kill this love

Хенджин чувствует легкое волнение, когда полицейские машины проносятся мимо него на большой скорости. Вой сирены еще некоторое время проносится вдалеке, и на губах расцветает легкая улыбка. Он натягивает капюшон выше и позволяет себе отдаться женскому вокалу, что поет в его наушниках. Тело само отдается ритму, и с каждым шагом не пританцовывать становится все сложнее и сложнее. Хенджин давно не чувствовал себя так хорошо. Забывает о мерзких пятнах крови на краю толстовки, которые наверняка будет сложно отстирать. Забывает и о том, что находится на улице, так что практически в голос подпевает мелодии и спокойно двигает телом. Возвращаться домой совершенно не хочется. Хван не может забыть, как исказилось лицо его бывшего любовника, стоило лезвию ножа оказаться у его горла. Хенджин абсолютно точно не псих, он вполне нормальный человек, просто их отношения с Сынмином пришли к тупику. Младший начал выводить его на конфликт и провоцировать. Ведь это Ким виноват в том, что теперь валяется в луже собственной крови с синими губами — да, именно так. Хван всегда был очень чувствительным человеком, который умел и любил выражать симпатию и любовь. Ему нравилось оказывать знаки внимания объекту воздыхания, показывать заинтересованность и преподносить небольшие подарки. Сынмин же был очень отзывчивым и первое время холодным, что вызывало только больший интерес у внутреннего хищника Хвана (который по своей натуре был достаточно ветреным, так что удержать его внимание стоило больших усилий). Младший был интересен ровно до того момента, пока не начал себя вести как ебаная женушка, чем и доставал Хенджина. Ведь парню хотелось серьезных отношений, стабильности и чего-то более нормального. А Хенджин слишком взрывной, раздражительный и эмоциональный. Ему бы чего-то необычного, вроде букета камышей, внезапных прогулок поздней ночью и того, кто сможет выдержать то, что он может внезапно исчезнуть на пару недель. Парень знал, что иногда в нем просыпается что-то дикое. Что-то невообразимо ужасное и первобытное, желающее показать место каждому, кто мог хотя бы немного раздражать Хвана. В такие моменты в голове сами по себе всплывали мысли о том, как бы прекрасно было бы разбить лицо своему раздражителю. Приложить его головой о стол и смотреть, как из раны будет течь кровь. А потом добить. То, что такие мысли будут проявляться по отношению к Сынмину, было вопросом времени. А когда они появились, то Хенджин даже не пытался их сдержать — бессмысленно и бесполезно. Во всяком случае это было естественной реакцией на частые ссоры и истерики, только вот подавить их удавалось немногим позже. Когда после всей ругани последовали примирения, где Хван сжимал бедра любовника до синяков и втрахивал в кровать, заламывая руки за спиной. Киму нравилось, он не был против и просил только большего, кусаясь в ответ и пытаясь перехватить контроль. Просто в этот раз что-то наебнулось, Хенджину не перепало, а Сынмин валялся в спальне с перерезанным горлом. Такой расклад не мог не радовать старшего. Ведь тонсен выглядел так прекрасно в тот момент, когда понимал, что его жалкая жизнь и судьба находятся в чужих руках. Когда понимал, что от него никогда и ничего не зависело, ведь он — просто пыль, которой помыкают, чью жизнь контролируют. Да, у Хенджина определенные проблемы с гневом, но он не виноват в том, что кому-то так и норовит вывести его. Когда Хван выходит из ближайшего небольшого гастронома, его телефон оповещает о маленьком количестве заряда. Он распечатывает только что купленную упаковку сигарет и надеется, что та эйфория, которую он испытывает, не отпустит еще долгое время. Ни один наркотик, алкоголь или же вещество не могли принести такую расслабленность, душевный покой и такое счастье. Впервые за долгое время душа обрела настоящий покой. Парень больше не бесился от малейшего шороха или любого звука. — Простите, можно сигарету? Хенджин разворачивается в сторону голоса и поднимает взгляд на юношу. Определенно младше него, совсем еще пацаненок, скорее всего школьник. У него совсем немного вьются волосы, брекеты на зубах, шорты и высокие носки с персонажем мультфильма. В руках скейт, и он, кажется, правда надеется, что незнакомый парень стрельнет ему сигарету. Хван не может отрицать того, что пацаненок ему симпатичен. Чуть худощавый, ниже него и с красивыми ножками. Миленько. — А тебе сколько лет? — все же спрашивает Хенджин, но сигарету дает. На самом деле, это не его дело, почему тот курит в таком возрасте, — у ребенка есть родители, — а вот юноше просто интересно. Интересно смотреть, как младший прикуривает сигареты, бесцеремонно взяв в руку и поднося ее ко рту. Как тот выдыхает дым, зачесывая челку назад и немного морщась (видно, до этого курил только с капсулой). Хван пару часов назад убил своего любовника, во дворе два часа ночи, и его заинтересовал один школьник. — Восемнадцать — Врешь, — широко усмехается старший. Пацан только хмыкает и закатывает глаза, избегая взгляда. Не хочет говорить свой настоящий возраст — ну и пусть, все равно расколется. Выглядит слишком молодо, возможно, ему около шестнадцати, а в лучшем случае семнадцать. Да и сигареты прямо у магазина стреляет в два часа ночи, словно ждет именно того, кто по предположениям не посмотрит на детское личико. Это заставляет Хенджина широко усмехнуться и задуматься о том, что на самом деле мелкий хорошо выглядит при тусклом освещении в своих ярких шмотках, пока на фоне слышится вой полицейских сирен. Словно должен тут находится, точно как на картинке нарисованный. Ну или как персонаж манги с рисовкой под нуар и акцентами на неоновые оттенки — только жвачки во рту не хватает, как знак дерзости и суперсилы для сюжета. — А тебе сколько? — спрашивает тот. — Двадцать один. Младший присвистывает и ведет бровью, скользя взглядом по телу Хвана. Словно пытается найти подтверждение чужим словам, он остается в некой степени удовлетворенным и вновь смотрит в глаза напротив. Вглядывается, словно видит стоящего перед собой человека насквозь, что заставляет затылок покрыться мурашками — странный. Он говорит на отстраненные темы вроде того, что этой ночью слишком шумно и у него нет возможности спокойно побыть одному. Хенджину хочется сказать, что он буквально сейчас навязывается незнакомому человеку, но осекается. Заинтересован. — Я Чонин, кстати, — пацаненок протягивает руку и вкладывает ее в большую ладонь старшего. — Хенджин. Чонин кажется даже такому сумасшедшему человеку, как Хенджин, слишком странным. Два часа ночи, вокруг снуют туда-обратно копы, а тот, как ни в чем не бывало, стоит со скейтом в руках в ярких шортах и курит крепкие сигареты. Ему бы в такое время вычищать свои идеальные брекеты перед сном и позволять матери целовать себя в макушку, а потом приглаживать вьющиеся волосы. Никак не стоять в позднее время и уламывать незнакомого человека на разговор. И все же, Хвану приходится признать, что пацан его заинтересовал. Он надеется, что тому есть хотя бы семнадцать, потому что пусть разница в возрасте и небольшая, но стремно немного становится. Если бы парень не был конченным психопатом, раздражающимся от любого неверного шороха, то точно бы подкатил к мелкому. С другой стороны — будь он адекватным, точно не оказался бы сейчас здесь и не давал ребенку сигареты. А тем временем Чонин уже тянет Хенджина за руку. Тянет за собой и спешит куда-то, заставляя старшего ускорить шаг и идти быстрее. Разворачивается и улыбается, кидая взгляд через плечо. Говорит, что хочет показать что-то, и Хван думает, что бояться не должен точно (по крайней мере не он). Ведь два психа не могут столкнуться так очевидно и так быстро. С другой стороны, было бы иронично, если бы пацан сейчас убил бы Хенджина. Старший заходится в громком смехе, ведь такая мысль кажется ему ироничной. Чонин только бровью ведет — не понимает причину чужого хохота, но и настораживаться не спешит. — Что такой очаровательный ребенок забыл в два часа ночи в не самом приятном районе Сеула? — все же решается спросить Хван, когда ему вручают сладкую вату из магазина, говоря, что она стоит своих денег и времени, что оба потратили на дорогу до круглосуточного. — Родители, — многозначительно кидает юноша, сразу же становясь более мрачным. Хенджин кивает и не решается спрашивать дальше — понимает. У него в голове вавка с детства самого. Еще с малых лет всегда чувствовал, что родители только сильнее цепляли его и выводили на конфликт. Мать всегда оставляла полотенца сушиться на улице и никогда не заносила обратно, пусть и знала, что сын всегда с утра принимает душ, — выводила с самого начала дня. У отца была дурная привычка выпивать весь кофе и храпеть так, что сквозь стены слышно было. А у Хенджина слишком хороший слух, так что каждую ночь приходилось сдерживать себя, лишь бы не придавить этого мудака подушкой. Такие мелочи накапливались и смешивались с крупными конфликтами и ссорами, сдерживались внутри и просто взорвались в один момент. Хван ведь никогда не был сдержанным. Так что Хенджин понимает, каково это — иметь проблемы с родителями. Его мать и отец никогда не понимали друг друга, из-за чего постоянно ругались и пытались найти изъяны в своем сыне, называя его проблемным — не самые худшие, но и далеко не идеальные. Хван жалеет, что не убил их, а всего лишь поджег дом, пока те спали. — Хочешь, я убью их? Чонин не издает ни звука, словно и не слышал предложение от старшего. Только продолжает есть вату и качаться правой ногой на скейте. Сидеть в шортах на бордюре наверняка холодно, но Хенджин ничего не говорит об этом, только немного обижается, что его просьбу игнорируют. Всматривается в спокойное лицо мелкого и закуривает вторую за короткое время. Звуки сирен стихают, становится слишком уютно и хорошо. — Хочу, — внезапно говорит Чонин. Хван видит на его лице улыбку. Щурится, ведь понимает, что гаденыш шутит и не понимает даже до конца, во что ввязался. Кончик языка проходится по нижней губе. — А ты мне что за это? — лукавит, продолжая играться с ни в чем не подозревающим парнем. — Ну, хочешь, отсосу. Чонин смеется в голос, откидываясь одной рукой на холодный, немного влажный асфальт. Вокруг его рта образовалось немного розоватой сахарной пленки от ваты. Наверняка неприятно стягивает кожу и липнет к ней. — Хочу, — с присущей серьезностью отвечает Хенджин. Старший видит заминку на лице напротив. Замечает легкий испуг в глазах, что блещет в самих зрачках наравне с интересом. Чонин наверняка не ожидал такой реакции на свою шутку, так что сейчас испытывает настоящую панику. Он мнется, то и дело отводя взгляд в сторону. А у Хвана внутри то и дело вспыхивает, потому что у младшего даже шея покрылась яркими пятнами из-за смущения. Они доедают вату в тишине. Хенджин уже встает с места, чтобы вернуться в свою квартиру, ведь понимает, что вечер закончен. Но его мысли рушатся ровно в тот момент, когда рука пацана обхватывает его запястье. Утягивает в переулок между двумя зданием и припирает к стене. Трясущиеся руки расстегивают молнию на штанах, пока младший становится на колени. Хван смотрит на большие, невинные глаза, и его так сильно ведет, ведь пацан марает идеальные шорты о влажную землю и чуть шире расставляет колени. Сквозь яркую ткань четко проступает очертание чужого возбуждения. — Если ты хотел отсосать мне с самого начала, то мог сразу сказать, — хмыкает Хенджин и ставит ногу между чужих разведенных бедер, слегка надавливая на вставший член, — только посмотри на себя, так легко возбудился от мысли о чужом члене, грязный мальчишка, — ведет пальцем по чужой щеке, проталкивает его в рот и заставляет юношу хныкать от грязных фраз, — о, так нашему малышу нравится, когда с ним грубо обращаются? Думаю, тебе понравится то, что я буду делать с тобой. Чонин насаживается ртом на член немного боязливо, но определенно испытывая интерес. Обхватывает основание пальцами и надрачивает в тех местах, где не может заглотнуть. Старается как можно лучше, используя язык, и прячет зубы. Он сжимает бедра, создавая такое желаемое трение, и практически скулит от грязных фраз и ругательств, что вырываются из старшего. Хенджин просит юношу плотнее сжать губы и зарывается ладонью в волосах на затылке. Сжимает чуть вьющиеся пряди и буквально трахает Чонина в рот, заставляя давиться и сдерживать слезы в уголках глаз. Хван замирает, издавая низкий стон. Небольшое количество спермы растекается на асфальте, ведь парень был не уверен, что его новоприобретенный знакомый будет рад глотать сперму. Чонин пытается отдышаться, и, опустив взгляд ниже, становится заметным небольшое пятно на его шортах. Хенджина совсем немного ведет, а сладкая нега окутывает все тело. Он дергает юношу на себя, заставляя встать с колен. Проводит пальцами по припухшим губам и грубо пропихивает их в рот, вынуждая приоткрыть его. Ведет большим пальцем по брекетам и задумывается о том, что был бы счастлив кончить на них. — Как же хочется сделать тебя грязным, — не сдерживается он, — высунь язык. Хван скользит теперь по внутренним стенкам щек, по мокрому языку и убирает руку. Приближается и берет его в свой рот, втягивая и посасывая. Если бы крепкие руки не удерживали Чонина, он бы наверняка упал.

***

— Мам, я вернулся! Чонин хлопает дверью и скидывает кеды. Проходит в гостиную и щелкает пультом. У него был очень тяжелый ведь, ведь с самого утра до него уже успели докопаться в администрации по поводу его успеваемости и внешнего вида. Школа сосет. Ян слышит краткий рассказ матери о своем дне и просьбу поесть одному, поскольку они с отцом спешат на важную встречу с клиентами. Фраза заставляет широко усмехнуться, ведь так происходит всегда. Парень достает с верхней полки любимые хлопья, которые насыпает в тарелку, сразу же заливая молоком. Плюхается на диван и откидывает практически пустой рюкзак в сторону, заставляя проехаться по кафелю и врезаться в шкаф. Он удобно протягивает ноги на кофейный столик и принимается за обед, щелкая каналами. — А теперь к новостям, — говорит ведущая, — на этой неделе стали известны новые детали резонансного убийства в Сеуле, молодой человек нанес более ста двадцати ударов ножом своему любовнику. Спустя более недели следователи смогли задержать убийцу и установить его личность... Сердце Чонина уходит в пятки, а рука замирает над пультом ровно в тот момент, когда на него смотрит уже знакомый хищный взгляд. Светлые волосы, что слегка прикрывают уши, пухлые губы, родинка под глазом — ошибки не может быть. — ...Молодой человек, более известный как Хван Хенджин, еще шесть лет назад ограбил сейф своих родителей и поджег дом, сбежав ночью с двумя миллионами вон… Руки Чонина трясутся, он отставляет тарелку в сторону и сдерживает слезы. Если бы его не поймали спустя неделю, если бы следователи не задержали его. Чонин практически продал жизнь своих родителей за отсос. Прекрасно.