Открой глаза

- Представь себе на секунду, что монстр убивает ребёнка, - голос звучал отовсюду сразу, а Дин плыл в вязкой темноте совсем один. Он ничего не видел, ничего не чувствовал, тут не было запахов и цветов, только темнота и этот голос. - Для тебя подобное ужасно и недопустимо, конечно. Но представь, что этот ребёнок вырос бы и по каким-то причинам стал бы злодеем. Маньяком, психом, военным диктатором... Представь, что он уничтожил бы гораздо больше людей, чем за всю свою жизнь мог убить тот монстр. И если монстр делал это для того, чтобы выжить, для того, чтобы прокормить себя, то тот выросший ребёнок сделал бы это для удовольствия, дабы рассеять скуку или для того, чтобы следовать каким-то нездоровым идеям. Вообрази, что, убив одного, монстр спас бы тысячи. Скажи, был бы ты против, если бы какой-нибудь оборотень вырвал сердце Гитлера до того, как тот пришёл к власти? Ты человек, Дин, - голос звучал свободно и легко, и в этом падении в пустоте и черноте у Дина не было желания спорить с ним или вообще вступать в беседу. Он слушал. - Ты человек, тебе неизвестны причины и следствия. Ты не можешь заглянуть не то, что в будущее, даже в прошлое. Ты не в силах узнать, что ожидает тех, кого ты спасаешь. Ты защищаешь людей не потому, что это хорошо и правильно, а потому, что вы принадлежите к одному виду, вот и всё. И ты слишком привык делать для своего вида исключения. Ты не можешь ответить на один вопрос, Дин Винчестер. Если ты не можешь узнать, что будет в будущем, спасаешь ли ты кого-то или наоборот, делаешь хуже, когда убиваешь очередного монстра, то появляется один вопрос, ответа на который у тебя не было и не будет, пока ты не изменишься. Если убивать - это нормально, то почему людям можно убивать тех, кто от них отличается, а монстрам - нет? Дин, тебе привычно представлять себя героем. Ты почему-то решил, что убивать монстров - хорошо и правильно, но это не так. Потому что они не приносят даже человечеству столько же вреда, сколько само это человечество. Не монстры ведут за вас войны. Не монстры создают радикальные группировки. Не они становятся террористами. Большую часть убийств себе подобных вы совершаете сами. И зачем? Ревность, зависть, месть, неудовлетворённость, алчность, глупость, властолюбие. Ты состоишь из противоречий, Дин. Ты убиваешь вампира, за свою жизнь прикончившего не более двадцати человек, но ты не идёшь с винтовкой на президента, который своими действиями убивает тысячи, миллионы, почему? А, да. Ты ешь мясо, кстати? Это нормально, хорошо, правильно. Вот только лишь малая часть людей ставит под сомнение то, что вы, ваш вид, имеете право убивать ради того, чтобы есть. Ты не из их числа. Для тебя так естественно, что коровы, свиньи, птицы и прочие умирают, чтобы быть съеденными тобой. Так почему же ты оспариваешь право монстров, более развитых и совершенных, убивать ради еды вас, людей? Просто потому, что они отличаются, не так ли? Ты позволяешь своему виду слишком многое. Это не плохо, нет, это нормально. Но не мни себя героем в таком случае. Ты просто человек, защищающий себе подобных. Нет никакой охоты, Дин. Ни на меня, ни на моих деток, ни на монстров. Есть война. Где каждый вид существ сам за себя. Ты на стороне людей, вот и всё. Ты не герой, так как только победители имеют право на героев, а люди никогда не победят. Потому что вы слабые. Потому, что вас разрывают внутренние противоречия. Потому что вы, если победите, окончательно пожрёте друг друга. Ты не герой, Дин. Для истории, если она когда-нибудь будет подводить итог, ты будешь как один из солдат Третьего Рейха. Потому что сам по себе ты во что-то верил. И не был сосредоточением зла. Но вот то, за что ты боролся, проиграло. И это что-то признают как неправильное и отвратительное. У тебя ещё есть шансы всё изменить. Либо признай, что любое убийство плохо, потому что последствия тебе неизвестны, либо борись со злом. Либо скажи себе, что не знаешь, как лучше, и отложи оружие, либо сражайся с любым злом, которое существует, не важно, человек ли его автор или, может быть, монстр. И не ври, что люди - не твоя компетенция. Не прикрывай никакими формулировками лояльность к одному единственному виду, Дин. Будь честен с собой. Пока ты сражаешься не за добро и не за правду, а за отвратительных существ, которым повезло быть более или менее на тебя похожими. А теперь проснись. Дин открыл глаза. В первое мгновение он не узнал помещение, в котором проснулся, но затем память окончательно вернулась к нему, и, усевшись на кровати, он чётко осознал, где он и зачем. Кастиэль лежал рядом, подпирая щеку рукой, и разглядывал Винчестера с интересом, как художник разглядывает свою только что написанную картину. Обернувшись к нему, Дин окончательно понял, что имел в виду князь тьмы, когда говорил о том, что будет утром. Теперь он это чувствовал. В себе. Он чувствовал какое-то глобальное, огромное разочарование во всём, во что верил. Его мир только что рухнул. Его герой только что пал. И сейчас ему нужен был кто-то, кто мог бы заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Нет, Дин всё ещё считал Кастиэля злом. Огромным, невероятно сильным и страшным злом. Но это зло больше не вызывало отвращения. Потому что чёрный лорд был честным злом. Честным перед собой и перед другими. А Дин сам себе казался добром, пусть и не идеалом. А теперь выходило, что он лгал. Что он был ничуть не лучше тех же вампиров, которые боролись за своё существование. Или любой другой нечисти, которая убивала для того, чтобы жить. И таким же был его отец. И брат. И Бобби. И от этого осознания внутри образовывалась пустота. И, с одной стороны, хотелось падать только дальше вниз, становиться только хуже и пачкаться только сильнее, а с другой стороны хотелось найти кого-то, кто внесёт в жизнь если не новый смысл, то, по крайней мере, ясность. И этот кто-то лежал рядом. Кастиэль перевернулся на спину и скинул с себя одеяло. Дин, стараясь вообще ни о чём не думать, быстро перевернулся и устроился сверху, прижимаясь своим телом к чужому. Он не смотрел, достаточно было ощущений. Дин позволял гладить себя, но не целовать. В ответ на попытки коснуться его губами он вертел головой и недовольно мычал, при этом не протестуя, когда его поглаживали, щипали и сжимали, когда сильные пальцы надавливали и тёрли, даже когда прикосновения становились болезненными. Ему вообще не хотелось целоваться, зато хотелось секса, быстрого, животного, от которого всё вокруг переставало существовать. Он сделал это сам, когда был готов. Сам осторожно раздвинул ягодицы, сам приставил ко входу головку чужого члена и, не отпуская руку, пока это было возможно, насадился. Больно не было, и Дину было плевать, почему. Ему вообще было на всё плевать, он просто уткнулся в Кастиэля, сжал его плечи и постарался двигаться бёдрами так, как хотелось князю тьмы. Он останавливался, когда тот придерживал его, и наоборот, действовал активнее, когда тот подталкивал его к этому. И, если он сосредотачивался только на этих движениях, ни о чём другом можно было не думать. Он даже не запомнил ощущений. Он запомнил чувство внутреннего удовлетворения от того, что это случилось. И желание остаться так, на груди Кастиэля, крепко прижимаясь к нему. Но пока для него это было совершенно невозможно. Как только он понял, что тело слушается его снова, Дин поспешил встать с кровати и, оглядевшись, жалко взглянуть на повелителя тьмы. - А теперь отправь меня домой, - попросил Винчестер, почему-то не сомневаясь в том, что Кастиэль исполнит его просьбу. Как не сомневался и в том, что у них ещё будет секс. Намного более приятный, намного более качественный, если можно так выражаться. То, что произошло сейчас, было занятием любовью, князь тьмы был прав. Но это было первым шагом за грань. Барьером, который Дин преодолел. Это было разрушением его личной вселенной. Его поражением перед собой. И это не могло быть прекрасно. Потому что сейчас Дин ещё был охотником, а потому уже был предателем. Для того, чтобы всё стало лучше, ему нужно было окончательно стереть свой мир в порошок. - Хорошо, - Кастиэль сел на кровати и дважды щёлкнул пальцами. Первый щелчок вернул на Дина его одежду. Второй - отправил охотника обратно. Можно было удержать его здесь силой, конечно. Или предоставить иллюзию выбора, либо остаться с чёрным лордом, либо потерять всех близких. Но теперь это было не нужно. Потому что Кастиэль знал, что Дин позовёт его. Совсем скоро.