Поехали, куколка

Тот вечер должен был пройти в тишине и спокойствии. В руке бокал красного сухого вина, пропитанный ароматом джаза с виниловых пластинок на винтажном проигрывателе, отражающий в себе язычки пламени в мраморном камине. За окном чернота осеннего вечера, а внутри тепло и всё только для одного человека… Тэхён уже настроился провести ночь за книгой в одиночестве, наполненном роскошью и шипением винила, однако когда альфа уже расположился на диване с расшитой шелковой обивкой, его телефон нарушил атмосферу надоедливым жужжанием. — Кто? — грубо спросил он, не глядя ответив на звонок. У него отнимали драгоценные секунды погружения в блаженное одиночество. — Спокойнее, злобный альфа, это Хосок, — голос друга по ту сторону звучал расслабленно и как всегда вальяжно. Чон Хосок был не из тех робких неуверенных в себе омежек, которые трепетали при виде альф, а для Тэхёна он был единственным омегой, с которым хотелось иметь дело вне постели. — Сегодня большая игра, не забыл? Я так и не получил от тебя ответ, так что решил перезвонить. — Я не в настроении, Чон, — Тэхён поднял бокал на уровень глаз и всколыхнул вино, легко ухмыляясь тому, как красиво жидкость смешивается со светом огня. — Да ну? Где это видано, чтобы Ким Тэхён отказывался от такого улова, — позади от Хосока раздался чей-то низкий смех. Сидит там со своим альфой, купается в золоте. Ну, так же как и Тэхён. С другими людьми он не общался. — Твои побрякушки больше не в моём вкусе. Надоело, — Тэхён запустил руку в кудрявые каштановые волосы и поджал губы, когда проигрыватель воспроизвёл для него саму любимую песню. Хотелось поскорее закончить этот разговор. — Я думал, что сказал тебе, что сегодня на кону, — хихикнул омега и Тэхён услышал звук уведомления с прикреплённой фотографией. Зрачки его моментально расширились, пальцы сильнее сжали хрупкую ножку бокала. — Ну как тебе? — Где ты достал это? — низким хриплым голосом спросил альфа, отказываясь отрывать взгляд от всё новых фото, что присылал ему Хосок. Божественно, прекрасно, желанно до пульсации в кончиках пальцев. Лучше любых выгодных сделок, роскошных особняков и дорогих вин. Однако в ответ Хосок лишь загадочно рассмеялся. — Если откажешься, то я найду другого игрока, это не будет проблемой, — омега точно знал как и на что давить. — Оппонент? — Пак Чимин, — Хосок по ту сторону телефона уже победно потирал руки, испытывая невероятное предвкушения от грядущей игры. Он хорошо знал Тэхёна. Так же хорошо, как и его страсть к конкуренции к упомянутому альфе. Они всегда шли нос к носу, не упускали и малейшего шанса посоперничать, а этим вечером они могли выиграть такое, что вознесло бы победителя на Олимп. — Жду тебя в казино в десять, дорогой. Тэхён сбросил вызов и подорвался с места, оставив музыку звучать в пустоте, а бокал отражать огонь до тех пор, пока не останутся одни угли. Альфа быстро вернулся в спальню, игнорируя вопросительный взгляд дворецкого, распахнул дубовый шкаф во всю стену и глаза тут же вцепились в десятки и десятки дорогих костюмов. Среди них не было ни одного светлого, однако ни один не был похож на другой. Все оттенки черноты тэхёновой души, его любви к азарту и бескомпромиссным победам. — Выгони из гаража черную ламбо, — приказал Тэхён, доставая из шкафа белоснежную рубашку, которая идеально подходила к черному костюму с узким галстуком. Да, отличный выбор для такого знаменательного вечера. — У господина важная встреча? — дворецкий бета без лишних просьб протянул Тэхёну бархатную коробку с часами, одними дороже других, дожидаясь, пока его господин закончит с выбором смокинга. — Господин этим вечером сорвёт большой куш, — чуть ухмыляясь ответил Тэхён и выбрал ролекс с циферблатом из белого золота со вставкой в виде луны и солнца. — Запонки. Дворецкий плавно снял с комода другую коробку. В господине ему нравилось то, что тот всегда знал, чего хочет. Тэхён незамедлительно выхватил запонки из того же белого золота с чёрными бриллиантами. Когда дворецкий скрылся из виду, чтобы выполнить приказ о выгоне машины, альфа посмотрел на себя в зеркало и удивился тому, насколько сильно полыхали его глаза. Сколько в них было жадности и вожделения. Что-то в них было от отца… От того человека, которого Тэхён всей душой презирал и ненавидел, от чьей смерти испытал невероятное облегчение и нездоровую радость. И вот теперь в его глазах пляшет всепоглощающая темнота, уголки губ надменно опущены, а подбородок вздёрнут. Призрак отца не покидал его даже при переезде в другой особняк, даже когда имя компании было переписано под Тэхёна, а весь старый совет директоров истреблён. И больше ничего не могло напоминать альфе о тех ужасах, о той глубокой ненависти, в которых он рос. Однако от себя он сбежать не мог. Не мог смириться с тем, что в попытках стереть с лица земли любые напоминания о своём отце прибегал к таким же зверским и бесчестным методам. Альфа злобно одёрнул рукава пиджака, настраиваясь на большую игру, и спустился по мраморной лестнице к выходу, где на подъездной дорожке его уже дожидался автомобиль, а дворецкий услужливо открыл водительскую дверь, по привычке опуская глаза, чтобы не смотреть на своего господина. Хоть бета и был нечувствителен к альфьему запаху, злость он мог ощутить по походке и повадкам Тэхёна. Такой альфа не мог не пугать. — Хорошего вам вечера, господин, — шепнул он, когда Тэхён захлопывал дверь нетерпеливо рычащего автомобиля. Ламборгини сорвалась с места как дикая лошадь на старте. Сил у неё было как у свирепого быка, а изящества не меньше, чем у чистокровного жеребца, рвущегося к победе. Собственно, Тэхён не считал, что может ограничивать свою крошку в этом рвении и вжимал педаль газа почти до упора, забывая обо всех ограничениях, обгоняя редкие автомобили на горной дороге. Скалы отражали рёв двигателя, относили его к океану, чтобы каждое живое существо знало, кто именно едет. Все эти дороги принадлежали Тэхёну. Он подмял под себя и уличных гонщиков, и полицию. Его империя росла, не имея границ. Так же как и империя восходящей звезды Пак Чимина, который вечно дышал своему конкуренту в затылок. Но этим вечером Тэхён планировал уйти в отрыв. Поэтому на спидометре его свирепого спорткара уже перевалило за триста. Городские огни встретили яркими проблесками проносящихся мимо фонарей, проспекты почти пустовали, прохожие и люди в зданиях однозначно закрыли уши руками, когда мимо них с диким рёвом пронёсся владелец чуть ли не каждого здания в этом районе. Тэхён прибыл к казино за семь минут. На часах показывало без двадцати десять. Тэхён не был из тех, кто прибывал вовремя или опаздывал, ему не нужно было самоутверждаться за счёт ожидания других людей. Однако при входе его всё-таки ждали. Это был Хосок, облачённый в молочного цвета костюм с отливом не менее дорогой марки, чем у Тэхёна. Этот засранец… Он вёл дела столь грязные, столь немыслимо жуткие, что иногда и Тэхён с трудом понимал, как такой человек вообще существует на этом свете. Неправда, конечно, Ким и сам его поддерживал. Это было полезно. А ещё они были лучшими друзьями. Альфа вышел из машины, бросив ключи швейцару, поправил пиджак и подошёл к другу, сдержанно улыбаясь в ответ на его широкую сияющую улыбку. — Твой настрой не может не радовать, — Хосок по-дружески обнял Тэхёна и закинул руку на его плечо, уводя с улицы вглубь казино. Их встретила сверкающая роскошь, оформленная со вкусом, без лишнего выпендрёжа и помпезности. Все и так знали, что это казино лучшее в стране и ничем не уступало тем, что были в Монако и Вегасе. Это место было не для разинувших рты туристов. Сюда ходили лишь те, кто действительно могли позволить себе игру с большими ставками. Как и у любого другого закрытого казино, в этом имелись свои секреты. Тэхён знал их все. Потому-то и поражался тому, как такой демон как Хосок мог улыбаться самой тёплой и дружелюбной улыбкой. Все они в какой-то степени были чудовищами. Управляли миром, как собственной яхтой. — На вашу игру придут посмотреть большие люди, — отстранившись заговорил хозяин казино и подошёл к бару, приказывая налить его другу лучшего виски. — Я сорву немало деньжат на этом представлении. — Какая удача для тебя, — альфа и омега отсалютовали бокалами и Тэхён повернулся на стуле в сторону общего зала. Автоматов здесь не было (не тот уровень), вокруг покерных столов толпились альфы в дорогих костюмах и платьях со своими ослепительными омегами, в руке у каждого либо бокал, либо сигара, либо чужая рука, воздух пропитался запахами азарта, сладкого дыма и парфюмов. Бизнесмены, юристы, айдолы, мафиози — здесь были все и одновременно те немногие, кто обладали доверием хозяина казино. Мир Чон Хосока… Точнее, лишь его внешняя оболочка. Копнув глубже можно было уже не вернуться или по неосторожности умереть. — Хён, а где же твой альфа? Изменяет тебе с другими хорошенькими омегами? — Я здесь, — за его спиной раздался низкий голос знакомого альфы, которого Тэхён не спешил признавать, как спутника жизни своего друга. Парочкой они были странной. Порой казалось, что среди них альфа Хосок, а не этот… — Мин Юнги, какая встреча, — альфы встретились взглядами и крепко пожали друг другу руки с явным желанием причинить боль. Худой блондин с большим носом и кукольными губами больше смахивал на омегу, от него не веяло ни амбициями, ни харизмой. Хотя, чего ещё стоило ожидать от этого нищего, что всецело зависел от своего омеги и мог называться альфой лишь потому, что пахнул злостью и в постеле был сверху. И то не факт. Юнги обошёл Тэхёна и приобнял Хосока за талию, сладко целуя в шею. Омега смущённо отвернулся, улыбаясь всё шире. Счастлив, ну и ладно. Тэхён отвёл взгляд, чтобы не смотреть на чужие тошнотворные нежности и залпом допил виски, жестом прося у бармена повторить. — И как тебе? — обратился он к Юнги, насмешливо бросая взгляд на его руку, что покоилась на талии омеги. — Трахать работорговца. Хосок прыснул со смеху и звонко расхохотался, посчитав слова Тэхёна одной из его лишённых чувства юмора шуток. Юнги же веселья возлюбленного не разделил, вперившись в самодовольно ухмыляющегося Кима разъярённым взглядом. Ой, как страшно! Зубастый хорёк против пантеры. Хоть они и были хищниками, их пищевые цепи существенно отличались друг от друга. И Тэхён не считал, что хорьку была по зубам быстроногая антилопа. — Не обращай внимания, Юнги, это всего лишь Тэхён с его характером, — успокаивающе шепнул Хосок, поглаживая Юнги по плечу, когда ощутил, насколько сильно усилилась злость внутри альфы. А Ким продолжал улыбаться, будто его шутка была совершенно безобидной. Однако Юнги молча сбросил с себя руку омеги и удалился в сторону закрытого зала, где через пятнадцать минут всё должно было начаться. — Ну что же ты так с ним? Вам, ребята, пора бы уже поладить. — Ему ведь не нравится то, чем ты промышляешь, — подитожил Тэхён, понимая, что надавил на больное. На Юнги ему было глубоко насрать, а вот лицо Хосока сделалось едва различимо грустным. — Не нравится. Но ты же помнишь, что именно я его вытащил, — Хосок вздохнул и взялся двумя руками за свой бокал с вином, будто ждал от жидкости тепла, которое никак не мог получить. — Ты пришёл сюда меня монстром выставлять или играть в покер? — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, хён. Кто больше монстр, ты или те, кто к тебе приходят? — риторически спросил Тэхён и покачал головой, а Хосок рассмеялся. Вдалеке послышался звон бокалов и восторженные возгласы. Кто-то выиграл в рулетку. — В нашем мире либо ты, либо тебя, — Хосок на мгновение вернулся в те времена, когда сам не имел ничего, кроме фамилии отца. Теперь же у него было всё и даже альфа. Не принимающий его деятельности, но хотя бы терпеливый и любящий его несмотря ни на что. — Кому, как не тебе об этом знать. Тэхён виновато поджал губы и похлопал Хосока по плечу. Демон для омег и союзник для альф. Омега торгующий омегами. Какими только титулами не клеймили этого человека. А он продолжал улыбаться. И Тэхён не понимал, считать его за это чудовищем или жалеть. Однако первый пункт автоматически отпадал. Он сам пришёл сюда за выигрышем. Получить омегу. — Где тот омега, которого ты забрал в прошлый раз? — поинтересовался Хосок, хотя не должен был. Нарушало деловую этику. Если таковая вообще существовала в вопросе торговли людьми. — А, Сокджин? Я подарил его брату, — Тэхён пожал плечами, вспоминая, каким бесполезным был его прошлый выигрыш и как он грезил о другом альфе, что однажды пришёл к Тэхёну на ужин. — Намджуну? Он же терпеть не может меня и моих омег, как это произошло? — изумлённо вопросил Хосок, вспоминая с каким презрением к нему относился старший брат Тэхёна. — Любовь, друг мой. Сука любовь, — они понимающе улыбнулись друг другу. Хосок был рад. Ведь других омег Тэхён прежде либо сдавал обратно в казино, либо, если был в хорошем расположении духа, выпускал на свободу с пачкой зелёных. Не то, чтобы этих омег в жизни Тэхёна было много. Если Хосоку не изменяла память, то всего пять или четыре. Однако ни один из них не задерживался дольше пары месяцев в доме неприступного каменного альфы. — Может, и ты сможешь полюбить, если победишь, — хмыкнул Хосок. Он никогда не видел Тэхёна с кем-то кроме того омеги, который в итоге достался Намджуну. Да и то было больше полугода назад. Спорить было бесполезно — Ким Тэхён тот ещё одиночка. По нему и не скажешь, что у него была потребность в любви. Однако она была у всех. Даже у Хосока, в чьём казино играли на чужие жизни, а не на деньги, которому человеческие чувства априори не могли быть знакомы. — Не думаю, — Тэхён покачал головой и посмотрел на янтарную жидкость в хрустальном стакане. Дома вино с огнём казалось гораздо красивее. — Любовь отвлекает. Если я выиграю, то позже, когда надоест, просто дам ему денег и отпущу. Мне не нужен омега, питающий ложные надежды. — Ты интересный персонаж, Ким Тэхён, — признался омега, тепло улыбаясь другу. — В тебе от человека слишком много и одновременно ничего. — Мне считать это комплиментом? — Тэхён рассмеялся и повернулся в ту сторону, откуда потоком хлынули новые гости. Суета, перешёптывания, и вот к бару уже подошёл невысокий юноша в сопровождении двух высоких омег спортивного телосложения в парных красных костюмах. Парень и девушка держали альфу под руку с каждой стороны, а тот ослепительно улыбался им и что-то нежно шептал по очереди на ухо, прикасаясь руками к интимным местам. Мерзость. — Я должен поздороваться с гостем, — Хосок встал, похлопал Тэхёна по плечу и, натянув широченную улыбку, направился в сторону Чимина, который пришёл в десять ноль одну. Мелкий ещё, чтобы с Тэхёном тягаться, а амбиций как у человека с ключом от пульта запуска ядерных боеголовок. У Чимина был целый гарем омег, которых он менял как перчатки на покерных турнирах. Но любил он исключительно крепких, превосходящих его по размерам. Хрупкому невысокому альфе нравилось нагибать кого-то больше его. Однако чтобы нагнуть альфу у него была кишка тонка, потому-то и тешился иллюзиями за счёт редкого вида омег, похожих на альф, но слабых морально. Хосок не был исключением из тех, кто считали появление Чимина в большом бизнесе большой назойливой мухой. Крику больше, чем дела, хотя проблем от того не меньше. Тэхён считал своим долгом поставить этого выскочку на место. В нём снова проснулся прежний запал, брови сдвинулись к переносице, а губы вытянулись в тонкую линию. Падающие на глаза чёрные волосы придавали ему устрашающий вид, даже бармен поспешил удалиться, чтобы не упасть в обморок от страха. — Здравствуйте, хён, — позади Тэхёна раздался высокий голос Чимина. Когда Ким говорил, что в Юнги нет ничего альфьего, то невероятно ошибался. Перед ним сейчас стоял никто иной, как омега, подставляющий зад альфам. Даже запах у него был как у девятилетнего альфы. Хотя, может, он был просто недоразвитым или удачно скрывающимся бетой. — Сыграем? — Сыграем, — Тэхён встал с места и победно ухмыльнулся, когда посмотрел на своего оппонента сверху вниз. В глазах Чимина однако не было ничего, кроме спокойствия и решимости. Он наклонил голову набок и улыбнулся. Кто знает, какие мыслишки роились в этой больной голове с красивым лицом, что украшало десятки выкупленных Чимином брендов. Он всё делал для себя и не стеснялся трубить о своих победах. «Моё! Моё! Всё моё!» — читалось в этих сверкающих карих глазах. Большая дверь в конце зала распахнулась, первым пошёл Хосок, приглашая особых гостей в зрительный зал. Когда Тэхён, наконец прекратив борьбу взглядами с Чимином, вошёл в игральный зал, то его плечи сами собой расправились, а количество зрителей придало больше уверенности. Зал был похож на оперный театр с ложами и балкончиками, на которых за столиками с зелёными ажурными лампами уже расположились гости. Они прятались за изумрудными шторами так, будто боялись, что кто-то может увидеть, как они пришли посмотреть на игру с выигрышем размером в человеческую жизнь. Чего стыдиться, если и сами нередко бывали там, внизу за покерным столом с белой разметкой, над которым нависала широкая медная лампа, освещая клубящийся в воздухе дым, смешанный с вожделением и азартом. Помимо игорного стола, что стоял посередине зала, окружённый кожаными стульями с медными заклёпками, была ещё и небольшая сцена. Как в джазовых клубах, с волнистым сверкающим изумрудным атласом занавесом, натёртым до блеска паркетным полом и светящим в самый центр кругом света от прожектора. В обычные дни в этом зале стояло несколько столов, на сцене выступали музыканты и нередко играли музыку, что Тэхён слушал на своих пластинках. Но сегодня был необычный день. Для многих провальный, а для других — выигрышный. Тэхён по приглашению крупье сел в один из стульев, чья кожаная обивка была ещё холодной, Чимин расположился через место. Игра один на один, напротив двух заклятых врагов — крупье в белых перчатках с галстуком-бабочкой на шее. Вокруг них были камеры, транслирующие игорный стол с разных ракурсов на экраны на каждом из гостевых столов. Всё располагало к профессиональной игре на целое состояние. Большой свет погас, остались лишь настольные лампы, свет от экранов, прожектор на сцене и лампа над игорным столом. Так же, как и в прошлый визит Тэхёна на большую игру, на сцену вышел Хосок. Он встал прямо по центру круга из света, его белоснежный костюм едва отливал изящным перламутром, на лице сияла ослепительная улыбка. Где-то в зале от этой красоты умер один Мин Юнги. Тэхён посмеялся своим мыслям и откинулся на спинку стула, приготовившись к объявлению начала игры. — Дамы и господа! Альфы и омеги! — обратился хозяин казино в микрофон своим отрепетировано бархатным голосом. Вокруг все затихли, ведь лицо Хосока было загадочно интригующим, его губы поджались и пауза затянулась ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы все зрители напряженно придвинулись на краешки своих стульев. — Сегодня необычный вечер. Ах! Мне страсть как не терпится уже показать вам, за что сегодня будут бороться наши игроки, но я позволю себе выдержать интригу до самого конца. Поверьте, мне тоже не легко! — омега примирительно выставил руки перед собой, когда по залу пронёсся раздосадованный шепот. Он вновь сделал паузу, наклонил голову, театрально собираясь с мыслями. Актёр и интриган каких поискать. Этот мир был создан для него. И нельзя не отметить, сколько кайфа Хосок получал от происходящего. Как Цезарь из Голодных Игр, до дрожи в коленках обожающий устраивать шоу из всего, что переходило все границы гуманности. — Поговорим о наших игроках… Лёд и пламя. Лев и гепард. Двое мужчин, чьи имена вызывают трепет даже в самых холодных сердцах и кружат головы даже тем, у кого разум чище горного хрусталя. Сегодня! Ах, дорогие мои, для меня такая честь представить вам наших оппонентов! Пламенный Пак Чимин против леденящего душу Ким Тэхёна, друзья! Повсюду разнеслись аплодисменты, Чимин махал рукой и улыбался самоуверенно и ярко, золото его часов сверкало пламенем так же, как и улыбка, а Тэхён, по обыкновению ледяной и сдержанный, лишь повернул голову вбок и взмахнул запястьем. Перстень из белого золота сверкнул и послал прицельные холодные стрелы в сердце каждого, кто смотрел на него. У обоих стопроцентное попадание. Их альфьи ауры моментально вступили в борьбу за чужие рецепторы. — Да! Это именно то, о чём я говорил! — сквозь шквал рукоплесканий продолжил говорить Хосок. Пока у зрителей не пропал запал, он расхохотался и обратил на себя их внимание. — Дамы и господа, да начнётся большая игра! Аплодисменты приправились чьим-то несдержанным свистом, крупье щёлкнул колодой карт и принялся раздавать, выкладывая перед Чимином и Тэхёном по две карты с матовым чёрным покрытием. Игра началась. Теперь уже точно. Все затихли, звучала лишь негромкая музыка и звон чужих бокалов. Тэхён и Чимин с замиранием сердец подняли краешки выпавших волей судьбы карт, сохраняя при этом профессиональную холодность и так называемый покер фэйс. Альфы сделали первые вступительные ставки, выбросив на стол несколько фишек. Пасовать до появления на столе первых трёх карт они не имели права, так как играли вдвоём. И крупье, собрав фишки в ровную стопку ловким отточенным движением руки, выложил на стол долгожданные карты. Два короля и шестёрка. По залу пробежались тихие смешки. Неплохое начало. Неплохое, в данном случае, для Чимина, у которого на руках был один король и не играющая в данной ситуации роли дама. Он поднял ставку. Тэхён поддержал, дождался следующую карту. Предчувствие подсказало, что так было нужно. Если в бизнесе альфа опирался на факты и цифры, то в покере для него всё менялось. Его чутьё заострялось до животного уровня, интуиция работала лучше слуха и зрения. Поэтому Тэхён даже не пил во время игры. Он не чувствовал вкуса алкоголя. — Чек, — подал голос Чимин, отказываясь поднимать ставку. Промах. Значит, у него сет королей. Тэхён прикоснулся кончиком языка к верхней губе и потянул пальцы за фишками. Риск на первом же круге! Зрители не могли понять, почему альфа продолжает идти вперёд, ведь они на своих экранах могли видеть карты обоих игроков. — Поднимаю, — Тэхён щёлкнул достаточным количеством фишек, чтобы не напугать своим ходом Чимина. Тот нехотя поддержал и крупье выложил последнюю карту. Зал затих. Лишние эмоции могли выдать игроков, они не могли так подставлять своих фаворитов, а потому напряжённо молчали, до тех пор, пока последний круг ставок не завершился и карты наконец были раскрыты. — Каре шестёрок против сета королей, — подытожил крупье и придвинул горку фишек победителю. Зал откликнулся аплодисментами. Потрясающая интуиция. Хосок, присоединившийся к Юнги в зрительном зале, довольно улыбался. Первый круг ему уже понравился. А вот альфа, следящий за тем, как на столе происходит новая раздача, всё не мог перестать думать о том, чем закончится эта игра. Чимина он не знал, но обладал информацией о количестве содержимых им омег и том, что все они были в хорошем состоянии и жили в достатке, а вот Тэхён… Как бы то ни было, они оба были мерзавцами. Как минимум потому, что пришли на эту игру и считали жизни омег игрушками. — Ты был у него? — спросил альфа у Хосока, который переклонился через балкон, чтобы смотреть игру вживую и не смотреть на экран. Настоящая интрига крылась там, где даже зритель не знает, каким будет исход партии. Он даже не сразу услышал вопрос Юнги, следя за тем, как Тэхён, олицетворение рациональности и одновременной рискованности в покере, поднимает ставку. — Хосок. — Да, да, он уже готов, — небрежно бросил омега. По залу вновь пробежались аплодисменты. На этот раз фишки отошли к огненному альфе. — Ах, чёрт! Надо было пасовать! Хосок откинулся на спинку удобного кожаного кресла и закинул ногу на ногу, снова не с первого раза ощутив на себе осуждающий взгляд Юнги. — Ну что? — омега повернул голову на Мина, который скрестил руки на груди и молча курил. Хосок выключил экран, чтобы показать свою готовность слушать только Юнги. — Говори. Альфа молча отвернулся от Хосока и покачал головой. Уже не было смысла устраивать сцены, оставалось лишь пережить этот вечер и забыть лицо того омеги, что этим вечером отправится в сексуальное рабство к одному из альф за покерным столом. Судя по возгласам, сейчас снова победил Чимин. Ну и поделом этому засранцу Тэхёну… Да, всего несколько часов и они с Хосоком вернуться домой, лягут в одну постель. Юнги даже забудет о том, что Чон владеет десятком борделей и казино, в которых выигрывали и проигрывали омег. — Сосредоточься на игре, — низко заговорил он, когда Хосок собирался было начать расспросы. — Не хочу портить тебе праздник. Хосок тяжело вздохнул, понимая, чем именно его альфа так недоволен. Но совсем скоро они действительно будут далеко отсюда. Хосок уже давно хотел сказать, что планирует увезти Юнги подальше от всей этой грязи, чтобы осчастливить и прожить вместе до самой смерти в тёплом уединении от всего мира. Но пока что было ещё рано. Ещё недостаточно Хосок наигрался в бога… Омега вновь закинул руки на балкон и посмотрел вниз. О, да, перед Тэхёном была уже немалая кучка фишек, а прямо сейчас он подгрёб к себе ещё стопку, отвоевав её фулл хаусом против скромного сета. Чон не заметил того, как Юнги встал с места, уходя с балкончика, где они сидели только вдвоём. Ведомый странным чувством ответственности, альфа спустился по задней лестнице к помещению за сценой, где располагалась гримерная для артистов. Однако сейчас там были не певцы и не музыканты. Кареглазый мальчишка сидел перед зеркалом, пока на его лицо наносили макияж, послушно тянулся к прикосновениям визажистов, и выглядел в общем-то спокойно. — Вы разве ещё не закончили? — буркнул Юнги так, что вздрогнули все присутствующие. Он скрестил руки на груди и подошёл ближе, щуря глаза. — Простите, господин, — залепетала одна из омег и голос её заметно дрожал. Не по вине Юнги они все были настолько запуганными, — он плакал и макияж… — Ты плакал? — Юнги не дал ей договорить и подошёл к юноше, который тут же опустил голову и совсем по-детски поджал губы, будто боялся издать хоть какой-то звук. — Уходите. Я вижу, что всё в порядке. Визажисты торопливо сложили кисти в пеналы и поспешили удалиться в другую часть гримерной. Повисла мучительная тишина, за кулисами слышались аплодисменты и новый вердикт крупье. На этот раз Чимину улыбнулась удача… Кажется, эта игра грозилась длиться целую вечность, пока эти двое в конце концов не повырывают друг другу глотки. Юнги опустился на корточки перед крутящимся в стуле омегой и заглянул ему в лицо. — Чонгук, — позвал он требовательно, но мягко. — Да, — юноша шмыгнул носом и промокнул глаза скомканной в руке салфеткой. — Я… Я не хочу туда. — Тише, — Юнги погладил омегу по волосам, убеждая в том, что бояться нечего. Хотя сам он ничего поделать не мог. Уже думал о том, чтобы позволить Чонгуку сбежать, но куда бы тот пошёл? Без паспорта, денег, ориентации в пространстве… — Это страшно? Ну… Когда альфа заберёт меня и то, что он захочет сделать, — от этого взгляда огромных блестящих глаз внутри Юнги раз за разом взрывались снаряды, впиваясь осколками во все уголки души. Ребёнок. — Совсем не страшно. У тебя теперь будет дом и тёплая постель, — Юнги пытался выжать из ситуации хоть что-то хорошее. Конечно, все омеги Хосока жили в хороших условиях, регулярно наблюдались у врачей, хорошо питались, но этот мальчик был другим. Его буквально выдернули из детдома в день его восемнадцатилетия. И недели не прошло, как он уже стал товаром. — О тебе хорошо позаботятся. — Обо мне заботились вы, — Чонгук смог немного успокоиться рядом с Юнги. Этому альфе он доверял, чувствовал от него ту поддержку, которой не получал никогда в своей жизни. Да, да, та самая нехватка родительской любви в сердце подростка, который вёл себя как десятилетний ребёнок. — Скажите, почему Хосок-хён такой? Он же тоже омега, почему он так с нами? — Он прожил очень долгую жизнь… Никто, кроме самого Хосока не знает причину, — оправдывать Хосока в такой ситуации казалось Юнги неописуемой низостью. Так же как и внушать ребёнку, что поступки омеги имело логическое объяснение, связанное с его тяжелым прошлым. Бред. Лишь будучи монстром можно было столь хладнокровно и первобытно торговать жизнями людей. Жаль только, немногие кроме Юнги это понимали. А сам он тем временем сгорал от бесконечной любви к этому самому монстру и ничего не мог с собой поделать. — Однажды он спас меня. Выиграл, так же, как и тебя совсем скоро и подарил свободу. Я знаю много омег, которые становились счастливыми после того, как выходили отсюда, но несчастных среди них было гораздо больше… Чонгук, я хочу, чтобы ты помнил одну важную вещь. Ты — живой человек. У тебя ещё всё впереди и куда бы жизнь не завела тебя, всегда нужно помнить, что ты не игрушка, которую можно выбросить. Запомнил? — Да, — кивнул Чонгук и выпрямился, посмотрев на себя в зеркало. Глаза опухли от слёз, под макияжем не было видно, как покраснели нос и щёки. Человек… Никогда ещё его так не называли. — Вы же любите его, да? — Люблю, — Юнги в привычной обстановке не стал бы отвечать на столь личный вопрос. — А он вас? — альфа кивнул, прошептав пронизанное грустью «да». — Надеюсь, тот альфа, что заберёт меня, тоже подарит мне свободу. Или хотя бы полюбит… Юнги на это никак не ответил и улыбнулся, чтобы подбодрить омегу, который тоже растянул губы в улыбке. Маленький кролик в стае волков. Он обречён. Сам Юнги нередко сталкивался с презрением со стороны общества. Так же как и Хосок… Чтобы это раб стоял на одном уровне со свободным человеком! Мин хотя бы был альфой. А вот Чонгук вряд ли мог надеяться на то, что станет свободным под крылом любящего альфы. Но Мин не собирался ему об этом говорить. Общаться с подростками, а уж тем более с омегами в рабстве, не было его сильной стороной. Он не знал, было бы лучше выдать всю жестокую правду сразу, отбив у мальчишки всё желание жить, или промолчать, подарив слабую надежду, чтобы Чонгук позже страдал от разбитого сердца. Они немного пообщались о всяких невинных глупостях, Юнги рассказал о том, как в школьное время у него был пёс по кличке Шоки, опуская те жуткие моменты, когда его по ошибке отловили с другими омегами на улице и отправили в бордель, который тогда принадлежал отцу Хосока. Да, тут-то и нашлось объяснение, почему Чон всё это начал, но так ничего и не всплыло, чтобы понять, почему он до сих пор не закончил. Юнги тогда удалось сбежать в первый раз, но снова отлов с ошейником как у бездомного пса, и вот Мин уже начал гулять из рук одних азартных альф и омег в руки других. И тогда никто не припудривал ему носик как Чонгуку, не приходил успокаивать и не обнимал перед тем, как всё случится, не взращивал для этой роли с детства. Тогда это ещё не было ни шоу, ни развлечением для богатых. Отцы проигрывали своих детей в казино, когда не оставалось денег, с омегами, а иногда и альфами, обращались как со скотом, держали в подвалах… И нередко эти самые трофеи погибали от рук своих владельцев, были выброшены и забыты. Уничтожены физически и морально. — Декорации готовы? — в гримерку ворвался какой-то бета с группой работников. Все тут же засуетились, начиная проверять оборудование и крепления, визажисты наконец осмелились вернуться к Чонгуку и довели его и без того безупречный образ до какого-то известного им одним идеала. — Игра вот вот будет окончена, господин, пожалуйста, вернитесь к зрителям! Толпа начала настойчиво оттеснять Юнги к выходу, он собирался сказать Чонгуку хоть что-то перед тем, как уйти, но потратил все силы на выискивание его больших напуганных глаз за головами других людей. Омега непонимающе крутился, когда его вели в сторону сцены, всучив в руку голубой леденец на палочке. Зачем это? Чонгук был голоден, но ведь… Он даже думать не успевал, пока его трогали со всех сторон как самую красивую игрушку в магазине. Но он человек! Так сказал ему альфа Мин Юнги! Чонгук вздрогнул, когда его подхватили на руки и усадили на подвязанные к потолку качели. Мальчик с леденцом болтал ногами и непонимающе крутил головой, вспоминая то, что ему говорили. Сиди, качайся, облизывай конфету, будь невинным. Всё это вытесняли назойливые мысли о словах Юнги. Ты человек. Ты не игрушка… Напряжённое молчание затянулось. Альфы боролись за омегу, что сидел так близко и одновременно недосягаемо далеко. На виске Чимина пульсировала жилка, его руки вспотели, так же как и у Тэхёна, который чувствовал, как гудят от напряжения колени. Он больше не видел ничего, кроме карт и фишек, которые всё увеличивались в количестве. Казалось бы, ещё совсем немного, но никто из игроков не спешил идти ва-банк. Чимин осторожничал на пороге проигрыша, пасовал, а потом отвоёвывал с десяток спасительных фишек, вновь отдаляя победу соперника. Зрители аплодировали уже с большей настороженностью, их внимание слегка рассеялось, однако Чимин и Тэхён не позволяли им расслабляться, гоняя фишки по кругу. В этом и заключалась вся трудность игры один на один. Долго, напряжённо, мучительно до пульсации по всему телу. Кто-то сказал бы, что нет ничего интересного в том, чтобы наблюдать за людьми, играющими в карты. Но вы только сделайте ставку на своего фаворита, вы только попробуйте раз понаблюдать за битвой двух королев на шахматной доске, что гоняются друг за другом в попытках отловить и снести голову с плеч. Тэхён смотрел в свои карты и на те три, что были на столе. На руках десятка и валет пик — на столе пиковая и червовая дама и… о боже, пиковая девятка. Было крайне трудно взять себя в руки и не сорваться, поставив всё на удачу и призрачную возможность отхватить стрит флеш. Это запугало бы Чимина. — Повышаю, — ровно высказался Тэхён, выкладывая на стол фишки. Он сделал это невесомо и тихо, едва неуверенно. Обратный блеф. Заставить соперника поддержать ставку, а не сбросить карты. Риск? Невероятно высокий. Но всего два выигрыша и всё закончится. Чимин поддержал, щёлкнув фишками более уверенно, а потом на столе появилась новая карта. Пиковая восьмёрка. Стрит флэш. — Чек. И вот тут Чимин уже не мог понять, какую комбинацию пытался собрать Тэхён. Он так хотел того омегу, что уже просто не был в силах терпеть! Альфа поднял ставку. Да, удача была на его стороне! Он уже собрал фулл хаус и повысив ставку на последнем круге мог вернуть себе почти половину. — Повышаю, — ох, как же тяжело было сохранять внешнее спокойствие, когда внутри бушует огонь! Тэхён молча поддержал, но повышать не стал. Если он выиграет, то следующая партия станет для Чимина последней. Карты вскрылись. Зал взорвался аплодисментами столь бурными, что казалось, победа уже досталась Тэхёну, однако это был ещё не конец. У Чимина ещё остались последние пять фишек. И он поставил их все за неимением другого выбора. Зрители всё не утихали, им хотелось яркого завершения! После того, как Тэхён дважды шёл ва-банк и отвоёвывал своё обратно, они уже были готовы на что угодно. Хосок победно пританцовывал, когда спускался к сцене, ожидая, что вот-вот выскочит на свет с восторженной речью и поздравит Ким Тэхёна с сокрушительной победой! Крупье разделил банк, принялся медленно выкладывать карты одну за другой. Повышать ставку Тэхён не имел права, так как Чимину было нечем поддержать. Карты ложились на стол мучительно неторопливо… Семёрка, дама, десятка, туз… двойка. Идиотский набор карт, не дающий размахнуться на крупную комбинацию. — Пара дам, — с надеждой в голосе вскрыл карты Чимин и бросил короткий взгляд на Тэхёна, чего не делал ни разу за всю игру. Однако альфа повернул голову к нему и молча выбросил карты на стол. — Пара тузов! — ответил за Тэхёна крупье и зрители подорвались со своих нагретых кресел, восторженно аплодируя. Тэхён благодарно кивнул крупье и даже Чимина удостоил нечитаемого взгляда, который завёл младшего альфу в ещё больший тупик. К нему тут же подбежали его омеги, принявшись что-то шептать, но Чимин резко приказал им проваливать и встал со своего места. Однако когда свет везде резко погас и освещённой осталась одна лишь сцена — присел обратно, затаил дыхание, приготовившись увидеть, что упустил. Занавес медленно раскрылся, лёгкий поток воздуха и взмах качели заставил людей в зале замолчать. Тэхён, до сих пор сидевший, скрестив руки на груди, опёрся локтями о стол и приставил пальцы к губам. Он увидел перед собой нечто совершенно удивительное; пока играл в покер — успел забыть, зачем пришёл. А теперь осознание окатило его волной кипятка. Качели раскачивались в такт джазовой песни, а на ней, болтая босыми белоснежными ножками, сидел юноша с рыжевато-русыми волосами и широко распахнутыми глазами невинного ребёнка. Тэхён ощутил жар, приливающий и отступающий в такт раскачиваниям омеги на качели. Он запрокинул голову назад, демонстрируя выглядывающие из-под чёрно-белой рубашки точёные ключицы и светлую кожу на шее, обтянутую широким чокером. Его поблескивающие от бальзама губы сжимались вокруг голубого леденца, а волосы сверкали в свете прожектора, который мальчишку явно слепил. Для него по всему залу звучали рукоплескания, однако взгляд бегал по пространству в поисках возможности сбежать. Качели раскачивались до тех пор, пока на сцену не вышел Хосок с микрофоном, выполняя долг шоумена. Он что-то там говорил о том, какой потрясающе напряжённой была игра, отдал дань уважения проигравшему, заговорив о том, как сильно он рвался к победе. Но ни Тэхён, ни Чонгук его не слушали. Омега продолжал облизывать свой круглый леденец, мечтая о глотке воды и том, чтобы всё наконец завершилось, а альфа тем временем сидел, изучая взглядом каждый изгиб тела своего выигрыша. В жизни куда красивее, чем на фото. Однако теперь в нём читалось гораздо больше детской наивности. Тэхён изо всех сил надеялся, что это лишь сценический образ, а когда они приедут к нему домой, то омега перестанет сжимать колени и прятать глаза от света. Альфа не сразу заметил, что занавес закрылся. Чимин уже свалил со своими омегами, гости проходили мимо Тэхёна и поздравляли кто словами, а кто насупливался и на рукопожатие. Однако мысли его были где-то очень далеко. Он остался в зале последним, походил взад-вперёд, будто пытался придумать, что делать дальше. Будто купил щенка и теперь должен был составить список для зоомагазина и график прогулок. Из ступора вывел появившийся из неоткуда Хосок. — С победой тебя, дорогой, — сказал он улыбаясь и подарил Тэхёну объятия. — Это было потрясающе! Ты разнёс его в пух и прах, как и ожидалось. — Это было легко, — альфа пожал плечами и они вместе покинули зал, вливаясь в поток увлечённо обсуждающих игру гостей. Среди них проскакивали реплики об омеге и Тэхён невольно вспыхнул от ревности. Этот мальчишка теперь его. И даже мысль о том, что кто-то другой положил на него глаз и смел обсуждать, пробуждала злость. — Останешься на вечеринку? — Хосок снял с бара бокал вина и опёрся спиной о стойку, улыбаясь блаженно и расслабленно. Кто-то идущий мимо снова обсыпал Тэхёна комплиментами о виртуозности его игры. А, этот человек уже давно пытался продать ему тендер на поставку товара из Китая. Мошенник ещё тот и Тэхён всё думал, как бы убрать его с карты, присвоив чужой бизнес себе. Он отвлёкся от вопроса Хосока, но вернулся к нему в ту же секунду, когда чужой голос затих. — Не думаю, — покачал головой Тэхён и провёл пальцами над бровью, убирая волосы. — Так не терпится попробовать его? Кстати, все бумаги с медицинских осмотров, документы и выписку из детдома я тебе уже отправил. Завтра доставят договор с подписью. — Ведёшь бухгалтерию? — фыркнул Тэхён, пытаясь не обращать внимание на слова о детдоме. Он знал, что Хосок мониторит все подобные учреждения на предмет хорошеньких омежек, на которых можно неплохо заработать. Сколько этому мелкому? Восемнадцать, судя по всему. Нормальный возраст. Хотя, какое это имеет значение, если роль у него была только одна — развлекать альфу. — А как иначе, омежьи обороты отслеживать в последнее время стало трудно, — Хосок хмыкнул. Его бизнес рос с ужасающей скоростью, даже власти нередко проявляли инициативу в инвестиции. Страшные вещи… — Много побегов и непредвиденных смертей. Надеюсь, ты не захочешь потом выплачивать мне страховые компенсации? — Я по-твоему похож на убийцу? — они улыбнулись друг другу и Чон похлопал альфу по плечу, поджимая губы. — Как бы то ни было, если хочешь остаться, я буду здесь всю ночь. Юнги уехал… — зачем-то выпалил он и тут же заткнулся. Какое вообще его другу было дело до того, кого он ненавидел. — В общем, хорошего тебе остатка ночи, Тэхён. Выигрыш у твоей машины в гараже. Надеюсь, ты помнишь дорогу. — Разберусь, — Тэхён наклонился и поцеловал Хосока в щёку, делая это вежливо и успокаивающе. Они ведь были действительно близкими друзьями. — Завтра наберу. — Жду не дождусь получить отзыв, — хихикнул Хосок и помахал альфе рукой, смешиваясь с толпой. Ему ещё нужно было проконтролировать букмекеров, которые распределяли выигранные на победе Тэхёна деньги. Альфа хмыкнул вслед уходящему другу, оттолкнулся от барной стойки и направился в сторону лифтов, у которых почти не было людей. И снова кто-то удивлённо спросил, почему это он уходит с вечеринки в его честь, однако Тэхён ни одного подлизу не удостоил и взгляда. Ему поскорее хотелось вернуться домой. Разложить омегу на горизонтальной поверхности и дать волю животным инстинктам. Лифт ехал чертовски медленно, зеркала по всему периметру сильно напрягали Тэхёна. Он ненавидел смотреть на своё отражение. Для всех такой желанный, красивый, завидный альфа… Вздор. Тэхён никогда не замечал других людей вокруг себя, все их восторженные вздохи пролетали мимо. Потому что каким бы предприимчивым и талантливым он ни был в бизнесе, ответственность за чужие жизни он не брал. Что удивительно, ведь он уже вышел из лифта в подземном паркинге, шагая к своей Ламборгини, у которой с опущенной головой его дожидался омега. За которого он теперь вроде бы должен был отвечать. Чонгук стоял, спрятав руки за спиной. От него ни на шаг не отходила охрана, всем своим видом предупреждающая, что любая попытка побега могла закончиться не успев начаться. Юноша ковырял ботинком трещину на бетонном полу, голова его была опущена и первым, что он увидел были носки лаковых туфель альфы. Чонгук поднял глаза, по-прежнему широко распахнутые и любопытные, и увидел перед собой того самого альфу. Чёрные вьющиеся волосы, падающие на глаза, прищуренные глаза с чуть опущенными внешними уголками и пышными ресницами, изящный квадратный подбородок и мужественная осанка. Такой красивый… И это он выиграл Чонгука. Омега невольно прикусил губу, внутренне борясь со страхом и одновременным восхищением. Из головы тут же вылетели все убеждения о том, что он должен помнить о своём человеческом и отвергать плохое обращение. Однако альфа перед ним был столь прекрасен, что Чонгук, не успевший осознать, что по сути являлся рабом, испытывал нешуточный восторг. Его альфий запах был сильным, но быстро ускользающим и предупреждающим. Хотя, безусловно, Тэхёну и не нужно было демонстрировать свой доминирующий нрав, чтобы окружающие склоняли перед ним свои головы. Хватало одной секунды рядом, чтобы запомнить своё место рядом с ним. Если бы Чонгук знал, что так надо, то опустил бы глаза, но Тэхён стоял молча до тех пор, пока один из охранников не схватил омегу за затылок, грубо дёргая голову вниз. — Руки прочь, — рявкнул на него Тэхён и сделал шаг к Чонгуку, который едва не всхлипнул, вовремя сдержав порыв. Альфа поднял голову мальчишки за подбородок и не было в его жесте и тени утешения. Он изучал Чонгука вблизи, скользил взглядом по каждому участку кожи на его красивом лице. — Проваливайте. Охрана спешно удалилась, оставив альфу и омегу стоять в заполненном тишиной и эхом от шагов гараже. Ламборгини сверкнула огнём фар, когда Тэхён нажал на пульт, и от этой внезапной вспышки Чонгук невольно вздрогнул. — Ну поехали, куколка, — Тэхён отпустил подбородок Чонгука и открыл перед ним переднюю дверь. Чонгук сел, удивляясь такому обращению. В салоне пахло пропитанной воском кожей, парфюмом и немного табаком. А ещё альфой, что вызывало внутри юноши чувство страха и одновременного желания вдыхать аромат полной грудью. Мотор взорвался рёвом, но машина будто уже знала, что дело сделано, рваться некуда, победа уже сидела живым доказательством на соседнем сидении. Чонгук никогда в жизни не ездил в такой машине… Он даже никогда не видел таких нигде кроме телевизора, ведь вырос в детдоме бедного района в пригороде. И ему всегда казалось странным, почему же здание их интерната выглядело столь ухоженно и прилично в окружении разваливающихся жилых домишек. Теперь он, кажется, понял. С тех пор, как когда ему было двенадцать, когда к ним в детдом пришли люди в дорогих костюмах и приказали уделять Чонгуку и ещё двоим другим омегам больше внимания. Его растили для того, чтобы он сейчас сидел в этой самой машине рядом с ослепительным альфой… Везение или смертельный приговор в красивой обёртке? — Меня зовут Чонгук, — подал голос омега, когда они наконец выехали из подземной парковки. Всё. Теперь уже точно всё, Чонгук чувствовал, что теперь его жизнь станет совсем другой. Господин Юнги говорил, что некоторые альфы и омеги обретали свободу… Он и сам был таким примером. Вот только счастливым он совсем не выглядел. Потому Чонгук не понимал, что ему чувствовать. Ведь Тэхён на него даже не взглянул, молча надавливая на газ. Они ехали очень быстро. Чонгук невольно вжался в кресло, желая слиться с ним и не слышать, с каким рыком они мчались по пустой ночной дороге. — Ким Тэхён, — ответил спустя какое-то время альфа, хмыкнув. Омега вроде как должен был молчать и говорить только с разрешения, но Тэхёну было на самом деле плевать. У него свои правила. — Очень приятно, господин Ким, — Чонгук повертел в руках палочку от леденца, которую не успел выкинуть. Воды ему, кстати, никто так и не дал, так что внутри всё неприятно слиплось и жгло от сухости и сладости. — Течка была? — спросил Тэхён, прислушиваясь тем временем к своим чувствам. Омега рядом с ним абсолютно точно, без единых сомнений был девственником. Чёртов Хосок, гребаный извращенец! Из-за него всё усложнялось. Простой быстрый трах в этой ситуации не принёс бы удовольствия ни Тэхёну, ни тем более омеге. Запах от Чонгука исходил тонкий, приятный, нежный, как цветы жасмина, с кислинкой спелых яблок. Тэхён, прикрывая глаза и вдыхая этот аромат, невольно относился в детство, когда они с мамой ходили по саду рано утром, срывая покрытые каплями росы плоды в большую корзину. А потом отец орал на них за то, что они занимаются тем, что должна была делать прислуга. — Да, с семнадцати лет, — неловко ответил омега. Разве мог он говорить о таких личных вещах? Но уж если альфа спросил, то нужно было отвечать. Кажется, у Чонгука больше не было ничего своего. Весь он принадлежал разным людям, а теперь этому альфе. — Цикл ещё неровный… Я… — Я понял, не продолжай, — Тэхён постучал пальцами по рулю. — Придётся мне с тобой повозиться. — Простите, — извинился Чонгук и заметил, что они завернули куда-то в лес с большой дороги. За деревьями уже сверкали фонари на высоком кованом заборе. Кажется, они приехали… Даже с такого расстояния омега мог видеть, насколько большим был особняк Тэхёна, оформленный в европейском стиле… Конечно, Чонгук мало что смыслил в архитектуре, но ему нравилось смотреть на красивые здания. А это было определённо прекрасным. Наверное, его альфа (если можно было так о нём думать) был действительно очень богат и влиятелен… Машина захрустела по гравию подъездной дорожки и на порог мигом вышел дворецкий, готовящийся приветствовать своего господина и отогнать Ламборгини в гараж. Тэхён вышел первым, открывая дверь для Чонгука. Тот неловко ступил на белый гравий, озираясь по сторонам. Смотреть в пол не позволяло природное любопытство омеги: сколько бы его не приучали быть скромным и покорным, юношеская любознательность так и не была в нём повержена. И это не могло не радовать Чонгука. Ему нравилось слишком многое, чтобы от всего отказываться. Вот даже сейчас ему нравилось просто стоять на прохладном ночном воздухе, смотреть, как свет уличного фонаря отражается в окнах особняка, как внутри от ветерка покачиваются шторы. Даже были видны окна большой гостиной с камином и кучей красивых картин и старинных вещей на полках. — Нравится? — хмыкнул ему на ухо Тэхён, заставляя смутиться. — Простите, я не должен был смотреть… — Ты теперь тут живёшь. Собрался ходить по коридорам с закрытыми глазами? — Тэхён отдал ключи от машины дворецкому, который с сочувствием посмотрел на Чонгука, и взял омегу под руку, провожая к лестнице главного входа. — Можешь выбросить из головы всю ту дурь, на которой тебя растили. Мне плевать на общепринятые правила, так что устанавливать я их буду в процессе, и если мне что-то не понравится, то, поверь, ты очень быстро об этом узнаешь. И будешь послушным мальчиком. Чонгук кивнул и вошёл в дом, в котором запах альфы был гораздо сильнее. Буквально всё здесь пропиталось тёмным горьковатым шоколадом, красной розой и терпким вином. Такой спектр ароматов, что Чонгук едва не свалился с ног. Внутренности скрутило как будто спиралью, омега закусил губу и прислушался к абсолютно новым ощущениям. Да, что-то похожее на то, что он испытывал во время течек, когда хотелось лезть на стену от вожделения, но это было другое. Перед глазами было ясно, в голове спокойно, а тело не чесалось в поисках ласки, хотя кончики пальцев и губы всё же отдавались лёгкой пульсацией. Тэхён же, когда они оба прошли в гостиную, избавившись от уличной обуви, увидел, что на столе не было оставленного им бокала вина, камин был уже вычищен и в нём стояли новые дрова, готовые к розжигу. Музыка не играла. Вообще-то дворецкому было запрещено прикасаться к проигрывателю, но пластинка могла закончиться сама собой. Об этом позже. Так вот гостиная заполнилась ароматом увлечения и любопытства, Чонгук невольно прикоснулся рукой к спинке дивана, несмело помечая территорию. Забавная вещь, человеческая природа. Порой и не знаешь, почему в ней было столько первобытного и неосознанно животного. — Можно? — несмело попросил Чонгук, подойдя к проигрывателю. — Я никогда так не слушал музыку… — А как слушал? — Тэхён подошёл к ящику с пластинками и выбрал свой любимый сборник песен Билли Холидей, любовно проводя рукой по бумажному конверту без единой потёртости по краям. Чонгук следил за движениями его длинных пальцев, за тем, как альфа поднимает иглу, чтобы сменить пластинку, берёт бережно за самые краешки, делает нажатие на кнопке пуска. — Никак… Только по телевизору, — омега помялся и по телу его пробежались миллионы искр, как только игла коснулась винила. Шипение пластинки и первые ноты какой-то старой песни, которую Чонгук никогда в жизни не слышал, заставили его глаза сверкнуть и налиться восторженным блеском. — Потанцуй со мной, — приказал ему Тэхён и подошёл вплотную, чувствуя, что, возможно, этот малыш сможет через какое-то время расслабиться в его руках, которые прикоснулись к омежьей талии с такой же бережностью, как и к ценной пластинке. Чонгук кивнул и положил руки альфе на плечи, чувствуя, как пульсация в пальцах охватила ладони и бежала по венам куда-то в его сердце. Тэхён неотрывно смотрел на него сверху вниз, раскачивал в такт музыке, руки его опустились с талии на бедренные косточки Чонгука, пальцы чуть цепляли край рубашки, желая проникнуть под неё. — Нравится музыка? — Да. Очень нравится, — Чонгук, до сих пор ни разу не улыбнувшийся, подарил Тэхёну яркую улыбку во все зубы, мило щурясь. Альфа же никак на это не отреагировал, задумчиво хмыкнув. Маленький хорошенький крольчонок. — Хочу чтобы ты запомнил, — шепнул Тэхён наклоняясь губами к чужому порозовевшему ушку. — Если будешь делать всё так, как я говорю, то тебе будет хорошо здесь. Но не стоит тешить себя надеждами, что ты останешься в этом доме навсегда. Что? Чонгук кивнул, хотя в голове роились сотни вопросов… Что потом? Его снова кому-то отдадут? Выбросят на улицу? Убьют? — Никаких личных вопросов, — перечислял Тэхён, продолжая танцевать. Его губы мазнули по мочке уха Чонгука, пробуя на вкус одной лишь кожей, — за территорию выходить нельзя, в мою спальню и кабинет тебе тоже нельзя. Не отказывать мне, если я захочу тебя где угодно и когда угодно. Не трогать мои вещи. Звать меня будешь господином. Никакого обращение по имени и уж тем более я для тебя не хён и не оппа, понятно? — Понятно, — раздосадовано дрожащим голосом ответил Чонгук и почувствовал, как губы альфы сомкнулись на его шее. Влажно и горячо, руки по-прежнему на бёдрах, пальцы ползут вверх под рубашку, прикасаются к подрагивающей чонгуковой коже над кромкой брюк. Чонгук рвано вздохнул. Так вот, как это… Когда альфа целует. — Господин, вы… Тэхён проложил дорожку из поцелуев по сладкой коже на шее, на который до сих пор было тот широкий бархатный чокер, который хотелось немедленно снять, что альфа и сделал, буквально сорвав его. Чонгук наконец ощутил облегчение, когда раздражающая ткань освободила шею, но вздохнул от неожиданности, когда Тэхён прикусил кожу, тут же зализывая. Его дыхание было низким, сдержанным, с иногда проскальзывающей рычащей вибрацией, что передавалась с губ на сладкую молочную кожу. Чонгук невольно потянулся пальцами к чужим волосам, запутываясь в кудрявых прядях на затылке. Ощущения для него были совсем новыми, но он всё же не из пещеры вышел и знал кое-какие вещи… Ведь когда он был в детдоме, когда ему исполнилось пятнадцать, им с друзьями стало интересно знать, каково же это, быть с альфой. И Чонгук теперь, кажется, мог наконец это узнать. Тэхён возбуждал его медленно, неторопливо, ловил слухом каждый вздох до тех пор, пока они не превратились в тяжело контролируемые всхлипы. Он на мгновение отстранился, чтобы посмотреть на омегу, глядевшего с любопытством и предвкушением, его ресницы дрожали, так же как и влажные губы. — Господин собирается поцеловать меня? — тихо поинтересовался Чонгук, вспоминая, как они с другими омегами смотрели дорамы про первую любовь, про романтичные поцелуи, мечтали о вечной любви… А теперь Чонгук уже понял, что настоящая жизнь совсем не похожа на романтические фильмы. Как минимум потому, что его первый поцелуй собирался забрать альфа, которого он не любит, а который просто владеет им. — А ты хотел бы? — Тэхён поднял лицо Чонгука за подбородок, очерчивая большим пальцем линию подбородка. У этого мальчишки всё происходило впервые, он был как то самое свежее яблоко в росе, которое нужно было сорвать с ветки не поранив. — Сегодня я буду с тобой нежен. Так, что господин может сделать для малыша Чонгука? Никто прежде не спрашивал у омеги, чего он хочет. Особенно в отношении интимной близости… Чонгук не знал, чего ему хотеть. Точнее, как озвучить свои фантазии, имел ли он на них вообще хоть какое-то право, мог ли вот так просто поверить альфе, который пообещал делать то, что он захочет. А потому Чонгук медленно подался лицом вперёд, облизывая пересохшие губы, на которых ещё осталась сладость блеска и леденца. Омега взглянул на Тэхёна из-под ресниц, привстал на носочки и коротко поцеловал его в уголок губ, не осмеливаясь двигаться дальше. Альфа хмыкнул и положил руку юноше на щёку, пальцами отодвигая падающие на глаза густые светло-рыжие волосы. Он смотрел на Чонгука с привычным спокойствием, однако робкая инициативность не могла не вызвать короткую улыбку краешками губ. Признаться, Тэхёну было скучно. Да, такой неопытный маленький омега в его руках не мог выполнить всех его диких пристрастий в постели в первую же ночь, нет, он тем не менее не был отталкивающим, хотелось его изучать, как подарок, медленно разворачивать обёртку. Не то, чтобы у Тэхёна было много времени на возню с омегой. Однако бросив себе вызов сделать из него идеального любовника, он уже не мог отказаться. А потому наклонился к раскрытым для него одного губам и неспешно накрыл своими, дожидаясь, пока Чонгук не подхватит, начав неумело отвечать и хмурить брови на каждый влажный звук поцелуя. Тэхён провёл языком по нижней губе, смещая пальцы на остренький подбородок омеги, вобрал её в рот, нежно посасывая, показывая, как приятно может быть человеку с другим человеком. Вторая тэхёнова рука поднялась с низа живота под рубашкой на рёбра. Мысленно для себя Тэхён отметил, что этот омега был не из тех худощавых и костлявых с женственными телами. В нём определённо была мужская сила и… откормленность? Хорошее ухоженное тело, крашеные волосы, макияж. Да, только теперь стало ясно, как и для чего этого мальчишку воспитывали. Вот только промахнулись в вопросе сексуального просвещения. Чонгук вздрогнул, когда на его рёбра легла одновременно холодная и горячая рука альфы, когда его губы были захвачены в неторопливый плен. Он пытался отвечать на поцелуи, быстро подстраиваясь под ритм партнёра, что не показалось слишком уж сложным. С губ сорвался странный вздох, когда Тэхён прикусил его нижнюю губу. — Покажи мне свой язычок, куколка, — томным хриплым голосом попросил Тэхён и Чонгук не был в силах даже засомневаться, просунув между губ альфы мягкий розовый язык, который тут же был захвачен в плен сносящих крышу посасываний. Хватка на рёбрах усилилась, пальцы доводили до дрожи чувствительную кожу и вот Чонгук уже откровенно заскулил в губы партнёра, царапая пальчиками его затылок и плечо. Одежда бесила. Омега сам не понял, когда внутри него проснулась эта злость, ведь только недавно он ещё боялся, а теперь пиджак с тела альфы хотелось немедленно снять. Запах чужого возбуждения не давал Чонгуку покоя, он чувствовал, как спираль в его животе затягивалась всё туже, норовя выстрелить. — Господин, я… — Чонгук не знал, как попросить. Он провёл рукой с плеча на неровно вздымающуюся грудь Тэхёна, чувствуя под пальцами биение чужого сердца, что возбудило ещё сильнее. Вот он, такой живой и это Чонгук заставил дарующий жизнь орган плясать в диком танце за рёбрами альфы. Пальцы накрыли единственную пуговицу пиджака, неловко расстёгивая её… Тэхёну не нужны были слова, чтобы понять, чего хочет мальчишка. Он согнул колени для удобства и подхватил Чонгука под бёдра, не стесняясь сжимать его упругие ягодицы, на которых брюки сидели слишком узко. Тэхён не чувствовал веса чужого тела, он оставил поцелуй за ушком Чонгука и понёс его на руках к лестнице, поднимаясь быстро и ровно, не причиняя омеге никакого дискомфорта. Тот лишь зарылся носом в сгиб шеи и посапывал, цепляясь руками за сильную спину альфы. Его губы мягко и нетерпеливо скользили по чужой коже на шее, из груди раз за разом выбивались дрожащие вздохи и Тэхёну крышу сносило от того, как Чонгук потирался пахом о его живот издавая эти невинно развратные звуки. Ладно, допустим, Чонгук действительно покорял своей спящей сексуальностью, которая медленно пробуждалась, что хорошо чувствовалось по его запаху. Теперь уже сладкому, налитому солнцем. Как красное яблоко, которое вот-вот лопнет от собственной сочности. Дверь спальни (не Тэхёна, а той, что предназначалась Чонгуку) была наконец преодолена, оставались считанные шаги до постели, на которую альфа уложил юношу бережно и мягко. Как будто Чонгук был самолётом, а Тэхён, как умелый пилот-виртуоз, совершал самую плавную посадку. На самолётах омега никогда не летал. Но он в буквальном смысле чувствовал, как давление скачет, как закладывает уши, а потом тепло разливается по всему телу и голова идёт кругом и… — Снимай рубашку, — приказал Тэхён, выводя Чонгука из его странных фантазий. Руки омеги дрожали, но альфа, что навис над ним, не терпел промедлений. Пришлось в десятый раз за последние несколько минут подчиниться, переступить через страх и остатки достоинства, которого в Чонгуке почти не было, ведь никто его так не воспитывал. Он всегда делал что скажут и скулил в одиночестве, когда на него находила осознанность. Сейчас же её не было вовсе. Были только чёрные глаза Тэхёна, его руки на бёдрах, что гладили вверх-вниз от колена до талии, были собственные дрожащие пальцы на скользких пуговицах. Чонгук наконец справился, прогибаясь в спине, чтобы освободить руки от одежды, а Тэхён, запечатлев перед собой картину оголившийся груди, без слов приник к ней губами. Поцеловал сначала под грудью, провёл языком по рёбрам чуть царапая зубами и ухмыльнулся, когда Чонгук застонал, так и не выпутавшись из рубашки. Безвольно рухнул на спину, хмурясь и дуя зацелованные губки. — Ты очень вкусный, ты знал? — прошептал Ким в перерывах между выцеловыванием сладкой кожи в блестящей парфюмированной воде, которая лишь дополняла природный запах омеги нотками клубники со сливками. Тэхён приник губами к набухшему от возбуждения соску Чонгука, сжимая пальцами второй нежно, точно контролируя свои действия. А омега восторженно кусал тыльную сторону ладони, сдерживая всхлипы и стоны, что скапливались в груди болезненным комом. — Не молчи. Хочу тебя слышать. Тэхён провёл языком от груди Чонгука к его ключицам, поцеловал очертания натянутых нежной сверкающей кожей косточек, снова прикусил и быстрым движением приник к губам омеги, опуская руку на стянутый узкими брюками пах. На его губах завибрировал стон. Чонгук не контролировал себя не потому что его попросили, а потому что не мог. Он инстинктивно стал толкаться в чужую руку, откинув голову на подушку, пока Тэхён ловил стоны с губ, так же нетерпеливо рыча во влажный ротик омеги. Чонгук смущённо пытался свести колени, но не мог из-за Тэхёна между ними, который разорвал поцелуй, чтобы отбросить волосы со лба омеги и посмотреть на его лицо полностью. Красивый. А мальчишка тем временем загипнотизировано смотрел на родинки под губой альфы, на его щеке и носу. Небольшое созвездие и имя ему — безупречность. Тэхён уже был без пиджака и галстука, в одной лишь рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и Чонгук никак не мог припомнить, когда именно альфа успел снять их, однако так он мог разглядеть всю тонкость и одновременную крепость его тела. Как дорогое вино, что на запах было нежным и мягким, а во вкусе крылась терпкость, что знатно ударяла в голову с первым же глотком. Омега до сих пор не знал, что ему делать. Просто лежал, пока Тэхён расстёгивал ширинку его брюк, продолжая смотреть в глаза и щекотать кудрявыми волосами. Чонгук зашипел, когда узкие брюки наконец перестали сжимать до боли его эрекцию, залился краской, когда Тэхён провел длинными узловатыми пальцами по самому чувствительному месту. — Ты же прикасался к себе здесь? — шепнул он, становясь на колени между ног омеги. — Расскажи мне. Как это было? — Х-хорошо, — пискнул Чонгук, когда давление пальцев на члене усилилось и к ним прибавились поглаживания через ткань. — Лучше, чем сейчас? — Тэхён неумолимо изводил его вопросами наслаждаясь тем, как дрожал чонгуков голос, сколько в нём было беспомощности. Он специально надавил пальцами сильнее, наблюдая самый прекрасный прогиб в спине. Рёбра Чонгука, казалось, вот-вот прорежут кожу, сердце выскочит наружу, лёгкие воспламенятся… — Нет, господин, — снова жалобный скулёж, снова Чонгук беспорядочно хватается за плечи альфы, который никуда не спешит и только спустя несколько судорожных стонов забирается пальцами под нижнее бельё Чонгука, обхватывая плоть рукой. Юноша смог вытерпеть совсем немного, пока пальцы Тэхёна скользили по члену вверх-вниз, а когда надавили на сочащуюся смазкой головку — Чонгук с громким стоном кончил альфе в руку, стыдливо закрывая лицо руками. Он так быстро сдался… Так быстро и одновременно мучительно долго, будто был возбуждён целую вечность. По щекам покатились слёзы… — Хороший мальчик, — хохотнул Тэхён ему куда-то за ухо, нежно проводя носом по виску, целуя в напряжённую челюсть. Чонгук издал странный хрип, руки его упали по бокам от головы, а перед глазами всё расплывалось от аромата возбуждённого альфы, собственного оргазма и невероятно сильного страха, накатившего совсем неожиданно. Что же Чонгук наделал… Как же он позволил себе поддаться альфе, который его совсем не любил? Внутри всё скрутилось от отвращения, хотелось поскорее столкнуть с себя тяжёлое горячее тело Тэхёна, убежать, спрятаться или уснуть навсегда! — Чонгук. Чонгук, слышишь меня? Но Чонгук не слышал. Он потерял сознание от бури противоречивых чувств и удушья в концентрате смешанных между собой запахов. Наверное, так даже лучше. Просто отключиться…