Замороженная радуга

      Суббота сентября выдалась довольно жаркой. Как и вся неделя, в принципе. На уроках в течении пяти дней все обливались седьмым потом, а волейболисты на тренировках — так десятым. На небе уже недели ни тучки.       «Хоть на понедельник облачность обещают, » — облегченно, в какой-то мере (ведь прогнозу погоды на несколько дней вперед верить нельзя), подумал Нишиноя, выключая вкладку с погодой. А потом и экран телефона.       Но сейчас даже в тени дерева очень жарко. Юу вскинул голову вверх, глядя на безмятежно-голубое небо, не веря, что через два дня набегут тучи.       Где-то недалеко, так же в теньке, раскинулись голуби. Они растянули лапки, крылья лежали распахнутыми, будто отдельно от тела. Птицы расплывались, как холодцы на жаре. Только маленькие воробьи умудрялись прыгать по горячему асфальту, а как — непонятно.       Парк чуть ли не плавился.       Пальца Нои коснулось что-то жидкое, прохладное и липко-сладкое, и парень вспомнил про только что купленный фруктовый лед. Он таял.       Юу приподнял фруктовый лед и слизнул с конца — там, где заканчивался последний цвет — желтый, этот жидкий вкус. Скользнул по деревянной палочке, а потом к пальцу. Старался подобрать каждую капельку, чтобы не ляпнуло на шорты.       — Ноя-са-ан! — раздалось веселое где-то со стороны, и парень тут же обернулся. Его глаза загорелись. Это был Хината — тот, которого он ждал.       Юу поднялся с места прежде, чем тот быстрым шагом рассек расстояние и оказался рядом.       Солнце и веселая улыбка Шоё — слишком много яркого. Так и ослепнуть можно.       — Привет, — бодро произнес Нишиноя, поставив свободную руку на бок. Тот уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но парень его перебил: — не опоздал, не переживай, — с улыбкой произнес он, а Хината на миг удивился, после кивнул.       — Это хорошо. Я еле дошел — такая жара, — пожаловался Шоё, покосившись на небесное светило, которое грозило их растопить.       — Ага, даже в тени жарко. Ну что, куда пойдем? — боже, пусть это будет какое-то прохладное место.       Если честно, ребята просто договорились о встрече, не решив, куда отправятся. Подумают потом, а «потом» лучи солнца уже топили их мозги, как желе. Они сели на лавку.       — Не знаю, — пожал плечами Хината и Юу задумался. Ушел в свои мысли, вспоминал прохладные места в городе, но на уме был только дом. Домой. Там душ. Там вентилятор. И там никого нет.       — Сенпай, — что-то внутри парня дрогнуло после этого слова. Особенно в произношении Шоё, — у тебя мороженое тает. Сейчас капнет, — всполошился тот, но Нишиноя вовремя среагировал, и сладкая капелька упала не на шорты, а на… кончик языка.       Шоё не отрывал взгляд и буквально глазами ощущал, как прохлада тает на горячем языке, будто масло на нагретой сковороде. Он даже не подумал уследить за своим взором. Глядел завороженно, как умеет только он. Пронзительно.       Юу слизывает капли с конца замороженного сока, который уже немного скользит вниз по палке. Его тонкие губы блестят, блики играют в свете горячих, золотистых лучей.       Ноя откусывает зеленую верхушку — киви, похоже. Кусает осторожно, ведь зубы у него чувствительные, но одна капля все равно ускользает, катится вниз. Как капля дождя по светофору.       — Ты как замороженную радугу ешь, Ноя-сан, — зачарованным голосом произносит Хината, и Нишиноя поднимает на него взор. А глаза у Хинаты карие, с оттенком оранжевого и пронзающими взглядом иглами, которые ничего не пропускают. Но он улыбается, как-то весело… нет, счастливо…?       — А что — да, — отвечает Юу, оглядев свою «замороженную радугу» трех оттенков — зеленый, красный, желтый, — хочешь попробовать? — неожиданно спрашивает он, широко улыбаясь и протягивая Шоё сладость.       Парень пару секунд удивленно смотрит, а потом тянется. Неуверенно откусывает и вкус киви разливается во рту, охлаждает. И тут же тает.       Хината кусает еще, замечает, что внутри у замороженного сока еще что-то белое. Касается этого языком — более мягкое, похожее на пломбир. Наверное.       А на губах Нишинои отражается уверенность, довольство, где-то победное. От такой усмешки и блеска в больших глазах можно мелко содрогнуться.       — Хочешь попробовать красное? — как-то обольстительно спрашивает он. Или пытается, чтобы тон казался таковым.       Хината кивнул и к его удивлению — Юу откусывает красную, вперемешку со все той же зеленой, часть тающего сока, который стекает по пальцам, а между ними от этого липнет.       — Сенпай…? — тот смотрит на него непонимающе.       Уголок губ Нои дрогнул, желая усмехнуться еще шире, но он не то ли сдерживает, не то ли передумывает. И тянется к Шоё.       Левая часть каштановой челки из-за ветра падает на лоб, мешается со светлыми локонами. Юу плохо её зачесал. Как он вообще умудряется это делать?       Уже через миг парень накрывает губы Хинаты: легко, ненавязчиво, но без особой нежности. Это будет потом, если Шоё ответит.       И он отвечает — целует в ответ, а вкус клубники сладко тает во рту, охлаждает, ободряет.       Язык Юу — предельно сладкий, предельно клубничный, касается языка Хинаты и в поцелуе искорками мелькает ласка.       Вкусы мешаются, замороженная радуга течет по пальцам — вот-вот не удержится на палочке, а жара в начале сентября отходит на второй план.