Судьба помогает смелым

2019 год, Декабрь. Съёмки 10 сезона шоу «Голос»       Сегодня последний день съёмок слепых прослушиваний. Устали уже все: и участники, и наставники, и съёмочная команда. Осталось совсем немного участников до полного заполнения команд.       Через пару часов прослушиваний остаётся лишь одно место в команде народной артистки Тины Кароль. И вот, на сцену выходит новый участник. — Мне кажется, сейчас должен быть кто-то особенный, — Тина высказала своё предположение Дану. — Почему ты так думаешь? — тихо спросил мужчина. — Не знаю, — девушка пожала плечами. — Я так чувствую.       На сцене стояла совсем юная девушка невысокого роста, внешне очень хрупкая. Она пела песню израильской исполнительницы Netta «Toy». Песня была выбрана неспроста, так как фраза «I’m not a toy» значила многое. Она уже на протяжении нескольких лет доказывает людям, которые встречаются в её жизни, что она не просто игрушка, а личность, которую нужно уважать.       Развернулись к девушке все четыре кресла. Ну, а иначе быть не могло, так как голос у девушки был шикарным. — Ну что, барышня, рассказывайте, как Вас зовут, сколько Вам лет, откуда Вы, — начал Потап. — Здравствуйте, меня зовут Катерина, мне шестнадцать лет, я приехала из Ивано-Франковска, — сказала девушка, стоящая на сцене. — Голос у тебя, конечно, очень сильный для твоего возраста. Я бы очень хотела видеть тебя в своей команде, — проговорила Тина. — Ну что, Катерина, выбирай, мы все очень ждём твоё решение. — Я пойду в команду к…. К Тине. Мне бы очень хотелось поработать с ней, — Катя улыбнулась, а Тина с визгами побежала на сцену обниматься. — Кать, а кто сегодня с тобой приехал? — спросила наставница, уводя девушку со сцены. — Никого. Я одна приехала. — Ну как так? А родители, а друзья, а педагог? — певица была удивлена тому, что с такой девочкой не было никого рядом. А девочка после этого вопроса сразу же погрустнела, а на глазах начали появляться слёзы. — Педагог не смогла, у неё другие ученики, друзей как таковых у меня нет, а родители терпеть не могут мои занятия вокалом, — Катя ответила уже тогда, когда девушки зашли в комнату, где ожидала Катя Осадчая. — Всё, Катюш, не переживай, всё будет хорошо. Я передаю тебя в надёжные руки, — Тина ещё раз обняла участницу, улыбнулась и пошла обратно к красным креслам, где её уже ждали уставшие наставники. — Ну что, Катя, ты чего грустная такая? А чего мы плачем? Всё же хорошо! — Осадчая обняла маленькую Катю.       Камеры уже были выключены, но объятья разрывать никто не спешил, так как Катя разревелась ещё сильнее. Осадчая увела Катю подальше от камер, в гримерку. Они просидели на диванчике минут десять, но девочка всё никак не успокаивалась. Катя, незаметно для юной девушки, написала Тине и позвала её в эту гримерку, так как съёмки уже должны были подойти к концу.       И вот, минут через пять, дверь гримерки тихонечко приоткрылась, и из коридора показалась светлая голова. — К вам можно? — спросила Тина и, получив утвердительный кивок от Осадчей, вошла в комнату. — Катюш, что случилось? Я как-то тебя задела своими словами? Расскажи, — Тина присела на небольшой диванчик и приобняла девушку. — Нет, я не из-за Вас плачу. Просто все тут хоть с какой-то поддержкой, а я одна, совсем одна, и это очень грустно. И ближайшее время я в Киеве тоже одна буду, у меня здесь нет никого. Совсем. — А как же родители, они почему с тобой не поехали? — спросила Осадчая осторожно, немного побаиваясь, что этот вопрос заставит девочку плакать ещё больше. — Им никогда не нравилось моё увлечение музыкой, пением. Они вечно мне утверждали, что это абсолютно бесполезное занятие. Они всегда пытались отправлять меня на всякие образовательные штуки, чтобы я больше училась и меньше проводила времени с музыкой. Я очень хотела попасть на детский голос, но мне никто не разрешил даже заявку туда подать, — девушка уже не плакала, но иногда всхлипывала, подёргивая плечиками. — Но как же ты здесь оказалась? Тебя всё-таки отпустили? — спросила Тина. — Нет, в том то и дело, что никто меня не отпускал. Я просто взяла свои заработанные деньги и уехала в Киев. Я приехала сюда, как только у меня появилась возможность сделать это без помощи родителей, так как иначе я осталась бы дома. — А что они? Они знают, где ты сейчас? — Знают. И они ни слова не сказали по поводу того, что я уехала. Им просто всё равно на то, где я и как. Главное, что я не трачу их деньги. — Не переживай, всё хорошо будет, я уверена. Скоро репетиции начнутся. Ты, если что, говори мне, мы, я думаю, сможем решить вопросы. Но из шоу просто так тебя никто не заберёт. Ты сможешь сама доехать то? — Да, да, конечно. Спасибо вам огромное. Можно Вас обнять? — спросила девчушка, обращаясь к Тине. — Конечно, что за вопросы, потом к их объятьям присоединилась и Катя Осадчая. Они проводили девочку до такси, заранее заказанного ею, и вернулись обратно в гримёрку. Тина очень переживала за участницу своей команды, так       как с подобными случаями она сталкивалась впервые. POV Тина — Кать, вот почему у неё всё так? Она же ещё совсем ребёнок, а происходит вот такое вот? — Не знаю, Тин, не знаю. К сожалению, не может у всех быть в жизни всё идеально. Ладно, все уже устали, я побегу собираться и домой. Пока, — Катя поцеловала меня в щёку и улетела к себе в гримёрку, а я отправилась в свою комнатку, всё ещё прокручивая последнюю ситуацию в голове. Я должна ей помочь, просто обязана. Почему? Не знаю, мне, почему то, кажется, что я смогу помочь ей. — Тиин, Тина, ты где витаешь, я здесь уже пять минут тебе кричу, а ты всё не отвечаешь. Кенгуруш, что случилось? Ты чего такая задумчивая? — ко мне подошел Дан и заключил меня в свои объятья. — Я просто думаю о Кате. Мы её еле успокоили, она сидела плакала после выступления. Знаешь, у меня почему-то сердце сжимается, когда я вижу, как она плачет. И я не знаю, почему именно так, что-то в ней зацепило меня и не отпускает. — А что случилось у неё? — спросил Дан, открывая дверь моей гримёрки. — Если коротко, то она сбежала от родителей в Киев. Они запрещали ей спокойно заниматься музыкой и участвовать в конкурсах. Но она взяла и уехала. И я просто обязана ей помочь. Мне кажется, у меня получится, — глаза мои стали слезиться. — Так, только вот плакать не надо. Всё, одевайся, и поехали домой. Всё будет хорошо, вот увидишь. Если что, её просто так уже отсюда никто не отпустит.       В машине мы ехали молча. В моей голове почему-то всплыли воспоминания с моего восемнадцатого дня рождения. *- Поздравляю, у Вас дочка! Вон посмотрите какая! — Какая она крохотная, — прошептала Таня и заплакала от счастья. — А её сейчас куда? — Мы сейчас её на обследование заберём. Кстати, а Вы уже решили, как дочурку назовёте? — спросила врач. — Да. Катя. Катюша. — Вот и замечательно. Значит, мы с Катюшей сейчас поедем на обследование, а Вас переведут в палату. — Спасибо! — Таня так и не прекращала плакать*       Тот роковой день должен был стать одним из самых радостных дней в жизни, но, увы, судьба распорядилась иначе. *- Татьяна, понимаете, ваша дочь была в очень тяжелом состоянии… — Почему была? Что сейчас с ней? Что с моей малышкой? — девушка перебила врача, чуть ли не плача. — Понимаете, мы пытались сделать всё возможное для спасения Вашей дочери, но, к сожалению, она скончалась, — после этих слов Таня упала на колени и зарыдала.*       От этих воспоминаний я заплакала. Не могу я вспоминать тот день без слёз. Хоть и прошло много лет, меня не отпустило, нет. И не отпустит никогда уже. А ведь сейчас моей Кате могло бы быть столько же, сколько и Кате, которую мы сегодня успокаивали.       Дану я не рассказывала об этом событии в моей жизни. Да и вообще, мало кто знает об этом. Естественно, в курсе Паша, так как этому человеку я доверяю, знают родители, но стараются эту тему не затрагивать, так как для них она тоже болезненная. Знал Женя, мне было очень сложно это рассказывать, но пришлось. Вене об этом я не рассказывала, так как пока что не знала, как правильно подобрать слова. А больше я никого в такие тайны своей жизни я не посвящала.       И вот сейчас у меня появилось желание рассказать об этом Дану. И я снова боялась этого разговора. Но я доверяю ему, поэтому надеюсь, что он воспримет нормально эту информацию. — Эй, малыш, а ты чего снова плачешь? — Дан повернулся ко мне и положил свою ладонь мне на колено. Оказывается, мы уже приехали. — Приём, Дан вызывает Тину, Дан вызывает Тину, приём. Ну что случилось то? — Мне надо кое-что тебе рассказать, пойдём… — мы вышли из машины, и я потянула Дана за руку в сторону дома.