Открой глаза

Демон, как и следовало ожидать, ничего не сказал. То есть сказал, и много всего интересного, кое что можно было даже записывать, но ничто из произнесённого не касалось ни планов Кастиэля, ни того, зачем, собственно, демон был послан. В итоге его пришлось изгнать, потому что он далеко и метко плевался собственной кровью и порывался откусить себе язык, а от демона, не способного говорить, толку не было бы совсем, только ещё больше крови на полу. Дин, пребывавший в настроении напряжённом и мрачном, провёл ритуал сам, не без удовольствия наблюдая за тем, как корчится и орёт демон, постепенно теряя связь с телом, которое он занял. Сэм и Бобби скромно стояли поодаль, наблюдая за вошедшим в раж охотником, но в процесс не вмешиваясь. На лицах у обоих была написана глубокая задумчивость, причём связана она была больше не с разрушенной стеной и не с поведением демона, а с тем, как вёл себя Дин. И Бобби, и Сэм понимали, что с Дином случилось что-то страшное. Гораздо более страшное, чем просто пытки, пусть даже длительные и тяжёлые. Старшему из Винчестеров приходилось в этой жизни проходить через многое, в том числе и через физическую боль на грани смерти от болевого шока, но такое воздействие на него было оказано впервые. Никогда он ещё не был таким замкнутым, жёстким и нервным. И никогда не скрывал от семьи так много, как скрывал сейчас. А то, что у Дина есть, то есть появилась после произошедшего, какая-то тайна, было вполне очевидно. Сэм чувствовал, что у брата на душе что-то, что не только непросто высказать, но сказать стыдно и страшно. Бобби же, имеющий кое-какое представление о нравах и порядках, царящих в демонской среде, полагал, что знает, чем можно так сломить крепкого физически и морально охотника. Думал, что знает, но озвучивать вслух, а тем более прямо спрашивать у самого Винчестера-старшего, опасался. Потому что реакция могла быть самой непредсказуемой, а сейчас непредсказуемость была опасна. Сэма кратко посвятили в детали ситуации. Рассказали и про кровь, и про наследие, но исключительно в общих чертах. Сэм, когда его разум был трезв и чист, был парнем понятливым, а потому до остального доходил своим умом, не задавая лишних вопросов. И к брату не лез ни с сочувствием, ни с пониманием. Все трое знали, что, вероятно, Князь Тьмы может получить то, что хочет, не спрашивая чьего-либо разрешения. И понимали, что его не остановит ничего, кроме собственной смерти. А потому следовало как можно скорее изыскать способ уничтожить его, убить, или, в крайнем случае, запереть обратно. С этим охотники и разошлись после того, как сожгли труп демона на заднем дворе и прикопали пепел. Бобби отправился созваниваться с другими охотниками, без особой надежды, но всё-таки собирая всё, что они знали о Кастиэле. Сэм занялся всем, что можно было найти о Чёрном Лорде в литературе. Дин же занялся поисками в интернете, а так же новостями, с помощью которых можно было определить, где сейчас находится Князь Тьмы. Уважая желание брата побыть в полном одиночестве, Сэм остался внизу, в то время как Дин поднялся наверх и, устроившись за письменным столом, открыл ноутбук. И замер, просто таращась в экран. Нет, там не было ничего шокирующего и поражающего, что вообще могло быть такого на чёрном экране выключенного ноутбука? Просто Дин устал. Усталость рухнула на него, мешая даже поднять руки, чтобы включить компьютер. Усталость была тяжёлой, она сковывала всё тело сразу, она сдавливала, мешая дышать, она разрывалась внутри болью в голове и позвоночнике. Больше всего хотелось спать. Но для того, чтобы лечь спать, нужно было хотя бы встать и дойти до кровати, а сделать этого Винчестер-старший не мог. Когда он попробовал дотянуться до кнопки включения ноутбука, рука задрожала и рухнула обратно, ударившись о стул. Дин сглотнул, понимая, что даже шея уже не держит голову, а перед глазами чернота от экрана постепенно становится всё больше. И если первые несколько секунд он наивно верил, что это его настоящая, реальная усталость даёт о себе знать вот в такой вот резкой и сильной форме, то в последующие мгновения пришло осознание, что его как будто специально погружают в очень крепкий и глубокий сон. Понимая, что самому ему не справиться, Дин попробовал крикнуть, но из открытого рта не вырвалось ни звука. Тогда он сделал попытку качнуться и повалиться на пол вместе со стулом, надеясь, что Сэм прибежит на звук, но тело словно онемело и проросло к стулу, не желая подчиняться хозяину. Тьма обступила Дина, он почувствовал, что теряет сначала мысли, потом понимание ситуации, а потом и сознание. Он перестал чувствовать себя, своё тело, а потом окончательно погрузился во тьму. А дальше было странное. Через какое-то время он снова начал ощущать, понимать, что вокруг него происходит. Он то видел себя, но как будто со стороны, то вдруг просто осознавал, что творится рядом с ним, а то как будто слышал голос, поясняющий и комментирующий каждую манипуляцию, которая с ним осуществлялась. Словом, в каждый момент времени Дин знал, что с ним делают. Но не мог ни пошевелиться, ни прекратить это, ни сказать ни слова. И, что бы с ним ни делали, он никак не мог на это повлиять, даже тогда, когда это было неприятно или унизительно. А это порой было именно так. Очнулся он не дома у Бобби, а в какой-то огромной ванне, размером с небольшой лягушатник. Невидимые руки вымыли его волосы, лицо и тело чем-то пахучим, и Дин почувствовал, что с него смыли буквально всё, что было на его коже. Затем его побрили. Везде. Дин не видел это, но знал точно, что теперь он лишён волос практически везде. И это было, конечно, ужасно неприятно. Затем из ванной его вытащили всё те же невидимые силы, которые он лишь слегка ощущал на своей чистой и посвежевшей коже. Теперь он видел себя, стоящим в каком-то помещении, но не мог ни шевельнуться, ни сказать слова. Его натирали маслом. Он ощущал, как от него начинает пахнуть чем-то притягательным, но непонятным, что он никак не мог толком разобрать. Масло втирали буквально везде, но пахло не сильнее, а как-то равномернее, а кожа не блестела, а просто становилась какой-то другой, более нежной и гладкой. Дин, глядя со стороны, попытался дёрнуться, сбежать, но не смог. Тело, которое он видел издалека, не подчинялось, не слушалось и было как будто чужим. Следом за комнатой с маслом его переместили в какое-то ещё помещение, где его как следует расчесали, а потом замотали в какие-то длинные куски ткани, которые скреплялись красивыми заколками с камнями. И вот в тот момент, когда последняя полоса ткани была надёжно закреплена, к Дину вернулось его тело. Точнее он вернулся в своё тело и смог контролировать его. Вот только не слишком-то это ему помогло. Да, он смог обматерить невидимые силы, так нагло с ним обращавшиеся, но только вырваться из слоёв ткани не смог. Поэтому его опять без труда снова подняли и куда-то понесли. Мимо дверей, каких-то залов, по воздуху. Дин орал и делал попытки вырваться, но тщетно. Наконец он оказался в спальне. Невидимые силы уложили его в огромную кровать, прикрытую балдахином, и оставили. Дин ощутил, как до половины провалился в мягкие перины, и даже замолчал от удивления. Усталость, владевшая им прежде, прошла, спать уже не хотелось, да и чувствовал он, что спать ему не дадут. Не сейчас точно. Не зря ведь его так обработали. - Ну? Где ты, мразь? Покажись! - крикнул Дин, смешно вертя головой и пытаясь отыскать того, кто, по его прикидкам, должен был быть рядом. Вот только видеть он мог очень не многое. - Я здесь, - раздался хриплый голос, и Кастиэль материализовался на кровати рядом с Винчестером. - Скучал? - уточнил он с интересом. - Милый, если бы ты знал, какой ты красивый сейчас.