Постигнуть особенности техноцита

      Всю ночь Эстер беспокойно возилась на кровати. Странное жгучее чувство в животе мешало ей спать. Девушка переворачивалась с боку на бок; лежала на спине, прикрыв лицо локтём; ложилась на живот, уткнувшись лицом в подушку. Сон не желал идти. Злобно выдохнув, Эстер села в кровати и уставилась в чёрноту космоса. И она ни капли не удивилась, увидев в отражении иллюминатора демона бездны:       – Привет, малыш, – улыбнулась демон. Бесноватые глаза, горящие красным, излучали ехидность.       – Уйди, не до тебя сейчас, – Эстер махнула рукой. Демон изрядно её вымотал, и у девушки не осталось сил на перепалки.       – Не спится, да?       – Не твоего ума дело, – Эстер потёрла глаза. – Пожалуйста, оставь меня в покое.       – В животе странное чувство? – оператор покраснела. Конечно, демону известно обо всём, что происходит с ней.       – Как будто это что-то сверхъестественное.       – Для меня – нет, а вот для тебя – да. Я, знаешь ли, совершенное существо, не обременённое физическими недостатками. В отличие от тебя.       – О чём ты?       – Не обманывай себя, малыш, – демон усмехнулась. – Нам обоим хорошо известно, что это не просто "странное ощущение". – Эстер покраснела ещё больше, что не ушло от внимательного взора демона. – Оу, да ты покраснела...       – Отстань! – чуть не крикнула Эстер, укладываясь обратно и накрываясь одеялом с головой. На секунду девушка подумала, что демон уже ушёл, но нет.       – Совсем одна. А ночь так прекрасна – тихо, спокойно. Прекрасная атмосфера, ты так не находишь? – полушёпотом проговорила демон. – Единственное, что я не могу о тебе знать, так это о снах, что тебе снятся, но зато я знаю по реакции твоего тела, что именно тебе снится. И не упирайся, ведь это правда. А ведь ты, оказывается, та ещё бесстыдница. Вот это да.       Эстер злобно сжала зубы, но молчала. Пытаться как-то оправдаться равно согласию со всем, что говорит демон. Хотя, демон бездны и так говорит сущую правду, в которой Эстер не может признаваться сама себе.       – Так хочется прижаться к тёплому сильному телу, верно? – продолжала ехидничать демон. – И чтобы тебя крепко обняли... Ох, я чувствую, как у тебя сердце колотится.       – Прошу тебя, уйди, – прошептала Эстер. Она покраснела настолько, что щёки покалывало. А тазовые мышцы ритмично сжимались... – Если ты умолкнешь, я хотя бы усну.       – Я-то умолкну, а вот тело твоё вряд ли. Дай угадаю, рука сама вниз тянется, верно? – Эстер промолчала. Но демон была права. – А ещё я знаю, каким взглядом смотришь на парней и девушек. Глазки горят, загляденье.       – Всё высказала? А теперь вали отсюда.       – Ой, слушай, а у техноцита все особенности живого тела остались, как думаешь? – вдруг спросила демон. Эстер не выдержала и кинула подушку в окно. Та, врезавшись в стекло, упала на пол.       Демон пропала. Эстер, злая, возмущённая и возбуждённая, сидела и тяжело дышала. Злость на демона полыхала внутри со всей силы. Но и возбуждение горело. Вопрос, заданный больше с целью задеть, раздавался эхом по черепной коробке. И тут же в голове, чётко настолько, словно это сама Эстер сказала, прозвучали слова "ох, так тебе нравятся широкоплечие мальчики? Что ж, признаю, хороший вкус. Как жалко, что ты тут одна, верно? Что это я чувствую? Ох, желание впиться пальцами в плечи. Красиво, ничего не скажешь. Но увы, ты тут одна. Даже безэмоциональный холодный техноцит ничем тебе не поможет, как жаль".       Но Эстер уже и не слышала. Сердце трепещало от сильного возбуждения, между ног было чертовски мокро. И одна только мысль – проверить физическую сохранность техноцита. Все ли части некогда живого тела остались целы.       И тут, словно призванный, в дверях комнаты появился Оберон. Варфрейм уловил то странное настроение, что обуревало его оператора, и решил проверить, всё ли в норме. После умбра-модификации, которая прошла успешнее, чем могло бы быть, Оберон обрёл разум, который становился совершеннее с каждым днём. Сейчас он был сравним с ребёнком, но умным ребёнком, который понимает причины и следствия; который понимает несправедливость этого мира и могущий постоять не только за себя, но и за других.       А ещё он был тем самым воплощением, которое снилось Эстер в горячечных бесстыжих снах. Высокий рост, сильные руки, широкие плечи и тотальное чувство полной защиты от всех неприятностей. Эстер с самого детства, сколько себя помнит, мечтала о рыцаре, который будет её оберегать. И кто же знал, что этим самым рыцарем станет надёжное и верное техноцитовое тело с рогами на голове. Оберон медленно прошёл к Эстер, склонив голову набок. Если бы он мог говорить, наверняка бы спросил "что-то не так?". Девушка подняла голову, чуть ли не плача. Сильный и верный защитник пришёл, почувствовав неладное. Наивная мечта детства сбылась, хоть и не совсем так, как хотелось бы.       Хотя...       Тазовые мышцы вновь сжало судорогой и Эстер, не выдержав, простонала. На задворке сознания хихикала демон, но девушка не слышала этого. Она лишь осознавала, что держит себя в руках только благодаря невероятной силе воли, которую она выработала. Но, видимо, и это скоро не сможет сдержать порочный порыв. Ведь желание познать чужое техноцитовое тело куда сильнее, чем какие-либо рамки приличия.       Оберон явно не понимал, что происходит. Он не понимал, почему его Оператор сейчас сидит, скрючившись, и стонет, словно от боли. Варфрейм опустился на колено, тихо шурша техноцитовой бронёй, и взял руку Оператора в свою. Он запомнил этот жест, когда сразу после модификации бился в конвульсиях. Для него этот жест означал "я рядом, не бойся". Простой, но от этого не менее сильный и красноречивый жест, свидетельствующий о том, что теперь и у Оберона есть человечность.       Эстер балансировала на грани. Разумность билась с пороком и этого было много. Слишком много эмоций, слишком сильными они были. Девушка не выдержала и просто заревела, закрыв лицо ладонью. И близость Оберона вовсе не шла на пользу – Эстер хотела его буквально, но не могла этого сделать, потому что это эгоистично по отношению к нему. Пусть он и недавно приобрёл разум, но Оберон умный мальчик, может понять, что им воспользовались. И тогда начнётся мрак.       Прохладное касание техноцитовых пальцев к щеке было настолько неожиданным, что Эстер замерла и замолкла. Придвинувшийся чуть ближе Оберон медленно гладил оператора по щеке когтистыми пальцами, стараясь не царапать кожу. Это слишком чувственно для варфрейма. Либо же Эстер настолько сошла с ума, что ей это всё мерещится.       – Если бы ты меня понимал, я бы объяснила, что со мной не так, – прошептала Эстер, прикрыв глаза. Оберон был абсурдно нежен, словно человек. Прохладный техноцит касался кожи осторожно и ласково, словно успокаивая. – Не сочти за глупость, ты у меня умный мальчик, но тебе не постижимы проблемы бренного человеческого тела.       Ладонь варфрейма скользнула вниз, по шее, едва ощутимо надавливая. Эстер напряглась и уставилась туда, где у Оберона могло бы быть лицо. Если бы у варфрейма были глаза, он бы наверняка смотрел на Эстер.       – Моё тело до сих пор живое, – раздался в голове у девушки голос. Вкрадчивый, тихий, обволакивающий, словно глубокий лес. От тембра пробежала дрожь от головы по всему позвоночнику до копчика, отзываясь судорогами между ног. – Многое мне теперь недостижимо, но я вижу, слышу, ощущаю.       – Оберон? Ты... Ты говоришь?..       – У нас есть связь, вы забыли, Оператор? Или лучше звать по имени?       – Зови как хочешь, – Эстер настолько была шокирована новым открытием, что даже забыла о своей проблеме.       – Тем ни менее, по твоему шальному взгляду и румянцу, могу предположить, что у тебя напряжение, – Оберон сразу перешёл на "ты", но Эстер не была против. Она вообще готова на всё в данный момент.       – К сожалению, ты прав, – тенно сидела, замерев. Второй рукой Оберон осторожно обхватил голову оператора, путаясь пальцами в ярких волосах. – И меня это очень не радует.       – Почему?       – Потому что поддавшись этому, я либо потеряю тебя, либо превращусь в монстра. Я и так поддалась на провокацию демона... Что ты делаешь? – Последняя фраза была сказана шёпотом. Потому что когтём большого пальца Оберон провёл по нижней губе девушки. Это было чувственно и немного пугающе.       – Я пытаюсь дать понять, что со мной бояться нечего, – прозвучал тихий бархатный шёпот. – Насколько я помню, можно расслабить партнёра, чтобы тот успокоился.       – Слушай, если я этого хочу, то...       – Лучше со мной, чем с кем-то.       Эстер аж задержала дыхание. Обычная, казалось бы, фраза, сказанная в такой ситуации, стала чуть ли не важнейшей и самой сокровенной. Сглотнув, Эстер обхватила то, что должно быть лицом Оберона, ладонями:       – Мне страшно, – призналась она. От её носа до техноцита оставалось пара сантиметров. Слишком близко. Назад дороги нет.       – Не бойся, я же с тобой.       Эстер резким порывом обняла Оберона. Техноцитовая броня согрелась в комнате, стала приятно тёплой, словно живая кожа. Проведя ладонью по широкой спине Оберона, Эстер не без удивления отметила, что техноцит реагировал так же, как и кожа.       – Любопытно? – вновь раздался в голове голос варфрейма.       – Угу... – девушка уткнулась носом между шеей и плечом Оберону. От него исходил тонкий, едва заметный аромат железа. – Знаешь, когда тебе позволяют то, о чём помыслить могла только в самых смелых снах, хочется изучить всё досконально.       – Насколько далеко в своих изучениях ты хочешь зайти?       – Насколько позволишь.       – В таком случае, я весь твой.       Эстер заметно задрожала. Боже, что она делает? Что они оба делают?! Совращают друг друга. Но Бездна им свидетель, это искренно настолько, насколько возможно.       – Сейчас не пугайся, хорошо? – Оберон обхватил пальцами подбородок девушки и приподнял вверх.       – А чего мне бояться?       Вместо ответа Оберон приоткрыл то, что являлось его ртом. Обычный рот человека, только без губ. Выглядело странно, но совсем не страшно.       – Ты меня не напугал, – Эстер улыбнулась. – Я в медицинских книгах видела куда более страшные вещи.       – Ну, мы тут с тобой познаём особенности техноцита, верно? – а вот это было куда более странно – Оберон говорил, но его рот не шевелился вовсе.       – Сделай так ещё раз...       Рот варфрейма послушно приоткрылся. Эстер тут ввела большой палец в приоткрытый рот. Мягко. Мокро. Зубы, как у человека. Язык юрко облизывал палец, раздразнивая.       – Пошляк, – выдохнула тенно, вытаскивая палец.       – Как будто я тут один такой...       Девушка не выдержала, прижалась губами ко рту варфрейма. Оберон тут же ответил на поцелуй. Оберон умел целоваться. Даже без губ. Этот факт вдарил в разум молотом. И от великолепности этого Эстер тихонько простонала в поцелуй. Техноцит под руками странно зашевелился.       Варфрейм отстранился (Эстер ещё какое-то время загипнотизированно следила за ниточкой слюны, которая осталась между ними), сел на кровати рядом и прижал девушку к себе. Оператор тут же схватилась за Оберона, словно в нём была вся жизнь девушки.       Оберон покорно позволял Эстер гладить его, изучая. Оператор же с каждым новым движением восхищалась всё больше – техноцит был похож на обычное человеческое тело. Упругое, тёплое, живое.       – Знаешь, я понемногу вспоминаю, кем был до заражения, – в голове Эстер звучал голос варфрейма.       – Кем бы ты ни был, сейчас ты мой варфрейм. Я не хочу, чтобы ты вспоминал плохое.       – Я вспомнил себя человеком. Только и всего.       Эстер хоть и безумно нравился голос Оберона, сейчас его болтовня жутко отвлекала. Поэтому, шустро оседлав бёдра варфрейма, девушка вновь поцеловала Оберона. Отвечал он пылко и с охотой. Видимо, ему самому хотелось не меньше, чем самой Эстер. Оператор настолько увлекалась поцелуем, что не заметила, как когтистой ладонью с лёгким нажимом Оберон провёл по телу девушки. Эстер вновь простонала.       – Ты чересчур возбуждена, – Оберон пытался усмирить девушку, которая уже вовсю потиралась промежностью там, где у парня мог бы находиться член. – Так мы ни к чему не придём.       – Да брось, как будто ты против, – выдохнула Эстер.       – Я не против, просто... Ты торопишься.       Как бы Оберон ни старался удержать девушку, он всё равно её распылял ещё сильнее. Ладонями он вцепился в бёдра девушки, сжимая сильно, но не больно. Последнее, что ему хотелось сделать – это причинить Эстер боль.       – Я не тороплюсь, – шепнула тенно, обнимая Оберона. – Просто мне интересно, насколько твоё тело сохранилось после заражения.       – Достаточно, чтобы ты удивилась.       Эстер позволяла Оберону трогать себя везде, где тому захочется. Если он вспомнил что-то из своей человеческой жизни, то пусть. Это даже хорошо. Только вот она не заметила, когда это варфрейм успел расстегнуть многочисленные застёжки комбинезона. Эстер открыла глаза только тогда, когда техноцитовая ладонь варфрейма осторожно и бережно сжимала маленькую обнажённую грудь оператора. Эстер заметно задрожала.       – Я остановлюсь, если страшно, – Оберон тут же убрал руки. В голосе сквозила тревога. Он неправильно расценил дрожь оператора, от этого Эстер чуть не заплакала от досады.       – Продолжай, пожалуйста, – девушка взяла Оберона за запястья и положила его руки туда, где они были. – Просто это...       – Для тебя это в первый раз?       – Я не помню, может быть... – девушка смотрела на когтистые ладони, что ласкали её тело. В голове бил набат. Было очень хорошо.       – Если будет больно, скажи мне.       – Я тебя заставляю это делать, или ты сам хочешь?       – Возможно, всё сразу.       Между ног у Эстер горело огнём. Она уж и забыла о своём возбуждении, настолько её удивил оживший Оберон. Но сам варфрейм напомнил ей о том, насколько она возбуждена, скользнув пальцами вниз, стараясь не поцарапать нежную кожу живота и лобка.       Когда напрягшегося донельзя клитора коснулся уже нагретый техноцит, Эстер крупно задрожала и, протяжно простонав, упала на грудь Оберону.       – Что случилось? – Оберон действительно не понял, что произошло с его оператором, почему она так резко повела себя странно.       – М... Можно ты там меня ещё потрогаешь? – ослабленная после оргазма Эстер не могла говорить громко. Она безвольно лежала на груди Оберона. Её сил едва хватало на то, чтобы держаться за его сильные плечи.       – Тебе не больно?       – Мне чертовски приятно, – Эстер выдохнула ответ в рот Оберону.       Варфрейм понял, что сделал всё правильно, и продолжил свою ласку. Ему приходилось быть осторожным, чтобы не оставить царапин. Но Эстер уже настолько вошла в раж, что ей было всё равно. Она, обняв Оберона за шею, ритмично двигала бёдрами. И это было куда лучше, чем её собственные руки. Техноцит ощущался сильным и даже властным. Оберон двигал пальцами в том ритме, в котором ему самому хотелось, вне зависимости от того, насколько быстро двигалась Эстер.       Оператор взяла Оберона за вторую, свободную, руку и прикусила его палец, лаская языком коготь. Варфрейм вдруг замер, как истукан. Эстер перепугалась, и только хотела встать, чтобы прекратить разврат, как вдруг Оберон, осторожно, но с напором схватил девушку за ягодицы, удерживая на месте. Та только вскрикнула:       – Ай... – оператор не ожидала такого напора от варфрейма.       – Прости, если напугал. Просто...       – Тебе не понравилось?       – Наоборот. Если хочешь, мы продолжим.       – Конечно, хочу. Только у меня вопрос.       – Слушаю тебя.       – Насколько ты был образован до заражения?       – Достаточно, чтобы знать о физической близости если не всё, то многое.       Эстер усмехнулась. Хорошо, тогда Оберон не сделает ничего плохого, раз он вспомнил себя до трагедии с техноцитом. Можно отдаться безумству с головой. Оберон вдруг обнял девушку, развернулся и уложил её на кровать. Но она тут же приподнялась, поскольку варфрейм копошился. Он приподнял набедренную повязку, оголяя паховую область.       – Что ты делаешь? – спросила Эстер, садясь на колени.       – Сейчас всё увидишь.       Спустя несколько секунд пластины рассоединились и из техноцита с характерным хлюпаньем выскочил тёмно-розовый член. Длинный, толстый. От человеческого он отличался лишь тем, что не имел и намёка на крайнюю плоть и был ребристым. Эстер буквально уставилась на орган. Она неотрывно смотрела на него, поражаясь сохранности пропорций. Она-то думала, что вместо этого будет либо ничего, либо что-то непонятное, а тут...       – Можно я... – прошептала Эстер, протягивая руку к органу. Когда ладошка оператора (казавшая очень маленькой по сравнению с размерами) обхватила член, Оберон шумно вздохнул. И Эстер была готова поклясться, что слышала вздох не только в своей голове, но и собственными ушами. – Что ты сейчас чувствуешь?       – Мне приятно, – голос у Оберона звучал чуть надрывно и тихо, томно. Ему действительно было приятно.       – Я сейчас наверняка выгляжу глупо...       На самом деле нет. Эстер с выражением абсолютного восторга на лице медленно и нежно двигала рукой по влажной плоти. Из того места, где была уретра, выделялась прозрачная блестящая вязкая смазка. И её было много. От созерцания этого у Эстер весь рот наполнился слюной. Она и опомниться не успела, как скользнула языком по всей длине, собирая смазку.       – Оператор... – возбуждённый шёпот Оберона оказался самым эротическим звуком во всей чёртовой вселенной. Он прозвучал низко, горячо. От тембра в голове раздавалось эхо и что-то трепетало в груди. Всё тело девушки резонировало с этим шёпотом.       – Прости, мне слишком интересно...       Эстер неумело обхватила слаборазличимую головку губами и немного скользнула вниз, принимая. Оберон замер. Только пульсация члена выдавала его возбуждение. Оператор начала медленно двигать головой вверх-вниз, стараясь собрать языком всю выступающую смазку. На вкус Оберон был абсолютно нейтральным – ни горечи, ни кислинки, ни сладости. Забавно. И пусть это было нелепо, но Эстер пыталась сделать Оберону приятно (ведь он всё понимает и ощущает. Как можно это игнорировать?!). В конце концов, он заслужил.       – Оператор, пожалуйста... – Оберон вдруг положил ладонь на затылок девушке, останавливая её. – Остановись.       – Что не так? – от распухших губ Эстер тянулась ниточка слюны и смазки. Порочный акцент.       – Я не хочу, чтобы всё закончилось быстро.       – А ты можешь... – Эстер начала вопрос, но умолкла, поскольку Оберон настойчивым движением уложил её на кровать.       – Не знаю. Если не против, можем проверить.       Оберон даже усмехнулся, когда тенно быстро сняла с себя комбинезон. Откинув одежду, она смирно легла на кровать, не пытаясь прикрыться. Оберон ведь и так ощущал тело своего оператора, так что смущение тут ни к чему.       – Точно? – Оберон даже в такой ситуации волновался за своего оператора.       – Точно. Давай.       Но варфрейм сомневался. Что-то не давало ему перейти через черту. Эстер не выдержала и, взяв Оберона за руку, через прикосновение заставила его двигаться. Через связь она ощутила собственное напряжение со стороны, поверх ощущения своего собственного тела. Вдобавок, она чувствовала, как она сама сжимается вокруг члена. Эстер перенасыщена ощущениями, но прекратить это она просто не в силах. Ей хотелось утонуть в двойственности чувств. Два тела, два разума, в два раза больше наслаждения.       Эстер положила ладонь Оберона себе на грудь и сквозь связь попросила его двигаться. Варфрейм послушно толкнулся вперёд. Девушка зашипела от непривычного ощущения, словно её разрывало изнутри. Но она терпела. Всё равно дороги обратно нет. Оберон двигался медленно, хотя Эстер хотелось быстрее и сильнее. Неужели даже сквозь связь он может мыслить самостоятельно?       Оператор разорвала связь, позволив Оберону двигаться самому. Когда разум вернулся к варфрейму, он тут же замер, оставшись внутри девушки:       – Оператор, – огорчённо протянул Оберон. Он не хотел быть таким грубым. – К чему спешка?       – Уже ничего не исправить, – шептала Эстер. Она совершенно ни о чём не сожалела. Она узнала почти всё, что хотела узнать. – Пожалуйста, двигайся.       Варфрейм не смел перечить. Мощным движением бёдер он вошёл внутрь чуть глубже, чем в прошлый раз. Стон раздался в два раза громче, видимо, оба простонали одновременно.       Варфрейм двигался мощно, ритмично, но достаточно аккуратно, чтобы не поранить. Оберон был хорошо сложен и вынослив. Поэтому выдерживал один и тот же ритм долгое время. Эстер же просто покорно принимала в себя техноцит, никак не препятствуя и не подгоняя. Она целиком и полностью доверилась Оберону, как сделала это когда-то давно.       Но вдруг Оберон замер. Он вышел из тенно с громким пошлым звуком. Девушка приподнялась на руках:       – Что не так?       – Я думаю, нам стоит прекратить, пока не случилось чего-то страшного.       – А что именно может случиться? – Эстер усмехнулась. Она не ощущала никакого стыда и стеснения. Ей даже нравилось лежать обнажённой под Обероном, истекая соками. Было в этом что-то заманчивое и запретное...       – В том-то и дело, что я не знаю. Если про особенности строения своего тела в курсе, то на счёт остального я без понятия.       Эстер хмыкнула. Ей хотелось узнать больше, и, раз она решила, она пойдёт до конца. Осторожно толкнув Оберона в плечо, чтобы он сел, она вновь оседлала его бёдра и медленно села на твёрдый член. У варфрейма аж приоткрылся безгубый рот, настолько ему было приятно. На секунду Эстер подумала, что у Оберона до техноцита были чувственные губы.       Оператор пыталась двигаться быстро и долго, но сил у неё хватило буквально на несколько минут, после чего она, сев, удерживая член Оберона внутри себя, легла варфрейму на грудь.       Тот вдруг словно с ума сошёл. Подхватив обессиленнную девушку, он начал буквально насаживать её на себя, входя настолько глубоко, насколько возможно. Эстер не ожидала такого напора, но и против не была. Наоборот, даже стала подмахивать навстречу, хоть и не попадала в быстрый ритм Оберона.       Затем варфрейм осторожно снял с себя девушку, повернул её спиной к себе и поставил на колени и локти. Та, быстро смекнув, опустилась грудью на кровать, прогибаясь в спине и открываясь. Оберон по какому-то наитию провёл ладонью по обнажённой гибкой спине своего оператора. Не рассчитал силы, немного поцарапал кожу. И это было настолько остро, что Эстер задрожала всем телом. По её бёдрам потекло.       – Прости, Оператор... – прошептал Оберон. Он действительно не хотел делать Эстер больно. Но та, видимо, совсем потеряла контроль над собой.       – Чёрт, просто... – девушка глубоко дышала, пытаясь унять дрожь после второго оргазма. – Просто продолжи, пожалуйста.       Спустя несколько секунд сомнений, Оберон направил свою плоть во влажное и всё ещё тугое влагалище. В этой позе варфрейм ощущался крупнее, от чего девушка в голос протяжно и громко простонала. И тут же начала быстро двигаться вперёд-назад. Похоть овладела её разумом. Ей было слишком хорошо, чтобы задумываться о каких-либо рамках.       И вдруг, как гром среди ясного неба, – контакт есть контакт. Ей даже необязательно касаться варфрейма рукой, достаточно любого прикосновения, будь оно снаружи или внутри. Эстер прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Сквозь шквал собственного удовольствия постепенно пробиралось чужое наслаждение. Эстер ощущала не только себя, но и Оберона. Этот факт почти что ослепил оператора свей банальностью и простотой. Настолько всё просто было. А Оберон, который тоже осознал это, только лишь продолжал движение. И потому что он этого сам хотел, и потому что это ему велела Эстер.       Оператор не рассчитала собственных сил. Она уже с трудом удерживала себя, чтобы не упасть, в то время как Оберон не чувствовал усталости и продолжал двигаться. Мощными и долгими движениями он входил в Эстер, удерживая ту грань между нежностью и грубостью.       Оберон вдруг понял, что Эстер хоть и хочет продолжать, но не может буквально удержать себя. Поэтому варфрейм обхватил её поперёк груди и прижал к себе. Девушка безропотно повисла в его руках, через связь прося "ещё, ещё, ещё". Она приоткрыла глаза и увидела себя с Обероном в отражении иллюминатора. Она, порочно открытая, блестящая от пота и соков, сильная рука варфрейма, обнимающая её поперёк груди. Красиво. Но чего-то не хватало...       Ощутивший это сомнение Оберон второй рукой схватил Эстер за бедро, приподнимая и отводя ногу в сторону, открывая девушку ещё сильнее, и покорно положил свою рогатую голову ей на плечо. Собрав остатки сил в кулак, Эстер схватилась за рога Оберона. Оказывается, что у Оберона рога – эрогенная зона. Варфрейм, по-звериному взревев, ускорился и усилил свои движения. Эстер, не ожидавшая такого поворота событий, не просто застонала, она почти что закричала. Было глубоко, сильно, мощно и чуточку больно, настолько, чтобы быть не проблемой, а наслаждением. Тенно буквально была распята на Обероне, доверчиво открытая для него и только для него.       Внутри себя Эстер вдруг ощутила мощную пульсацию. Видимо, скоро произойдет эякуляция. А вот про этот момент ни она, ни Оберон не знали. Варфрейм просто продолжал вбиваться в оператора, как вдруг он замер, словно ошарашенный. Остатками сил Эстер сжала Оберона внутри себя...       Да, у варфрейма сохранилась возможность выработки эякулята. Оберон дёрнулся, чтобы не кончить внутри оператора, но Эстер с неожиданной силой и напором вцепилась в бёдра варфрейму, удерживая его внутри себя. Плоть варфрейма пульсировала редко, но мощно, а сперма, по ощущениям, текла чуть ли не рекой. Когда же пульсация закончилась, Эстер отпустила Оберона и бессильно упала на кровать, тут же засыпая. Оберон осторожно, чтобы не потревожить ослабленную девушку, отодвинулся и стал рассматривать своего оператора с новой стороны. Красные следы на спине, пухлые от поцелуев губы. Из Эстер вытекала порочная смесь её собственной смазки, смазки варфрейма и его спермы. Оберон смотрел на это завороженно. Постепенно до него доходил факт того, что сейчас произошло. Его Оператор ему отдалась.       Нонсенс. Абсурд. Ересь.       Но это было так чувственно. Так ярко. Так близко. Так полно. Однозначно, оно того стоило. Опавшая плоть закрылась техноцитовыми пластинами. Ясность и трезвость мыслей к Оберону постепенно возвращались. И ему бы самому уйти, чтобы на утро Оператор не чувствовала себя неловко. Но она сейчас так уязвима и слаба. Спит крепким сном, глубоко дышит. Разморённая. Оберон останется до утра, проследит за ней.