Американские драбблы-2020

Дьявольщина, как же эта цыпа красива: со своими смелыми, ярко сверкающими глазами, в промокшем платье, облепившем круглые сиськи и точёные бёдра. Как же она бесит этой своей беззаветной любовью к молокососу Тёрнеру. Джек закатывает рукава, показывая ей свои татуированные руки в белёсых, рваных, страшных шрамах от запястий и почти до локтей. Это рубцы от кандалов. Зачем он это делает? Уж не хочет ли он, чтобы она его пожалела? Рому, рому, ром — вот что его спасёт от ненужного, постыдного наваждения. Они наедине на островке, затерянном посреди океана. Она знатная дама, эта цыпа, дочка губернатора, но в её жилах бурлит вольная, дикая, разбойничья кровь. Пиратская кровь. И она чиста, Господь всемогущий, она невинна. Вот что удерживает его от того, что он мог бы сделать. Мог бы с лёгкостью, ох, с какой же лёгкостью завалить её и взять силой тут же на прибрежном, зернисто-белом песке, чтобы её стройные бёдра отчаянно дёргались под ним, зубы впивались в солёное от пота плечо, а ногти беспомощно царапали спину. Но она чиста. Это не портовая шлюха, это мисс Суонн. Элизабет. Хотя ей, возможно, даже понравилось бы то, что он мог с ней сделать. Возможно, эти длинные ноги с силой обвились бы вокруг его бёдер, возможно, она билась бы под ним и кричала уже не от боли. Но он не смеет проверять, так ли это будет. Он показывает ей свои исполосованные рубцами от кандалов смуглые руки и видит в её глазах сострадание. Ему этого хватит. Чистая, смелая, невинная. Наивная. Гордая. Красивая, ох, как же она хороша. Пиратка! Он скажет это, когда Элизабет Суонн прильнёт к его губам поцелуем и защёлкнет замок кандалов, обвитых вокруг мачты, оставив его на растерзание кракену. Он, необузданный и беспутный Джек Воробей, влюблён? Да, влюблён. Но этого он ей никогда не скажет.