sounds fishy to me

      Телефон Джисона загорелся входящим звонком, тихо жужжа на кровати, и он уставился на него, как голодное существо, впервые за несколько недель обнаружившее еду. Тот был достаточно далеко, чтобы он не мог видеть номер абонента, и его рука сжалась вокруг карандаша. Внутри него было два волка — один, подозрительно похожий на Сынмина, который приказывал ему продолжать свою музыкальную нотацию, и другой, гораздо больше похожий на Минхо, который совершенно отчётливо говорил ему «к черту правила». Джисон был полностью сосредоточен на задании, по меньшей мере, двадцать семь минут, и, откровенно говоря, это должно было стать рекордом. Он заслужил передышку.       Приняв решение, он отложил карандаш и встал, поморщившись от неприятного треска в позвоночнике. Его телефон был, вероятно, через секунду или две после отправки абонента на голосовую почту, поэтому он прищурился, пытаясь прочитать имя-       행복이*       Крайне неловкое хныканье вырвалось у Джисона, когда он бросился к кровати, обеими руками потянувшись к телефону. Он рухнул на смятые одеяла, подхватил свою добычу, как священный артефакт — и всё стихло. Уведомление об одном пропущенном звонке вспыхнуло на экране, разделив пополам фотографию, на которой он и Минхо сияли за пределами Lotte World прошлым летом. Джисон уставился на телефон, и через мгновение тот потемнел, отражая разочарованное выражение его лица, так что ему пришлось страдать вдвое больше. Не в силах вынести обвинения в собственных глазах, он уронил телефон рядом с головой и, театрально застонав, закрыл лицо рукой.       — Так держать, неудачник, — с горечью подумал Джисон. — Скорее всего, он позвонит Чанбин-хёну.       Чанбин всегда брал трубку, если только не был в классе или на записи. На него можно было положиться, в отличие от Джисона. Учитывая текущее время и день недели, Чанбин, вероятно, был в университетском спортзале, качая достаточно железа, чтобы вызвать сердечный приступ у Хана, если он будет настолько глуп, чтобы попытаться поднять его-       Бззз.       Джисон чуть не порвал мышцу, когда резко обернулся, чтобы проверить свой телефон, и сердце его забилось с новой надеждой. Он едва успел осознанно запомнить имя на экране, прежде чем ответить и прижать телефон к уху с такой силой, что у него ещё пару дней будет болеть голова.       — Привет, Феликс, — спокойно сказал он, но тут же попытался сглотнуть внезапно появившуюся во рту слюну, из-за чего вместо настоящих слов вырвался непонятный булькающий звук.       У него было достаточно времени, чтобы страстно пожелать, чтобы случайный метеорит пробил крышу его квартиры и мгновенно убил его, прежде чем Феликс начал говорить. Удивительно, но он не дразнил Джисона за то, что тот был смешон, и, что ещё более удивительно, его голос звучал очень напряжённо. Возможно, даже расстроено.       — Джисон, можно мне приехать? Например, прямо сейчас? На ночь? Пожалуйста.       Джисон резко выпрямился, его «весёлая для Ли Феликса часть» взвыла от восторга при мысли о том, как много времени они проведут вместе, в основном заглушённая «заботливым лучшим другом Ли Феликса».       — Эм. Конечно, конечно. Ты… ты в порядке? Ты не похож на… э-э…       — Я в порядке, в порядке, — быстро сказал Феликс, и голос его звучал совсем не так, как обычно. — Просто… то есть… всё хорошо.       Он замолчал, колеблясь, и беспокойство, скопившееся в животе Джисона, превратилось в маленькие острые когти.       — Феликс? Что происходит? Ты можешь сказать мне, я не собираюсь, типа, судить тебя или сообщать о тебе, — пробормотал Джисон, слова были ужасно влюблёнными на вкус. Но он не взял их обратно, потому что имел в виду именно их. Феликс, вероятно, мог бы совершить убийство, и первым делом Джисон предложил бы ему алиби.       — Нет, нет, правда, ничего подобного. Слушай, твоя ванна всё ещё работает, верно?       Его… ванна? Что?       — Э-э… Да. Во всяком случае, последний раз я проверял меньше недели назад. Тебе, гм, нужно ей воспользоваться?       — Да, — сразу ответил Феликс. — Я собирался воспользоваться услугами Чан-хёна, но он только что написал мне, что водопровод в его доме полностью испортился, и ты единственный человек, которого я знаю с ванной, и мне жаль, что это в последнюю минуту, но это действительно важно, так что…       — Воу, воу, успокойся, — прервал его Джисон, вскакивая на ноги и начиная расхаживать по комнате, чтобы израсходовать часть своей нервной энергии. — Всё в порядке, Феликс. Это вовсе не неудобно. Чёрт, я был бы счастлив компании.       — Спасибо, Джисонни, большое спасибо, — даже по телефону явное облегчение в голосе Феликса прозвучало громко и отчётливо. — Ты буквально спасаешь мне жизнь.       Джисон фыркнул, пытаясь стереть с лица огромную ухмылку, но безуспешно.       — И не забывай об этом, — пошутил он.       — Не буду, — сказал Феликс совершенно серьёзно. — Скоро увидимся, ладно? Я принесу чизкейк.       С этими словами он повесил трубку, и у Джисона осталось слишком много вопросов и слишком мало ответов. Затем чудовищность ситуации ударила его, как товарный поезд по лицу, и он громко вскрикнул — Феликс приближался. Чтобы остаться на ночь. А квартира была, как любила выражаться его мать, настоящей бомбой.

***

      Феликс прибыл чуть меньше чем через час, и к этому моменту Джисон привёл квартиру в порядок до приемлемого уровня.       — Я должен тебе чай с жемчужинками в течение следующих шести месяцев, — были первые слова Феликса, когда Джисон открыл дверь. На плече у него висел рюкзак, в руках он держал белую картонную коробку, и вокруг него был вид человека, доведённого до предела, чему способствовали широко раскрытые немигающие глаза и развевающиеся на ветру волосы.       — Я… окей, — сказал Джисон, отступая назад, чтобы пропустить Феликса внутрь. — Я далёк от того, чтобы отказываться от такого щедрого предложения, но не уверен, что это действительно оправдывает его.       — Нет, оправдывает, — возразил Феликс, снимая ботинки и направляясь прямиком к холодильнику. — Кстати, он с лаймом, из того места на краю кампуса.       Джисон издал одобрительный звук, когда Феликс поставил коробку с чизкейком в холодильник, а затем развернулся и направился в ванную.       Идя за ним, Хан спросил:       — С Чан-хёном всё в порядке? Где он будет жить, пока не починят водопровод?       — С Чанбин-хёном, — бросил Феликс через плечо, открывая дверь ванной. — У него есть запасной футон.       Джисон поморщился. Всё, что у него было — надувной матрас, в котором, как он был уверен, где-то есть дырка. Феликс ещё раз повторил имя Чанбина, и Джисон не будет так зацикливаться на этом, не станет, даже если Чанбин и Феликс встречались в течение пяти месяцев пару лет назад. И, несмотря на то, что раскол был дружественным и Феликс был его инициатором, глупое сердце Джисона не может видеть в Чанбине что-то помимо конкурента в любви.       Если бы это была манга, я был бы лучшим другом, который никогда не заполучит девушку, — подумал Хан с большим огорчением.       — А-а.       Моргнув, возвращаясь к реальности, Джисон просунул голову за очень широкие плечи Феликса, переводя взгляд с пустой ванны на задумчивое лицо Феликса.       — Что?       — Всё в порядке, — быстро возразил Феликс, хотя трепет, с которым он смотрел на ванну, говорил об обратном. — Всё в порядке.       — Феликс.       Феликс откашлялся, выглядя слегка смущённым.       — Она просто, эм, немного меньше, чем у Чан-хёна. Не беспокойся об этом.       Джисон мужественно боролся с желанием пойти и залезть в холодильник рядом с       чизкейком.       Я даже не лучший друг, а один из жирных побочных персонажей, которые получают по одной строке в руте, — отчаивался он в сомнительной безопасности собственного разума.       — Прости? — он пытался. — Если она недостаточно велика, я могу… э-э… — что именно ты можешь? Принести ему ведро? Закрыть дверь и затопить всю комнату???       — Это просто замечательно, — твёрдо заявил Феликс, поворачиваясь к слепому Джисону с (красивой, ошеломляющей, великолепной, останавливающей движения) улыбкой. — Мне повезло, что я не застрял в раковине.       Джисон открыл рот, чтобы спросить, что Феликс собирается делать с ванной, но Феликс ещё не закончил.       — Твои родители всё ещё платят тебе за коммунальные услуги, верно? У тебя ведь нет определённого бюджета?       Нахмурив брови в полном замешательстве, Джисон кивнул.       — Да, они довольно хладнокровно относятся к таким вещам, пока я держу свои оценки на высоком уровне. А что? Сколько воды тебе нужно?       Феликс с трудом сглотнул, оглядываясь на ванну.       — Очень много. Несколько ванн, по крайней мере. Если ты не против.       — Ого, ладно, эм. Да. Действуй. Используй столько, сколько нужно, не парься.       Вздохнув с облегчением, Феликс сказал:       — Потрясающе, я запомню это. Знаю, что это неожиданно, но ты не возражаешь, если я начну прямо сейчас?       — Начнёшь что? — спросил Джисон.       Феликс выгнул бровь.       — Ванну.       Джисон вспыхнул.       — Да, нет, то есть… — он перевёл дыхание, — что ты делаешь с ванной? Типа, это какой-то проект или что-то в этом роде?       — Эм, нет. Просто… Приму ванну.       Джисон покосился на него, и Феликс неловко переминался с ноги на ногу.       — И тебе сегодня нужно принять шесть ванн, потому что…?       — Потому что надо.       — Это ответ самый далёкий от полезного.       Покусывая внутреннюю сторону щеки, Феликс бросил на него косой взгляд.       — Послушай, мне очень жаль, но… Но я не могу сказать тебе больше. Всё, что тебе нужно знать, это то, что мне очень важно принять сегодня шесть ванн.       Джисон покачнулся на пятках, чувствуя кислую боль в груди.       — Значит, ты собираешься… провести всё время здесь? Купаясь по таинственным причинам?       Феликс опустил взгляд в пол.       — Я могу сделать перерыв на пару часов, если… если ты хочешь. Может, сыграем во что-нибудь?       Джисон испытывал искушение сказать «нет», но лишь на короткое время. Это было бы абсолютно идиотским шагом и сделало бы остальную часть пребывания Феликса невероятно неловкой. Конечно, он был немного расстроен тем, что Феликс не посвятил его в свой секрет, но он доверял Феликсу. В конце концов, они были лучшими друзьями. Феликс не стал бы скрывать что-то от Джисона без веской причины.       — Звучит неплохо, — сказал он на девяносто процентов искренне. — В любом случае, у меня есть задание, над которым я должен работать, так что немного отдохнуть в Марио-Карт было бы здорово.       Феликс просиял, тревожное выражение его лица исчезло.       — Тогда это свидание. Не могу дождаться, чтобы надрать тебе задницу на Радужной дороге!       К несчастью, к тому времени, как в мозгу Джисона восстановились функции после полного краха (тогда это свидание), Феликс подмигнул ему, вытолкал в коридор и закрыл дверь, лишив шанса на последнее слово. Это не оставляло ему иного выбора, кроме как вернуться, вооружившись чизкейком и ложкой, к своему заданию.

***

      Джисону потребовалась половина его запаса чизкейка и пятнадцатиминутный телефонный разговор с Минхо, чтобы собраться с мыслями и сосредоточиться на чем-нибудь, кроме крошечного водяного пятна неизвестного происхождения высоко на стене. По крайней мере, двенадцать из этих минут были заняты Джисоном вздыхающим о том, что Феликс вероятно больше не считает их лучшими друзьями и именно поэтому хранит секреты и о том, что не невозможно, что Феликс пошёл по стопам Чонина, занялся колдовством и пытается поднять Ктулху в ванне. Как и ожидалось от платонической второй половинки Джисона, Минхо признал большую часть этого как полную чушь и безжалостно осудил её как таковую, прежде чем добавить, что, несмотря на то, что это, вероятно, было результатом слишком большого переосмысления со стороны Джисона, ситуация с ванной действительно звучала немного подозрительно.       Ничто из этого не решало проблем Джисона, но он чувствовал себя немного спокойнее. После того, как Минхо повесил трубку с весёлым «я бы сказал, не будь дураком, но это пошло бы против зерна твоего существования, люблю тебя!» — Джисону удалось сосредоточиться на своём задании достаточно долго, чтобы он вздрогнул от стука в дверь своей крошечной спальни. Его голова дёрнулась вверх, и он с трудом сдержал жалкое хныканье, ползущее по горлу.       Феликс смотрел на него из-под взъерошенной чёлки, которая выглядела так, будто с неё капало, одетый в шорты и простую белую футболку, которая прилипла к его коже в некоторых местах (почему это не незаконно? Хан был почти уверен, что это незаконно).       — Как продвигается задание? — спросил он.       Джисон отлепил свой язык от нёба.       — Э-э, здорово. Удивительно. Совершенно не выцарапываю себе глаза из-за преобразования Альтового ключа в басовый.       Феликс рассмеялся, прищурив глаза и обнажив идеально ровные зубы, и Джисон влюбился ещё больше. Он не волновался. Это было обычным делом.       — Готов бросить клифы ради видеоигр?       В мгновение ока Джисон вскочил со стула и потащил Феликса обратно в главную комнату.       — Я готов уже несколько часов, Феликс, клянусь, несколько часов.       Они завалились на старый, но удобный диван перед телевизором с остатками чизкейка и пакетом желейных змей, которые Джисон приберёг на чёрный день (он забыл об этом), и весело провели час или около того, гоняясь друг за другом вверх и вниз по различным картам (включая Радужную дорогу). Феликс выигрывал восемь раз из десяти, к великому негодованию Джисона, но тот восторг, с которым Феликс каждый раз торжествовал победу, вскакивая с дивана и возбуждённо размахивая руками, делал чудеса, успокаивая уязвлённую гордость Джисона. Хан сумел сдержаться и только один раз спросил о загадочной истории с ванной, чтобы выяснить, удовлетворяет ли ванна потребности Феликса, несмотря на свои небольшие размеры, на что, к счастью, получил утвердительный ответ.       Это было после одной из очень немногих побед Джисона, когда Феликс взглянул на свой телефон, балансирующий на плоском подлокотнике дивана. Он мигал текстовыми уведомлениями, и Хан почти не обратил внимания на то, что Феликс схватил его, занятый завершением своего безупречно поставленного танца победы. Однако тихий свист отвлёк его, и он плюхнулся обратно рядом с Феликсом.       — В чём дело? Это не было похоже на счастливый свист.       — У Чан-хёна наводнило всё здание, — сказал Феликс, глядя на свой телефон. — Некоторые довольно крупные трубы лопнули, и им пришлось эвакуировать всех.       — Херово, — выругался Джисон. — Кто-нибудь, лучше отключите электричество, пока там всё не испортилось.       — Мм.       В наступившей тишине Джисону пришла в голову одна мысль, и он повернул голову к Феликсу, который всё ещё был занят своими мыслями.       — Эй, Феликс.       — Мм?       Джисон внимательно посмотрел на красивое веснушчатое лицо и спросил:       — Чан-хён знает, зачем тебе нужна ванна?       Феликс вздрогнул и поднял глаза — да, в них мелькнуло чувство вины, которое Джисон так надеялся не заметить. Он был почти уверен, что далёкий треск, который он слышал, был его сердцем, но сейчас было не время для этого.       — Окей, э-э, это, конечно, прекрасно, ха-ха, — пробормотал Джисон, быстро отворачиваясь, пока большие глаза Феликса не заставили его заплакать. — Я просто… э-э… это секрет, я знаю, наверное, я думал…       — Джисон, — Феликс остановил поток бесполезных слов, льющихся изо рта Джисона, положив свою руку на его предплечье. — Джисон, Чан-хён знает, потому что у него то же самое. Ох. Та же самая… вещь.       «Весёлая для Ли Феликса часть» Джисона внезапно перестала рыдать, и он резко повернулся, чтобы пригвоздить Феликса острым взглядом, но в выражении лица Ли сияла только извиняющаяся искренность.       — О, — пробормотал он. — Точно.       Феликс мягко сжал обнажённую руку Джисона, и тот вдруг с трудом подавил желание снова расплакаться.       — Я… Клянусь, это не то, что я хочу скрыть от тебя, это не потому, что я не доверяю тебе, но… — он дрожащим голосом выдохнул, явно желая, чтобы Джисон поверил ему, — это не то, что я могу просто сказать людям.       Джисон внезапно почувствовал себя полным придурком. Что бы там ни происходило между Феликсом и ванной, это явно было что-то очень личное. Если он чувствовал, что не может поделиться своим секретом с Джисоном, то это была не его работа — дуться и скулить, как маленькая сучка. Его работа заключалась в том, чтобы сделать всё возможное, чтобы помочь Феликсу сделать то, что он должен был сделать в максимально напряжённой обстановке.       — Я так влюблён в этого парня, — подумал Джисон, когда осмелился положить свою руку на руку Феликса и сказать. — Я веду себя как придурок, прости. Не расстраивайся из-за этого, ладно? Я перестану совать нос в чужие дела, обещаю.       Феликс слегка улыбнулся, немного успокоившись.       — Спасибо, Джисонни. На самом деле ты гораздо спокойнее относишься к этому, чем я ожидал.       Негодуя, Джисон вытащил из мешка желеобразную змею и ударил ею Феликса по колену.       — Я не знаю, о чём ты говоришь, конечно, я расслаблен.       Улыбка превратилась в ухмылку, когда Феликс игриво толкнул Джисона на подушки.       — Да, да, как скажешь. Я пойду, увидимся через пару часов, — с этими словами он встал и направился в ванную, крикнув через плечо перед тем, как исчезнуть из виду. — Ты отвечаешь за организацию ужина!       — Эй! — закричал Джисон, вскакивая на ноги.       Увы, он опоздал — Феликс уже закрылся в ванной, оставив после себя лишь эхо своего самодовольного смеха.       Рухнув обратно на диван, он прижал ладони к глазам и простонал:       — Хан Джисон, ты так влюблён.

***

      Только через полчаса Джисон понял, что у него больше нет туалета. На мгновение он отчаялся, но потом вспомнил, что его сосед, широко известный президент университетского Комитета по большим сиськам, сказал Джисону, когда тот переезжал, что если ему что-нибудь понадобится, дверь Мэтью будет открыта для него. Молясь всем богам, которые только могли прийти ему в голову, чтобы это предложение было искренним, Джисон вышел из своей квартиры и направился в следующую. К счастью для него и его мочевого пузыря, Мэтью был дома, и он отмахнулся от путаницы извинений и недосказанных объяснений Джисона, прогнав его в сторону ванной.       Сюрреалистический опыт закончился почти так же быстро, как и начался, и, как ни странно, Джисон не чувствовал себя таким униженным, как должен был бы. Вернувшись в свою квартиру, он услышал журчание бегущей воды и задумался, какая это по счёту ванна у Феликса. Однако задерживаться на таких мыслях на какое-то время было просто напрашиванием на неприятности, поэтому Джисон снова плюхнулся перед телевизором и решил сжечь ещё несколько мозговых клеток в одиночном пробеге Марио Карт.       Это сработало как полууспешная отвлекающая тактика, пока он не услышал яростное «чёрт!» из ванной.       Уронив свой контроллер, Джисон не обратил внимания на то, как Принцесса Персик нырнула с края крутого оврага, пересекая маленькую гостиную в мгновение ока. Он нерешительно положил ладонь на дверь ванной комнаты, сердце застряло у него в горле.       — Феликс? — зовёт он. — Всё в порядке?       Мгновение осязаемой тишины, прежде чем приглушённый голос Феликса ответил:       — Я оставил его в общежитии, а он мне очень нужен.       Дерьмо.       — Ты можешь мне сказать, что это? — спросил Джисон. — Может, как-то…?       Тишина становилась всё гуще, давя ему на плечи.       — Мне нужно что-нибудь абразивное, — наконец сказал Феликс. — Как наждачная бумага, но не такая жёсткая.       Джисон уставился на дверь. Этот день проходил достаточно странно. Феликс хотел альтернативу наждачной бумаге? Во время принятия ванны? Легонько стукнув себя кулаком по лбу, он предложил:       — У меня есть губка для отскабливания дерьма из кастрюль? Это, гм, сработает?       Серьёзно, если эта тишина станет ещё тяжелее, Джисону будет трудно дышать.       — Это было бы здорово, — последовал окончательный ответ. — Не мог бы ты принести её мне, пожалуйста?       — Конечно, одну секунду.       Джисон прошёл в маленькую кухоньку и открыл шкафчик под раковиной. То же самое чувство сюрреализма, которое он испытывал раньше, наползло на него, оставив его частично убеждённым, что он заснул за своим столом несколько часов назад, и всё это было осознанным сном. Тем не менее, продолжая, Джисон нашёл губку и потер её большим пальцем. Да, эта штука была довольно грубой.       Вернувшись к двери ванной, он сказал:       — Она у меня, Феликс. Эм. Ты подойдёшь к двери и возьмёшь её?       — Я не могу, — последовал отчаянный ответ.       Джисон сглотнул, ему не нравилось, к чему всё это клонится.       — Может, мне просто просунуть руку в дверь и швырнуть его в ванну?       Ещё одна пауза, затем Феликс застонал, слишком узнаваемый звук явного разочарования и смирения.       — Я не могу, — повторил он.       И это оставляло один вариант, да?       — Послушай, я могу закрыть глаза, — сказал Хан, не слишком мягко стукнувшись головой о стену. — Я знаю эту комнату довольно хорошо, так что если я буду идти медленно, то смогу просто… принести его тебе.       Послышались трели, как будто кто-то (предположительно Феликс, пожалуйста, просто Феликс, Джисон не справится с Ктулху) кричал под водой, и, честно говоря, Джисон сам готов был к этому.       — Я надену маску для глаз, — продолжал Джисон, и ладони его вспотели по какой-то непонятной причине, которая была связана не столько с тем, что Феликс мог оказаться голым по ту сторону двери, сколько с тем, что Джисон собирался так близко подобраться к тайне Феликса. — Обещаю, что не буду подглядывать.       — Ладно, ладно.       Джисон бросился в свою комнату и нашёл беличью маску для глаз, которую ему подарил Сынмин на прошлый день рождения. Накинув её на голову, он вышел из комнаты, пульс неуклонно набирал скорость от нелепости того, что он собирался сделать.       — Я готов, — крикнул Джисон через дверь.       —…Ты можешь войти.       Надвинув маску на глаза, Джисон повернул ручку и медленно вошёл в ванную, крепко держа губку в одной руке.       — Э-э… Привет, — неловко сказал он, глядя в сторону ванны.       — Привет, Джисон.       По крайней мере, Феликса эта ситуация немного позабавила. Без сомнения, Джисона бы тоже, но не сейчас, когда он был в центре событий. Он осторожно шагнул вперёд, скользя босой ногой по кафелю. Впереди плескалась вода, и Феликс тихо выругался.       — Ты молодец, тебя ничто не остановит, — заверил Феликс Джисона, медленно пересекая комнату. — И ещё… спасибо за это, правда. Я знаю, что всё это очень странно.       Джисон машинально взмахнул руками в пренебрежительном жесте, но едва он начал, как Феликс резко вдохнул. Джисон замер, подняв руки в воздух.       — Что? Что случилось?       — Эм, — голос Феликса был хриплым от напряжения. — Просто… просто осторожнее с махающими руками. Пожалуйста.       — О, э-э, ладно? Понял, — сказал Джисон, опуская руки до пояса и держа их немного впереди себя. Он снова шагнул вперёд и на мгновение остановился, раздув ноздри, уловив необычный запах. Вроде… моря? Или рыбы? — У тебя тут водоросли? — он выпалил это прежде, чем вспомнил, что не собирался ничего спрашивать.       Феликс кашлянул.       — Нет.       Джисон сделал ещё два шага вперёд и протянул губку чуть выше, зная, что находится рядом с ванной.       — Ты можешь дотянуться до неё? — спросил он.       Вода снова плеснула на твёрдую поверхность, и он уловил слабое движение где-то недалеко от своего лица, что было интересно, потому что голос Феликса доносился гораздо ниже. Пальцы коснулись его собственных, и Джисон вздрогнул, затем отпустил губку, чувствуя, как она ускользает.       — Взял, — пробормотал Феликс.       Затем последовала отчётливая пауза, тихое подтверждение окончания сделки и ожидание, что Джисон развернётся и направится обратно к двери. Джисон ожидал, что Джисон сделает это. Но пока он балансировал на грани принятия решения, более безрассудная часть его победила. Может быть, это была «гейская часть для Ли Феликса».       — Ты же знаешь, что я никогда не осудил бы тебя за то, что ты не можешь контролировать, верно? — слова вылетели из него в спешке, плечи напряглись. — Ты же знаешь, что если это… что-то неловкое, я не буду тебя дразнить, правда?       — Джисон, — тихо начал Феликс.       — Я не хочу беспокоить тебя, и мне жаль, что я поднял эту тему снова, — бормотал Джисон, спотыкаясь, — и даю честное-пречестное, я не буду делать этого снова, но я просто хочу, чтобы ты знал, что ты можешь рассказать мне. Всё, что угодно. И что ты не рассказываешь мне об этом… — он сделал лёгкий широкий жест, чувствуя беспокойство Феликса, когда тот слишком сильно пошевелил руками, — потому что ты решил не делать этого. Не потому, что ты думаешь, что не можешь, а потому, что ты не хочешь, по своим собственным причинам.       Последовавшее за этим молчание было самым тяжёлым и тянулось так долго, что Джисону показалось, что Феликс не собирается ничего говорить.       — Это ненормально, — прошептал Феликс. — Это очень, очень странно, Джисон. Люди любят говорить о странных вещах, но они не могут знать об этом. Это было бы крайне опасно для меня и… и для Чан-хёна.       — Мой мозг буквально крутится весь день, — признался Джисон. — На данный момент я не думаю, что это может быть более странным, чем то, что я себе представлял. И пусть я не лучший хранитель секретов в мире, но мне нравится думать, что я могу держать рот на замке, когда это имеет значение. Если это важно для тебя, и для Чан-хёна, тогда я сохраню твой секрет, даже если кто-то предложит мне самый лучший лаймовый чизкейк в мире.       Дыхание Феликса оборвалось резким порывом, и снова хлынула вода. Надежда горела во рту, как раскалённые угли, и Джисон физически прикусил язык, чтобы не сказать больше.       — Это ты сейчас так говоришь, — пробормотал Феликс, словно закрыв лицо руками. — Я почти уверен, что ты бы закричал, если бы увидел… это, — его голос стал тише, нервы просвечивали насквозь. — Я не хочу тебя пугать. Я не хочу, чтобы ты обращался со мной странно или… или избегал меня, или…       — Феликс, десять минут я искренне думал, что ты вызываешь Ктулху, — перебил его Джисон.       Треск.       — Подожди, ты… что? Что ты подумал?       — Ты много времени проводишь с Чонином, окей, — заныл Хан, и по его щекам пополз жар. — Может, ты тоже занимался колдовством, не знаю.       Из ванны донёсся слабый смех и ещё одно покалывающее кожу ощущение чего-то движущегося на высоте головы в непосредственной близости от Джисона.       — Ну, это точно не так, — сказал Феликс, и его улыбка была слышна. — Но, э-э, может быть, такой же уровень странности?       — Не могу обещать, что не буду кричать, — сказал Хан, потому что честность была важна, — но любое волнение будет временным, клянусь.       Казалось, сам воздух затаил дыхание в ожидании приговора.       — Ты должен поклясться, что никому не скажешь, — выпалил Феликс. — Несмотря ни на что.       Предвкушение ударило Джисона в грудь, и на мгновение ему показалось, что его сейчас стошнит. На самом деле он не ожидал, что Феликс передумает.       — Клянусь, клянусь, я никогда не произнесу ни слова об этом, — поклялся Джисон, когда снова смог дышать, снова протягивая Феликсу руку с вытянутым мизинцем. Назовите это ребячеством, но для него обещание на мизинцах было более юридически обязывающим, чем контракт крови, подписанный в трёх экземплярах.       — Я не могу поверить, что делаю это, боже, — проворчал Феликс, проводя пальцем по пальцу Джисона и дрожа. — Только не падай в обморок, ладно? Я не смогу поймать тебя в таком состоянии.       Чувствуя лёгкое головокружение при мысли о том, что он упадёт в обморок в крепкие объятия Феликса, Джисон откашлялся и энергично закивал.       — Всё в порядке, никаких обмороков, — он поднял руку к маске, плотно закрывавшей его лицо, и после секундного колебания сдвинул её на лоб.       Джисон не закричал. Это потребовало бы от него наличия воздуха в лёгких, чего он, конечно же, не делал. Вместо этого он издал крайне слабый стон, который застрял у него в горле и с трудом вывалился наружу.       У Феликса был рыбий хвост. Рыбий хвост.       Он был очень красивый, скользкий от воды и мерцающий под светом ламп, чешуйки такого цвета, что Джисону показалось, что это может быть индиго, и он явно был слишком длинным для этой ванны, конец изгибался далеко из воды, а плавники порхали недалеко от лица Джисона.       Это был хвост. У Феликса был хвост. Без ног. Только многосуставчатая конечность, покрытая блестящей чешуей, которая волочилась по его бёдрам и покрывала по бокам рёбер (не смотри на его пресс, не смотри на его пресс, не смотри на его пресс, чёрт, не смотри на его пресс), несколько разбросанных по его шее, челюсти и скулам. Глаза Феликса, мягкие, карие и такие знакомые, уставились на Джисона, и ему потребовалось несколько неловко долгих мгновений, чтобы понять, что Феликс ждёт ответа. Что его губы сжаты, а плечи напряжены. Что он испугался.       — Ты ещё красивее, чем обычно, о боже, какого хрена, — прохрипел рот Джисона без какого-либо участия его мозга, который в данный момент показывал только синий экран смерти.       Феликс пискнул, веснушки исчезли под волной красного, и его хвост дёрнулся, посылая несколько капель холодной воды в лицо Джисона. Неожиданное нападение вывело его из оцепенения, и он в ужасе зажал рот руками.       — Я имею в виду… — фраза оборвалась и умерла так же быстро, как и началась. Чёрт, как он выкрутится после такого откровенного признания?       Одна из этих огромных, неуемных, патентованных солнечных улыбок расплылась по лицу Феликса, и он ухватился за край ванны, наклоняясь к Джисону.       — Правда? — он каким-то образом ухитрился казаться одновременно взволнованным и застенчивым. — Ты так думаешь?       Джисон чувствовал себя так, словно кто-то сунул его сердце в блендер и включил его на полную мощность, не закрывая крышкой. Так вот что значит остановка сердца! Двигая руками ровно настолько, чтобы большая часть рта была открыта, он набрался храбрости и пробормотал:       — Да. Типа, ты видел себя? Я могу достать зеркало, если хочешь.       Феликс расхохотался, напряжение явно спало с него, и он перекатился, посылая ещё один ливень воды по комнате и на Джисона, когда упёрся локтями в ванну для лучшего рычага. В то время как Джисон хотел наблюдать, как лицо Феликса морщится от радости до самого дня его смерти, рыбий хвост был очень отвлекающим, и его широко раскрытые глаза смотрели на него, как магнит. Каким бы невероятным ни было присутствие хвоста (по крайней мере, 25% мозга Хана просто свернулись в уголке черепа, крича), он был прекрасен очаровательным, чужеродным образом.       — Мне не часто удаётся вытащить свой хвост, — задумчиво сказал Феликс. — Это так… приятно, что есть кому похвастаться. Я никогда не думал, что действительно доберусь до этого, кроме как с Чан-хёном, — его взгляд опустился. — Теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты знал?       Джисон проглотил застрявший в горле камень.       — Да, понимаю. Но я… я рад, что ты доверил мне эту часть себя. Я действительно рад, — слова были чертовски влюблёнными, но сейчас это не имело значения, особенно когда Феликс снова выглядел немного неуверенным. Он ещё раз взглянул на хвост Феликса, отметив, какой крошечной была ванна, и фыркнул. — Я знаю, что моя ванна не такая большая, как у Чан-хёна, но ты можешь воспользоваться ею снова, когда окажешься в затруднительном положении или даже, гм, если просто захочешь…       Феликс просиял, на мгновение ослепив Джисона.       — Спасибо, Джисон. Теперь я могу быть около пяти месяцев без необходимости меняться, и это хлопотно, поэтому я обычно терплю прямо до предела, — он смущённо отвёл взгляд. — Вот почему я сегодня был в такой панике, что просто не мог больше этого выносить.       Опустившись на колени, Хан серьёзно сказал:       — Ну, ты можешь пользоваться моей ванной, когда захочешь, окей? Мне всё равно, сколько воды ты используешь, или что мне нужно каждый раз покупать новую губку для чистки кастрюль.       — Хм, я запомню это, — счастливо промурлыкал Феликс, его хвост веером развевался над головой, открывая ребристую мембрану с более тёмными кончиками.       На короткое время воцарилась тишина, гораздо более уютная, чем предыдущие.       Затем тихим, неуверенным голосом Феликс спросил:       — Ты думаешь, я красивый?       Джисон тут же покраснел, как помидор, и уставился на Феликса широко раскрытыми глазами, ища в его взгляде хоть малейший признак неудовольствия. Однако, к своему удивлению, он ничего не обнаружил.       — Гм, да? — пискнул он. — Я… я так думаю?       Феликс посмотрел на него такими же огромными глазами.       — О, — прошептал он, и его хвост затих. Тишина грозила снова опуститься, но у Феликса возник ещё один вопрос. — Почему?       На этот вопрос ответить было труднее, и не только потому, что всё в Феликсе было прекрасно. Почему он вообще хотел это знать?       Облизнув пересохшие губы, Джисон пробормотал:       — Потому что ты, — проклиная свою неспособность должным образом объяснить, руки Джисона начали трепетать в попытке помочь. — Я имею в виду… Мне хочется плакать каждый раз, когда ты улыбаешься мне, и, например, тот танец, который ты танцуешь, когда выигрываешь в Марио Карт, такой глупый, но я люблю его, так что, наверное, это тоже делает меня глупым и…       Это было вторжение слишком близкое к реальной территории признания в любви, и Джисон захлопнул рот с громким щелчком. Чёрт. Мог ли он списать это на шок? Не прошло и десяти минут с тех пор, как он снял маску для сна, но если судить по тому, как Феликс смотрел на него, это казалось маловероятным, что, ладно, понятно.       — Ух ты, — выдохнул Феликс, и лицо Джисона вспыхнуло. — Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что это похоже на признание, — он сделал многозначительную паузу, а затем добавил, — если только я не ошибаюсь.       Джисон не пошевелил ни единым мускулом.       Феликс ещё немного наклонился над краем ванны, сопровождаемый слабым солёным привкусом, его глаза не мигали.       — Видишь ли, — сказал он, продолжая спокойно, но решительно, — есть причина, по которой я ни с кем не встречался после Чанбинни-хёна, и это не из-за отсутствия интереса, — вода плескалась у него за спиной, а хвост выгибался и многозначительно изгибался. — Значит, если…       — Ты определенно не ошибаешься, — выпалил Джисон, его пульс гулко стучал в ушах. — Это было…       Он подавился этим словом, не вполне веря в происходящее, потому что да, мысль о том, что Феликс тоже любит его, была для него ещё более непостижимой, чем реальность того, что у Феликса есть чёртов рыбий хвост.       Крошечная, застенчивая улыбка изогнулась в уголках рта Феликса, делая его невероятно милым. Протянув руку, Феликс осторожно провёл кончиками пальцев по подбородку Джисона, сжимая его пальцы в самом нежном манящем движении, которое когда-либо ощущал Джисон. Фейерверк взорвался в его животе, Джисон встал на колени, поставив его лицом к лицу с Феликсом, и положил руки на край ванны. Его левый большой палец коснулся правого мизинца Феликса, и когда Ли переместил свой палец так, чтобы он был обёрнут вокруг пальца Джисона, его мозг дал сбой, и синий экран смерти вернулся.       — Окей? — тихо спросил Феликс, опустив взгляд на губы Джисона и снова подняв его.       — М-м-м, — выдавил Джисон, совершенно уверенный, что предвкушающее напряжение убьёт его примерно через две секунды, если что-то не произойдёт-       Ресницы Феликса затрепетали, и он поцеловал Джисона, его губы были мягкими, как идеально приготовленные клёцки, сладкими и едва солёными. Душа Джисона немедленно покинула его, только чтобы вернуться в тело, когда Феликс слегка наклонил голову и нажал чуть сильнее. Джисон наклонился в поцелуе, двигаясь медленно и осторожно, как будто они были старшеклассниками, а не двадцатилетними. Через мгновение они разошлись, держась так близко, что их носы соприкасались, и Джисон мог пересчитать все ресницы Феликса, если бы захотел. Рука Феликса горела, как клеймо на подбородке Джисона, и ему это нравилось.       — Итак… — пробормотал Феликс в хрупкий пузырь, который, казалось, образовался вокруг них.       — Я, правда, правда грёбаный гей для тебя, — выдохнул Джисон, у которого не осталось мозговых клеток, чтобы заботиться о своём недостатке красноречия.       Очевидно, Феликс не возражал, потому что он хихикнул, весь такой хриплый и милый, и провёл большим пальцем по коже Джисона, отчего по спине у него побежали мурашки.       — Это отличная новость, — прошептал Феликс, — учитывая, что я реально, реально, реально грёбаный гей для тебя.       Он снова поцеловал Джисона, прежде чем тот успел вымолвить ещё хоть слово, на этот раз более уверенно, с твёрдым ртом и уверенными движениями. У Джисона не было никакой защиты против него, и он позволил Феликсу направлять поцелуй, его кровь превратилась в расплавленный камень в его венах, когда Феликс раздвинул губы, покусывая нижнюю губу Джисона и улыбаясь сквозь поцелуй на писк Хана. И если Феликс беспечно махал хвостом, обдавая их обоих брызгами холодной воды, что ж, никто из них не возражал. В конце концов, они были немного заняты.

***

      Прошло довольно много времени, прежде чем в голову Джисона внезапно пришла мысль, и он резко выпрямился.       — ЧАН-ХЁН ТОЖЕ РУСАЛ?