I'll see you yesterday

последняя неделя тянулась бесконечно — заполнение документов, различного вида подготовки, успокаивание папы, его отговоры, ведь «а если ты не вольёшься? если что-то пойдёт не так, и твои атомы, разобравшись, соберутся как-то неправильно? если отец не отреагирует на тебя должным образом? если.если.если ты, в конце концов, замерзнешь?» благо, все пререкания родителя обрубались на корню словами второго: «там его хотя бы не захочет сожрать каждый первый». за успокоением окружающих, мол, «всё в порядке, я ведь туда и обратно. всего лишь в прошлое смотаться — ничего такого», тэхён сам забывал волноваться. мысли «а вдруг.» не одолевали его по ночам, мешая спать, он преспокойно ел, пил, делал все дела, как обычно. кто-то мог бы подумать, что его накроет позже, страшно же должно быть. вряд ли, тэхён никогда не испытывал запоздалых чувств по отношению к чему-либо. никогда он не вставал в ступор от происходящего, поэтому он был твёрдо уверен, что и сейчас действует не на автомате, ожидая скорого «накрыло», а просто потому, что он не боится. вся эта завиральная затея изначально не показалась такой уж завиральной — ещё одна миссия по попытке спасти планету, ну или что там осталось от бывшей земли. единственное что он ощущает на подкорке сознания — предвкушение увидеть родителей молодыми и возможность поговорить с ними на равных. всегда он слышал от других, какие его родители гениальные и восхитительные. он просто обязан был их уважать. несомненно сами папы никогда даже не думали встать на ступень выше хоть кого-либо, тем более собственного сына, но давление со стороны не позволяло чувствовать себя наравне. с самого детства он пытался доказать, что он тоже не пальцем деланный — учился писать, читать, учился инженерии, биологии, химии, даже пробовал себя в музыке. и все это у него получалось на уровне профессионала. золотой ребенок, что сказать — «ну, а как по-другому с такими-то родителями». все время тэхён пытался добиться уважения к собственной личности, к собственным успехам, чтобы в глазах других он не казался беспомощным и никчемным, а все его успехи считали лишь отмазкой и оправданием перед родителями. даже этот полет в прошлое дело рук жрущего изнутри желания показать себя. поэтому, проснувшись утром, за завтраком он снова игнорировал отговорки папы, его протесты и «всё, я решил, никуда ты не полетишь, тэхёни, это опасно». — пап, сотни раз я тебе говорил уже. это не опаснее, чем жить в наше время. ну серьезно. со мной ведь будет асцендент. если что-то пойдёт не так — я в любой момент смогу вернуться. — я всё ещё переживаю. почему выбрали именно тебя? ты ведь ещё кадет, а не полноценный искатель. это глупо — отправлять кадета, когда у них целая группа учёных, бойцов и подобных бесполезных особей. — слишком грубо — вклинивается в разговор альфа. — ну ладно, не совсем бесполезных. только отчасти., но наш тэхёни не готов. почему ты не поддерживаешь меня? твоего сына отправляют неизвестно куда, а ты спокоен как удав! — омега уже откровенно закипает. он злится. на правительство за его выдумки и приказы, на мужа за спокойствие и бездействие, не последний человек ведь в мире, ну серьёзно, на себя за ошибки молодости, на тэхёна, потому что такой беспечный. — мы уже много раз об этом говорили, котёнок. я не спокоен, я тоже волнуюсь, но сам подумай. твои слова бессодержательны — сын отправляется в наше прошлое, не куда-либо, а именно туда, где мы были молоды, счастливы. где не было этого вируса, не было полигона. было только счастье и цветочки. — ты утрируешь, хён. там были не только цветочки. возможно, из-за таких слов, тэхёни не боится., а ты вспомни, сколько было преступников, извращенцев на улицах. это сейчас, когда мы уже почти не чувствуем и не имеем своих запахов, тэхён не боится быть изнасилованным где-нибудь в подворотне., а тогда были довольно жестокие альфы, которые, я уверен, захотят завладеть моим маленьким беззащитным омежкой. они, как звери, захотят растерзать его, будь уверен. я даже представить боюсь. — так, хватит — прекращает монолог папы тэхён — папа, я не беспомощный. с детства я тренировался, учился себя защищать. ты правда думаешь, что после тренировок полигона, после выходов за стены, после сотни убитых мной вирусных, я не справлюсь с каким-то озабоченным человеком? альфы — всего лишь люди. я изучал их. я знаю, что они от природы сильнее омег, но я не простой омега. я практически машина для убийства. поэтому прекрати уже наконец. всю неделю одно и тоже. ещё одно слово, и я спрячу твой пропуск, и ты не сможешь меня проводить — тэхён, наверное, впервые высказывался так честно, хоть внутри осталось много не сказанного, он смог хотя бы часть выплеснуть. отдышавшись, омега поднял взгляд — на него смотрели две пары глаз, в которых читалось удивление, непонимание и, совсем немного, восторг. и он осознал. за все свои девятнадцать лет он ни разу не повышал голос, не срывался на родителей. он лишь уважительно кланялся, рассказывал о своих успехах, говорил на бытовые темы, о друзьях рассказывал., но чтобы вот так выплескивать свои чувства? сорваться на светило науки? ни за что. — извини, пап, я не хотел кричать. просто я тоже немного на взводе. и я просто. договорить ему не дало прижимающее к себе тело, всё чаще всхлипывающее, и гладящее его по голове. — тэхёни, это ты прости меня. не думай, что я это все из-за неуверенности в тебя говорил. мне так жаль. я очень горжусь, что выбрали тебя, хоть и по понятным причинам. я переживаю, ты ведь мой сын, конечно, я переживаю. я так люблю тебя, я не знаю, что со мной будет, если с тобой хоть что-то случится. я знаю, какой ты смелый, сильный, ты способен постоять за меня., но я ведь. ты же. — всхлипы становились более частыми — моя маленькая омежка. тэхён почувствовал, как сзади его и папу обхватывают сильные руки отца. они редко так обнимаются всей семьёй, виной тому служит сам тэхён по большому счёту. объятия уютные, крепкие, мокрые от папиных слёз. тэхён чувствует поддержку, волнение, гордость родителей. тогда он понимает, что всё было не зря. не тренируйся он так усердно, никто не доверил бы такую важную миссию простому кадету. несомненно, он — одна из последних [надежд] человечества. куча людей побывали в прошлом, но это не принесло буквально никакого результата — и даже не подпустили к лаборатории, откуда вырвался вирус. все эти квалификационные исследователи оказались бесполезными, поэтому решение принято в пользу тэхёна — сына пак чимина, омеги, который в тот день находился в лаборатории и остался единственным, кто знает, что же тогда произошло, и почему сейчас человечество на грани вымирания. — кадет! — призывает наставник тэхёна. — кадет мин тэхён прибыл для исполнения долга перед планетой — рапортует тэхён и тут же салютует. — принято. вольно. повтори порядок миссии. тэхён вздыхает, в сотый раз готовый повторить намеченный простой, как три копейки, план его операции. он его изучил в первые же пятнадцать минут, как только получил распоряжение. сложного в этом, честно говоря, мало. все потому, что хоть и были собраны все данные у очевидцев за время его прибытия и нахождения в прошлом, все же, как поведут себя сами объекты миссии, было невозможным для изучения. несомненно были предположения из первых, так сказать, уст, как себя поведут родители тэхёна, всё же было много неточностей, с которыми тэхёну придётся разобраться уже на месте и самостоятельно. — меня отправляют в день 1 сентября 2020 года с помощью «эх-221». в этот день мои ро. — тэхён запинается, ему следует тщательнее подбирать слова, дабы не произвести впечатление несерьёзного кадета — объекты миссии празднуют день рождения их общего друга чон чонгука. они будут находиться в своём доме. так как это будет вечеринка, я без препятствий пройду внутрь, соберу так много данных, сколько смогу. утром, когда один и объектов уйдёт на работу, я дождусь пробуждения второго, стараясь его не разбудить, иначе «получу люлей» со слов самого объекта. я подробно объясню ему всю ситуацию, надеясь на его понимание и благоразумность. далее, если все пройдёт хорошо, по приходу первого объекта мы втроём должны будем придумать план, как не дать произойти событию, изменившему историю и обрекшему человечество на, практически, гибель. — гибель — повторил последнее слово наставник — и это официальный правительственный план. боге, всё это строится на «понимании и благоразумности» этого старого ворчливого деда с перепоя. ну что у нас за жизнь? — ким намджун — слышится за спиной наставника, а чуть погодя, ему прилетает смачный подзатыльник — этот дед, как ты выразился, тебя слышит, и он не очень счастлив. — хён, да брось — поворачивается ким на голос друга, улыбаясь — ты знаешь, каким тогда был. это не лучшее время твоего «благоразумия». ты ведь тоже понимаешь, что весь этот план слишком глуп и почти нереален для исполнения. ну что за бред вообще? — знаю, только не говори чимину. я скрывал от него детали миссии, его и так кондратий хватает от мыслей, что его кровинушка отправится «неизвестно куда». если бы он узнал сам план, боюсь, «эх-221» уже лежал бы разобранный по винтикам в нашем гараже. ты его знаешь, он может иногда добиваться своих целей страшными путями. подумаешь, машина времени, зато тэхёни будет в безопасности., а насчёт не лучшего времени — я тогда, в отличии от некоторых, — альфа многозначительно посмотрел в глаза старого друга — уже обзавелся мужем, собственным домом и сын на подходе был уже., а всё те же некоторые — снова акцент на «некоторые» и взгляд — всё писали свои песенки и бегали за хёнами, дабы получить разрешение на «подержаться за ручки». и эти некоторые говорят теперь о моей благоразумности, смешно даже, ей богу. — не обязательно быть таким токсичным. ты знаешь, что я имел ввиду. — да-да, понимаю., но моя ворчливость никогда не мешала мне быть адекватным. я уже рассказал тэ, как меня заставить ему поверить. всё должно быть хорошо. — вот «должно быть» и пугает. — я знаю, джун. думаешь я не переживаю о сыне? мы даже не можем быть уверены, как его тело себя поведет в той атмосфере, которая раньше была. все же за последние двадцать лет произошло достаточно мутаций и изменений в наших организмах., но если мы приспособились, теперь умея жить и с прошлыми генами и с нынешними, то младшее поколение не умеет. тэхён может снова мутировать. чимин, по большому счёту, из-за этого переживал больше всего. ладно, если ничего не случится, тэ может прикинуться бетой., а если его запах проявится? организм перестроится и неизвестно как поведет себя. чимини провел сотни тестов, но так ничего и не смог с точностью узнать. поэтому, тэ — альфа обратился к сыну, что стоял всё это время немного позади — ты помнишь, что я тебе говорил? — «чувствуешь агрессию — бей в морду». — да. если твой организм перестроится, ты начнёшь ощущать запахи других особей. пытайся не обращать внимания, даже если будет трудно., а если твой запах как-то проявится, то купи блокаторы, притворяйся бетой. меньше проблем будет — старший мин вздохнул, глядя на свои наручные часы. альфа посмотрел на сына, пытаясь взглядом передать, как он гордится им, и как беспокоится — через десять минут начнётся. найди папу, мелкий, попрощайся. — ты так говоришь. хён, мы ведь не заметим даже его отсутствия. он вернётся через пару минут. — но он заметит, он там будет минимум неделю. так что что не надо умничать. иди сын, мы ещё увидимся — альфы проводили младшего взглядом — он ведь совсем ребёнок ещё. — мы были не на много старше его там, куда он направляется. — да, но. у нас не было ничего даже похожего за плечами. мы всё еще были детьми. он в свои девятнадцать слишком многое пережил. мне жаль, что у него не было детства. — знаешь. он мне кое-кого напоминает — мин взглядом задаёт вопрос — чонгуки. эта мелочь тоже была не по годам взрослой. — джун, не напоминай мне сегодня о той трагедии. иначе «эх-221» по винтикам разберу уже я.