Дармоедка с Крыма

Ребята всё равно опаздывали, поэтому Масяня решила вызвать такси. — Мась, давай всё-таки на автобусе? У меня сейчас с деньгами напряг… — протянул Хрюндель, выворачивая карманы наизнанку. — Как за пивом сходить, то не напряг! — повторила давнюю фразу Хрюнделя девушка. — Не парься, Аид, оплачу я вашу переправу в мир иной. Хе-хе-хе. Главное не тормозите, а то до завтра не доедем. Бегом шагай, Лохматый! Жёлтая машина наконец приехала и ребята галопом по Европам домчались до вокзала, а парни параллельно размышляи о незнакомке, которую собирались встречать. — Приехали. Невский проспект 85. Всего хорошего! — хриплым голосом произнёс таксист, туша сигару о дверную пепельницу авто. — И Вам не хворать, дядь. — протороторила Масяна и выпархала из машины. Автомобиль запердел дальше по дороге, оставляя ребят стоять на дороге и глотать пылью и выхлопными глазами. — Ну и где там твой драндулет с сиськами? Небось уже где-то шкандыляет по вокзалу и бидонами размахивает. Хе-хе-хе. — пошутил Хрюндель. — Дурак! Нормальная она, а сиськи — это другое. Ты в это дело не лезь, а то задушу. — Сиськами? — Жопой, Лохматый. Хрюндель заржал: — Лохматой жопой? Ха-ха-ха. Жопой. Лохматой! И мужики заржали во весь голос. Масяня посмотрела на них, как на идиотов. Хотя… Почему как? — Идиоты! Я сказала Лохматый, а не Лохматой, имбмцил! Не цепляйся к словам, а то… Из кармана юбки послышался рингтон. — Сука! Бежим быстрее, из-за вас и так опоздали уже нахрен! Друзья побежали ещё быстрее, чем раньше, потому что Мария Нико́гда в гневе — хуже жёсткого диска 50-х годов. На перроне их ждала ухоженная девушка с огромными… Чемоданами. И сиськами. Размера четвёртого. Брюнетка была чуть пониже Масяни. По плечо. Смахнув прилипшую прядь волос, незнакомка возмутилась: — Явились наконец! Ну и тормоза, фигею с вас. Сказала же, что раньше приеду. — Блин, да там хипарь какой-то со своим баяном пристал! «Дайте на хлебушек, дайте на хлебушек…» Еле как пятисоткой отбились! — Ну понятно. Типичный Питер.— засмеялась незнакомка. Мася посмотрела на парней: — Так, мужичьё! Сумки в зубы и бегом помогать девушке! Не видите, что даме помощь нужна? — Так и знал… — цыкнул Лохматый. Парни взяли тяжёлые сумки и потащили их с чемоданами, возмущаясь по пути как же там много кирпичей. — Чёт охрана на вокзале у вас слишком понтовитая. Хамят чаще, чем дышат! Да и бабки вечно хрень несут… — Ну а ты чё думала, когда сюда собиралась? У нас по-другому не бывает! Максимум из культурных у нас только экскурсоводы и ПДДшники. И то по пятницам. — Мась, может ты это, ну, не знаю… Представишь нас уже? А то нас задолбала роль извозчиков. — возмутился супруг Куваевой. — А рабам слово не давали, хе-хе. Хрюндель — это Настя Кузнецова. Настя Кузнецова — это Александр. Антон — это Настя. Настя — это Антон. Прошу прощения, что раннее любезно вас не поприветствовали, господа. — саркастично произнесла Масяня, приобнимая старую подругу за плечи. — Приятно познакомиться. Покажешь Питер, Мась? — Конечно! Под звуки вокзала и смеха Маськи, крымчанка рассказывала, что случилось после долгой разлуки с Куваевой. — …А потом батяня свалил в Тольятти и там помер, а мамка решила переехать в Крым с новым хахалем. Вот, приехала работу искать. Может, и перееду сюда, кто знает. — Так ты крымчанка или всё-таки ростовчанка? — Белоруска, Лохматый. Белоруска. — засмеялась Анастасия. Хрюндель офигел: — И часто ты так переезжаешь? — Частенько. Мимо пробегали детишки, бутики, мосты… Питер реально мог удивить своей красотой, насыщенностью событиями и слишком громкими улицами. Кузнецова не могла не обратить внимание на виднеющиеся из-за полуразваленных пятиэтажек «Лахту центр», могучую Кунсткамеру и, конечно же, игриво плещущуюся Неву. Пускай Петербург не был родиной Насти, но ей жутко не хватало этих видов и атмосферы, витающей по всему городу. Новостей у Насти было много, а самое главное — очень интересные истории. Парни так заслушались, что даже пару раз спотыкались. — Нет, ну вы прикиньте? Прям так и послал меня перед всей аудиторией! — эмоционально рассказывала белоруска. — Гандон он всё-таки, Насть. И зачем только этих ублюдков земля носит… — протянула Куваева, поправил майку. — Так это твой бывший был, получается? И вы с универа так и не общаетесь? — уточнил Хрюндель. —Ну да. А о чём можно говорить с человеком, который высмеял тебя при всей аудиторией? Разумеется, я кинула его без сожаления и перестала контактировать. Правда, тяжело было с одногрупниками после этого общаться: даже во время вручения красного диплома в зале все ржали, как кони на ипподроме. «Девка-то прошаренная, небось, ещё и начитанная. С дипломом!» — отмечал про себя Лохматый. В отличие от Куваевых, Лохматенко всегда внимательно слушал собеседника, обращая внимание не на внешность, а именно на характер. Нет, на внешность он, конечно, тоже делал акцент, но если девушка жеманная — даже интерес пропадал. Недаром он ведёт альбом всем своих поклонниц. Наверное, поэтому у Антона и не было девушки — вечно ищет свой идеал. Наивный. Думает, такая найдётся? Ага, ща-а-а-ас. На землю парня вернул странный писк Анастасии. — Ух ты! Что это? — заинтересовалась соседним магазином Кузнецова. — «Джаззик». От слова джаз. Жанр музыки такой, хе-хе. — прочитал название Хрюндель. — Не, это понятно, а инструменты там какие? — В основном стамески, болгарки, молотки… Хе-хе-хе! Настя странно посмотрела на Хрюнделя: — Серьёзно?.. Лохматый громко заржал: — Да блин, музыкальные, конечно, хе-хе! Там дофигища басух и клавишных. Кстати, вчера рекламный стенд со скидками видел. — Мась, давай зайдём? — попросила Анастасия. — Обязательно зайдём. Но сначала надо гомункулов из конуры вытащить. — Чё? — посмеялась брюнетка. — Детей надо выгулять. — перевёл Хрюндель, незаметно достав сигарету из кармана. — А ну брось каку! Иначе без конфет оставлю! — ударила мужа по руке Мария. — Ну Маааааась… Я курить хочу! — заныл Куваев. — Нет, мы за ЗОЖ. Или забыл? — Да емаё! Миллион раз уже бросали, какой в жопу ЗОЖ?! — Тогда делись! А то чё в одну харю всё забираешь?! Глядя на эту забавную сцену, белоруска присвистнула: — И частенько вы так ругаетесь? — Лет десять уже. — Нихрена се… Под доносящийся из соседнего кафе «Владимирский централ», трио с интересом слушало Настины планы на жизнь. — …Поконтовалась ещё пару деньков у Наумова, да и решила свалить к чертям куда-нибудь подальше от дома. Работу вот нашла, между прочим. Чуток поднакопить осталось, хочу в этом году свою хату купить. Без шнурков. — Намётки на жильё есть? — Мась, ты ж меня знаешь: сегодня там, а завтра в космос. По-другому не бывает. Подыщу пока какую-нибудь хрущёвку, освоюсь, и уже будет видно куда дальше. — Не, ну это не дело. У нас поживёшь пока. — смело сказала Мария. — Не надо. Я сама разберусь. — Ага, знаю твою «разберусь». До сих пор помню, как всей деревней из телеги тебя выкорчёвывали, хе-хе. Так что решено, будешь изучать Питер под моим руководством. — Я говорю не-е. — А я говорю «дя-я». Кстати, почти пришли. Перед весёлым квартетом появился облезлый серый дом, расписанный нецензурными выражениями и половыми органами. В нос ударил противозный запах мусора и испражнений людей без определённого места жительства. Мерзость была ещё та. — Это твой дом? — Ну не прямо до-ом, просто райончик, хе-хе. А вот белоруске было совсем не весело. Сначала Настя думала, что Масяня пошутила, но посмотрев на лицо блондинки поняла, что дело дрянь. — А живёшь-то где? — Смари. Поднимаешь голову, — начала Масяня. — И? — начала повторять движение за словами Настя. — Потом ищешь четвёртый этаж. — И? — Вот и наша хата, хе-хе. Делать было нечего. Брюнетке очень хотелось возразить и послать к чёрту такой дом, но последняя надежда оставалась на квартиру подружки. Подойдя к двери подъезда, надежда начала потихоньку угасать: дверь сначала показалась нормальной, но когда домофон прозвенел и запустил ребят в подъезд, тут уж стало даже страшно, а не противно. — Мась, это что?! — ошарашенно показала на поручни лестницы Настя. — Шприцы. Медицинские, двухкубовые. — пожала плечами блондинка, двигаясь по лестнице наверх. Поднимаясь, девушка обратила внимание на лифт: — А на лифте нельзя доехать? — А ты попробуй его сначала вызвать. Уже третью неделю стоит, как Мавзолей. — цыкнул Александр. Наконец, когда Настя увидела полувыбитые ящики, вопросы исчезли из её головы, не желая появляться чисто из принципа. — Приехали. Открывай, Хрюндель. — Так ключи у тебя. — Были у меня, в сумке. А сумки у тебя. Парень прорычал и стал копошиться в чемоданах и куче пакетов, дабы найти ту самую заветную красную сумку. Под «Аллилуйя» Антохи и Санька, замок щёлкнул три раза и открылся, заставляя белоруску ещё больше волноваться. Вдобавок, в коридоре было темно и, соответственно, ничего нормально не видно. Мася нащупала выключатель… Момент истинный… И… «Да ну нахрен, они реально тут живут?» Повсюду валялись носки, тряпки, подгузники, куски непонятных железяк… Взгляд девушки упал на чьё-то нижнее бельё посреди комнаты, но, не желая даже думать кому оно принадлежит, отвлеклась на детей Куваевых. — Какие милашки! — с умилением сказала Настя, подходя к ним ближе. — Это ты с ними ещё неделю не жила… Такого насмотришься, что никаких детей потом не захочешь. — напугала Мася. — Я уже тут много чего насмотрелась! Живёте тут, как в свинарнике! — возмутилась Кузнецова. — А чё не так-то? — не понял Хрюндель. — Всё! Носки валяются, трусы валяются, пол не мытый… — Фёдоровна, ты ли это? Вроде не знакомы, а говорите одно и то же. — засмеялась Куваева, вспомнив маму. — А спать-то где мне? — Ну так в зале диван есть. Туда и постелим. Да, Хрюндель? От такого предложения, Лохматенко почесал затылок: — Масянь, а ей удобно тут будет? У вас дети постоянно орут и комп с утра до ночи херачит… — А ты можешь предложить что-то получше? — Пусть ко мне едет. Ребята удивлённо посмотрели на друга: — К тебе?! — А чё такого? — Да-а, в нашей-то семейке похуже будет, чем в компании одинокого бухарика. Хе-хе-хе. — Ой, а ты прям не бухаешь! — обиделся Лохматый. Но Хрюнделю, видимо, понравилась идея: — А давай, Мась, она реально к нему поедет? — Ты чё, с дубу рухнул? В логово шизофреника?! — Да нормальный он! И квартира двухкомнатная, места больше! Пока пара громко спорила о вопросе житья, Настя чувствовала себя некомфортно. Как будто она абсолютно лишняя в этой истории. — Ребят, давайте без споров. Я поищу жильё и спокойно вам отзвонюсь. С какой-то бабкой договорилась ещё вчера, через час просила перезвонить и приехать. Так что геморрой тут лишний. Спасибо, что встретили. Взяв чемоданы в руки, девушка собиралась открывать дверь, как вдруг Масяня остановила подругу. — Погодь. Настя обернулась. — Я короч решила: ты сейчас едешь к Лохматому, а потом в свою хрущёвку. Где тебе больше понравился, там и останешься, ок? — Другое дело. Тогда поехали. — вновь собралась уходить белоруска. — Ты пока едь с Лохматым, а мы потом прискочем: если спиногрызов не покормлю, всю ночь орать будут. Девушка пожала плечами и вышла. Вслед за ней вышел и Лохматый. «Интересно, почему он сразу настоял на своей квартире? Реально такой гостеприимный или проблемы с женщинами?» Но в голове было ещё больше вопросов, чем ответов. Если бы Настя не знала Масю, ни за что в жизни б не поехала домой к какому-то низкому молчуну. За время разговоров, он ни разу не говорил без причины и постоянно смотрел на Кузнецову. Само собой, это заметила не только Настя, но и Маша с Сашой. — А машина у тебя есть? — оглянулась девушка, выйдя из подъезда. — Есть. Только она в гараже. — Так а как ехать тогда? Лохматый приподнял бровь: — В смысле «как»? На такси, конечно. Девушка понимающе кивнула. Она-то думала, что поедет на его машине. — Такси подъедет через пять минут. — огласил Лохматый, глядя в телефон. — Хорошо. Давай на скамейку сядем, чего торчать посреди дороги? — Пошли. Чемоданы, конечно, сильно мешали Лохматому. Дело не в том, что они тяжёлые, а в том, что их было аж три штуки. — Слушай… А как ты их до вокзала пёрла? — Мне контролёр помог. Сказал, что такой девушке нельзя такие тяжести поднимать. — Нахрен тебе вообще столько чемоданов? — Один для продажи, другой с вещами, а третий с инструментами. Парень присвистнул, оценивая багаж. Наконец-то, лавочка была достигнута. Под возмущения Антона, девушка помогла поставить чемоданы рядом, а сама спокойно села на лавку. Лохматый сел рядышком. — Так зачем ты сюда приехала? — Я ж говорила, что нашла работу. Вот приехала устраиваться. Документы подала, осталось на прослушивание прийти. — Тащиться в другой город ради работы? — Почему нет? — А если не пройдёшь? Девушка ощенилась: — Ты не знаешь, на что я способна. Вот когда послушаешь, как я лабаю на барабанной установке, тогда и поговорим. Парень шокировано посмотрел на чемодан. — Ты чё, барабан сюда припёрла?! — Нет. Только тарелки и палки. Останое не поместилось. — Етить-колотить… Настолько серьёзно ты расчитываешь на эту работу? — Как видишь. Лохматый задумался. Никогда в жизни он не видел такую самонадеянность. — А планируешь в Питер переезжать? — Ну, пока что да. А там посмотрим. Масяня бы сейчас рассказала, какая я непредсказуемая. — Хе-хе. Да я верю. Через пару минут такси уже было на месте. Видели бы лицо водителя, когда чемоданы почти перевесили авто. Ребята ехали как на катере. — Я так понял, любишь путешествовать? — Просто обожаю! После Ростова я вообще влюбилась в Россию. Только вот денег надо много, поэтому работу ищу хорошую, а не абы что. — Это правильно. Почему-то Антон заинтересовался Кузнецовой. Правда не сразу понял почему. «Слишком много знает. Будет интересно послушать. Может, и на установке сыгранёт заодно?.. — Странно, что Масяня про тебя не говорила. — удивился Лохматый. — Потому что номера и адреса сменила. — Зачем? — Много событий было. И плохих, и хороших. А у меня есть такая плохая привычка: когда что-то плохое случается, начинаю психовать и истерики устраивать. Вот и с Маськой также было. В последний раз мы видели около десяти лет назад, я попросила забыть меня и никогда больше не вспоминать. — Всё так серьёзно? Кузнецова грустно посмотрела на парня: — Очень. Он только кивнул. Не хотел давить на больное. Но брюнетка сама продолжила: — Как раз в то время родаки развелись. А мамка так взбесилась, что выселила нас с отцом. Пришлось вернуться в Беларусь к бабушке, забыть про всё остальное. А когда переезжаешь, то, знаешь ли, не до общения с друзьями. — Ну обозначить ей планы можно-то было. — Так я Масе как есть всё сказала, она даже перебивать не стала. Сказала, что понимает. Я попросила не беспокоиться и сказала, что сама перезвоню, когда всё будет хорошо. — А потом? Она немного помедлила, но продолжила: — В Тольятти, папа попал в аварию и его не стало. Естественно, у меня снова истерики и рыдания. Но уже ничего не сделаешь. Под тихие всхлипывания, Кузнецова продолжила: — Потом нашла подработку, поднакопила и стала переезжать. И прямо в центре Самары, меня ограбили: забрали мобильник, кошелёк, паспорт… Еле как восстановила паспорт, а остальное пиши-пропало. «Ну и судьба у девчонки. Не позавидуешь…» — Номер Маськи я помнила, но звонить не стала: у неё и так проблем полно. Решила, что объявлюсь потом. Когда успокоюсь. — Ну… Сейчас же всё ок? «Глупый вопрос, но спросить стоит.» Девушка с улыбкой посмотрела на парня: — Намного лучше. Я нашла Маську, более-менее нашла жильё и работу своей мечты. — Ну и отлично. За окном пролетела Сенная площадь, люди фоткались рядом с Атлантами, а Насте оставалось только блаженно вздыхать, предвкушая все прогулки по этому чудесному городу. Таксист приехал довольно быстро. Затем выжидающе повернул голову. — Приехали. — Спасибо. Сколько с меня? — начала доставать деньги девушка, но Лохматый её остановил: — Не надо, я заплачу́. — Зачем? У меня есть деньги, мне не трудно… — Успокойся и выходи. Не выдумывай даже. Кузнецова хотела продолжить спор, но решила не настаивать и вышла из такси. Когда сумки были вытащены, таксист сказал что-то вроде «кабзда колёсам» и поехал дальше. — Ну, у тебя хоть дом поприличнее. — А в квартиру зайдёшь, кайфанёшь точно. — подмигнул Лохматый, поднимаясь к лифту. Тут, к счастью, лифт работал. Нажав кнопку четвёртого этажа, он пошутил: — Лишь бы лифт не грохнулся от этих грузов. — Ой, да не такие уж они и тяжёлые! — Ну-ну… Пройдя в квартиру, девушка была приятно удивлена: квартира Антона была в разы чище, чем у Куваевых. Правда, и того приятного семейного шума не было. Только пустой дом и пара тапок в коридоре. — Слушай, а тут даже лучше, чем у той бабки… — Так оставайся, чё тут думать! «Наверное, всё-таки не останусь. Тут мне будет не особо комфортно. Это ж чужой дом, он гостей не ждал…» — Если паришься на мой счёт, то я не против. Только курить в гостиной нельзя. Остальное без проблем, делай что хочешь. — как будто прочитал её мысли Лохматенко. И тут Кузнецова задумалась: может, реально остаться? «Тут даже акустика хорошая… Репетировать самое то! А ещё, со мной Лохмач не заскучает. Будет круто!» Хотя, с чего была такая уверенность? Наверное, с того, что девушка привыкла продумывать всё сразу, без лишней суеты. Единственный неразрешённый вопрос — оплата квартиры. — Давай сразу спрошу: тридцатки тебе хватит? У парня округлились глаза: — Чё?.. — Оплата за жильё. Я не могу просто так жить у тебя. Так хватит или нет? — Не-е, ты чё! Я не возьму! Тут девушка не выдержала: — Значит так. Либо ты соглашаешься, либо я еду к бабке. Без разговоров! Парень немного прифигел: его уговаривают брать тридцать тысяч? Где это видано? — Блин, ну я даже не знаю… — Вот и договаривались. Пока не найду квартиру, буду жить у тебя. Показывай, где у тебя поспать можно? Лохматый показал квартиру, а затем свою комнату. Внутри была кровать, телевизор и стол. — Ты, разве, не с кем-то живёшь? — указала на комнату Настя. — Нет, а что? — Почему кровать двухместная? — А ты как думаешь? Живу-то я один, но периодически девушек сюда привожу. Она захохотала. Значит, точно весело будет. — А ты можешь спать либо на диване, либо на кровати в другой комнате. Туда я редко заходил, так что надо прибрать. — Я могу делать перестановку? — За тридцатку можешь хоть ремонт замутить. Мне вообще пофиг. — Супер. Тогда пойду обустраиваться. Лохматый кивнул и ушёл в свою комнату. Через пару минут, он вернулся. — Я пойду тебе копию ключа сделаю. Если что, позвонишь Маське. — Ок. Парень ушёл, оставив девушку наедине в своей квартире. Честно говоря, Лохматый сам не понял почему согласился взять девушку к себе, но слишком большая заинтересованность в рассказе Насти его убедила в правильности решения. Тем более, ему всегда было в кайф слушать реальные истории людей об их приключениях. Тем временем, Кузнецова решила позвонить бабке: — Алло. Светлана Игоревна, я не буду у вас жить. Почему? Ну, нашла более интересный вариант…