Субфебрильная температура тела.

      Шота медленно опустился на холодный стул. Подняв голову вверх, он нехотя прищурился от лучей восходящего из-за горизонта оранжевого солнца. Остывшая за ночь кухня за несколько минут наполнилась ярким светом, заставляя Айзаву мимолетно и тяжело улыбнуться и как можно дольше растягивать приятный душе момент. Каждое утро мужчина наблюдал за живорожденным рассветом и ощущал, как наполняется грудь божественной отрадой, но только не сегодня, не в этот день.       Айзава наспех допил вчерашний ледяной кофе с маслянистой плёнкой и, проверив перед выходом как сидит серый офисный костюм у зеркала, поспешил на автобус.       Семьдесят шестой номер подходил ровно к восьми утра. Шота никогда не опаздывал и всегда старался садиться на одно и тоже место, ближе к выходу, возле окна. Заколов темные волосы в аккуратный хвост, он молча смотрел безразличным, холодным взглядом сквозь пыльное окно, изредка и лениво оглядывая скопление спешащих на работу людей. И каждый раз, рассматривая стекло с грязными подтеками, мужчина думал о том, как скучен этот мир, наполненный толпами людей, нескончаемыми серыми разговорами и такими же серыми пятиэтажками.       На седьмой остановке, выйдя из духоты на улицу, Шота проводил автобус скучающим взглядом и вскинул голову вверх к проевшему за много лет глаза офисному центру, за которым не было видно ни одного луча яркого солнца. За этим зданием следует еще одно, а за ним и еще, но, когда заканчиваются бетонные джунгли, начинается желанная свобода. Столько лет прошло с тех пор, когда фортуна жизни улыбнулась Айзаве, но мужчина предпочел остаться в своем аквариуме, так и не познав жизни в глубоком океане.       Когда он подошел ближе, ноги отказывались переступать через мрачные, гранитные ступени. Один и тот же день, год за годом повторяющаяся череда событий вновь ждала его за дверьми центра.       Эта тошнотворная постройка показалась ему еще выше, заставляя ощущать ничтожность своего существования. Весь мир – офисный центр, а Шота – крошечная песчинка в сравнении с ним. Однажды песчинки не станет, а весь мир будет продолжать жить и процветать. Осознавать подобное не то, чтобы тяжело – скорее затратно по времени. Но Айзаве хватило времени осознать и смириться.       Оказавшись внутри, Шота остановился и сделал глубокий вдох, рассматривая горькие и тоскливые лица знакомых и незнакомых ему людей, которые, также как и он, оказались заложниками массивных стен.       Одна и та же схема, выученная наизусть: секретарь, отметка о прибытии на работу, забитый до отказа лифт, тринадцатый этаж, первый коридор слева и дверь, за которой скрывается офисная клетка с двадцатью честных и нечестных сотрудников. И у каждого на лице надета маска, под которой они прячут свое неуважение, усталость и горесть личных проблем.       Наконец, Айзава добрался до своего рабочего места и устало уселся в кресло, откидываясь на его спинку. Стрелка часов ещё не перевалила за девять, а он уже чувствовал слабость, хотя эта слабость копилась не в теле. Это не было похоже на болезнь. Мужчина вздохнул и выпрямил спину, обращая внимание на рабочий компьютер. На экране монитора был прикреплен ярко-желтый стикер, на котором большими буквами было выведено: «Сдать ежемесячный отчет!».       Шота прикрыл глаза, ощутив небольшую боль ближе к переносице. По телу прошлись мурашки: кто-то открыл окно, создавая контраст температур. Десять минут назад, стоя на улице, Шота не замечал каким может быть свежим воздух, но сейчас, сидя в добровольном заточении, он стал жалеть о том, что не насладился им в полной мере. Так и всю свою жизнь, он, не наслаждаясь ничем, думает о «недоступной» свободе, которая находится под его носом. – Доброе утро! – звонкий голос отозвался напротив из-за соседнего рабочего стола. Мужчина дернул уголком губ, делая вид, что занят работой. – Айзава, – Хизаши Ямада поднялся со своего места, подошел ближе к соседнему столу и остановился рядом, подпирая один бок кулаком. – Доброе утро. Я тебя не заметил. – Чернее тучи, – тот весело шлепнул коллегу по плечу. – Опять не выспался? – Одиннадцатый год пошел, – отмахнулся Айзава, придвигаясь к столу ближе.       Айзава явно не хотел обсуждать это с Хизаши, показывая всем своим видом, что сегодня не самый лучший день для разговоров. Ямада растерялся и сел на свободное кресло, положив ладонь коллеге на плечо. – Мне жаль, – Мужчина шумно выдохнул через нос, будто подбирая слова. Затем он сжал плечо Айзавы и задумчиво продолжил. – Знаешь, если бы всех терзало то, что они когда-то не сделали, мир бы давно слёг в депрессию.       Шота молча нажал на кнопку системного блока и проследил взглядом за окошком загрузки. Компьютер запустился, и Шота плавно убрал ладонь Хизаши со своего плеча. – Всё хорошо, Мик, – Айзава благодарно кивнул, – давай за работу.       Хизаши кивнул головой, соглашаясь со словами коллеги, но он не спешил вставать с занятого места. Сперва он промолчал и потер ладони друг о друга, будто собираясь что-то сказать. – Непривычно видеть тебя загруженным. Забудь, что я сказал, – Шота, не отрывая взгляда от компьютера, говорил быстро и безынициативно. – Давай выпьем после работы, – он расплылся в улыбке и щелкнул пальцами, – пятнадцать процентов скидка, знаешь ли. Только лучшим друзьям. – Я пас. – У тебя есть целый день, подумай хорошенько.       Мужчина встал и облокотился локтями о спинку офисного кресла и будто «между прочим» напомнил Айзаве об утреннем собрании, на которое вот-вот соберется весь отдел. – Какая тема? – Не знаю, точно не о поднятии зарплаты. Если на кого-то будут орать, то это буду не я, – горделиво съязвил Ямада. – Ладно, пошли. Быстрее придём – быстрее все кончится.       По распоряжению начальства все сотрудники левого крыла уже собрались возле места для отдыха. Айзава медленно покачивал головой, вспоминая ненавязчивую мелодию и прокручивая ее сотню раз, лишь бы время тянулось быстрее. – Доброе утро, многоуважаемые коллеги, – глава отдела вышел из своего кабинета. Он был среднего роста и худощавого телосложения с маленькими усиками на верхней губе, в очках с толстой оправой. Начальник слегка сгорбился и отошел чуть в сторону. Он говорил громко, но едва понятно. Внешне он не был похож на начальника отдела, точно не так, как показывают во многих современных фильмах.       Следом за ним уверенно вышел парень ростом почти с Айзаву и крепкого телосложения. Он быстро осмотрел всех пронзительным взглядом и достаточно широко улыбнулся. – Хочу представить вам студента-практиканта экономического университета: Хитоши Шинсо, – продолжил начальник. – Очередная офисная крыса? – едва слышно шикнул Айзава, разворачиваясь к выходу из комнаты отдыха. – Наставником в этом деле станет лучший сотрудник месяца – Хизаши Ямада.       «Лучший сотрудник месяца – я разрешаю бесплатно бухать начальнику отдела по выходным», – посмеялся Шота про себя и первым покинул собравшуюся группу, возвращаясь на свое место.       Хитоши быстро привлек к себе внимание, особенно женскую половину сотрудников. Он дружелюбно улыбался и интересовался всем, что происходит в офисе, пока начальство скрылось в кабинете. Девушки, перебивая друг друга, успели рассказать во сколько начало обеда, кто здесь самый строгий и кому лучше лишний раз не попадаться на глаза. – Большое спасибо, но нам пора учить ребёнка работать, а то начальник будет в бешенстве, – Хизаши потер светлые усы и с одобрительной улыбкой повел Хитоши осматривать рабочее место, – да и кадрить девчонок – моя работа, – добавил он, обернувшись к девушкам.       Те робко похихикали и помахали вдогонку Хитоши, пока оба не скрылись из комнаты отдыха. – Вы только что спасли меня. – В каком смысле? – улыбнулся Ямада. – Мне было неловко, столько внимания. Как Вас зовут, повторите?       Мужчина посмеялся. – Чувачок, никаких «Вы», я ещё не такой старый. Хизаши Ямада, но для друзей Мик.       Возле входа в левое крыло громко забурчал бойлер. Пузыри устремились вверх. Айзава подпер ладонью голову и закрыл глаза, слушая как пузырьки воздуха хлопают, всплывая на поверхность. – Здравствуйте, – молодой парень в синем строгом костюме подошел к столу Шоты и сел за рабочее место рядом. Юноша робко кивнул и едва улыбнулся, ожидая пока Мик даст ему задание.       Шота впервые в жизни был раздосадован тем, что именно рядом с ним есть свободное место. Айзава потер кисть руки двумя пальцами, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то эмоцию. – Здравствуй, – получилось очень отстраненно. – Ну что, может быть, разбомбим бар сегодня вечером в честь нового работника-практиканта? – Ямада явно разошелся.       Он прислонил ладонь к лицу и сел за свой рабочий стол напротив Айзавы и Хитоши. – У меня на вечер другие планы, – серьезно ответил Хитоши. – Зря отказываешься. Я владелец бара, бармен, певец, – продолжил Мик, будто уговаривая Хитоши пойти. – Отстань от ребёнка и работай, – Айзава взглянул исподлобья на болтливого коллегу. – Как интересно, - Шинсо повернул голову, – почему ты называешь меня ребёнком? – Называй меня на «Вы», я уже не молод, – с холодным взглядом Айзава повернул голову в сторону Мика. – Почему не занят новым работником? Давай, займи его чем-нибудь, – Шота принялся быстро набирать текст и бегло рассматривать графики. – Извините за мою дерзость: я не ребенок, я очень уважаемый человек в своем кругу, – настойчиво продолжал Шинсо. – Ага, – кивнул Шота, взглянув на Мика еще раз. – В своем! Кругу.       Мик хихикнул в ладонь и встал из-за рабочего места. – Хитоши, давай я расскажу немного о твоих обязанностях и скину по локальной почте одну работёнку.       Время тянулось быстрее, чем в остальные дни. Айзава хмуро взглянул на часы. 18:30 вечера. Он откинулся на спинку стула, плавно обернув голову на Хитоши. Ухоженные, на вид мягкие волосы с фиолетовым оттенком и лиловыми прядями, собранные в аккуратный хвостик, притягивали взгляд Шоты. Мик резко одернул его мысли, поставив на стол кофе. – Приятного аппетита, – Ямада поставил стакан и на стол рядом с Хитоши. – Спасибо, – удивился Шинсо, с удовольствием сделав несколько глотков, – в следующий раз плачу я. - Мелочи.       Шота взял стакан в руку и сделал глоток, расслабленно закрывая глаза. Выдохнув горячий воздух, Айзава приоткрыл веки и боковым зрением заметил, как Шинсо смотрит на него. То ли с интересом, то ли с презрением… – Что ж, до свидания, – поставив недопитый кофе на стол, Айзава схватил пиджак со спинки стула и быстро направился к выходу. – Выключи компьютер, Мик.       Хитоши проводил его недоумевающим взглядом. – Он всегда такой? – спросил Шинсо у Мика. – Безэмоциональный или грубый? – ответил Мик, садясь на место Шоты и отключая его компьютер. – Не совсем это… – Сейчас явно не лучший период в его жизни, Хитоши. Я-то знаю какой он на самом деле душевный человек, – Ямада сделал паузу, – Вы поладите. – Знаю, мы хорошо поладим, – уверенно ответил Хитоши.       Айзава тем временем думал о сегодняшнем дне и о том, как бы провести оставшийся вечер. Выкуривая вот уже вторую сигарету, Шота глубоко погрузился в мысли. Автобуса всё не было.       Мимо остановки проходила длинная, тянущаяся вереница машин, которой не было конца и края. На этот раз Айзава решил пойти пешком. Спешить домой не было смысла, а ждать автобус, который перед приближающимися выходными брал длинные маршруты, до позднего вечера было неразумно.       Мужчина медленно шел по широкой улице и докуривал последнюю (четвёртую за день) сигарету в пачке. Жадно вдыхая горький дым, ему становилось легче, хоть и ненадолго.       Затерянность в этом мире, которую ощущал Айзава, дарила ему мнимый покой. Извечный поток жизни, скучный и степенный становился неизбежен. Словно ожидая несчастного случая или резкой остановки сердца, Айзава оставался спокойным, но безутешным. Перистые облака, как в тот день, постепенно кучковались в одно большое, темное одеяло. Дождь бы не помешал взбодрить мысли Айзавы и перестать думать о счастливом и одновременно несчастном периоде в его жизни, когда он мог улыбаться по-настоящему.       Гром протяжным раскатом растянулся где-то вдали. Шота приближался к надземному пешеходному переходу, чтобы перейти на противоположную сторону дороги. Он остановился посередине, провожая потухшим холодным взглядом солнце за горизонт. Оно медленно опускалось и скрывалось от взора Айзавы, будто прощаясь с ним. Снизу высота, степенное движение машин и суета, а наверху точно такая же высота с грядущим ливнем и собственной, природной суетой, непостижимой для человека.       Как только последние лучи скрылись за тучами, Шота почувствовал на кончике носа холодную каплю дождя, который капля за каплей падали на землю. Медленно перебирая ногами, Айзава спустился по лестнице вниз и не спеша пошел прямиком к дому. Идти еще очень далеко, а дождь все набирал обороты.       Айзава шел прямо, сунув руки в карманы. Мимо него суетливо спешили по домам люди, пытавшиеся укрыться от дождя сумкой или пиджаком, и высказывали свое недовольство небу. Суета, думал Айзава, природная суета не подвластна человеку, как и сама судьба: если тебе суждено промокнуть, ты обязательно промокнешь.       Среди четырех полос стоящих в пробке машин одна из них начала громко и беспрерывно сигналить. Шота дернулся от громкого гудка машины и обернулся на звук, но не обратил внимания, продолжая идти. Он отвернулся, но, услышав знакомый голос, обернулся еще раз. – Садитесь! – закричал Хитоши, выходя одной ногой из машины.       Айзава взглянул на небо. Дождь усиливался. Сегодня он точно не промокнет до нитки. Так уж суждено.       Мужчина не стал отказываться. Он быстро прошел сквозь стоящие машины и сел на место пассажира. Айзава с негодованием посмотрел вперед. С его пряди волос стекали капли воды и падали на костюм. – Спасибо, – замялся Шота, – ты уж извини. Сидения промокнут.       Шинсо улыбнулся, махнув рукой и заверив, что ничего страшного с кожаным сидением не случится. – Вам в какую сторону? – продолжил парень. - И как я могу называть Вас? – К тем многоэтажкам, – Шота рукой указал на серые, высокие здания -единственные многоэтажные постройки в близлежащем районе. - Шота Айзава. – Мне как раз в ту сторону. - ответил Шин, напряженно сглотнув. – Живешь где-то поблизости? – Нет, работаю, – Шинсо следил за дорогой, не отводя взгляд от зеркал заднего вида. – Высыпаешься с двумя работами? Выглядишь уставшим. – Когда как, с практикой будет гораздо легче. Раньше я учился целыми днями, а ночью подрабатывал. – У тебя теперь две работы? В офисе и на постоянной? – Не совсем, я бы не назвал ту работу постоянной. Я бы назвал её хобби. – Хобби, говоришь… – Шота устроился поудобнее, облокотившись о спинку дорогого сидения и закрыв глаза, постепенно расслабляясь. – Но когда-нибудь я обязательно поделюсь с Вами об этом, – улыбнулся Хитоши. Шота хмыкнул. Ему хотелось бы ответить, что ему неинтересно слушать, однако решил промолчать ради приличия. Если у него одного было, как казалось ему, безразличное отношение к миру, то почему он должен заставлять других чувствовать себя неловко? – А Вы не такая язва, знаете ли? – Кто сказал, что я язва? – Хизаши сказал. – Пусть думает, как ему хочется, – пожал плечами Айзава.       Машина двигалась медленно. Под звук бьющихся о стекло капель Айзава проваливался в сон. Он слышал, как фоном играет неназойливая музыка, и как Хитоши иногда шуршит файлами с документами. Через некоторое время машина прибавила ходу. Пробка сходила, и на дороге появилось свободное пространство.       Свернув налево, Хитоши заехал в нужный двор и сбавил газ. – Шота? – Крайний подъезд, – Айзава лениво открыл глаза и едва сдержался, чтобы не зевнуть. – Приехали. – Большое спасибо. До встречи, – хмуро выдал Шота. – До встречи, – улыбнулся Хитоши и проводил взглядом мужчину, пока тот не дошел до двери подъезда.       Шота остановился, не торопясь открывать дверь.       Машина тронулась с места, выехала со двора и скрылась сквозь улицы и долгую череду пятиэтажек. Айзава остановился и повернулся спиной к двери, решаясь подышать влажным воздухом. Душный запах озона казался ему невообразимо приятным. Айзава прислонился спиной к сухой кирпичной стене и, засунув руки в карманы, долго смотрел в одну сторону, думая о чём-то тревожном, только ему известном.       Похолодало.       Что ж, осталось подняться наверх и провести вечер в любимом одиночестве. Переступая одну ступень за другой, мужчина почувствовал то же самое чувство, когда он переступал порог офисного центра. Ощущение того, будто ты не имеешь никакой ценности здесь и сейчас. Любое место, куда ты приходишь или возвращаешься кажется чужим: все бессмысленно и не имеет цели… Мужчина открыл квартиру и рассеяно закрыл за собой дверь, едва попадая ключом в замочную скважину. - Привет? Я дома.       Сняв с себя промокший пиджак и рубашку, мужчина сложил в руках вещи и отправил в стиральную машину. Оставшись в одних брюках, Айзава, шаркая ногами, дошел до холодильника с большим количеством контейнеров для салата с этикеткой «Мик-бар». Взяв один, Шота остановил взгляд на полупустой бутылке коньяка, стоявшей в холодильнике уже очень давно. Раздраженно он закрыл дверцу холодильника. Недолго думая, Айзава сел на холодный табурет. Он зажмурился, тяжело выдохнул в кулак и отставил салат в сторону. Есть не хотелось: хотелось только курить и спать. Всё это раздражало. В давящей тишине тикали часы, звуки за окном казались громкими. Мужчина наклонился вперед и положил локти на колени, опуская вниз голову, желая остаться наедине со своими мыслями. – Прости, я тебя не ценил… Без тебя моя жизнь - не жизнь… – грустно усмехнулся мужчина, покачивая головой, будто соглашаясь со своими мыслями.       За окном гудят проезжающие машины. Слышны звуки разговора компании людей. Двери магазина под домом издают громкий скрип. Мир за окном радостно существует под звуки дождя. Серое небо становится темно-фиолетовым.       В пустой квартире находится человек. Он слушает себя, свой внутренний голос и молится о том, чтобы забыть всё, что тянет назад. Вина, возникающая из недосказанного, гложет изнутри.

В пустой квартире человек. Он не один. В пустой квартире человек и чувство вины. Два соседа по комнате. Два давних знакомых.