Наша последняя зима

«…Нижние чины были развезены по разным крепостям Финляндии; потом многие из них были прогнаны сквозь строй, другие биты кнутом и сосланы в каторжную работу, остальные посланы служить без отставки, первый батальон — в сибирские гарнизоны, второй и третий размещены по разным армейским полкам. Офицеры же следующими чинами все были выписаны в армию с запрещением давать им отпуска и принимать от них просьбу в отставку; запрещено было также представлять их к какой бы то ни было награде. При этом надеялись узнать у них что-нибудь положительное о существовании Тайного общества» И. Д. Якушкин

      Уже который год Никита Михайлович Муравьев старался сделать свою конституцию совершенной, отражающей настроения если не всех, то большинства членов северного общества. Некоторые моменты он заимствовал у «Уставной грамоты», которую Новосильцев и Вяземский закончили ещё три года назад, что-то взял из принципов «естественного права». Разумеется, и со своей стороны тот добавил многие неосуществлённые проекты времён Александра Благословенного, всё-таки император в первые годы правления придерживался либерального курса политики. В «Конституции» Муравьёв каждый вечер дорабатывал положения о земельном вопросе и правах граждан, дабы не оставалось ни единой нерешаемой проблемы. Вполне возможно его труд не станет программным документом. Однако есть ли смысл загадывать на будущее, даже не попытавшись? Именно по этой причине Никита начал свою долгую и кропотливую работу. Первоначальный вариант, написанный за более короткий промежуток времени, был сильно раскритикован его друзьями по революционному обществу, так что молодому человеку необходимо намного больше терпения и времени. Этим он и занимался в прохладный майский вечер в своём доме на набережной реки Фонтанки, когда в тишине раздался стук в дверь.       Выругавшись про себя на французском на непрошенного гостя, Никита отвлёкся от своего дела и пошёл открывать дверь, предварительно положив на «Конституцию» несколько иных рукописей. В дверях стоял его старый друг, который так же являлся товарищем по северному обществу, Никки, он же Николай Тургенев. Он был старше Никиты на шесть лет, родом из Симбирска и к своим годам уже успел побывать во многих местах мира, война с Наполеоном обошла его стороной, в это время Николай находился при известном прусском реформаторе в качестве помощника, впрочем, это не имеет никакого отношения к его нынешней жизни, разве что из Германии Тургенев прибыл с новой точкой зрения относительно политики. Познакомились они уже как члены «Союза Благоденствия», и с тех пор имели достаточно хорошие отношения. Сейчас же этот человек стоял у самого порога Никита, оглядываясь назад и переминаясь с ноги на ногу, спеша войти в помещение, где не будет посторонних глаз и ушей. Видя такое состояние гостя, Муравьёв без вопросов пустил его в дом и плотно закрыл дверь, ожидая объяснений. — Bonne soirée mon ami.(1) Я к тебе по делу. — Не стал затягивать Тургенев. — В таком случае пройдём в кабинет. Чай, шампанское? — Любезно предложил хозяин. — Non, merci. Ça va être rapide.(2) — D'accord. J'écoute.(3) — В связи с последними событиями я вынужден отбыть во Францию в ближайшее время. Прошу Вас более нигде не упоминать о моём участии в думе «Северного общества». — Должна же подобная ситуация иметь объяснение? — Опешил Никита Михайлович. — Bien sûr mais pas maintenant.(4) Благодарю за гостеприимство, не смею Вам мешать. Всего хорошего. Au revoir! (5)— Спокойно произнёс Николай и направился в сторону двери на улицу, чему Муравьёв не смел препятствовать.       Подобное заявление не могло не произвести впечатление, особенно с такой подачей. Вот так в погожий майский вечер многое может измениться буквально по щелчку пальцев. «Надеюсь, Никки понимает, что ему грозит в случае раскрытия общества. Если нас и осудят, то вместе с ним», — думал Никита, направляясь вновь за стол с недописанным предложением. Кажется, он только начинал расписывать право граждан на свободу собраний. Однако на столе молодой человек заметил конверт, которого ранее там не было, надпись на нём гласила: «Муравьёву лично от Пестеля». Готовясь к новой порций потрясений, Никита осторожно распечатал письмо и принялся читать. Информации написано совсем немного, но даже этих нескольких предложений хватило для появления шока у парня. Пестель едет в Петербург с целью признания «Русской правды» как общей программы для всех обществ…

***

      Павел не помнил события, произошедшие после того, как Варвара вновь привела его к Константину Александровичу. Было ли там нечто ужасное или чудесное? Фельдфебель склонялся к первому варианту — левый глаз ужасно болел и отказывался открываться больше, чем наполовину, во рту чувствовался привкус крови, нижняя губа разбита, на костяшках пальцев синяки вперемешку с уже запекшейся кровью. Только вот своя или чужая та кровь? Он лежал на кровати в своей съемной квартире на Васильевском острове, смотрел в потолок и тщетно пытался вспомнить хотя бы самую капельку произошедшего. Уже у входа в помещичий дом Варвара взяла парня под руку, они чинно и благородно вместе вошли в зал, подошли к Константину Александровичу, тот стоял с неким мужчиной, на мундире которого блестели по три звезды на каждом погоне. Подполковник. С первого взгляда ему можно было дать около сорока лет — практически ровесник отцу Варвары. Их беседу как раз прервал невинный голос девушки: «Папенька, могу ли я отвлечь Вас на несколько минут? Павел Олегович желает Вам сказать нечто очень важное». Затем пустота. Словно по голове ударили тяжёлым предметом, либо в какой-то момент он перепил, однако молодой человек знал, что он в тот вечер не пил ничего, кроме чая. А стоит ли вспоминать дальнейшие события? Судя по всему, ответ на прошение руки был далеко не положительный.       Пожалуй, с этого дня парень вряд ли является желанным гостем в доме Бурдонских, однако попробовать всё же стоило, по крайне мере, своё обещание он выполнил, и за этот момент может быть спокоен. Только может ли он точно сказать, что Варвара не соврала относительно своих чувств? Впрочем, какая сейчас разница? Или девушка, начитавшись романов, теперь считает себя главной героиней, которую обязательно надо спасти? Забавно, даже слишком. Хотя ей сейчас всего восемнадцать, совсем молодая, идеальный возраст для подобных увлечений. Вполне возможно она прямо сейчас у себя в голове придумала свой собственный сюжет, который хоть иногда и идёт наперекосяк, но в целом отражает её мечты. С другой стороны, в Российской империи у дочерей богатых дворян редки иные сюжеты. Вероятно когда-нибудь что-то изменится, просто сейчас не время. Сейчас Павел был уверен только в одном — теперь у него действительно остались одни воспоминания о Варваре, пути назад нет. «Ну ничего, мы ещё посмотрим, кто будет для неё лучшей парой», — думал про себя парень, бродя по комнате из стороны в сторону, как вдруг к нему без стука ворвался его друг Сергей, он же Сергей Петрович Трубецкой, он же полковник гвардии. Своим появлением молодой человек прервал долгую думу Павла, чем несказанно ошарашил его. — У Вас вообще есть представление о времени? — Возмутился Павел, поглядывая на часы. — Что Вам, чёрт возьми, могло понадобиться в шесть часов утра?! — Табаков, Вы мне друг? — Проигнорировав возмущения, спросил Сергей. — Разумеется. К чему сей вопрос? — Прошу Вас, сохраните у себя некоторые бумаги! Croyez-moi,(6) никто Вас не потревожит из-за них, только возьмите на хранение. Я ведь могу Вам доверять? — Хм… Имею ли я честь узнать содержимое этих бумаг? — Если Вы прочитаете написанное, Вам придётся сохранить сию тайну до конца Ваших дней. — Буду иметь ввиду, mon ami. Это всё? — Merci beaucoup!(7)       Сергей достал из-под мундира некий свёрток с неизвестным содержимым, осторожно протянул его Павлу, со странным трепетом пожал ему руку и, поклонившись, удалился восвояси, оставив фельдфебеля наедине с новой тайной. Теперь перед ним стоял выбор — хранить только листы с неизвестностью или хранить без остатка всю тайну своего лучшего друга. Что же такое может содержаться в листах, чтобы сам Трубецкой беспокоился об их сохранности? А что если… Да нет, бред! Ну какой из Сергея Петровича заговорщик? Он создан для командования, но никак не для активных действий. Вы ещё скажите, состоит в тайном обществе. Смех да и только. Невооружённым глазом заметно — полковник гвардии не может предать императора. Или может? Ведь предают зачастую те, в чьей преданности не остаётся сомнений. И всё-таки прочитать или нет? А стоит ли игра свеч? Что если после прочтения Павел потеряет друга? Хотя…       Спокойно выдохнув, парень развернул стопку бумаг, перед ним появился титульный лист, на котором красивым каллиграфическим почерком красовалась надпись: «Конституція». Честно говоря, Трубецкой периодически в разговоре упоминал некого Муравьёва. Не тот ли это Муравьёв является автором конституции? Заинтересовавшись, Павел начал читать положения, коих было немало. Опомнился тот лишь когда дошёл до прав граждан. Парень был настолько впечатлён этими идеями, что настойчиво решил при первой же встрече спросить у Сергея, кто же такой этот Муравьёв и есть ли возможность вступить к ним в общество. Только вот когда произойдет эта встреча? Стоит ли ему самостоятельно наведаться в гости? Без приглашения приходить некультурно, но что поделаешь — дело требует ответа. Сможет ли этот фельдфебель после победы изменить жизнь Варвары? А есть ли хоть кто-то в его родном Московском полку, кто разделяет эти идеи и входит в подобные общества? Эх, как жаль, нельзя спросить напрямую — с большой долей вероятности о заинтересованном лице донесут высшим чинам, а там уже и до Сибири недалеко.

***

      Яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь оконные стёкла в просторную комнату совсем не радовал девушку. Ну светит и что с того? Оно же не потухнет в один миг, в мире есть и более важные дела, как всегда говорил её отец. Только вот что такое эти «важные дела» в его понимании? Увеличение своего благосостояния за счёт собственных детей? Судя по всему, это так. Почему же он никак не может остановиться? Разве ему мало известного имени и успешной карьеры? К чему все эти танцы с бубном вокруг да около новых способов нажиться? Вновь и вновь тот повторяет уже заезженную фразу про благо, словно он ясновидящий, который действительно знает, чего хочет его дочь. Впрочем, не важно, всё давно уже решено за неё, ей остаётся всё так же мило улыбаться каждому гостю поместья и отыгрывать роль идеальной дочери, которая ей порядком надоела. Ах да, совсем скоро к ней ещё прибавится роль идеальной жены, что совсем не радовало.       До лета оставались считанные дни, ещё немного и в Петербург вернётся ужасно жаркая погода. Радовало ли это Варвару? Весьма. Девушка всей душой ненавидела холода, снег и слякоть, приходящую в любое время года. И кто придумал этот ужасный стереотип про холодный Петербург? Тот человек явно не посещал город в летнюю пору, когда двадцать градусов тепла ощущались на все тридцать, а солнце светило вплоть до восьми вечера, после чего начинались короткие белые ночи. Ах, до чего же прекрасны белые ночи! Их стоит ждать весь год. Разумеется, они могут некоторым мешать спать, однако это лишь один маленький недостаток из множества достоинств. И как раз в это время в городе на Неве происходит всё самое интересное, ради этого девушка неоднократно сбегала из дома по ночам, что собиралась повторить и сегодня. Только если ранее она сбегала ради развлечений, то нынче имеет важные дела, о которых ни в коем случае не должен знать её отец.       Дождавшись, когда солнце полностью скроется за горизонтом, Варвара настолько тихо, насколько она вообще могла, начала красться к выходу из дома. Периодически ей встречались слуги, тем она говорила, что идёт прогуляться в сад, поскольку сад был самым любимом местом девушки во всём поместье с самого детства, и это никогда не вызывало подозрений. Летом девушка могла даже заснуть под одной из десятков яблонь, пока остальные пытались найти её в стенах дома, сей факт она так же использовала в своих целях, дабы скрыть бессонную летнюю ночь вдали от дома. Когда девушка подходила ближе к своему потайному проходу, Варварой всё больше овладевало сомнение. Стоит ли делать очередную вылазку? А вдруг именно в этот раз её поймают? С другой стороны, если бы папенька на самом деле сомневался, он бы давно приказал своим людям осмотреть каждую пылинку в саду. Как можно сомневаться в проверенном пути? Глупо, весьма глупо. Наконец черта пройдена. Поместье позади, впереди мерцающие тусклые огни ночного Петербурга. И он. Тот самый, ради которого девушка была готова пойти хоть на край света, от чьих слов таяла её душа. Ника, он же Николай.