Твой вечный Ад.

Как гласит Википедия Ад это— ужасное, чаще посмертное место наказания грешников, испытывающих в нём муки и страдания. Как правило, противопоставляется раю.

Но давайте мы с вами подумаем над тем что Ад—есть поистине уникальное наказание. Ведь для каждого Ад свой, индивидуальный. Черный, белый, серо-буро-малиновый в конце концов! И этот ад— продукт разума каждого отдельного человека. Самый главный, сокровенный страх прикрытый другими, менее важными страхами и мыслями. Когда-то давно на окраине Лондона был детский приют полон отвратительных душ. Казалось каждая из них была осквернена чем-то. Какой-то по-настоящему демонической гнилью. Каждый кто туда попадал ожесточался теряя драгоценное детство. Самое безмятежное время в жизни каждого из нас, не так ли? Поздним вечером 31 декабря 1926 года в это ужаснейшее место пришла молодая волшебница Меропа Мракс из знатного,но обедневшего рода, брошенная своим мужем, она была вынуждена, постучать в двери приюта. Её жизнь с самого начала была на последней стадии нищеты, но впервые юная волшебница была на столько близка к пропасти, а сейчас — ещё и на последних днях беременности. Сердобольные сёстры пустили бедняжку и, через час после рождения сына, она скончалась оставив единственного наследника Салазара Слизерина . Перед смертью она успела сказать, что ребёнка надо назвать Томом в честь отца, и Марволо — в честь деда, и что фамилия ребёнка — Реддл. Тем самым обрекая мальчика на отвратительную судьбу в стенах приюта. Все это было началом истории еще одной бедной заблудшей души которая в середине пути точно так же как и другие оступился. Да пресловутое, но начало. Хотя скорее правильнее будет сказать продолжение начатого пути его самого великого и известного предка. Итак. Что мы имеем? Том Марволо Редд. Сирота. С необыкновенными способностями, выделяющими его на фоне нормальныхдетей, серой душой, да он не может познать любовь, но это не значит, что он уже ужасный человек. Вы наверняка знаете, что он был достаточно спокойным ребенком, всегда читал книги где нибудь в отдалении, даже как то слишком для обычного мальчика. Один его взгляд направленный на человека заставлял даже миссис Коул, женщину с суровыми взглядами на воспитание несносных детей, вздрагивать и лишний раз обходить стороной мальчика. Это стало одними из многих причин почему юнца не влюбили в приюте. Вокруг Реддла стали происходить странные вещи которые пугали всех нормальных людей. Вокруг то исчезали, то появлялись вещи. У тех кто обижал Реддла внезапно начинались головные боли, их мучали кошмары и они даже пару раз видели змей кродущихся к кроватями обидчиков. Всех охватывал поистине животный страх при взгляде на этого не нормального, но не самого юношу чья дальнейшая судьба, обещала быть великой. Он это знал. По этому Томас с поистине ученым интересом изучал и развивал свои таинственные способности. Искал способы их применения и искал выгоду. Всё же дети в послевоенное время быстро взрослеют И уж тем более дети магов. Наверное он бы стал хорошим ученым, рунологом или артефактором, если бы его жизнь сложилась по другому. На свой одиннадцатый день рождения юнец знакомиться с таким же особенным человеком как и он сам. Эта встреча произошла так же внезапно как и трепетно. В первые в ледяном Аду Томаса Марволо Реддла что-то дрогнуло. Что-то заставило трещать ледяную маску строгости которая совсем не смотрелась вместе с детским лицом. Была ли это задетая гордость, или может трепетное чувсво от понимания, что он не странный,не сумашедший и не особенный. В любом случаем мы с вами никогда этого не узнаем. Как и не узнаем того, как после ухода Альбуса юнец рвал и метал в своей небольшой комнате. Как этот старик смеет указывать ему, что правильно а что нет? Как он смеет говорить Тому, о том что все трафеи полученные за адские годы выживая в этом отвратительном месте были им украдены? Впервые за свою недолгую жизнь мальчик впал в откровенную ярость не прикрытую ничем Альбус Дамблдор никогда не был гордецом или тщеславцем, он умел находить нечто ценное в любом человеке, сколь бы незначительным или жалким тот ни казался. И он увидел. Увидел талант Тома, его стремление к знаниям, то как этот необычный сирота тянеться к миру магии который давно должен был стать его домом. Но великого колдуна охватывали смутные сомнения. Какое-то нехорошее предчувствие закрадывалось в душу начиная терзать её словно какой-то ошметок бумаги. Только взглянув в холодные глаза мальчика, мужчина получивший орден Мерлина первой степени ощутил смутную настольгию.. Где-то он уже видел этот взгляд. 1 сентября 1938 года. Платформа Хогвартс экспресса переполнена первокурсниками, их родителями и родственниками, что с гордостью отправляли своих детей, одетых в красивые новые мантии, с новыми сундуками переполнеными вещами которые пригодятся в Хогвартсе, лучшей школы магии и колдовства. Только Тому все это было чуждо, не смотря на поношеную одежду, потому что на ничтожные 5 галлеонов и 25 сиклей, что выделяла администрация Хогвартса Томасу едва хватило денег на все необходимое к занятиям, он выглядел неоправданно строго. Словно наследник какой-то очень древней семьи подобной Блэкам, хотя он и был им. Просто ещё не знал об этом. Настолько на сколько это было возможно чёрные словно ониксы волосы были вложены в подобие акуратной стрижки, а поношеная кем-то до него форма была выглажена и приведена в опрятный вид. Он с поистине великим достоинством прошёл через всю платформу и поспешил занять место в купе. Потому что ему не с кем было прощаться. И не привычную боль где-то в районе сердца Реддл спрятал за обыденым высокомерием и ледяным спокойствием. Да, он теперь был не единсвеный такой особенный, но он сделает все чтобы оставаться лучшим. Том и правда сдержал обещание, он поступил на лучший факультет, он учился лучше всех, даже драклову историю магии он знал лучше чем это чёртово приведение которое читает лекции. Но он все ещё был недостаточно хорош, чтобы с ним считались. Чтобы его слушали и слышали. И Том скрипел зубами, когда какая-то нибудь, мерлиновы кальсоны, Вельбурга-вервульф-бы-её-подрал-Блэк имела честь держать слово в небольшой гостиной Слизерина высказываясь в сторону «не-до-чистокровки», где вполне ясно намекала, что ему не стать одним из них. Одним из чистокровных к которым он стремился. И Том терпел, только терпение это было не вечным. К шестому курсу Том Марволо Реддл, стал единсвеным учеником который сдал СОВ на выший балл. Он был гордостью Хогвартса, ему жал руку сам министр Магии. Но эта драклова стерва Блэк на все это смотрела и лишь умехалась с едва различимым в драгоценных чёрных глазах призрением. И насмешливо, лишь одними губами, приобнимая руку своего жениха ещё сильнее чем это стоило делать, шептала что-то вроде ехидного: —"Молодец, Реддл" Да. Его личным персональным адом были эти чёртовы чёрные глаза, с неизмеримым призрением во взгляде. Он не сын отвратительного маггла! Он был дракл его дери сыном чистокровной ведьмы! Единсвеный наследник, самого чистокровного рода! Ему подчинялись змеи, ему подчинился величественый Василиск обитающий в катакомбах его пра-пра-пра и ещё много прадеда. Он был самым достойным! Все так считали. И только чёртова Блэк думала иначе. Приобнимая своего кузена она призрительно смотрела на всех. Потому что просто нет рода благороднее чем род чистокровных Блэков. И от этой простой истины у Тома сводило скулы, а не виске играла дьявольская жилка. Он пообещал себе, что сотрёт эту дьявольсткую насмешку с её лица. Тем же летом Том отправился в деревню где обитала его семья. Ничтожная, маггловская, недостойная звания семьи наследника самого Салазара Слизерина родня. Изначально Реддл хотел просто.. Просто что? Посмотреть на мужчину из-за которого вся его жизнь была жалкой? . Посмотреть в глаза человеку, что бросил его мать умирать от голода прежде чем взять ответственность за брак? В любом случае Том не хотел убивать магллов. Но когда ему открыл дверь мужчина выглядевший точно так же как Том.. Только старше. Лет на двадцать. В чёрных густых волосах закралась седена, а в глазах лёгкая усталость от прожитых годов. Как только Реддл-младший услышал детский смех разносящийся за спиной его родного отца. Гнев взял вверх над магом. Как? Как этот ничтожный, жалкий, грязный маг смеет жить счастливо когда он, Томас, жил глотая обьедки, терпя унижения и насмешки из-за драклова папаши-маглла! Который живёт счастливо, забыв о Меропе, забыв о своём первом ребенке. Это был второй раз в жизни Томаса когда эмоции взяли над ним вверх и Юноша сделал уверенный шаг на встречу той судьбе которая... Было истинно его. В Хогвартс Томас вернулся под покровом поздней ночи, его и без того холодные, словно сталь лезвия глаза смотрели в никуда. Он убил человека. Этот жалкий маглл унижался, ползая перед ним в ногах, ничтожное отвратительное создание погубившее абсолютно все. В конце концов, Реддл не почувствовал себя лучше, но ему понравилось зрелеще. Тот из-за которого ему прихотся проходить ад на земле, каждое лето дрожать в страхе быть убитым, есть гнилой хлеб и пить грязную воду. Да такова была учесть простых сирот которых не спонсировали. У них не было бункера, еды, воды, одежды, у них вообще ничего не было. Каждый в приюте был словно голодный волк, готовый драться за ничтожный кусок хлеба на смерть. Каждую ночь они вынуждены слушать звуки выстрелов, дрожать от страха и бессилия. Том не навидел только три вещи в этой жизни: быть слабым, смерть и Вельбургу Блэк. И именно сейчас когда он шёл по мрачному коредору методично медленно всматриваясь в рану на руке из которой шла кровь он встретил Серебреную Леди. Ненавистную ему Вельбургу, девушку что ненавидела его чуть ли не сильнее чем он её. Это была единственная ночь когда её глаза не были такими призрительными как обычно. Они не говорили. Просто она помогла перевязать рану иногда призрительно фыркая, что-то вроде :" Колдуну не следует получать раны от жалких маглов. Даже если ты лишь наполовину колдун". А он молчал стараясь не замечать того факта, что от каждого прикосновения женских рук его кожа покрывалась мурашками, а серебреные глаза невольно цеплялись за чёрный силуэт девушки. Вот же стерва. Даже в такой момент ей необходимо сьязвить. Зима. Самое чудесное время года для студентов магической школы. Снег не только украшал пейзажи вокруг величественого, старого замка, но и свидетельствовал о приближении всеми любимого праздника нового года. Который Томас терпеть не мог. По этому он был вразы грубее обычного. Язвил и не мог удержаться от любой возможности задеть ближайших "друзей". Членов его организации чистокровных магов. Орден Вальпургии, сбор самых достойных последователей идеи чистой крови. Том знал, что его долг вернуть былое величие семье Слизерин. Он это чувствовал. Так же как он чувствовал раньше, что он особенный. И сейчас вместо собрания на тему увеличения влияния маглорожденых в политике Тумного Альбина. Он идёт по длинным коредорам, в драклову секретную комнату на четвёртом этаже за статуей гаргульи просто потому, что его последователю, не другу, именно последователю нужно сказать что-то крайне важное их лидеру. И Томас действительно надеялся, что это что-то важное, потому что его настроение обещает желать лучшего. Эта стерва Вельбурга-я-лучше-тебя-Реддл-Блэк снова вывела его из равновесия. Он знал, что Орин Блэк был тем ещё "пареньком", но чтобы прилюдно оскорбить Реддла который уже получил семейное кольцо лорда . Какой бы бред Орин не нёс, Том Марволо Реддл никогда не прощает тех кто публично его оскорбляет, и будь его воля он бы уже несколько раз кинул бы в этого напышеного наследника парой курциатусов. Но это было запрещено. Тому ещё принимать права на род. Он не имеет права рисковать всеми его особыми планами на будущее, ради одной девчонки. Окончание Хогвартса. Всё ждали от Тома успешной карьеры в министерстве магии. Все знали, что Том идеален во всем. От внешнего вида до манер и связей с влиятельными мира всего. Но Том не пошёл в министерство. Он проработал три года в чёртовой конуре "Горбин и Бэркс", первой частью его плана, собрать все четыре утеряных реликвии. И надо же какая удача, всего за три года он достиг её. Том был идеален, и в этой идеальности он был абсолютно не живым. И этим фактором он раздражал Вельбургу которая не могла не признать, что этот полукровка достоин её взгляда. Но признать только себе. Спустя много лет на одиноком фамильном кладбище стояла одна тёмная фигура в длинной мантии. На акуратной свежей магиле красовался букет из герани, розовой камелии и жёлтой цинии. Может сам букет и вызвал бы циничный вздох той кому уготован вечный покой. Том был уверен, что если бы мёртвые могли говорить, то она бы сказала что-то вроде: -"Неужели у тебя не нашлось денег на, что-то побогаче?" И возможно в глазах бы он увидел предательски закравшуюся печаль и усталость. Такую же как в их последнюю встречу, когда её младший сын погнавшись за юношескими идеалами глупо и беславно погиб молодым. Возможно Вельбурга сказала бы ещё, ещё что нибудь более едкое если бы могла. Но если честно Реддл был бы счастлив и этому, ведь он знал что гараздо больше дешёвого вида цветов, был важнее тот самысл, что в них кроется. Нет, ему не было грустно, просто что-то щемило в груди глядя на холодную плиту женщины, что когда-то невероятно его ненавидела. Развернувшись Марволо закрыл свои глаза на пару секунд вздыхая свежий ночной воздух. В Хогвартсе он думал, что его личный ад это пройти через войну, бояться быть убитым, быть постоянно униженым кем-то вроде Вельбурги Блэк и постоянно стараться быть лучше всех. Сейчас расправив свои плечи волшебник не надолго поднял глаза к ночному свитиле призрительно шурясь. Теперь он знал что его ад ещё даже не начался, ведь он больше никогда не сможет едко отвечать на замечания Вельбурги о том, что в его возрасте он уже должен быть женатым, что магу важна не только карьера, а он мелонхолично смотря на неё лишь пожимает плечами, отвечая что у министра нет времени и желания связывать себя браком. Потому, что нет больше свободных девушек как Вельбурга-Дракл-её-дери-Блэк которая ьыла несчастна в браке из-за мужа придурка и старшего сына, подходящего полностью на отца. Его персональный ад только начинается, потому что у него больше нет человека с которым он мог быть не министром магии Томасом Марволо Реддлом, единсвеным полукровкой занявшим пост главы магического Туманого Альбиона в таком юном возрасте. Его персональный ад только начинается, потому что у него больше нет надоедливой Вельбурги Блэк, которую он всем сердцем ненавидел. Но только с ней он мог смеяться за кружкой чая у камина поздней ночью. И только она принимала его таким какой он есть, отвратительно жестоким, эгоистичным, холодным. Только в её глазах теперь читалось не призрение а два заметная нежная симпатия, и только в те моменты когда она, его словно мальчишку гладила по по голове упрямо пожимая тонкие накрашеные губы. Его личный ад—отсутствие её в этом мире.