Понарошку

Tell me about addictions Tell me about obsessions I realize your fictions I satisfy suppression I want, I want, I want you to beg me I want, I want, Your devil inside Tell me about your dreams We can make them memories I'm showing you how sweet And satiating life can be If you're undead or alive I'm fucking you to death (Поведай мне о пристрастиях, Поведай мне об одержимости, Я исполню твои помыслы, Я удовлетворю тайные желания. Я хочу, я хочу, Чтобы ты умолял меня. Я хочу, я хочу, Я хочу твоего внутреннего демона. Расскажи мне о своих снах, Мы сможем превратить их в воспоминания. Я покажу тебе, какой сладкой И насыщенной может быть жизнь. Будь ты нежить или живой, Я затрахаю тебя до смерти.) «Undead Or Alive» - Lord Of The Lost

***

Когда Энди впервые услышал об этом, точнее, случайно подслушал тихий разговор за спиной на афтепати, то просто не поверил, не придал значения. Сценический образ друга и не такие разговоры может породить! Но все же невольно начал держать ухо востро. Намек тут, слово там, и Энди всерьез задумался. Неужели за четыре года бок о бок он так и не узнал Эшли? И все его секси-выходы — не просто часть имиджа, а нечто большее, презентация к его хобби или тайной стороне жизни — называйте, как хотите? Максимально осторожно наведя справки, Бирсак откровенно офигел. Сплетни гласили, что Парди, их развесёлый пошляк Парди, кумир фанаток и гроза силиконовых блондинок, оказывается, входит в число самых признанных и опытных доминантов бдсм-сообщества ЛА. Что теперь делать с этой информацией, Энди просто не знал, но его щеки и уши предательски вспыхивали, когда он начинал размышлять об этом. Почему-то самый простой способ удовлетворить свое любопытство — спросить у друга напрямую, в голову не пришел. Это стало первой ошибкой, потому что от недостатка данных его воображение постоянно дорисовывало красочные картинки с зашкаливающим рейтингом. А стоило ему добраться до кровати и закрыть глаза, обнаженный по пояс Эшли в обтягивающих кожаных штанах был уже тут как тут, кривил губы в презрительной ухмылке и пинал сапогом распростертые перед ним тела. Естественно, вместо гитары в руках он держал плеть или хлыст, и для полного комплекта на боку бряцали наручники — что поделать, стереотипы делали свое дело! Когда Эшли выходил на сцену в надвинутой на глаза фуражке, венчающей его длинные черные волосы символической бдсм-короной, у Энди и вовсе начинало щекотно тянуть в неожиданных местах. А Парди совсем не помогал, постоянно мешая концертные шмотки с повседневными, не расставаясь по жизни с ковбойскими шляпами, казаками и кожаными жилетами, светя накаченной грудью и умопомрачительным прессом, а часто и вовсе рассекая топлесс, благо климат позволял. И все бы ничего, вот только ночные фантазии о друге сослужили плохую службу, отбросив темную, нездоровую тень на их отношения. Энди начал внимательней присматриваться к Парди, пытаясь уловить что-то тайно-порочное в его жестах, словах и действиях. И в итоге сам же стал заложником своей мнительности — видел то, что хотел увидеть, а стоило Эшли слегка коснуться его, реагировал фальшивым смехом и прядал в сторону испуганным конем. Парди в таких случаях смотрел удивленно и чуть обиженно, но пока молчал. После Нового года, со стартом очередного американского тура, задумываться уже особо не получалось, выложившийся на сцене Бирсак вырубался, едва коснувшись головой подушки. Зато общение между участниками группы стало более тесным — куда ж денешься из турбаса-то? Да еще и их с Эшли спальные отсеки привычно располагались рядом. Бирсак не стерпел первым, как-то после очередного угарного выступления и последующего расслабона в баре он сидел на своей кровати в турбасе и, оттирая остатки косметики с лица, искоса поглядывал на Эшли, занятого той же процедурой — ну дать, ни взять две подружки после дискотеки! — Эш, а почему ты мне никогда не говорил про Тему? Ну, что ты — мастер бдсм, и у тебя рабы были? Или и сейчас тоже есть? — решительно начал Энди, но к концу своей короткой тирады сконфузился под взглядом друга и последние слова почти прошептал. — Что за чушь? Эшли удивился так искренне, что не имей Энди достоверной информации, стопроцентно бы ему поверил. Но не зря он перед Рождеством убил вечер и добрую половину ночи и напоил Таварози до пьяных признаний и соплей ему в плечо. Тогда же стало понятно, что за связь такая долгоиграющая была между ней и Парди, который никогда дольше недели ни с кем не оставался. Кина тоже состояла в клубе и была его постоянной сабой. А для широкой общественности это был обычный роман между медийными персонами. — Я все знаю, можешь не придуриваться! — старательно напустив в голос суровости, произнес Энди. Эшли с интересом посмотрел на него, покачал головой и расхохотался: — Да ты никак следил за мной? Раскапывал, как диггер? Ну и? Кого расколол в итоге? — Кину, — признался Энди. — Вот же, — поморщился Эшли. — Предупреждал ведь ее. Хорошо, хоть тебе проболталась, не кому-то еще. Ну, раз ты в курсе, значит, должен знать и то, что сейчас со всем этим покончено. — В смысле? — не понял Энди. — С Киной ты расстался, но нашел кого-то другого для … ну для своих… — В смысле, я решил, что мое невинное увлечение может повредить репутации группы. Это вовсе не преступление и даже не аморальность, как может показаться непосвященному, уж точно честнее и обдуманней, чем пьяные оргии с постоянной сменой подружек, но и не то, что стоит афишировать и чем пугать малолетних фанаток. Поэтому, когда BVB стремительно взлетели в чартах, я перестал посещать клуб, участвовать в представлениях, а потом и брать сабов. Так что теперь это просто пропавшая сторис. Так зачем было кого-то из вас в нее посвящать? — Но ведь совсем ты не завязал? Интерес-то остался? — Интерес? — весело фыркнул Парди. — Да, остался, — и посмотрел так хищно и раздевающе, что Энди невольно поежился, а рука сама потянулась проверить, не расстегнулась молния на его ширинке под этим взглядом. — И что ты с ним делаешь? — все же спросил он. — Ну, то есть, тебе же нужно кого-то наказывать? Даже если нет постоянного раба? — Господи, Энди, я вижу, ты понабрался в сети такого ширпотреба, что возомнил меня чуть ли не Антихристом! А я-то все гадал, чего ты от меня так шарахаться начал! — И ничего я не начал! Наоборот… — Энди прикусил язык, чуть не ляпнув про свои ежевечерные порномечтания, но было поздно. — Ну-ка, ну-ка, интересно! — Эшли коварно прищурился. — Давай выкладывай, что за «наоборот» с тобой приключился, что тебя аж подкидывает, стоит мне тебя коснуться? Боишься меня? Энди прерывисто вздохнул и выпалил: — Не боюсь! Просто хотел попробовать! — И что же именно ты хотел попробовать? — этот обольщающий тон, темной патокой заливающийся в уши, Энди знал отлично. Парди всегда включал его, когда обнаруживал рядом достойную, по его мнению, мишень, и уже после пары красноречивых взглядов без промаха стрелял в цель, сходу выбивая 90*60*90. Но отступать было поздно. Или признаваться сейчас, или навсегда закрыть эту тему. — Я хотел попросить у тебя сессию! — Даже так, — задумчиво протянул Эшли, на удивление не рассердившись и не заржав обидно, чего так опасался Энди. — Да! — он решительно вскинул подбородок и с вызовом уставился на друга, выглядя при этом комичной мультяшной пандой из-за размазанной подводки вокруг глаз. — Дай-ка я тебе лучше помогу! — мягко предложил Эшли и, пока Энди глотал воздух, судорожно соображая, что может последовать за таким предложением, плеснул на ватный диск мицелярку из флакона и, присев рядом с кровать, нежно обхватил ладонью заалевшую щеку друга и начал аккуратно смывать краску с его лица. Энди как-то сразу обмяк и расслабился, даже не протестуя. А Эшли молча и споро закончив с процедурой очистки, провел напоследок по скуле, почти невесомо спустился кончиками пальцев на грудь и, наконец, отстранился, отсаживаясь обратно на свою койку: — Тебе это не нужно, Ди, — наконец ответил он. — Поверь мне на слово. Это не для любопытных, это другое. Энди хотел что-то возразить, но Эшли вдруг жёстко усмехнулся, скривив губу, и бросил: — Все, давай спать! — и сам первый завалился в постель, отворачиваясь к стене и являя собой полное нежелание продолжать разговор. А Бирсак промаялся почти до утра, вертясь ужом и гадая, что вот это такое было? Отказ — флирт — отбой — и чертов Парди сопит, даже похрапывает как ни в чем не бывало, а он тут мучается, до сих пор чувствуя жгучий яд, просочившийся в его кожу из-под ласковых пальцев. Естественно, Энди не оставил своих попыток достучаться до Парди, раз за разом, пытаясь застать его врасплох, обманом или неожиданностью пытаясь вытащить из него согласие. Или хотя бы объяснение. Он взмахивал волосами, выгибал спинку, стрелял накрашенными глазами, кокетничал почище девиц у барной стойки. Даже провокационно напевал под нос нетленку Metallica*: Come crawling faster Obey your master. Your life burns faster Obey your… Но Эшли был начеку и не велся на провокации. А Энди как с катушек слетел — его так захватила эта безумная идея, что он даже не пытался разобраться, чего он действительно хочет. Испытать новые ощущения? Хочет секса с лучшим другом, который из-за его настойчивых приставаний в последнее время начал отдаляться от него. Энди понимал, что надо уже остановиться, выбросить дурацкий замысел из головы, успокоиться и попытаться восстановить нормальные отношения с Парди. Но не мог, и все тут. Тянуло к Эшли, особенно когда он был вот такой великолепный в своем образе, с обнаженной накачанной грудью, к которой так и хотелось прильнуть. С хищно изогнутой верхней губой и тяжёлым взглядом. Если имидж дополняли как назло полюбившаяся ему в последнее время фуражка и кожаные перчатки, у Энди и вовсе сносило крышу, как у последней фанатки. Хотелось упасть перед другом на колени и… Дальше шли варианты, один соблазнительный другого, но окончательное решение должно было остаться за мастером. Да, в своих мечтах Энди уже докатился до того, чтоб называть Эшли мастером. Его затягивало против воли в мир, о котором он имел лишь поверхностное представление, основанное на бдсм-ной порнушке да информации из сети. Нет, Энди не собирался с головой упасть в Тему, и он не хотел просто переспать с Парди. Его перло предвкушением от сочетания первого со вторым в равных пропорциях. И он продолжал донимать Эшли своими подкатами, пока в один прекрасный день тот не сдался. Энди тогда совсем разошелся — притирался к нему на сцене, вкрадчиво заглядывал в глаза, вилял своим тощим задом, чуть не раком перед Парди становясь. Сразу после выступления, даже не сняв гитару, Эшли прижал провокатора к стене прямо в одном из тупиков длинного концертного коридора, дразняще провел рукой в перчатке по черным поплывшим росчеркам на его груди и прошипел ему в лицо:  — Дурак ты, Ди, но слишком уж упрямый дурак. И ты нарвался. Не буду тебя пугать, что обратного пути не будет. Потому что это вообще не твой путь. Хочешь сессию? Ты ее получишь! Энди ойкнул с восторженным испугом, глядя на него ясными невинно-порочными глазами, и открыл было рот, чтобы немедленно обсудить подробности, но Эшли властно запечатал его своей ладонью и продолжил: — Но будет два условия. Во-первых, определись сам, чего ты хочешь от этой сессии? Почувствовать вкус подчинения и ощущения полной власти над собой? Подвергнуться телесным наказаниям в дополнение к этому? Секса как приложения ко всему перечисленному? Кстати, если ты просто хочешь попробовать переспать с мужчиной, может, тебе стоит этим и ограничиться? И совершенно необязательно, заметь, привлекать к этому именно меня! — Стой! — перебил Энди, дернув головой и сбрасывая руку Эшли, и зачастил отрывисто. — Я все уже обдумал. Хочу всего этого. В комплекте. С тобой. Эшли сокрушенно покачал головой: — Боже, Ди, оказывается, не только ты плохо меня знаешь, но и я тебя тоже. Впрочем, вариант у нас один — попробовать и узнать лучше. Но будет ещё и второе условие: испытательное задание, проверка на вшивость, так сказать. Справишься — поговорим более предметно и обсудим, что и как ты хочешь, чтобы я с тобой сделал. А для начала — поцелуешь меня на концерте перед всем залом. Энди опешил: — А это зачем? — Хочу проверить, как ты сможешь выполнить что-то, чего боишься, хочешь и стыдишься одновременно! Но поцелуй должен быть не шутливым, а таким, чтобы все поверили, ахнули и долго обсуждали это во всех сетях и прессе! Кстати, можешь не целовать на самом деле, черный пиар группе и ее фронтмену пригодится, а вот проблемы с каминг-аутом не нужны. Вот тебе задачка: придумай, как это обыграть и сделать максимально правдоподобным, но обеспечить ходы для отступления, — Эшли усмехнулся и спокойно отправился в гримерку, оставив растерянного Бирсака в одиночестве.

***

Как Энди выполнил задание, видели все, даже далёкие от творчества BVB. Потому что шумиха после концерта в Филадельфии поднялась нешуточная, количество просмотров на ютубе просто зашкалило. Он очень убедительно сыграл поломку микрофона, для верности расхреначив его к чертям вместе со стойкой, а потом не менее убедительно описал в интервью технические детали, глядя в камеру совершенно честными глазами. Эшли сидел рядом и тонко улыбался, изредка вставляя пару слов. На журналистские разборки он заявился в любимой фуражке, распаляя воображение Бирсака предстоящей наградой за устроенное шоу. А когда он театрально похлопал руками, затянутыми в кожаные перчатки, Энди понадобилась вся его выдержка, чтобы не залиться предательской краской. Все ещё на кураже после интервью Энди ввалился в пустую гримёрку, с размаху плюхнулся на диван, широко раздвинув колени, и нервно облизнулся в ожидании: — Ну как? Я был достаточно убедителен — оба раза? — Вполне! — коротко похвалил зашедший следом Эшли, садясь напротив. — И? — Что — и? Ты думаешь, что я сейчас сниму с себя ремень, перегну тебя через спинку дивана, сдерну штаны, отхожу по голой заднице, а потом трахну? Где-то так Энди, в общем, и думал, разве что в более антуражно-романтических выражениях. Эшли легко считал это с его сконфуженной физиономии. И все же Энди не был бы падшим ангелом, если б не огрызнулся в ответ: — Да ты меня просто не хочешь! В этом все дело? Боишься, что пообещаешь, а у тебя на меня не встанет? — выдал он с горьким смешком. — Было бы, за что бояться! Тебя хотят все, и кто я такой, чтобы быть исключением? — усмехнулся Эшли. — Тем более, ты так активно рекламировал свои постельные таланты, что равнодушных просто не осталось! Энди непонимающе изогнул бровь. — Кто трахал сцену под всеми возможными углами? Лежа, стоя и на мостике? Амплитуда очень убедительная, надо признать! Так что, последнее, за что тебе стоит переживать, это — мой стояк! Но мы отвлеклись от основного вопроса, — Парди поднял указательный палец, призывая к вниманию и словно пародируя жест Энди на сцене, обращенный к толпе перед кульминационным моментом «поцелуя». — Итак? — он выжидательно наклонился вперед всем корпусом, не сводя с Энди пристального взгляда. — Итак? — переспросил Бирсак, нервно облизывая губы. — Ты попросил у меня сессию: подчинение-наказание-секс. Ты — не мой саб, ты не саб вообще, и у тебя вызывают болезненный интерес не основополагающие правила и аспекты Темы, а лишь внешняя составляющая, сексуальная игра в Тему. А ко мне ты с этим прицепился, потому что тебя взбудоражил такой внезапный факт моей биографии. Я прав? Энди осторожно кивнул. — Значит, от игры и будем отталкиваться. Поэтому опустим все специфические инструкции и условности, вроде обязательных поз, обращений и стоп-слов, потому что я не собираюсь заходить с тобой так далеко, — спокойно продолжил Эшли. Бирсак неожиданно для себя облегченно выдохнул, за что тут же получил понимающую ухмылку. — Отлично, с этим разобрались. Завтра у нас свободный вечер, и даже с остановкой в отеле, а не ночевкой в турбасе. Предлагаю этим воспользоваться, — Эшли скарбезно поиграл бровями, — если у тебя нет других планов. Энди снова судорожно кивнул.  — Эй, ты что, от счастья язык проглотил? — рассмеялся Парди. — Или уже передумал? Да расслабься уже, это всего лишь я! И мы сможем остановиться в любой момент. Если ты, конечно, не доведешь меня до точки невозврата, когда я, потеряв голову от твоих прелестей, просто не смогу затормозить и наброшусь на тебя! На него воззрились испуганные синие глазищи, но Энди все же уловил подколку, хоть в этом хорошо изучив друга, и выпалил в ответ: — Ой, не пизди! Сдался я тебе больно! — Умница, уже вливаешься, — протянул тот. — И сдашься, и больно будет — это обещаю. Ну и еще кое-то бонусом, не за один красивый пресс меня девки любят! — он пошло подмигнул, но тут же посерьезнел. — Ди, я хочу услышать от тебя твои предпочтения. Иначе придется действовать на свой вкус и твой риск. Поэтому повторяю прежний вопрос: что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? Не боявшийся эпатировать публику голым задом и имитацией агрессивного траха Бирсак стушевался, отчаянно краснея, как школьница, опустил глаза, словно невзначай тряхнул головой, спасительно занавешиваясь длинной челкой, и промямлил: — Давай ты сам решишь, а? Ну, тебе там виднее, как бывает… и вообще? Это… в общем, на твой вкус, ладно? Эшли плотоядно осклабился: — У-у, как все запущенно, раз даже озвучить невмоготу! Смотри, сам виноват будешь, если на мой вкус положишься! Хорошо, закрываем вопрос. Завтра в девять вечера в моем номере, — он встал, картинно потянулся напоследок, не преминув покрасоваться подтянутым татуированным животиком, и вышел из гримерки, оставляя Энди вариться в соку собственных мыслей.

***

Энди метался по номеру, не в силах успокоиться и дождаться часа Х, просто лежа на кровати и постигая дзен. Он то беспрестанно дымил в окно, рискуя вызвать срабатывание пожарной сигнализации, то хватался за карандаш для глаз, то лихорадочно срывался в ванну в порыве навести марафет в районе паха. Из-за низкой посадки концертных штанов лобок и так приходилось подбривать, но вот дальше он не особо заморачивайся. Проходился небрежно станком чисто в гигиенических целях, не заросли — и ладно, он же не стриптизёр, в конце концов! Но сейчас его внезапно озаботила эстетическая сторона. Надо очистить все до гладкости? Или просто аккуратно оставить самый минимум, создавая видимость, что не очень-то это его и волнует? А вдруг Эшли привык иметь дело лишь с идеальными телами, и неидеальная мужская задница его не привлечет? И с лицом что делать? Если подвести глаза — не по-концертному, а так, слегка — и эффектно получится, и уверенности добавит, но вдруг Эшли его застебет с порога, что он как на свиданку явился? Ведь это же не свидание, а просто эксперимент, правда? Блядь, да он с девушками сроду так не психовал, будучи уверен в собственной неотразимости! А тут всего лишь Парди, с которым они друг друга голышом сколько раз созерцали! Смешливый, вечно кривляющийся кореш Парди, с весьма своеобразным вкусом, определивший пин-ап каноном красоты, в который Энди не вписывался от слова совсем. В четверть десятого Бирсак нарочито громко стукнул в дверь номера, занимаемого Эшли, нажал на ручку — не заперто и быстро просочился внутрь, пока решимость не оставила. Задержался он специально, надеясь избежать лишних разговоров: начитался на форумах, что одной из самых популярных ошибок сабов было опоздание, и каралось оно в обязательном порядке и чуть ли не с порога. Но увы, Эшли сходу не уткнул его мордой в пол, даже в угол не поставил, тем самым избежав разговоров и прелюдий. А потому Энди пришлось затравленно оглядывать стандартный интерьер: не свешиваются ли с потолка заботливо развешенные Эшли цепи, и не разложен ли на прикроватной тумбочке устрашающий арсенал игрушек и плетей. Конечно, Энди понимал, что его стереотипы смешны, да и локация не слишком удачна, но все же, не обнаружив ничего зловещего, немного успокоился. Хозяин номера, в обычных джинсах и майке, спокойно сидел в низком кресле, закинув босую ногу на ногу, и играл прядью свободно спадающих на плечи волос. Ни сбруи, ни кожаных штанов, ни перчаток, ни разлюбезной гребаной фуражки, как втайне надеялся Энди, — ничего! Эшли наблюдал за ним с лёгкой усмешкой, явно наслаждаясь его замешательством. — Что, ожидал чего-то другого? — поинтересовался он. — Да ты проходи, не топчись там. И дверь, кстати, закрой на замок. Энди машинально повернул фиксатор на ручке и сделал неуверенный шаг в сторону друга, решаясь задать вопрос: — Ээ, привет? А как мне к тебе обращаться? Тонкие брови Парди взлетели вверх, и он прыснул: — Меня Эшли зовут, если вдруг забыл! А, ну да, ты же изучил матчасть! Нет, сэром и мастером звать не нужно, если ты об этом. У нас же все понарошку, мы просто поиграем, да? Да иди уже сюда и прекращай трястись, я не кусаюсь! Ну, почти, — он цинично хмыкнул. Бирсак только сейчас заметил, что его пальцы, нервно сминающие края джинсовой жилетки, действительно подрагивают. Преодолев разделяющее их расстояние, Энди остановился в шаге от Эшли, чувствуя себя неопытным мальчишкой, выбравшимся на первое свидание и боявшимся сорвать первый поцелуй. А Парди поймал его за руку, приглашая опуститься на пол рядом с креслом, и притянул за плечи поближе, чтобы Энди прижался к его ногам. В таком положении Эшли отлично чувствовал его дрожь, которую Энди все никак не мог унять. Кажется, Парди так и не заметил его опоздания, или это было не так важно, как твердили независимые источники. Он запустил пальцы в шевелюру Энди, повернув его лицом к себе и, успокаивающе поглаживая по слегка влажным после душа волосам, начал допрос: — Итак, с чего бы нам начать? Может, утвердим программу вечера? Все еще не готов рассказать мне о своих стыдных желаниях? Энди лишь по-партизански помотал головой. — Если ты даже говорить о них боишься, как же собираешься исполнять? — ласково поинтересовался Эшли, чуть сильнее потягивая за волосы. — Молча! — пробурчал Энди. — Мило! — мелодично рассмеялся Эшли, совсем не соответствуя образу сурового домината, который Энди рисовал в своем воображении. — Ну что, тогда поехали? Раздевайся! Последнее слово-приказ отдал уж совершенно другой человек. И так, что у Энди даже мысли не возникло возразить или ослушаться вкрадчивого, но повелительно-жёсткого тона. Бирсак никогда не замечал их с Парди разницу в возрасте, между прочим, не хилую. Когда они только познакомились, Эшли не выглядел, да и не вел себя на тридцатник, будучи дурнее и безбашенней самого Энди. И когда он слегка слукавил, сбросив себе пять лет, запутав общественность и Википедии, зато уравняв себя с остальными членами их группы, Энди лишь усмехнулся — никто бы не усомнился, сообщи Парди прессе, что он его ровесник! Но теперь невольно приходило в голову, что все это время Эшли набирался опыта в той области, в которой Энди был полным дилетантом. Сколько ж он уже успел всего перепробовать, сколькому научиться? Про то, что Эшли так хорошо сохранился, потому пьет кровь девственниц, шутили все, и вот нА тебе — не сильно и ошибались. Черт знает, в чем дело, может в генах коренного американца, как Эшли любил себя именовать, гордясь индейской кровью, а может, и правда девственницы были замешаны, Энди бы уже ничему не удивился. Хоть в этой его Теме девственниками и не пахло, но кровушки Эшли, если не попил, то пустил явно предостаточно! Но сейчас, в этот самый момент, когда Энди стоял непристойно голым перед полностью одетым Парди, он прочувствовал все эти одиннадцать лет разницы до последней минуты! Он замер перед Эшли, как кролик перед удавом, понимая, что сам напросился, и адским усилием воли заставляя себя не прикрываться ладошкой, как фиговым листком. Доигрался. И изнывал в неопределенности, смешанной с предвкушением, что вот прямо сейчас его лучший друг начнет делать с ним все те ненормальные вещи, о которых он с избытком начитался в сети. А под конец возьмет его, как одну из своих девок-однодневок. Ебаный стыд, как он до такого докатился?! Эшли все замечал, с невозмутимым видом наблюдая за терзающим Энди унижением, но помогать не собирался — тот сам хотел почувствовать стыд, вот и пусть наслаждается. Подобно героине «Театра»* он умел тянуть паузу до бесконечности. — Ну что, устал от лавров фронтмена? — Эшли, наконец, насмотрелся. — Хочется отдохнуть от командования и принятия решений? Хочется передать контроль? Чтобы твои желания уже никого не интересовали, просто подчиниться, и пусть с тобой делают, что хотят? Что я хочу. Кстати, хочу я давно, раз у нас с тобой такой откровенный разговор пошел. Так что идей, что бы с тобой сделать, у меня гораздо больше, чем сможет охватить сегодняшняя ночь. Ты же не против задержаться на ночь? Конечно, нет, потому что, когда я с тобой закончу, ты вряд ли будешь в состоянии доползти до своего номера. Энди, не сдержавшись, вымучено всхлипнул: член-предатель от такого монолога начал заинтересованно поднимать голову. А Эшли как ни в чем не бывало продолжал свои размышления вслух: — Надеть тебе на глаза повязку? Нет, будет слишком просто, ты должен видеть все, что я с тобой делаю. Нужно же запомнить картинку, чтоб было потом на что дрочить одинокими вечерами, когда меня не окажется рядом? Да и красоту твою пока размазывать не хочу — вижу, старался для меня, красился, понравиться хотел, — он ухмыльнулся, откровенно и неприкрыто любуясь готовым провалиться сквозь пол Бирсаком. — Кляп? — он задумчиво облизал взглядом рот Энди, а потом в довершение обрисовал пальцами контур пухлых губ. — Заманчиво! Ты бы с ним отлично смотрелся! Но нет, тоже не сегодня. Когда-нибудь, возможно, когда я надену для тебя фуражку — в приватной обстановке, — Парди подмигнул. — Знаю, знаю, как ты на нее запал! Кстати, ты думаешь, что я не заметил, что ты опоздал? И конечно же, сделал это специально, начитавшись, что за это наказывают плетьми или розгами? Значит, кинкуешь на спанкинг? Банально, но ожидаемо! Что ж, с него и начнем. Ложись-ка ко мне на колени, — он приглашающе похлопал себя по бедру, словно не был уверен в том, что Энди сейчас способен до конца понять смысл его слов. Тот неловко нагнулся, примериваясь, и растянулся у Эшли на руках, долговязо свесившись с обоих подлокотников, благо, что низких и мягких. — Считать удары заставлять сегодня не буду, ты и так еле дышишь, — усмехнулся Эшли и без предупреждения отвесил с размаху первый шлепок. Энди охнул от боли и неожиданности, а до сознания томной надеждой дошло одно слово — «сегодня». Значит, если им обоим понравится, то будет ещё и завтра, а может и послезавтра? То, что его полувозбужденный член крепко стоял уже после нескольких хлестких ударов, Энди осознал, пытаясь невольно увернуться от оказавшейся неожиданно тяжёлой руки Эшли. — А ну не ерзай! — приказал Парди, жестко фиксируя его рукой за поясницу и вжимая в свои бедра. — Ты сам дал мне карт-бланш, так что сегодня буду решать все за тебя. Не нравится что-то, что-то слишком — твоя проблема! Впрочем, ты в любой момент можешь все прекратить, безо всяких стоп-слов, просто попроси меня остановиться. Но тогда ты оденешься и уйдешь, и мы больше не будем это обсуждать. Никогда. Уяснил? Так что будь осторожней со словами, когда начнёшь умолять меня. А ты начнёшь, — спокойно объяснял он, размеренно отвешивая удары. Энди уперся ладонями в пол и сдавленно охал, кусая губы и чуть ли не отгрызая пирсинг, чтоб не орать на весь номер. Было больно и сладко, как он и ожидал. Мучительное желание, сродни тому, когда родители застали тебя за дрочкой в секунде от финиша, и ты сгораешь от стыда, покрываясь пленкой пота, но просто не можешь убрать руку с вот-вот готового выстрелить члена, то подкатывало к самому краю, то отползало назад с волной боли. — Ну вот, — Эшли довольно погладил красную выдранную задницу, — с этим уже можно работать! А то как неживой был! Он склонился над Энди, щекоча его спину кончиками длинных волос, и широко, мокро лизнул ягодицы, зацепив языком щель ложбинки. — Эшли-и! — почти взвыл тот. — Это… что?! — Да, я курсе, что у меня грязный язык, мне говорили! Энди обреченно застонал и откровенно потёрся о джинсы Эшли. Тот снова шлепнул посильнее — не балуй! Но теперь все усилия Энди были направлены не на то, чтоб вытерпеть боль, не вопя при этом в голос, а чтобы позорно не кончить прямо на Эшли. «Неужели я настолько испорчен, что готов обкончать колени друга лишь от того, что он лупит меня по голой жопе? — ужаснулся Энди, но долго предаваться анализу степени собственного падения просто не смог. — Я подумаю об этом позже, как гребаная Скарлетт о’Хара. Которая, кстати, тоже сохла по Эшли, вот же каламбур!» — он невольно хихикнул. — Кому-то стало слишком весело? — строго спросил Парди. — Значит, я плохо стараюсь. И удары посыпались градом, заставив Энди ещё сильней вжаться в его колени, словно это могло спасти. Но как оказалось — могло. Эшли тем временем сменил тактику: сначала ласково вел ладонью вниз по спине, а потом с оттягом отвешивал шлепок. И вот, в очередной раз пытаясь непроизвольно уйти от удара, Энди почувствовал бедром его эрекцию. «Он тоже меня хочет!» — эта мысль и стала спусковым крючком. Бирсака накрыл нереальный по силе оргазм, от которого он на несколько секунд просто вырубился, повиснув на руках Эшли дохлым котом. Почувствовав прошедшую по телу Энди конвульсию, Эшли сразу остановился. И через пару секунд с изумлением ощутил, как по его затянутой в деним ноге разлилось горячее. Энди притих и не подавал никаких признаков жизни, кроме загнанного отрывистого дыхания. Смог бы — съежился в маленький комочек и закатился под шкаф. — Ничего себе! — удивлённо протянул Эшли, который, кажется, совсем не разозлился. — Как тебя повело-то! Не каждый вышколенный саб способен кончить от одной порки, даже при длительном обучении. Вот только что мне с тобой теперь делать? Ты уже получил от меня, что хотел, или ещё остались грязные мыслишки, требующие моего участия? Энди все еще было очень стыдно, но и очень легко — дальше падать все равно некуда, он раскрылся по полной, уляпав колени друга своей спермой. — Хочу ещё, — хриплым шепотом признался он. — Почему-то я и не сомневался! — весело усмехнулся Парди и, приподняв парня за талию, усадил рядом на диван. — Ладно, передохни пока, а я пойду… оскомину собью, — он хмыкнул, погладив недвусмысленный бугор на джинсах, бросил Энди пачку влажных салфеток и направился, было, в сторону ванной. — Нет! Не надо, — Энди поймал его за руку, притягивая обратно на диван и робко предложил. — Можно, я? Парди развернулся к нему с веселым интересом: — Даже так? Хмм, не привык отказывать красоткам! Красотка сейчас из Энди была сомнительная: голый, растрепанный, с искусанными губами и еще мутным от кайфа взглядом. Зато полный решимости и благодарности. Ради такого стоило немного потерпеть. Эшли потер мокрое пятно на джинсах, развратно облизал палец и в упор посмотрел на Энди: — Вкусный! Хотя вот так толком не разберешь. А ты хочешь меня попробовать? Энди зачаровано кивнул, даже не пытаясь сформировать в голове определение того, на что он сейчас так охотно согласился — взять и отсосать у лучшего друга. — Но сначала мы с тобой кое-что сделаем, — дразняще протянул Эшли, доставая из тумбочки небольшой непрозрачный пакет и извлекая из него моток бельевой веревки. Стрельнул глазами во вжавшегося в диван Бирсака, выгнулся коброй, как рекламных снимках, и потянул с себя черную майку, ожидаемо слыша несдержанный короткий вздох. — Думал, я не вижу, как у тебя глаза загораются, когда я топлесс? — самодовольно бросил он. — И нет, я не красуюсь, ну разве совсем немножко, — он ухмыльнулся. — Просто не было времени приобрести специальный шнур, а следы тебе завтра не нужны. Вставай, спиной ко мне! — скомандовал он, резко меняя тон с мурлыкающего на повелительный. Энди как в трансе поднялся, позволил завести себе руки за спину и обмотать их до локтя майкой Эшли. — Держи их сведёнными, пока я не закончу, в твоих же интересах, — предупредил Эшли, начиная обвязку. — Не думаю, что с твоей гибкостью это сложная задача. Энди с легким сожалением отметил, что он не стал изощряться, демонстрируя технику шибари, которой наверняка владел в совершенстве. Просто поймал запястья в петлю и начал ровно, виток к витку, класть веревку поверх майки, стягивая руки от кистей до локтей. — Нравится быть связанным и беспомощным? — горячо шептал Эшли в самое ухо. — Нравится мое тело? Нравится, как оно вжимается в тебя? — он резко притянул Энди к своей груди за наполовину скрученные предплечья. Тот коротко охнул: потянуло болью сведённые плечи и опалило горячей упругостью чужих мышц — жгучий кайф! Чувство несвободы зашкаливало, член дернуло новым импульсом. А Эшли неспешно продолжал бондаж, то притираясь сзади бедрами, откровенно демонстрируя своё возбуждение, то оглаживая плечи и грудь Энди и слегка пощипывая его соски. Когда рука невзначай скользнула на пах и нащупала вновь поднимающийся член, Эшли несколько раз с силой провел по нему и, под протестующий скулеж, убрал руку, вернувшись к окончанию обвязки. — Вот так, теперь ты сам себе не поможешь, даже если очень захочешь, — довольно оглядев свою работу, вынес он вердикт. — А вот с этим надо что-то делать, — он снова легко прошелся кончиками пальцев по болезненно дернувшемуся навстречу ласке члену. — Ну уж нет, дружок, в этот раз не так быстро! Так и быть, помогу тебе избежать соблазна. Эшли снял с руки кожаный браслет-феньку, подтянул мошонку Энди вместе с яйцами вперёд, обернув ремешок вокруг уже полностью напряженного ствола, и туго затянул его. — Надо же, где пригодился! — Парди, кажется, сам удивился своему креативу. — Какая многофункциональная хрень оказалась! (Энди уже больше не сможет спокойно смотреть на Эшлины феньки, зная для чего их можно использовать!) — Зато какой красивый теперь! — Эшли удовлетворенно осмотрел морщащегося от неудобства Бирсака. — И я могу сделать с тобой все, что захочу. А я захочу, уж поверь! — он недобро и многообещающе прищурился. — Гладкий! Вижу, готовился, ждал! — он чувственно огладил пах Энди, отчего тот глухо и низко застонал, и обхватив ладонью его щеку, подозрительно заглянул в подернутые томной дымкой голубые глаза. — Эй, в сабспейс-то не уходи, мы ж еще только начали! И пожалуйста, стони… повыше! А то стены тут без звукоизоляции, а так хоть решат, что снова какую-то девку трахаю. Упоминание девок как всегда сработало, взгляд Энди прояснился, сверкнув обидой. — Пришел в себя? — смячил тон Парди. — Тогда — прошу, устраивайся поудобнее, — он слегка надавил на плечи Энди, опуская его на колени, а сам снова уселся в кресло, медленно и эпатажно расстегивая ширинку. Энди жадно оглядел налитой стояк друга, опасно покачивающийся у самого лица, облизнул пересохшие губы и робко поднял глаза на его лицо с застывшим на нем развратным выражением. — Не-а, руки не развяжу! Ты ж у нас юноша неопытный в таких делах, так что руки тебе все равно без надобности. Просто выдеру в рот, как шлюшку, и всего делов! Ох, уж этот твой рот! Он же у тебя сам напрашивается, чтоб ему присунули, и, не зная тебя, решил бы, что не впервой! Да ты не бойся, в глубокую глотку мы сегодня играть не будем, так, вводный курс молодого бойца, — со смешком успокоил Эшли после своей нарочито-похабной тирады. — Ну, открывай ротик? Казалось, что дальше краснеть было уже некуда. Но Энди смог. Краска бросилась в лицо так, что аж слезы выступили. По лицу Парди пробежала тень — перебрал? остановить? Но Энди упрямо мотнул головой и, высунув язык, ринулся вперед, сходу заглатывая головку. Оказалось не сложнее, чем с микрофонной стойкой — так же заняты руки, так же легко движется язык, выписывая вензеля, такие же жадные взоры прикованы к этому зрелищу. А когда Эшли не сдержал блаженный вздох, Энди понял, что хоть на несколько секунд теперь он хозяин ситуации. Но тут Парди взял его лицо в ладони и отстранил от себя. — Что? — испуганно глянул Энди. — Все хорошо, ты умница! — похвалил Эшли. — Но я тут подумал, что такой энтузиазм должен быть вознагражден. А то как-то неправильно, что я получаю удовольствие, а ты — нет. Эшли потянулся к оставленному на тумбочке пакету, откуда были извлечены тюбик смазки и что-то продолговатое со свисающими с него резиновыми трубками. Энди с откровенным ужасом уставился на клубок черных змей в руке Эшли, но тот успокаивающе похлопал его по щеке: — Ну-ну, чего испугался? Просто хочу совместить приятное с полезным. А уж что из них что — сам решай. Всего лишь маленькая игрушка, чтобы подготовить тебя. Или ты хочешь, чтоб я тебя сразу вот этим? — он качнул бедрами, угрожающе тычась в лицо Энди своим немаленьким агрегатом. — Давай-ка, ложись ко мне снова, — он похлопал себя по коленям. Энди неуклюже поднялся, мало того, что руки были несвободны, так и еще и ноги так тряслись, что встать получилось лишь с третьей попытки и то с помощью Эшли, подхватившего и аккуратно уложившего его попой кверху к себе на колени, яйца к яйцам. Это было настолько приятно, что даже стыд куда-то пропал. Но когда горячие ладони бесцеремонно раздвинули его ягодицы, он непроизвольно сжался. — Расслабься, ну! — Эшли шлепнул его по заду. Энди всхлипнул, но подчинился. А Эшли не спешил, медленно растирая между пальцев густой гель. Энди нетерпеливо заерзал, создавая так нужное сейчас, хоть и бесполезное, трение: как расчёсывать комариный укус, зная, что будет только хуже, но так зудяще-сладко, что остановиться просто выше твоих сил. Эшли надавил ему на поясницу, удерживая, а другой рукой начал оглаживать алеющую задницу, ныряя скользкими пальцами то меж половинками, то вниз, к подтянутой кожаной удавкой мошонке, поглаживая и легко пощипывая. И конечно же, не молчал: — Я оценил, как ты для меня постарался. Гладенький такой, прямо так и манит облизать! Так хотел, чтоб тебя поимели! Энди в последний момент все же решился побрить задницу. И теперь купался в непристойных похвалах. Но вот ласковая рука покинула его пах, а в попу ввинтилось что-то небольшое, но некомфортное. Энди недовольно зашипел. — О да, понимаю, не твой размерчик, — Парди насмешливо похлопал его по ноге. — Сейчас, сейчас, все будет! — и он несколько раз нажал на свисающую с гибкого шланга грушу подкачки пробки. Один раз в детстве Энди участвовал в жестокой забаве мальчишек — надуть лягушку воздухом через трубочку. Сначала это казалось смешным, потом — мерзким, а дальше он просто ушел. И вот теперь он ощутил себя той лягушкой. Нутро раздуло, но боли не было, просто ощущение странной, тянущей заполненности. — Все уже, расслабься и вставай, — Эшли осторожно спихнул его с колен и снова поставил перед собой на колени. — Вот теперь можем оба наслаждаться. Энди пытался усердно лизать и сосать, но наливающиеся болью плечи, тесно скрученные руки и распирающая задница перетягивали внимание, и он зависал на своих ощущениях. Эшли это надоело, и он, как и обещал, начал просто использовал его как дырку, ритмично, но осторожно, вбиваясь в его рот, присовывая то за щеку, то скользя по небу. И самое кошмарное — Энди это нравилось! Он с хмельным ужасом ждал, когда же на язык брызнет долгожданная струя, твердо намереваясь проглотить все, что сможет. Но у Эшли была зверская выдержка и вообще другие планы. — Что-то, мне кажется, ты слегка остыл? — картинно вопросил он, снова отстраняя Энди и, привстав, огладил его по заду. — И попа уже не такая розовая. Непорядок! Похоже, нужно снова тебя разогреть. Ложись! И вот Бирсака — уже в третий раз! — разложили на коленях, с поднятым задом, а Эшли, зацепив с тумбочки валяющуюся сверху щетку для волос, примерившись, начал охаживать ею по красной еще коже, что, несмотря на кажущуюся невинность предмета, оказалось гораздо больнее, чем шлепки рукой. Энди тихонько подвывал, стараясь не сорваться на громкие вопли. — Ну как ощущения? По наполненной заднице приятнее, правда? — поинтересовался его мучитель и интригующе добавил. — Сейчас мы еще кое-что попробуем. И начал синхронизировать удары с одновременным нажатием груши подкачки: 1-2-3-4 — сдавленный крик — передышка — стравливание воздуха — облегчённый выдох Энди. 1-2-3-4 — и все по-новой. Энди купался в волнах опьяняющего безумия. О боги, он лежит кверху задом на коленях друга, готовый в любой момент кончить, не перетяни тот его член, в жопе торчит непонятная хрень, он даже знать не хочет, откуда Эшли ее взял, и он прется от того, что его бьют щеткой для волос! Определенно, это не то, что должно нравиться нормальному парню! Но Эшли ведь тоже не из-под палки с ним развлекается? А раз эта херня нравится им обоим, значит… можно сходить с ума вместе! Где-то на шестом цикле Энди вымученно захныкал и взмолился: — Пожа-алуйста! — Пожалуйста — что? — тут же отозвался Эшли. — Дай мне уже кончить! — жалобно проныл Энди. — Неправильный ответ, попробуй еще раз! — Да трахни меня уже к ебеням! — взорвался Бирсак. — Вот это уже лучше. Так и поступим. — Парди был сама невозмутимость, несмотря на каменно стоящий член, который Энди продолжал чувствовать своим боком на протяжении всей экзекуции. — Возможно, ты тоже сможешь кончить, ну если постараешься, конечно. Давление в горящей огнем заднице наконец спало, Эшли отбросил игрушку куда-то на пол. «Вот прикол будет, если завтра горничная найдет!» — не к месту подумал Энди. А его тем временем подняли, потому что ноги его едва слушались, как трепетную невесту подвели к обещающе широкой кровати и в довершение отвесили почти дружеский шлепок, приглашая залезть на ложе. Энди неловко вполз на него на коленях, покрутился так и сяк — сидеть было совершенно некомфортно, поэтому пришлось устроиться бочком, в неестественной позе. Эшли наконец-то разделся окончательно, конечно же, снова рисуясь. Впрочем, ему было чем гордиться — ладное, накачанное тело и красивый, упруго покачивающийся член. «На меня, между прочим, стоящий!» — тоже не без гордости подумал Энди и вызывающе облизнулся. Глаза Эшли опасно потемнели, на лице появилось хищное выражение и через мгновение Энди вновь оказался кверху задом, уткнутым мордой в подушку. Эшли пристроился сзади, вздёрнул его за бедра, распинав своим коленом ноги и обманчиво-ласково приказал: — Ну-ка, девочка, раздвинь ножки пошире! И пока Энди пытался выполнить желаемое, подставляясь бесстыдно и охотно, сноровисто упаковался в презерватив и принялся тискать его ноющую алую задницу, нетерпеливо скользя членом по промежности, то и дело поддевая туго затянутые яйца Энди, что отдавалось в паху сладкой болью. Но долго издеваться не стал, похоже сам уже был на пределе. Проверил пальцами раскрытость и эластичность входа, добавил побольше смазки и инквизиторски медленно вошел, удерживая пока на одной головке, снова взялся мять ягодицы, сильно разводя их в стороны. «Он же смотрит! — внезапно понял Энди. — Смотрит, как входит в меня! И любуется, что имеет как сучку! Вот же черт!» — очередная волна стыда скрутила живот длинной судорогой от одного представления, как крепкий член Эшли сейчас начнет протискивается в него, исчезая сантиметр за сантиметром, неумолимо растягивая и заполняя собой до упора. И Парди не заставил больше ждать, продвигаясь вперед неторопливо, но непреклонно. Нутро тягуче ныло в слабом сопротивлении, но обречённо сдавалось под натиском. Задвинув до конца (как со страху показалось Энди — до самого желудка), он притормозил, успокаивающе погладил боящегося лишний раз вздохнуть Бирсака по неудобно сведенным плечам и встревоженно спросил: — Как ты? — Тебя много! — выдохнул Энди, как есть, и, храбрясь, подстегнул. — Давай уже! — Ну, все, детка, игры закончились! Эшли несколько раз качнул бедрами, вырывая глухие стоны, снова туго нанизал Энди на себя и, потянувшись к кожаному браслету, распутал узел и начал бесцеремонно растирать опухшие от перетяжки яйца и член, восстанавливая кровообращение — та еще пытка! Потом обхватил Бирсака поперек груди и потянул назад, на себя, чтобы чувственно провести губами по щеке, ласково стирая пальцами мокрые дорожки слез — Энди даже и не заметил, что они текли. Замер, коснувшись поцелуем напряженного плеча, мягко огладил скованные руки и попросил: — Потерпи еще чуть-чуть — для меня? Энди смог лишь всхлипнуть в ответ. А потом его снова уронили грудью на постель, вздернули до отчаянного изгиба в пояснице, жестко ухватили за бедра и начали, наконец, драть в полную силу. Энди, уже не сдерживаясь, выл в подушку и водил задом, придвигаясь ближе, насаживаясь сильнее, до тупой блаженной боли. Все его тело ходило ходуном, чувство полной беспомощности и зависимости от чужой воли вызывало уже не стыд, а лишь томительное наслаждение несвободной. — Эшли-и, помоги мне! — неожиданно тонко взмолился он, с трудом поворачивая голову. — Как же я помогу, если у меня руки заняты! И у тебя — какая жалость! — тоже! Придется как-то самому! — Эшли и сам отвечал с трудом — с придыханием, срываясь на нетерпеливый рык, почище самого Бирсака на сцене, словно солист и бэк-вокалист вдруг поменялись ролями. Снова просунув руки под грудь Энди, он приподнял его дрожащее от напряжения и изнуряющего желания тело, почти прижимая к себе, и начал вбиваться так, что Энди выгнуло дугой. А когда по покрытому горячей испариной торсу пошла судорога, Эшли поочередно грубо выкрутил его соски, вырывая из него дикий вопль вместе с горячими брызгами спермы. Энди содрогался в обнимающих его руках, бился выброшенной на берег рыбой, сжимался на члене Эшли и постанывал уже измучено-удовлетворённо. И Эшли тоже отпустил себя, через несколько сильных ударов кончая в жаркую исхлёстанную задницу. Энди смотрел перед собой удивленно-расфокусировано, плывя где-то в розовых облаках Хэлло Китти, и явно с трудом соображал, что его сняли с члена, уложили на бок, аккуратно и профессионально размяли освобождённые руки и затёкшие плечи и, накрыв одеялом, нежно погладил по волосам — спи! На самой грани сна и яви он почувствовал нежный поцелуй в искусанные губы. Утро принесло ломоту во всем теле, как бывает от активной нагрузки в спортзале после долгого перерыва. Первое, что увидел Энди, приоткрыв один глаз, оказался Эшли, лучезарно улыбающийся ему с соседней подушки. Не приснилось!  — Божеее! — сдавленно простонал он, на автомате закрывая лицо руками, словно это помогло спрятаться нахлынувших картинок вчерашнего вечера или от внимательного взгляда карих глаз. — Я же говорил, что можно просто — Эшли! — бородато пошутил тот и тут же обеспокоено уточнил. — Ну как, живой? — Вроде того, — смущённо потупился Энди и, чуть привстав, зашипел от боли — задницу прострелило изнутри и снаружи. — Ни хрена себе — поиграли! Парди, если это у тебя называется — понарошку, то очень хочется знать, что же у тебя — всерьез! В смысле — страшно представить! — Ты уж определись, тебе страшно представить или очень хочется? Может ещё партию, чтоб разобраться? — лукаво ухмыльнулся Эшли, проводя пальцами по его бедру. Энди испуганно дёрнулся. — Да шучу я, не дрейфь, придурок! И это снова был его Парди — лучший друг, коллега и собутыльник. Вот только они проснулись голыми в одной постели, а вчера… Краска стыда против воли начала заливать щеки. И Энди с затаенным ужасом понял, что не ной так все мышцы, о которых он даже не подозревал, он бы не отказался от предложения повторить прямо сейчас. Не точь-в-точь, возможно, кавер-версию, или лайт-вариант. Но чтоб снова с долгим мучительным наслаждением и феерической концовкой, чтоб снова оказаться в этих умелых руках, отдаться на их милость. А что фантазии у Эшли под стать его опыту, Энди даже не сомневался. Чертов Парди заразил его своим проклятым вирусом. И собой. — Сколько времени? — Энди надеялся, что голос его не подвел. — В душ успеваем, но скоро уже отчаливать, — совершенно не смущаясь ситуации, бросил Эшли. — Сам-то сможешь? — вдруг неожиданно заботливо спросил он. — Или на ручках отнести? — Не льсти себе так откровенно! — пробурчал Энди. — Впрочем, признаю — ты был великолепен! Так ведь твои дамы говорят наутро? — Ты — не мои дамы, — покачал головой Эшли. — Ты теперь просто — мой. — Да, господин, — покорно опустив глаза, ответил Энди, изо всех сил сдерживая довольную улыбку.