"Останови его"

Hypnogaja - Kill The Humans

      Закрывая глаза очередного товарища, погибшего при исполнении геройского долга, Изуку бессильно всматривался в свое отражение на лакированной крышке гроба, покрытого блестящими каплями дождя. Отличная погода, чтобы скрыть свои слезы.       Негласное обязательство, которое он себе дал, будучи сильнейшим героем в Японии было довольно простым, но до едкой боли раздирающим грудь каждый раз, когда новая капля крови падала на асфальт. Не показывать свою слабость даже при угрозе смерти, даже тогда, когда надежды совсем не осталось. Нужно всегда сохранять радостную улыбку, которая будет воодушевлять остальных на такие подвиги, о которых они сами и не подозревали.       Проведя пальцем по деревянному покрытию, под которым теперь предстояло лежать Красному Бунтарю, Мидория сглотнул комок в горле, стараясь не смотреть на Кач-чана. Парень, выглядевший особенно разбитым, почти не отвечал ни на какие вопросы, отмахиваясь парой несвязанных фраз и не строившихся в предложения слов.       Что же его раздражало больше всего? То, что даже с той силой, что он обрел спустя годы тренировок, профессиональный герой так и не смог спасти своего друга? Или то, что могущественный соперник, всегда идущий впереди, сейчас просто улыбался как идиот, будто бы издеваясь над всеобщим горем?       Деку, расталкивая остальных, медленно прошел мимо него, сохраняя мертвое молчание, царившее на похоронах молодого героя. Как же он устал. Как же устал…

***

— Ты в порядке? — шепотом спросила Урарака, придерживая парня с изумрудными волосами за руку. Изуку, всматриваясь в искалеченное тело своего бывшего Учителя, так и оставшегося лежать посреди безымянной улицы, продолжал натягивать дрожащую улыбку на свое бледное лицо, становившееся белее с каждым месяцем, с каждым днем.       Кротко кивая, герой что-то проговаривал в нос, совсем не замечая столпившихся одноклассников, пытавшихся не смотреть на искореженный труп. Лишь предлагали помощь, которая была ему так необходима. Нужна ли была? Даже сейчас Мидория не был до конца уверен, что именно ему нужно. Все стремительно катилось в Ад, приправляя каждый поворот склона новым лишением и таким же бессмысленным кредо, продолжавшим заставлять его улыбаться словно сумасшедшему. Кто, если не он будет новым символом мира?       Грузно наступая на кирпичи, он оставил на них ощутимый след, разбивая асфальт в дребезги одним только шагом. Все, что ему сейчас было нужно — работать еще усерднее. Если спать хотя бы раз в три дня, то время для патрулирования мгновенно вырастет. Нужно это обдумать, а пока… — Эй, что ты собираешься делать, Деку? — поправляя взмокшие от дождя волосы, Изуку отмахнулся от руки Бакуго, улетая от места преступления прочь. Не время рыдать и быть слабым — только новый полет и следующий злодей, рискнувший посягнуть на спокойствие простых жителей. Да… Скорее стать сильнее. Сильнее.

***

      Попятившись, парень уперся в гладкую стену, едва сдерживая копившуюся в нем ярость. Все эти годы, все это время он тренировался, слушал указания величайших героев, но… Все продолжалось вновь и вновь, забирая все больше близких и представляя их лишь холодными мешками с кровью. В этот раз это был…        Стискивая зубы в спадавшей улыбке, Деку сжимал пальцами металлический столб, на котором нашли повешенного Айзаву. Бывший классный руководитель, представая перед ним бледным телом, продолжал прижимать к груди дохлую кошку, которую словно издевку кидали в лицо разъяренному герою. В этот раз он вновь не успел.       Слыша сирены в нескольких кварталах отсюда, перестающий отличать реальность от забытья парень дрожащими руками снял Сотриголову, понимая заранее — полицейские не дадут ему этого сделать. Осторожно кладя разбитую голову на бордюр, освещаемый только золотистым светом того самого единственного фонаря, Деку не мог вздохнуть, чувствуя только трупный запах и сладковатую гниль. Все, что преследовало его прошедшие годы.       Одинокая слеза скатилась по треснувшей губе, так и не способной опуститься и перестать улыбаться. Не в этот раз. Определенно не в этот раз.

***

— ВЫ ЕГО ПРОСТО ОТПУСТИТЕ?! — все в судебном зале обернулись на сломанный пополам стол, пока большая часть бывших студентов Юэй пыталась успокоить вышедшего из себя Изуку.       Косящийся на него мужчина, понимая, что никто не может предоставить никаких доказательств его причастия к убийству Сотриголовы, мило улыбался, стуча взволнованными пальцами по столешнице: — Судья, мне кажется, что вам стоит выставить героя из заседания… — вскочив со своего стула, обвиняемый чуть не закричал, когда Деку загорелся искрящимися всплесками энергии, мгновенно опалившими ближайшие ряды: — ТЫ ПРАВДА ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ПРОСТО ВОЗЬМЕШЬ И ВЫЙДЕШЬ ОТСЮДА, ТО… — Изуку, черт тебя подери! — остановившись на половине пути, он увидел в дверях Катсуки, скрестившего массивные руки на груди. Сжимая кулак, Мидория указал пальцем на взволнованного судью, судорожно искавшего помощи в окружавших его охранниках и героях: — ОН УБИЛ АЙЗАВУ! НАШЕГО… Нашего учителя, — мощным толчком своих ботинок Кач-чан отворил выход, лишь указывая на него подбородком: — Ты забыл, как работает правосудие?! Хочешь обвинять людей без доказательств и самому решать, кто достоин попасть в тюрьму, а кто — нет? Чем ты будешь лучше Пятна?!       Отлетевшая дверь массивным комом дерева разлетелась в щепки, оставляя зал заседаний без прикрытия. Пропадающая улыбка прохрипела, пока с тела спал покров Причуды: — Когда он убьет еще кого-нибудь, то будет слишком поздно, — повернувшись к нему, профессиональный герой с увесистыми гранатами на рукавах ответил: — Так не допустим этого. Это наша работа, не забыл?       Молчаливо уходя прочь, Деку взлетел ввысь, скрываясь в тяжелых и грязных облаках.

***

      При их последней встрече он наговорил ему слишком много глупостей и гадких вещей. Перестал ценить их дружбу и превратился в угасающее подобие самого себя, так уперто стремящегося стать новым Всемогущим, что забыл, какого это — быть самим собой.       Улыбка больше не оседала на белоснежном от недосыпания лице, не разделяла его на две половинки, которые приносили уверенность и веру другим, более слабым, людям. Сейчас рот застыл в беззвучном крике, пока кулак разбивал вдребезги стену больницы, в которой недавно скончался Кач-чан.       К нему не пускали почти никого, ссылаясь на слишком трудоемкую операцию, но сам Деку слышал своим нечеловеческим слухом, как протяжно запищал кардиограф, устремляясь гильотиной горизонтальной линии на голову всех собравшихся.       Урарака не могла поверить в случившееся. В ее глазах застыло дикое недоумение, смешанное с нескрываемым недоверием. Жизнь не могла быть настолько жестокой. Их учили совсем иному, нет-нет… Разве они не должны были быть спасителями, настоящими героями, которые устремляются на помощь в трудную минуту и исчезают в закате? Разве они умрут в грязных подворотнях или больницах, разорванные на куски собственными причудами?       Сжимая виски едва обугленными пальцами, Мидория неосознанно пустил себе кровь, прорывая кожу ногтями. Та тут же зашипела, пытаясь исцелить его неосторожное ранение. Очако хотела подойти к парню, до этого всегда славившегося своей собранностью и несгибаемой силой воли, но…       Замечая, как тот отбрасывает перчатки прочь и поднимается с колен, попятилась, чувствуя нарастающее давление в узком коридоре. Кажется, даже дышать стало труднее…       Мать Кач-чана пришла почти сразу же, как только ей позвонили. Отец уже спешил с работы, как доктора вовсю пытались успокоить ревущую женщину, непосильно рвущуюся в палату к искореженному сыну.       Видя спину уходящего парня, бывшего лучшим другом почившего героя, женщина кричала тому вслед, пытаясь хоть как-то заглушить грызущее ее на части горе: — ЭТО ТЫ ПОЗВОЛИЛ ЕМУ УМЕРЕТЬ! ВЫ, ЧЕРТОВЫ ГЕРОИ… НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ!!!       Выбегая на улицу, Деку просто продолжал пересекать город по его маленьким улочкам, забываясь во всех этих окнах и закоулках. Его окликали, хотели сфотографироваться, взять автограф… Как же все это раздражало!       Остановившись на долю секунды, он подпрыгнул высоко вверх, снося несколько автомобилей позади себя. Окна витрин, разнесенные ударной волной, гремучими осколками посыпались на черный асфальт, пока владельцы и посетители судорожно пытались узнать, что же случилось.

***

      Снося одним ударом одно из заброшенных зданий прямиком на окраине города, Изуку приземлился на его развалины, одним хлестким движением руки сметая бетонные глыбы прочь. Запустив прочные черные хлысты из материи под обломки, герой вырвал из них корчившихся воров и убийц, так любивших собираться в одном месте. Найти их было крайне сложно, а арестовать — еще сложнее, но…        Слыша уползающего преступника, Мидория щелкнул пальцами в его сторону, со странным спокойствием наблюдая, как у того прокручивается нога, выворачивая кости и выпуская целый фонтан крови на весь этот пыльный лабиринт. — Какого черта, мужик… Что ты делаешь, мать твою… Мы просто здесь тусуемся… И все… — Кто расправляется с профессиональными героями? ИМЯ! — его крик разнесся по округе, привлекая внимание не хуже, чем разрушившееся здание. Затрясшись, его информатор по неволе лишь открыл рот, пуская из ушей ударную волну, заставившую неподготовленного к этому парня зажмуриться: — Думаешь, что тебе здесь кто-то что-нибудь скажет, герой? Уверен в том, что тебе хватит духу нас… Запугать… — пальцы обхватили его ухо и вырвали то, поворачивая голову другой стороной: — Мне нужно имя! Только оно! У меня здесь много вариантов, у кого можно спросить, а у тебя — только одно целое ухо. Уверен, что хочешь рискнуть? — тот, обильно потея, пытался зажать хлеставшее горячей жидкостью отверстие в голове, мотая подбородком: — Чувак, мы ведь… — Имя! — Мы не знаем никого, кто мог… — силуэт с оторванными руками и задыхающийся в собственной крови не сходил с глаз Изуку, потерявшего контроль над собственной силой. Намерено ли?       Откинув того прочь, парень вызвал черные хлысты, притягивая очередного подельника, старающегося вырваться и позвать на помощь. Обхватив того свободной ладонью, герой прохрипел: — Захочешь использовать причуду — вырву то место, из которого она появится. Я все ясно объяснил? Вопрос нужно повторить?

***

      «Это произошло больше четырех лет назад. Момент, которого многие так боялись, настал. Внезапно, почти как гром среди ясного неба. Также оглушительно, также смертоносно. Вся та сила, которая покоилась в молодом герое, с детства воспитанного в неравенстве и выросшего на одной-единственной мечте — защищать невинных и быть лучшим героем, прорвалась наружу, больше не сдерживаемая влиянием окружавших его людей.       Те хорошие люди, заставлявшие его идти вперед, почти кончились. Каждый был лишь холодным надгробным камнем с высеченной на нем эпитафией, совершенно не способной успокоить разъяренного человека, обладающего сверх-силой.       Кто-то пытался связаться с его матерью, но оказалось, что та давно скончалась от развивающейся болезни, а Деку нам даже ничего не сказал. Держал всё это в себе все эти годы, продолжая улыбаться и стараться делать добро, ожидая от людей того же самого. Мы жили в слишком идеальном понимании мира, который так разительно отличался от реальности.        В реальности не было никакой славы, не было фанфар и ковровых дорожек. Не было веселых патрулей и спасенных президентов, не было благодарных девиц и детей. Были только горы трупов тех, кого мы так и не успели спасти и тех, кто возвышался над ними и потешался над законом, не позволявшим слишком опасным преступникам пойти на плаху»        Бегущие шаги девушки раздавались гулким эхом по всему коридору, пока лампы отключались одна за одной, завися теперь только от запасного источника питания. Трясущаяся повсюду земля и трескавшиеся стены не сулили ничего хорошего.       «Скольких отправили сюда, чтобы выудить нужную информацию? Сколько раз они сбегали, пользуясь несовершенством и нуждой в собственных провокационных действиях? Сколько еще людей должно было погибнуть, прежде чем правительство осознало всю патовую ситуацию, в которой оказалась вся Япония? Сколько еще моих одноклассников умрет, прежде чем ОН успокоится…»       Уменьшив вес дверей, Урарака не без труда раскрыла их, надеясь на то, что Эри успеет прийти сюда вовремя. Она была единственной, кто смог бы удержать зверя, не поддающегося никакой дрессировке. Сейчас это могло сыграть им на руку…       Прищурившись от внезапного источника тусклого света, заключенный Тартара попытался разглядеть незваного гостя, так неожиданно появившегося здесь спустя почти десть лет: — Кто ты… Кто ты еще такая? — но девушка, едва не упав на пол от очередной волны снаружи, ринулась к его замкам, рыча сквозь зубы: — Ты не помнишь меня, чудовище? Посмотри внимательнее, вспомни, скольких моих друзей и наставников ты погубил. Припоминаешь? — тот, сдувая белоснежные волосы со своего лба, недоумевающе слышал отпоры оков, удерживающих большую часть сил: — Да ты же… Та девка, что все время терлась около… Мидории. Какого дьявола ты здесь делаешь? Это какая-то шутка? Что пр… — вся его камера сотряслась от взрыва, пока по потолку пошли трещины. Заметив это, заключенный с ухмылкой спросил: — Кто так разбушевался снаружи, а? Почему ты просто молчишь и не отвечаешь мне?!        Но героиня, ударяя того по трескавшемуся лицу, захотела повторить свой удар, но вовремя вспомнила, зачем именно она здесь: — Все эти десять лет мы пытались защитить мир от таких, как ты и твой учитель, но… Приходили все новые и все более сильные враги, которые хотели отобрать у нас все. Мы победили их всех, но какой ценой? Иногда битва не стоила всех тех жертв, которые мы принесли ей. И с каждым годом эта печаль и ярость, заключенная в нас, копилась все больше и больше. Герои не могут показывать ее, ты это прекрасно знаешь, именно поэтому… Когда эмоции прорывают нас, это может закончиться плачевно. Тоже самое произошло с одним моим другом, который… — Сошел с ума от потерь, угадал? — мечтая разбить эту усмехающуюся рожу в кровавую кашу, Очако кивнула, сама признавая поражение: — Его взрастили как нечто удивительное. Тошинори постоянно твердил ему, что он — особенный, его наследник, символ мира. Все это взвалилось на его плечи, которые сгибались от утрат все ниже и ниже, пока… Не наступил его предел. Плюс-Ультра перегорела внутри его груди и сожгла там все к чертям, устроив локальный геноцид внутри сознания. Все те силы, которые он тренировал все эти годы… Япония не остановить его, ты это знаешь. Причем как никто другой, ведь я права? Вы так похожи с ним, как бы мерзко это не звучало. И сейчас ОН именно на той самой стадии, на которой был и ты десять лет назад. Мы не остановим его, даже если запросим подкрепление из другой страны. Не уверена, что его возьмет хоть какое-то оружие…       Засмеявшись, ее «собеседник поневоле» резко прервал дискуссию: — Вы сами возвели вокруг него божественный культ и теперь удивляетесь, почему он сошел с ума, не оправдав всех возможных ожиданий. Действительно, что же могло пойти не так, когда бесконечно-растущая сила находится в руках у НЕГО? Какое это отношение это имеет ко мне? — слыша вылетающие наружу двери, Уравити сняла последний замок, отходя на несколько шагов назад: — Потому что он убил уже большую часть преступников, которых смог найти. Не уверена, насколько его смогут задержать остальные герои, но… Он уже идет сюда, чтобы покончить со всем раз и навсегда. Ты входишь в этот список. Я люблю его, но в тоже время я понимаю, что если не остановить этот «символ мира», то от того самого мира может ничего и не остаться. Поэтому я… Я прошу тебя… Останови его, Тенко, — дрожащими ногами, мгновенно напитавшимися силами от простого воздуха, он коснулся холодного пола, расправляя затекшую спину. Все его шрамы и треснувшая от собственной причуды кожа, засветившись зеркальной от причуды Деку силы, разрослись по всему телу, пока он прошел мимо девушки, дрогнувшей от одного его шепота: — Меня зовут Шигараки. И никак иначе. Запомни это, девчонка, — разрушая стену Тартара, тот засмеялся, прорываясь к парящему в небе силуэту, удерживающего в ладони сразу нескольких поверженных товарищей.