Одно дыхание на двоих

      Ключи от машины приглашающее звякнули в кармане. Дин открыл дверь, садясь на свое сидение и дожидаясь, когда брат сделает то же самое, чтобы тут же обвить рукой его талию. Тот умоляюще посмотрел на него, положив свою ладонь поверх чужой и пытаясь ненавязчиво ее убрать.       — Ну не здесь же. Хочешь, чтобы нас увидели?       Вполне ожидаемо, что Сэм сразу же начал смущаться. Но эта реакция даже нравилась Дину, потому что он уже на собственном опыте выяснил, каким бывает его брат, если постепенно избавить его от возможности сдерживать себя.       — Нет, сейчас я хочу только одного, — признался старший, облизывая губы и переплетая пальцы с пальцами Сэма. Посетителей в кафе было не так уж много — на парковке помимо Детки была еще парочка других машин. Дин не видел ничего плохого в том, чтобы сидеть и обнимать младшего, чувствуя под ладонями его теплое тело и сокращающиеся мышцы.       — Ты всегда этого хочешь, — нагло заявил Сэм, но голос все равно выдавал смущение. Сейчас любвеобильность Дина была как раз кстати; младший слишком стеснялся делать первый шаг, как бы ему ни хотелось. Но он знал, что брат всегда сможет взять на себя инициативу. Он перевел взгляд на лицо Дина, смирившись с тем, что его цепкие пальцы все еще держали его за талию. Тот облизнулся, и Сэм инстинктивно проследил за его языком, чувствуя, как это зрелище творит что-то странное с его телом. Губы Дина и так манили своей полнотой, а когда он их облизывал, младший Винчестер готов был сойти с ума. Он знал, что если сейчас не удержится и поцелует их, то его уже ничто не остановит, но не бросаться же в омут с головой у всех на виду.       — Надеюсь, ты знаешь, куда ехать, — сказал Дин, уступая стеснению брата и оставляя свое желание его не отпускать на потом, когда для этого по мнению Сэма будет время и место.       Слова брата застали его врасплох. Он не запомнил никаких подходящих для этого переулков, но город был маленький, так что наверняка можно было найти какое-то тихое и спокойное место в пределах пятиминутной доступности.       — Не знаю, — честно признался Сэм, пытаясь отвести взгляд от губ Дина. — Но можно выехать в ту заброшенную часть города. Уж там нас точно никто не увидит.       — Ты что, не подготовился заранее? Так не похоже на тебя, — поддразнил старший Винчестер, напоследок погладив Сэма по талии. От всех этих движений Сэму стало не по себе, а Дин словно специально продолжал его дразнить. Он и сам неосознанно прикусил свою губу, пытаясь как-то усмирить закипающее внутри возбуждение. Благо, Дин все же его послушался, его рука выскользнула из-под футболки, перед этим не забыв пройтись по чувствительной коже еще раз. Сэм стиснул зубы, едва сдерживая рвущийся наружу вздох.       — Это больше по твоей части, — упрекнул он брата, поправив завернувшуюся после его поглаживаний футболку. — Ты же у нас с девушками в машине зажимался, а не я.       Это было сказано без каких-либо намеков на ревность, скорее, как констатация факта.       Дин все же решил не изобретать велосипед, а последовать совету Сэма и поехать знакомой дорогой. И младший готов был поклясться, что в этот раз Дин даже прибавил газу, чтобы поскорее оказаться за городской чертой.       — Так не терпится? — не преминул уколоть его Сэм, глядя, как стрелка на спидометре зашкаливает. Он усмехнулся; когда дело касалось любого вида близости, старший был готов на все, лишь бы получить желаемое. Сэм не винил его, он и сам сгорал от нетерпения — и сам удивлялся этому. Он никогда не был большим любителем романтики, поцелуев и объятий, но сейчас, с Дином, ему словно хотелось открыть это для себя заново.       — Ты даже не представляешь, как не терпится, — подтвердил слова Сэма Дин, невольно добавляя в голос низкие рычащие нотки. — Как и тебе.       Он вновь бросил взгляд на брата, отмечая, как он напряжен. Но он готов был поспорить, что это напряжение было приятным, от предвкушения и нетерпения. Младшему не удастся обмануть его своим спокойным видом и подколками, как будто к нему они не относятся.       Пейзаж за окном вскоре сменился на более безрадостный, и Дин заметно сбросил скорость, видимо, подыскивая подходящее место для остановки. Когда машина наконец замерла на обочине, Сэм почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он резко перестал соображать, что вообще нужно делать в подобных ситуациях — учитывая, что таких ситуаций у него и не было. Младший Винчестер прерывисто вздохнул и бросил короткий смущенный взгляд на Дина, который не продержался там и двух секунд; он тут же слегка опустил голову, позволяя волосам вновь упасть на лоб. Былая уверенность, с которой он садился в машину, словно испарилась. Вместо этого он стал нервно теребить ткань джинсов, что образовала складки в районе колен. Если бы отец узнал, во что они собираются превратить его Импалу, он бы вернулся с того света, чтобы всыпать им по самое не хочу.       Стоило только заглушить мотор, как Дин тут же придвинулся к брату, вновь обвивая руками его талию и находя пальцами полоску кожи под задравшейся рубашкой — Сэму были коротки даже самые длинные рубашки его размера.       — Ты как-то слишком поздно начал смущаться, Сэмми, — промурлыкал старший, любуясь застенчивым лицом брата, скрытым за густой челкой.       — Ты сам в этом виноват, — игриво поддел его Сэм и тут же дернулся от неожиданного прикосновения холодной руки. Лохматая челка недолго скрывала его растерянный взгляд: свободная ладонь Дина прошлась по его лбу и спустилась вниз, пальцы легко надавили на подбородок, заставляя младшего наконец посмотреть в сторону брата и вновь ненадолго потерять дар речи. Их лица были так близко, что, казалось, Сэм чувствовал чужое дыхание на своих губах. Дин смотрел в глаза брата, видя, как желание в его глазах смешалось с неуверенностью. И старшему захотелось сделать так, чтобы последнее ушло, не оставив и следа. Он облизнул губы и провел пальцами по контуру лица Сэма, гладя высокие скулы и спускаясь ниже к подбородку.       — Какой же ты красивый, — прошептал он, откровенно рассматривая младшего и не в силах сдержать восхищения.       Он и до этого видел в брате красоту, но прямо сейчас она заиграла новыми красками. Для него. И именно это делало Сэма еще более красивым в его глазах, теша собственнические чувства осознанием, что немного людей видели его таким.       Комплимент Дина, сказанный в таком тоне, поднял в нем новую волну смущения, и он закатил нижнюю губу внутрь, слегка прикусывая ее.       — Дин… хватит меня смущать, — прошептал он так же тихо, чувствуя, как уголки рта сами растягиваются в улыбку. Его взгляд снова не мог сосредоточиться на лице старшего, он нервно бегал вдоль его красивых черт, вдоль шеи и плеч, а затем снова за лобовое стекло или вниз, к коленям. Несмотря на их грубость и шершавость, пальцы Дина приятно касались его кожи, и он решил просто успокоиться, прикрыть глаза и потереться щекой о его руку, будто умоляя не прекращать.       — И не подумаю, — усмехнулся Дин, глядя на результаты своего труда. Сэм от смущения кусал губы, не зная, куда деть свой взгляд. Старший Винчестер наблюдал, как тот сжимает зубами успевшую покраснеть нижнюю губу, и осторожно провел пальцем по натянутой чувствительной коже, призывая отпустить. Брат сам прижимался к его ладони, его опущенные ресницы трепетали от волнения, не отпуская внимание Дина. Сэм был воистину красивым.       Сэм усмехнулся в ответ, зная, что Дин ни за что на свете не упустит возможности его смутить. Да и тому не нужно было прикладывать особых усилий; младший Винчестер был настолько неловок, когда дело касалось романтики, что любая мелочь могла заставить его покраснеть. В особенности, сказанная из уст Дина. Тот не был романтиком и никогда не был силен в комплиментах, наоборот, Сэму всегда казалось, что его брат хорош в другом, в пошлостях и грязных разговорах, но, к своему удивлению, он открыл в Дине способность быть нежным и искренним. Оказалось, что старший Винчестер мог подбирать слова, мог звучать не по-идиотски, как обычно бывало во время флирта с какой-нибудь барменшей. И это был настоящий Дин, такой, каким его знал и любил Сэм, и в которого влюблялся заново совсем не братской любовью.       Сэм чувствовал, что еще секунда — и кто-то из них не выдержит. Этим кем-то оказался Дин. Расстояния между ними уже практически не оставалось, так что это не было чем-то внезапным. Казалось, брат даже не настаивал, этот поцелуй был таким же поверхностным, как и их первый, тогда, в номере. Сэм нерешительно обвил руками его шею и ответил так же целомудренно, словно и не было той жаркой ночи, что вывернула их наизнанку и заставила признаться в чувствах.       Дин уже успел соскучиться по губам брата, будто с последнего поцелуя прошла вечность. Он чувствовал их мягкость, чуть горьковатый вкус кофе и вкус самого Сэма. И это сводило с ума. Легкий поцелуй посылал по всему телу приятную дрожь, сбивая дыхание. Старший Винчестер гладил брата по волосам, зарываясь в них пальцами и чуть сжимая, наслаждаясь ощущением гладких прядей, скользящих в ладони. Он прихватил зубами нижнюю губу Сэма, чуть оттягивая ее и проникая языком в его рот, тут же сталкиваясь с языком брата.       То, как быстро поцелуй из легкого перерос в страстный, не осталось незамеченным. Сэм не успел сделать глубокий вдох, из-за чего следующий стал более шумным и жадным. Он позволил Дину проникнуть в его рот, а затем сомкнул губы и скользнул ими по его языку. Почему-то это вызвало сильный прилив возбуждения; Сэм отпустил его язык и облизнул свои губы, но затем снова вовлек Дина в поцелуй. В Импале стало невыносимо жарко, и младший Винчестер физически почувствовал желание брата избавиться от одежды. Его ладони спустились вниз с шеи к воротнику куртки и потянули в стороны, медленно стягивая ее с плеч. Ему хотелось вновь ощутить под пальцами напряженные мышцы, вдавить его обнаженное тело в скрипучее кожаное сидение — и одна только мысль об этом сводила с ума.       — И кто из нас нетерпеливый? — хрипло усмехнулся Дин, вновь ловя рот брата в поцелуй и практически сразу же отстраняясь, чтобы дать ему снять с себя куртку. Следующей на очереди была куртка Сэма, от которой старший быстро и умело избавился. Так стало куда удобнее, хотя и не идеально. Их жаркое дыхание раскаляло воздух между ними, пробуждая больше желания. Дин вновь сократил расстояние, вовлекая брата в страстный поцелуй, исследуя языком его горячий рот. Свободная рука сама скользнула под рубашку Сэма, будто там ей было самое место, двигаясь от пояса джинсов к его груди и задирая ткань. То, как под ладонью перекатывались твердые мышцы, только сильнее заводило Дина, заставляя сильнее нажимать пальцами на гладкую кожу, чтобы усилить контакт.       — Твоя грудь лучше, чем у любой девушки, — восхищенно прошептал старший Винчестер в губы Сэма, сжимая упругую мышцу и обводя пальцем сосок, тут же напрягшийся от прикосновения. — И чувствительней.       От настойчивых поглаживаний брата тело начинало гореть еще сильнее, в особенности в паху. А когда шершавые подушечки прошлись по груди, Сэм прикрыл глаза и почувствовал легкую пульсацию в штанах.       — Боже, Дин, заткнись, — прошипел он, но улыбку сдержать не смог. Как ни крути, а старший Винчестер был прав. Возможно, большую роль в этом играла метка, но Сэму было все равно, ему нравились эти ощущения. И он бы попросил гладить его еще, если бы ему позволили совесть и смущение; вместо этого он надеялся, что его желание и так читалось по глазам.       — На правду не обижаются, — довольно ответил Дин, перекатывая между пальцами сосок брата и касаясь губами его шеи в открывшемся вороте рубашки.       Едва сдерживая стон сквозь стиснутые зубы, Сэм вжался лбом в плечо брата, полностью растворяясь в охвативших его чувствах. Дин целовал его шею, и она горела от его прикосновений; пальцы настойчиво поглаживали его сосок, и все это превращало его в слабое и безвольное тело, жаждущее ласки. Если бы он сейчас стоял, а не сидел, у него бы точно подкашивались коленки, как у подростка, которому первый раз в жизни что-то перепало.       Вскоре Дин снова закопошился в его рубашке, вырывая его из омута приятных ощущений. Сэм недовольно вздохнул, но понимал, что без этого никуда, и чем скорее они снимут с себя лишнюю одежду, тем лучше, чтобы потом в процессе не отвлекаться на такие мелочи. Младший Винчестер снова отпрянул назад, предоставив Дину больше пространства, но тому это совсем не помогало. В спешке он путался в пуговицах, и Сэм порывался подключиться к этому нелегкому делу, но старший был чересчур увлечен и, казалось, следовал какой-то своей схеме. Он не только расстегивал пуговицы, но и спускался по его груди по мере открывания новых участков кожи. Сэм закусил губу и следил за сосредоточенным взглядом брата, думая о том, как же возбуждающе это выглядит: его полуоткрытый рот, опущенные вниз ресницы, слегка взлохмаченные волосы. В этот момент им снова завладело какое-то болезненное желание, пугающее и манящее одновременно; он был уверен, что даже в его глазах нежность сменилась похотью, но он ничего не мог с этим сделать.       — Блядь, Сэм, — вдруг выдохнул Дин, абсолютно забывая про словесный фильтр и проводя руками по обнажившейся коже, прочувствовав весь рельеф мышц. — Какой же ты горячий.       Он лишь подливал масло в огонь, наконец способный созерцать торс младшего полностью, во всем великолепии, о чем не преминул сообщить в неожиданно грубой форме. Конечно, Дин всегда ругался, но Сэм впервые слышал от него такое во время их интимных контактов. Старший словно целиком отпустил себя, и Сэм был только рад, что тот мог расслабиться и быть собой, чего нельзя было сказать о нем самом.       — Ты будто впервые меня видишь, — хмыкнул он, пытаясь скрыть за этим свое смущение, а затем последовал примеру брата и принялся расстегивать его рубашку, не желая сидеть обнаженным в одиночку. Ему удалось справиться намного быстрее, так как Дин никогда не застегивал все пуговицы сразу; амулет зацепился за одну из них, и Сэм аккуратно поправил его, после чего не смог удержаться и провел по нему ладонью, спускаясь вниз по уже оголенной груди брата.       — Не впервые, — согласился Дин, выпутываясь из своей рубашки и вновь скользя руками по телу брата. — Но впервые говорю о том, что ты сексуальный.       То, как Сэм огладил амулет, не ускользнуло от внимания старшего Винчестера. Этот жест показался ему невозможно интимным и таким личным, что он прикрыл глаза от нахлынувших чувств. Он носил этот амулет, не снимая, как частичку чувств брата, бережно храня его. Тот шейпшифтер заслужил куда больше пуль, украв у Дина самый дорогой подарок.       Футболку с себя он стащил уже сам, чтобы больше не мешкать и наконец-то прижаться к Сэму всем телом, кожа к коже, чувствуя горячее тело брата. Он навалился на него, подталкивая назад, заставляя откинуться на закрытую дверцу Импалы. Губы Дина сразу же нашли рот младшего, увлекая его в поцелуй, руки уже привычно скользнули по его груди, оглаживая твердые мышцы.       Сэм охнул, наблюдая, как заходятся мышцы на груди брата от частого дыхания. Если младший и был сексуальным, то это все благодаря генетике. Дин ничуть не уступал ему, наоборот, он сочетал в себе все самое привлекательное, что вообще могло быть в мужчине. Но насладиться зрелищем Сэм не успел, так как Дин тут же заткнул его поцелуем, прижимая к дверце Импалы. Подлокотник двери неудобно давил в спину, и Сэму пришлось слегка изменить положение, придвинувшись к двери вплотную и надеясь, что она выдержит. Младший наконец смог провести ладонями по широкой спине брата, надавливая пальцами и стараясь прощупать каждую мышцу. В отличие от девушек, с которыми Сэм делил постель, Дин был плотным и мять его тело было гораздо сложнее, но он воспринимал это как вызов и прикладывал больше усилий, чтобы старший Винчестер чувствовал его прикосновения.       Дин чувствовал, как брат ерзает под ним, устраиваясь удобнее, невольно прижимаясь сильнее и прогибая спину. Старший не удержался и сжал пальцами его сосок на бесстыдно подставленной груди. Ему нравилось то, как Сэм реагировал на такие действия, как он напрягался и стискивал зубы, по привычке пытаясь бороться с возбуждением. Грубые пальцы на чувствительной коже приносили Сэму гораздо больше удовольствия, чем нежные женские. В какой-то момент из его горла вырвался натужный всхлип, переросший в тихий стон со следующим выдохом. Он снова прогнулся, подставляясь еще больше под чужие руки, желая, чтобы брат не прекращал его гладить. Ладони Сэма скользнули чуть ниже, к пояснице, нетерпеливо цепляясь за ремень джинсов, а затем медленно опустились еще ниже, поглаживая сквозь ткань там, куда мог дотянуться.       Когда руки младшего легли на его зад, Дин сильнее вжался пахом в его бедро, низко простонав в его губы от удовольствия, чувствуя приятное давление на член.       — Нравятся мужские задницы, Сэмми? — горячо прошептал он, отрываясь от губ Сэма и скользя ими по его скуле к уху, чтобы было удобней его дразнить.       Слова Дина прозвучали горячо, но при этом вызвали желание рассмеяться, однако младший сдержал это в себе, ограничившись ухмылкой.       — Конкретно твоя — да, — дерзко заявил он, тоже переходя на хриплый шепот и подхватывая игривое настроение брата. Сэм зажмурился, чувствуя, как губы Дина щекочут его ухо, как жар его дыхания обжигает шею. Он возбужденно сглотнул, понимая, что молния на ширинке его джинсов снова начинает неподобающе впиваться в член. Страшно подумать, что Дин мог довести его до такого состояния всего за пару секунд. У того тоже были похожие проблемы: Сэм почувствовал это бедром, но надеялся, что они еще смогут растянуть удовольствие. Поэтому он снова дразняще погладил поясницу брата, забираясь пальцами под ткань его джинсов.       Дин чувствовал, как брат уже более открыто и намеренно подавался навстречу его ласкам, издавая самые сексуальные звуки, какие он только слышал в своей жизни. Низкий и хриплый, под стать его собственному, голос Сэма вызывал сладкую дрожь во всем теле, только лишь усиливая возбуждение. Старший Винчестер уже совершенно откровенно вжимался возбужденным членом в бедро Сэма, чувствуя, как ткань трется о ставшую чувствительной головку.       — Какой же ты извращенец, — ухмыльнулся Дин, прихватывая зубами мочку уха брата и слегка оттягивая ее.       — Ты трешься о меня, и после этого я извращенец? — прерывисто выдохнул Сэм. Шепот возле уха, а затем его легкое покусывание вызвало еще одну волну мурашек вдоль спины, и Сэм довольно прикрыл глаза. Это было и нежно, и страстно одновременно, и только Дин был способен объединить эти два разных ощущения в одно.       Теперь уже обе его руки легли на грудь младшего. Он обвел его чувствительные соски пальцами, еще больше дразня и вытягивая из брата новые стоны. Но тот тоже не оставался в долгу, гладя поясницу Дина и чувствительную кожу над его ягодицами, заставляя прогнуться от смеси щекотных ощущений и чистого возбуждения.       Младший Винчестер позволил себе расслабиться, чувствуя прикосновения губ за ухом и на линии подбородка; они словно убаюкивали, при этом не забывая посылать слабую приятную дрожь по всему телу. Но стоило только на секунду отпустить себя, как Дин, будто специально выжидающий момента, вновь принялся мучить его соски, и Сэм снова напрягся, пытаясь подавить в себе нарастающее возбуждение. От двойного удовольствия трудно было не застонать, пусть и коротко, и не в полный голос.       — Черт, Дин… — прошептал он между вздохами, — не останавливайся.       Дин даже не думал останавливаться. Он не хотел, чтобы все заканчивалось так быстро, он хотел растянуть удовольствие, ласкать Сэма как можно дольше и доводить его до состояния, когда отключается верхний мозг. Сбивчиво втянув через нос воздух, пропитанный запахом их возбуждения, старший сбавил обороты, прекращая тереться пахом о бедро Сэма. Спина Дина стала медленно ускользать из-под его пальцев; старший спустился губами вдоль шеи к ключицам и уткнулся носом в ямочку между ними, где запах брата чувствовался еще сильнее. Сэм провел ладонями по его ребрам, перемещая их на чужую шею и прижимая к себе его голову. Пользуясь положением, он слегка наклонился и зарылся носом в волосы Дина, одной рукой взлохмачивая и без того торчащие пряди.       Длинные пальцы Сэма, скользнувшие по бокам, а затем пробежавшие по волосам, вызывали мурашки. Дин съехал еще чуть ниже, скрипнув кожаной обивкой сиденья, и провел языком по покрасневшему от излишнего внимания соску брата, будто успокаивая чувствительную кожу. Сэм глубоко вздохнул и выгнулся навстречу прикосновениям. Звуки, тихие, но жаркие, которые он издавал, действовали на старшего, как афродизиак, возбуждая еще сильнее и подталкивая продолжать, доставляя удовольствие.       — О, Сэмми, твои мысли написаны у тебя на лбу, — нагло усмехнулся старший, сползая вместе с братом вниз, чтобы удобней устроиться на нем, прижимаясь всем телом. — И сейчас ты хочешь еще, я прав?       Дин медленно облизнул губы, не отпуская взгляд Сэма, и склонился к его груди, обводя кончиком языка второй сосок, не желая оставлять его без внимания.       Сэм смущенно уставился в потолок; теперь, лежа в удобной позе, он мог позволить себе прятать там свой взгляд. Конечно, нетрудно было догадаться, чего он хочет, судя по его яркой реакции. Но слава богу, что Дин не мог залезть в его мозг и узнать его более темные желания. Он и сам их боялся, поэтому старался спрятать поглубже, но язык брата, жадно вылизывающий его грудь, не давал ему это сделать, то и дело направляя его мысли в непристойное русло. Дин лежал на нем сверху, ограничивая в движении, но Сэм все равно умудрялся ерзать под ним. Он снова ухватился за широкую спину старшего, впиваясь в нее пальцами, будто это могло ослабить напряжение. Стоило Дину перебраться к его второму соску, как он запрокинул голову, вжимаясь затылком в сидение, и мучительно-сладко простонал. Когда Сэм немного привык к ощущениям, он смог опустить взгляд на брата. Тот был увлечен процессом, и это зрелище заставило младшего возбужденно облизнуть губы и издать еще один хриплый стон, чувствуя, как под чужим телом набухает его член. Его дыхание участилось, а лоб мгновенно стал влажным и горячим, хотя он даже ничего не делал для того, чтобы вспотеть.       Низкие стоны брата были музыкой для ушей Дина, заставляя еще больше стараться. Он не жаловался на свои данные — его умелый язык ласкал чувствительную кожу, чуть соленую от пота, вырывая из Сэма эти сладкие звуки. Старший Винчестер видел, как возбужден Сэм, он чувствовал, как его член упирается ему куда-то в район живота, горячий даже через все слои ткани. Дин догадывался, к чему все ведет, ощущал это желание всем телом и видел его на лице брата. Он знал Сэма и мог легко читать выражения его лица. Старший прерывисто выдохнул, утыкаясь лбом в грудь брата, и скользнул рукой между их телами, нащупывая пряжку ремня на джинсах Сэма.       Сэм жадно хватал ртом воздух, который с каждым новым прикосновением к груди долго там не задерживался, а про себя думал, насколько же эта картина выглядит странно со стороны: два взрослых охотника с незаконченным делом припарковались в укромном месте, чтобы поразвлекаться в отцовской машине. Сэм удивлялся, как он успевал думать, в то время как его мозг уже практически отключался от доводящих до дрожи приятных ощущений. А Дин словно и сам чувствовал эту дрожь, триумф заводил его, от чего он старался с удвоенной силой, словно испытывая чувствительность Сэма.       Он не мог этого видеть, только чувствовать, как старший просунул руку между их телами и стал дергать ремень, заставляя его член мгновенно отреагировать на раздражающее трение.       — Дин… — выдохнул он имя брата, после чего добавил с нотками тревожности в голосе, — что ты собираешься делать?       Вопрос в данной ситуации звучал нелепо, но он вырвался сам по себе; скорее, Сэм волновался, чтобы Дин не выкинул очередную глупость без его ведома.       Пальцы Дина теребили пряжку ремня, подрагивая от возбуждения.       — А на что это похоже? — дразняще промурлыкал старший Винчестер, целуя Сэма в солнечное сплетение и тут же проводя языком по соленой коже. Он наконец-то подцепил кожу ремня, вытаскивая его из петель. Ему уже не терпелось полностью избавить младшего от одежды, провести руками по его обнаженной коже и наконец-то заставить мозг Сэма полностью отключиться, оставив ему только первобытный инстинкт получать удовольствие.       — Не знаю, на что это должно быть похоже, но ты особо не торопишься, — уколол брата Сэм, прикрывая глаза от ощущения нежного поцелуя. Дин спускался все ниже, грозясь зайти слишком далеко; младший Винчестер страстно желал этого и ненавидел свои желания. Даже в своих самых смелых мечтах он никогда не представлял, что его тело будет выцеловывать мужчина, более того, его собственный брат. Но это лишь сильнее возбуждало, и Сэм с ужасом пришел к выводу, что у него явно какой-то фетиш.       — Я растягиваю удовольствие, Сэмми, — пошло ухмыльнулся Дин, облизывая губы и глядя брату в глаза. С пуговицей на джинсах и молнией он справился намного быстрее, чувствуя приятное волнение, скапливающееся внизу живота и возбуждающее еще сильнее. Наверно, он даже в свой первый раз не чувствовал такого ажиотажа, как сейчас. С Сэмом все чувствовалось, как будто и правда впервые, заставляя его возбуждаться, как малолетнего пацана.       Хриплое «Сэмми» снова резануло по ушам, посылая к паху приятную вибрацию. Сэм и подумать не мог, что когда-то его будет заводить звучание этой дурацкой клички из уст брата. И когда они успели стать такими жадными до телесного удовольствия? Ладно Дин, это было вполне в его природе, но младший Винчестер не узнавал сам себя.       Прикусив нижнюю губу, Дин подцепил пояс джинсов младшего, потянув грубую ткань вниз, избавляя его от лишней детали одежды, которая явно мешала им обоим. Оставшиеся на Сэме трусы совершенно не скрывали его возбуждения, наоборот только сильнее очерчивая контуры его возбужденного члена под эластичной тканью. Старший Винчестер не удержался и накрыл ладонью пах брата, сжимая пальцы и чувствуя, какой он горячий.       Лицо Дина было таким же сосредоточенным, на его лбу блестело несколько капель пота, и младший заботливо убрал их большим пальцем, плавно забираясь ладонью в его волосы. Но стоило Дину сомкнуть пальцы на его члене даже сквозь ткань, как Сэма словно пронзил разряд, заставляющий изогнуться всем телом. От неожиданного прилива возбуждения он сжал руку в кулак, а вместе с ней и волосы брата, но спустя мгновение вспомнил об этом и отпустил, слегка оттягивая. Он не хотел делать ему больно, поэтому вновь провел ладонью по волосам Дина, словно извиняясь.       От неожиданного тянущего ощущения на коже головы Дин застонал, не в силах сдержаться. Это действие брата оказалось на удивление возбуждающим, а ласковые поглаживания по волосам только сильнее раззадорили. Старший Винчестер больше не смог терпеть. Обведя легким движением пальцев скрытую тканью белья головку члена Сэма, он подцепил резинку его трусов, стаскивая их с его бедер и полностью избавляя его от одежды. Теперь Дин мог видеть брата в полной красе, обнаженного и возбужденного, с растрепанными волосами, на кончиках влажными от пота.       — Ты уже весь течешь, — восхищенно выдохнул он, обхватывая ладонью твердый член брата, введя от основания к головке, влажной от проступившей смазки.       Сэм чувствовал, как брат пожирал его взглядом, и это заставляло его сердце биться чаще, одновременно от неловкости и удовлетворения. Только Дину он мог позволить видеть себя таким открытым, уязвимым и доступным, и это было что-то само собой разумеющееся.       — Ты удивлен? — усмехнулся Сэм, наблюдая животный восторг в глазах брата. Но его усмешка погасла, как только рука Дина бесстыдно скользнула вдоль чувствительной кожи и коснулась головки, срывая с губ младшего судорожный всхлип. Он не удержался и прогнулся в пояснице, желая дернуться бедрами вперед, но вес Дина сковывал его движения, так что это получилось совсем невыразительно.       — Нисколько не удивлен, — ухмыльнулся Дин, гладя головку большим пальцем и растирая по ней влагу, чувствуя, как брат пытается толкаться в его руку. Стон Сэма только сильнее подстегнул его, распаляя желание заставить его стонать еще и еще. Старшему нравился такой открытый брат, жадный до удовольствия, до последнего цепляющийся за свое смущение и не дающий себе волю.       В какой-то момент движения Дина стали более резкими и грубыми, он буквально сдавливал его член и натирал его вспухшие вены, и Сэм не мог противиться удовольствию. Его бедра сами закачались в такт чужой руке, будто это Дин управлял его телом, как марионеткой — но младший Винчестер был не против. Эти ощущения понемногу расслабляли его, и вскоре его дыхание и короткие стоны зазвучали в унисон с дыханием брата.       — Ты стонешь похлеще любой порнозвезды, — хрипло прошептал Дин, не отрывая взгляда от брата, переставшего сдерживать свой голос.       И он действительно так считал. Стоны Сэма были искренними и полными незамутненного удовольствия. Он не пытался играть или произвести впечатление, он просто был собой, настоящим и не сдерживающим свою страстную натуру, которую старший Винчестер открыл для себя лишь недавно. Дин размеренными движениями ласкал член Сэма, проходясь ладонью по всей его длине, задерживаясь на головке, чтобы потом снова с нажимом провести вниз.       — Так себе комплимент, — хмыкнул Сэм, не удивляясь тому, что Дин даже в такой момент вспомнил о своем любимом порно. Хотя на самом деле слова брата его смутили, и в какой-то момент он снова перешел на тихие стоны.       Сэм видел, как Дин еле справлялся с собственным возбуждением, и слышал, как он с мучительным стоном расстегнул свои джинсы. Младший не хотел быть неблагодарной сволочью, эгоистично забирающей все внимание брата себе. К тому же, как бы стыдно это ни звучало, он тоже хотел его потрогать.       — Дин… позволь мне, — он нервно сглотнул и протянул ладонь, касаясь его оголенного торса и как бы призывая брата придвинуться ближе.       — Тоже хочешь занять руки? — не удержался от пошлого комментария тот, понимая, чего хочет брат. И он не видел никаких причин в том, чтобы ему отказывать. Старший подтянулся выше, упираясь предплечьями в сидение по бокам от Сэма, нависая над ним.       Сэм сдавленно простонал, в этот раз скорее от раздражения.       — Ты и минуты не можешь побыть серьезным, — констатировал он, глядя Дину в глаза. Теперь младший смотрел на него снизу вверх, а перед носом у него качался амулет, привлекающий на себя все внимание. Сэм на мгновение уставился на него, словно завороженный, а затем подцепил его указательным пальцем и потянул на себя, заставляя Дина наклониться. Ему давно хотелось так сделать. Пусть это неправильно и извращенно, но Сэм хотел целовать брата, сжимая в руке эту вещь, напоминающую о их любви друг к другу с самого детства.       Неожиданно врезавшийся в шею шнурок амулета заставил Дина наклониться к брату, так низко, что их губы легко касались друг друга. Дин не мог сопротивляться подобному приглашению, поэтому первый вовлек Сэма в поцелуй, раздвигая языком его губы и сразу делая его страстным. Младший целовал его, держа в ладони амулет — знак их любви и привязанности, который много значил для них обоих. И сейчас этот символ обретал еще больше смысла в их физическом единении. Это было так волнительно, что Дин чувствовал, как быстрее забилось его сердце.       — Люблю тебя, — еле слышно прошептал Дин в губы брата под действием момента. Он не мог сдерживать эти слова, не сейчас, не с Сэмом.       Длинные ресницы Дина щекотали его кожу даже во время поцелуя, и Сэм не мог сдержать улыбки. Такая мелочь — но одна из самых любимых — вновь заставила его проникнуться нежностью к брату. Но, в отличие от тех чувств, что охватили Сэма, поцелуй был далеко не нежным. Дин тут же углубил его, и младший ответил ему с той же жадностью, понимая, что это символическое действие возбуждает его гораздо сильнее, чем все остальное. Сэм крепче сжал волосы на его загривке, чувствуя, как поцелуй становится более агрессивным от переполняющих их эмоций. Он так хотел сказать Дину, что любит его, хотя говорил это уже несколько раз за последние сутки. Но Дин сказал это первым, и сердце Сэма снова готово было разорваться на маленькие кусочки. Он был настолько счастлив, что это было физически сложно выдерживать — ему, человеку, который с рождения знал только боль и страдания.       — Я тоже люблю тебя, — с придыханием ответил младший, разрывая повисшую между их губами ниточку слюны. — Я так люблю тебя, что мне даже страшно.       — Не надо бояться, Сэмми, — ласково прошептал Дин, убирая с лица Сэма волосы и запуская в них пальцы. — Только не этого.       Чувства переполняли Дина, новые и ранее не испытываемые, но ему не было страшно, потому что рядом был Сэм, который любил его так же сильно, как и он сам. Он не мог оторваться от брата, гладя его по голове и вновь вовлекаясь в поцелуй, начатый младшим. Их языки сталкивались и сплетались друг с другом, двигаясь в унисон в одном ритме. Оставив амулет в покое, Сэм снова скользнул пальцами вдоль живота брата, вниз, к его возбужденному члену, что все еще был скрыт под тканью белья. Не решаясь забраться внутрь, младший провел ладонью по торчащему бугорку, едва сдерживая стон.       Сквозь все тело Дина как будто прошел электрический ток. Его глаза сами зажмурились от удовольствия, а из горла вырвался протяжный стон от долгожданных ласк, которые требовала его возбужденная плоть. Сэм тяжело вздохнул, чувствуя, как реагирует на это его собственный член, оставленный без внимания. Он вновь переключился на брата, наблюдая, как его лицо приобретает выражение блаженства, и поймал себя на мысли, что мог бы смотреть на него такого вечно.       — Ты такой красивый, когда стонешь, — не удержался от комментария Сэм, после чего закусил губу и, поддавшись любопытству, наконец запустил пальцы под тонкую ткань, чувствуя жар его плоти. Дыхание младшего мгновенно сбилось; смущение было таким сильным, что он не торопился двигать рукой, свыкаясь с мыслью, что он трогает член Дина. Дин приоткрыл глаза от комментария брата, глядя на него сквозь густые ресницы и облизывая губы, на которых, казалось, навечно осел вкус губ Сэма.       — Мы стоим друг друга, — хрипло усмехнулся он, рассматривая смущенное лицо младшего и еще раз убеждаясь, насколько тесно в нем сплелись невинность и сексуальность. Старший Винчестер чувствовал, как горячая и шершавая рука Сэма накрыла его член, миновав ткань белья. Казалось, он мог прямо так и кончить от одного осознания, что его ласкает брат. Но тот не торопился двигаться, так и замер, будто привыкая к ощущениям и осознанию, что это все происходит на самом деле. Дин застонал от удовольствия, сам толкаясь в подставленную ладонь, чтобы подтолкнуть Сэма к действию, сгорая от нетерпения.       — Ты меня убиваешь, Сэмми, — выдохнул он, изогнувшись и скользнув рукой между их телами, чтобы тоже обхватить ладонью член брата в ответной ласке.       Сэм проследил за движением его языка, а затем за его губами, жарко отпускающими очередной комментарий, в который раз удивляясь, как его брат может быть таким горячим и как он не замечал этого раньше. Казалось, в Дине возбуждало абсолютно все, и все было идеальным. Он и был идеальным, во всех других смыслах, которые Сэму были знакомы до этого. Но теперь Дин открылся ему в новом свете, и младший Винчестер понял, почему все девушки в школе мечтали с ним переспать.       Он вырвался из оцепенения лишь тогда, когда Дин, не выдержав мучений, стал толкаться ему в ладонь. Его упругий член скользил вдоль пальцев Сэма, требуя ласки; младший издал тихий взволнованный стон и в растерянности ухватился за него покрепче, желая остановить хаотичные дергания брата. Наконец приловчившись, он стал медленно водить по нему рукой, словно пытаясь прощупать каждый миллиметр. Осознание происходящего только сильней распаляло.       Ладонь старшего двигалась в такт движениям брата. Долгое отсутствие прикосновений сказалось на Сэме не лучшим образом, его тело облегченно дергалось вперед, а из груди вырвался стон долгожданного удовлетворения. Дин ласкал его член, проходясь пальцами по каждой выступающей венке, сжимая в кулаке гладкую головку и размазывая смазку. Еще два дня назад он и предположить не мог, что будет вот так ласкать Сэма, глядя в его искаженные удовольствием черты лица и чувствуя ответную ласку. А теперь это казалось таким естественным, и Дину нравилось ощущать в ладони тяжесть члена брата, горячего и пульсирующего от возбуждения.       — От такой смерти я не откажусь, — еле смог прошептать Сэм.       — Только если вместе, — ответил Дин, пытаясь хоть как-то восстановить сбившееся дыхание. Крепкая рука на члене, скользящая по чувствительной плоти, заставляла его стонать, и он даже не собирался сдерживаться и звучать тише. Ему было так хорошо, что хотелось дать Сэму понять это. Старший Винчестер смотрел на него сквозь ресницы, кусая губы и толкаясь в его руку.       — Какой ты твердый, Сэмми, — хрипло простонал старший, сжимая его член и озвучивая свои мысли, которые сами срывались пошлыми комплиментами с его языка. — Как же меня это заводит.       Сэм готов был признать, что Дин был громким, даже чересчур. Хорошо, что на ближайшие несколько миль вокруг не было ни одной живой души, и никто не мог услышать эти откровенные стоны. Никто, кроме Сэма, конечно, что уже не знал, куда девать свое стеснение. Дин словно специально дразнил его этими звуками и кусал губы, чтобы младший уж точно потерял самообладание. А Сэм чувствовал, что ему осталось недолго. Их стоны наполняли это маленькое пространство, и он уже не разбирал, где чей голос; они оба звучали как слаженный оркестр, и ему это чертовски нравилось. Оба голоса были непривычно низкими и хриплыми, и Сэм не думал, что его когда-нибудь будут так сильно возбуждать мужские стоны — но голос Дина и в жизни был красивым, а в моменты полного блаженства он превращался в настоящую симфонию.       И не только голоса звучали в унисон, но и их тела уже двигались синхронно. Рука брата поймала его ритм, и Сэм не сдерживался, активнее двигая бедрами, не забывая скользить рукой по влажному члену Дина. То, что он начал течь от его прикосновений, заставило младшего смущенно поджать губу; ему льстило, что брату было настолько приятно, но в то же время он понимал, что все это ужасно неправильно. Комплимент Дина только усугубил ситуацию. Сэм уже не был уверен, что продержится еще хотя бы немного.       — А меня заводит твой грязный рот, — вырвалось у него, и он не узнал себя. Он должен был осадить Дина, уколоть его за такие комментарии, но вместо этого он решил быть до конца честным.       — Я теперь начинаю сомневаться, кто из нас больше извращенец, — с наглой ухмылкой промурлыкал Дин, склоняясь к уху брата. — Сэмми, неужели тебя заводят грязные разговорчики?       Откровенность Сэма так сильно на него подействовала, что он почувствовал, как возбуждение становится еще сильнее, заставляя член напрячься в руке брата. Только что он получил полный карт-бланш, чтобы отбросить в сторону все, что его сдерживало, не стесняясь ничего.       — Мой рот и не на такое способен, — прошептал Дин, касаясь губами уха Сэма и сильнее толкаясь в его руку.       — Неужели? — спросил Сэм, пытаясь взять его на измену. — И на что же еще он способен?       Сэм не был маленьким мальчиком, он прекрасно понимал, к чему клонит Дин, но до сих пор не верил, что слышит такое из уст своего брата. Ему было стыдно признаться самому себе в том, что он очень хотел это увидеть и почувствовать — но что-то внутри все еще подсказывало ему, что так нельзя, и это переходит всякие границы.       Но Дин, похоже, решил избавить его от этих бессмысленных душевных метаний. Очередной стон раздался прямо возле уха у Сэма, заставляя его напрячься еще сильнее. Он ощущал, как его член сочится в руке брата, но терпел изо всех сил, пытаясь растянуть удовольствие. Зная Дина, Сэм мог предположить, что тот уже участвовал в своем негласном соревновании, кто раньше кончит, и младший не хотел уступать. Вместо этого он активнее задвигал рукой вдоль его члена, сдавливая его пальцами и задевая головку, возбуждаясь от своих же действий.       Дин видел, что брат прекрасно понял его намерения, вновь смущаясь от того, насколько же его старший брат перестал сдерживаться. Он низко простонал, чувствуя, как рука брата крепче сжала его влажный от смазки член, двигаясь быстрее. Он понял, что тот преследует те же цели, что и он сам, тихо усмехаясь.       — Я мог бы тебе отсосать, — полным соблазна и обещания удовольствия шепотом проговорил Дин.       Его ответ прозвучал ожидаемо грязно, и Сэм охнул, чувствуя, что может кончить от одной только мысли. Он и вообразить себе не мог, что с ним было бы, если бы Дин воплотил желаемое в реальность. Чужая ладонь вновь проделала путь вдоль члена младшего, и Сэм сглотнул, представляя на ее месте губы брата. Он тут же одернул себя, закусывая собственную губу и мыча сквозь стиснутые зубы. Это зрелище в его голове выглядело так красиво, что он возбуждался сильнее, чем от чужих ласк, но он не мог позволить себе думать об этом.       — Черт возьми, Дин, — выдохнул он жарко сквозь стон; это было все, на что хватило сил. Сэм не знал, что ему нужно было на это ответить. Тело горело желанием согласиться, а совесть крепко схватила за горло, не давая подобрать правильные слова. На мгновение он даже перестал ласкать брата, хотя и понимал, что отхватит за это. Он просто надеялся, что Дин в этой ситуации лучше знает, что нужно младшему.       Дин с самодовольной ухмылкой наблюдал, как меняется лицо его брата. Откровенные слова действовали на него с мощностью, граничащей с атомной бомбой. Старший Винчестер видел Сэма насквозь в его желании забить на принципы и попросить. Дин бы не отказал, только не Сэму, его он готов был ласкать любыми способами, доставляя только лишь незамутненное удовольствие.       — Что, Сэмми, жалеешь, что остановил меня на полпути? — поддразнил он младшего, специально замедляя движения рукой, сделав их более тягучими, не дающими кончить раньше времени. Дин нарочно облизнул губы, совершенно не стыдясь своей распущенности и зная, о чем теперь думает брат.       Сэм резко и шумно выдохнул, как только Дин замедлил движение, а затем, не выдержав мучительной неспешности, требовательно толкнулся в его руку. Вспомнив, что и сам немного халтурит, он лениво провел пару раз рукой от головки до основания, все еще раздумывая над словами, звучавшими у него в ушах. Сделав над собой усилие, Сэм ненадолго заглушил свою нравственность и сказал то, что Дин так хотел услышать.       — Ну… у тебя еще есть шанс, — сдавленно произнес он, смущаясь легких ноток игривости в своем голосе. — Ради такого я готов потерпеть еще немного.       Вновь посмотрев в бесстыдные глаза брата, Сэм тяжело вздохнул, понимая, что поневоле перенимает его распущенность. Он догадывался, что Дин был еще тем развратником, но не думал, что все настолько плохо. Старшему уже было далеко за семнадцать, но он до сих пор вел себя как озабоченный школьник. Хуже всего то, что Сэм недалеко ушел — он просто сам не представлял, что у него могут быть какие-то темные желания. С девушками все было как-то просто и банально, он привык к этому и ему хватало, но с Дином все было в диковинку. И что-то подсказывало ему, что он кончит, как только губы Дина прижмутся к его чувствительной коже, но ему хотелось держаться из последних сил, лишь бы подольше испытать эти ощущения.       Дин довольно ухмыльнулся, чуть ли не жмурясь от удовольствия, как сытый кот. Пока было достаточно и этих слов брата, чтобы перестать его дразнить. Тем более он сам хотел, чувствуя приятное волнение, как будто перед первым поцелуем. Только это было куда более откровенным, чем поцелуй.       — Я же говорил, что ты извращенец, — вновь констатировал Дин, и в его голосе было столько жарких обещаний.       Сэм почувствовал себя пойманным с поличным на месте преступления. Дин теперь знал о нем гораздо больше, чем положено родному брату, и это делало его еще более уязвимым перед старшим, обнажало все его пороки и изъяны. С одной стороны, ему было стыдно делиться такими секретами, а с другой, он хотел, чтобы Дин знал, что именно приносит ему удовольствие. Так было бы легче для них обоих.       — Беру пример с тебя, — хмыкнул он в ответ, пытаясь разрядить слишком возбуждающую атмосферу, но было уже слишком поздно. Дин сполз под сидение, все еще крепко сжимая его член, и Сэм затаил дыхание, боясь лишний раз пошевелиться. Он хотел закрыть глаза, но полный азарта взгляд брата не отпускал его, поэтому Сэм продолжил следить за его движениями, нервно покусывая губу. А тот нарочно дразнил его, медленно припадая к головке и наконец открывая рот, обдав горячим дыханием. Сэм почувствовал, как его собственное дыхание учащается, а член пульсирует в сомкнутых губах брата, и он не смог удержаться от резкого протяжного стона. По всему телу прокатилась мощная дрожь, выгнувшая его в спине и заставившая снова дернуть бедрами.       Дин еще сильнее ощутил, насколько горячим был член брата, чуть ли не обжигающим его зацелованные губы. Гладкая головка приятно скользила по языку, оставляя на нем солоноватый вкус. Старший Винчестер ни разу еще не брал в рот чужой член. Если бы кто-то ему об этом сказал неделю назад, да к тому же упомянув Сэма, он бы выбил из этого человека все дерьмо. А сейчас он чувствовал, что ради брата пойдет на все.       Бедра младшего дернулись навстречу, и Дин тут же его придержал, не желая нечаянно зацепить чувствительную плоть зубами и подавиться сам. Сэм не сдержался, его низкий протяжный стон только раззадорил Дина, и он опустил ресницы, глубоко вдыхая и опускаясь ниже, сильнее насаживаясь ртом на член брата.       Сэм пытался восстановить сбитое дыхание, но воздуха в легких все равно было как будто мало. Влажные губы Дина опустились ниже, и младший чувствовал, как чужой язык упирается в его член и скользит вслед за губами. Сэм впервые испытывал эти ощущения несмотря на то, что в его жизни тоже были девушки. Никто из них не был любителем подобных экспериментов, да и он сам тоже. Но когда Дин горячо прошептал это ему на ухо, он просто не мог отказаться. Ему хотелось, чтобы это был именно Дин. Никому другому он бы уже не позволил.       Этих ощущений уже было достаточно для того, чтобы кончить, но Сэм сдерживался точно так же, как сдерживал свои бедра от очередного толчка. Единственное, что он не сдерживал, так это стоны, которые стали более возбужденными и хаотичными; его голос менял высоту и звук, а пальцы, за неимением более подходящей поверхности, цеплялись за низ сидения. Периодически между стонами он шептал имя брата и тут же закусывал губу, не позволяя себе больших вольностей.       Стоны Сэма, сбивчивые и неконтролируемые, заставляли тело Дина дрожать от возбуждения, которое никак не могло найти выход. Он старался доставить брату удовольствие, действуя по наитию, мягко, но плотно сжимая губы вокруг твердого члена и плавно двигая головой. Старший Винчестер не пытался взять его в рот полностью, как делали его девушки на одну ночь, но его крепкая ладонь ласкала плоть Сэма у основания, скользя по члену вслед за губами. Дин хотел услышать как можно больше этих прекрасных звуков, вперемешку с его собственным именем, которое звучало еще более сексуально хриплым и полным желания голосом Сэма. Он чувствовал, что младший держится на одном только своем упрямстве, слыша, как тихо скрипит кожаная обивка под его пальцами. Дин и сам был возбужден настолько, что готов был кончить только от осознания того, что отсасывает своему брату и ему это нравится. От этой мысли старший Винчестер зажмурил глаза, протяжно простонав, так и не выпустив изо рта член Сэма. Он медленно ходил между губ Дина, цепляясь за его зубы, а крепкая хватка у основания заставляла Сэма испытывать целый спектр эмоций. Он смотрел вниз и видел, как дрожали ресницы брата от возбуждения и как его влажное от пота лицо вновь стало сосредоточенным. Последней каплей был приглушенный, но долгий стон старшего, вновь заставивший Сэма вздрогнуть.       — Ди-ин, — выстонал он, закатывая глаза от удовольствия, — я все… больше не могу.       Сэм и правда уже не мог. Он и так сделал над собой невероятное усилие, чтобы сполна насладиться этим новым и неожиданно красивым зрелищем. Не сдержавшись, он качнул бедрами вперед, не слишком резко, но достаточно ощутимо. Этого требовало его тело, заставляя Сэма выгибаться от переполнившего его возбуждения. И в тот момент, когда младший позволил себе наконец-то расслабиться, он закрыл глаза и с блаженным стоном дернулся в последний раз, чувствуя, как кончает в рот собственному брату.       — Боже, — вырвалось у него; он не торопился открывать глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим на него мощным оргазмом.       Дин чуть не вздрогнул от неожиданности, чувствуя на языке сперму брата. Он открыл глаза, жадно запоминая выражение лица Сэма, такое красивое, искаженное блаженством. Его член пульсировал во рту, постепенно опадая. Дин сбивчиво выдохнул, отстраняясь и чувствуя, как приятно саднят его губы, когда плоть плавно выскользнула из его рта.       — Какой же ты горячий, Сэмми, — хрипло, будто он брал до самого горла, выдохнул Дин, глядя на полностью обмякшего после оргазма брата и гордясь тем, что это его заслуга.       Ресницы Сэма наконец дрогнули, и он моргнул пару раз, прежде чем вернуться в реальность. Приятная дрожь в теле постепенно рассеивалась, но он еще мог насладиться этим блаженственным состоянием, с которым совсем не хотел прощаться. Перед глазами все еще слегка плыло, будто после поездки на американских горках. Наконец до его ушей донесся хриплый голос Дина, и Сэм устремил на него свой пьяный взгляд, после того как немного успокоил биение своего сердца. Тот выглядел чересчур довольным, видимо, факт того, что он ртом довел брата до оргазма, тешил его самолюбие.       — Тебе понравилось? — игриво поинтересовался младший, расплываясь в улыбке и пытаясь получше сфокусироваться на Дине. Взгляд сразу же оказался прикован к припухшим покрасневшим губам, и Сэм облизнулся, поймав себя на мысли, что хочет попробовать их на вкус.       — Это я тебя должен об этом спрашивать, — усмехнулся Дин, довольный, как огромный котяра, чуть ли не жмурясь от удовольствия и глядя на Сэма сквозь ресницы. Он был таким же соблазнительным и красивым, и его красота приобретала томные оттенки испытанного удовольствия.       Обольстительной улыбке брата сложно было противиться, она была слишком заразной, и Сэм невольно улыбался в ответ, любуясь ею на раскрасневшихся губах брата, которые к тому же еще и блестели от постоянного облизывания. Растрепанный, с тяжелым и сбитым дыханием Дин выглядел чертовски красивым, и Сэм был несказанно рад возможности видеть его таким. А больше всего младший был рад тому, что именно он был причиной этого довольного выражения лица.       В ответ на его реплику Сэм усмехнулся, обнажая зубы и снова смущенно отводя взгляд. Он даже мог ничего не говорить, брат должен был понять все по его виду. Но ему хотелось сделать Дину приятно.       — Это лучшее, что я испытывал, — тихо признался он, когда тот вновь залез на сидение и навис над ним, покачивая амулетом на шее. Сэм облизнул свои губы, опять скользнув взглядом по чужим и заметив на них ухмылку; сложилось ощущение, будто Дин прочитал его мысли и точно знал, чего он хочет, поскольку в следующее мгновение он коснулся его губ. Младший закрыл глаза, тут же обхватив его за шею и заставляя наклониться ниже.       Губы Дина уже имели другой привкус, и Сэм тихо простонал в ответ, понимая, в чем дело. Мысль о том, что он целует брата после того, как тот прикасался этими же губами к его плоти, все еще была очень возбуждающей, несмотря на то, что минуту назад он испытал такой яркий оргазм. Сэм решил поддаться искушению и скользнул языком в чужой рот, сначала робко, а затем настойчивее вылизывая его. Он почувствовал, как Дин стал теснее прижиматься к его бедру, и осознал, что его член все еще требовал ласки. Не отрываясь от поцелуя, младший просунул руку между ними, поудобнее сжимая пальцами у основания. Он был такой твердый и пульсирующий, что мог сдетонировать в любой момент, как взрывчатка. Сэм снова принялся водить ладонью вдоль распаленной кожи, на сей раз уже более уверенно, чем в первый. Ощущение чужого члена в руке уже не так смущало; за это время младший уже привык к телу брата, к его размерам и к тому, какой он на ощупь.       Сэм отвечал на поцелуй с уверенностью, беря на себя инициативу и постепенно отбрасывая стеснения. На старшего внезапно свалилось осознание, что брат чувствует свой собственный вкус, и это заводило не на шутку. Дин не удержался и простонал Сэму в рот, запуская пальцы в его волосы и сжимая их. Шершавая рука, сжавшая член, только усилила все ощущения. Дин толкнулся в ладонь брата, не в состоянии сдерживаться. Ему так хотелось кончить, что внизу живота все сжималось от невыносимого возбуждения. Он и так слишком долго сдерживался, чтобы доставить Сэму удовольствие, что совершенно забыл о своем. Старшему оказалось достаточно и пары толчков в крепко сжимающую его член руку, чтобы с низким стоном кончить, чувствуя, что мышцы его больше не держат.       — Сэмми, — выдохнул он, наваливаясь на него и утыкаясь лбом в основание шеи, разорвав поцелуй и хватая ртом резко закончившийся воздух.       Мелодичный стон брата пробрал до дрожи, и Сэм аж закашлялся от резкого и глубокого вздоха. Слышать свое имя из уст Дина в момент, когда тот достигал своего пика блаженства, было непередаваемо приятно. Теперь уже по его ладони стекала теплая сперма, и это ощущение было слишком непривычным, но в то же время ужасно возбуждающим. Не прошло и пары секунд, как горячее и такое родное тело вдруг упало на него сверху, придавливая Сэма к сидению. Он вытащил свою руку из-под Дина, незаметно вытерев ее о кресло, как смог, и опустил на спину брата, успокаивающе поглаживая между лопатками. Вторую руку Сэм запустил в его взмокшие волосы, слегка ероша их пальцами. Повисшая тишина нарушалась лишь тихими вздохами и стучащей кровью в висках, и младший пытался вспомнить, когда еще он чувствовал себя настолько умиротворенно.       — Я люблю тебя, — прошептал он уже в который раз, улыбаясь собственной сентиментальности.       Тело все еще подрагивало после оргазма, и Дин так и остался лежать на груди брата, чувствуя, как быстро бьется его сердце. Он слышал, как Сэм вытер руку о сидение, но ему сейчас даже ругаться не хотелось — настолько ему было хорошо.       — И я тебя люблю, — прошептал старший в ответ, потираясь кончиком носа за ухом брата. После такого оргазма внезапно захотелось подольше поласкаться, чего никогда не было со всеми его пассиями. Он еще сильнее понимал, что брат для него особенный во всех смыслах, он любил его больше жизни и готов был сделать ради него все.       — Кто бы мог подумать, что я буду говорить это так часто, — усмехнулся Дин, чувствуя, как его переполняет нежность.       Сэм чувствовал, как по телу брата все еще проходятся остаточные импульсы; он чувствовал их так отчетливо, словно они распространялись и по его телу тоже. Впрочем, это было бы неудивительно. За последние сутки Сэм уже не представлял, каково это, когда их кожа не соприкасается хотя бы мгновение. Они уже словно стали единым целым — он всегда были им духовно, но теперь еще и физически. Им так не хватало этого единения, и младший понял это только сейчас, когда после стольких лет погони за монстрами он наконец почувствовал себя нужным и важным брату, не как хороший охотник, прикрывающий его спину, а как нечто большее.       Дин щекотно потерся носом за его ухом, и Сэм рефлекторно дернул плечом, улыбаясь в ответ на его признание.       — Можешь говорить это еще чаще. Мне нравится, — он довольно прищурился и повернул голову, чтобы мягко поцеловать Дина в висок.       — А ты умеешь напрашиваться на комплименты, — игриво ухмыльнулся Дин, прихватывая зубами мочку уха брата и слегка ее оттягивая. — За это я тоже тебя люблю.       С Сэмом слова любви давались ему легко, как будто он говорил их каждый день, это было так привычно, что даже не вызвало смущения. Любить брата было для него естественным во всех смыслах, его любовь только усилилась и вовсе перестала скрываться. Те люди, принимающие их за парочку, были правы с самого начала и видели больше, чем видели братья.       Прикосновение зубов к его тонкой коже заставило Сэма чуть ли не заурчать от удовольствия. Дин знал, на что давить и что прикусывать, чтобы услышать нужные ему звуки. При этом он и сам шептал милые сердцу младшего слова, от которых сложно было сдержать улыбку. Дин действительно никогда не был таким нежным. Сэм словно открыл в нем новую, лучшую сторону. Они оба нашли успокоение друг в друге и оба влияли друг на друга так положительно, что сомневаться в правильности их любви не было смысла.       Почувствовав, что слабость в мышцах после оргазма прошла, Дин вновь приподнялся на локтях, сквозь пушистые ресницы глядя на Сэма. Брат выглядел расслабленным и удовлетворенным, растрепанный после секса, с блестящей от пота кожей. Старший Винчестер не мог представить, что кто-то сможет быть красивей его Сэма.       — Ну что за соблазнительный вид, — облизнулся Дин, дразня брата своими комментариями, подразумевающими под собой комплимент. — Это грозит тем, что мы не выберемся отсюда.       — Значит, мне пора прекращать быть соблазнительным, — пошутил он, глядя в глаза брату. Сэм вновь провел рукой по его голове, спускаясь к уху и поглаживая его по коротко стриженным волосам. Ему все еще казалось, что Дину недостаточно той любви, что младший ему давал; в свое время Дин отдал ему намного больше, и Сэм пытался восполнить пробелы.       Выбираться Дину не хотелось совсем, ему даже на узком сидении Импалы было удобно, будто на огромной постели в навороченном пентхаусе. Потому что рядом был Сэм. Его присутствие скрашивало все неудобства, и старший наслаждался его ласками, уже не страстными, как пару минут назад, а нежными и полными любви. Дин млел под прикосновениями родных рук, чувствуя, как ему хорошо.       — И куда мы такие красивые направимся? — иронично поинтересовался он, понимая, что они сейчас все мокрые от пота и пропахли сексом с ног до головы.       — Не знаю, — лениво отозвался Сэм, наблюдая за тем, как брат жмурится от его прикосновений. — Даже не хочется никуда выходить. Впервые чувствую себя… почти как дома, что ли.       Он прикусил губу, вдруг осознав, что даже не знает, о чем говорит. У них никогда и не было дома, и ему было не с чем сравнивать. Ему часто не хватало такого места, как у всех нормальных людей; вместо этого каждый день их ждали дорога, Импала и дешевый номер мотеля — и то не всегда. Может быть, на него так действовала атмосфера родной машины. Здесь действительно было проще расслабиться. Можно сказать, они в ней выросли — а Дин, возможно, лишился в ней девственности, но Сэм никогда об этом не спрашивал. А теперь уже точно не спросит. Теперь Дин принадлежал только ему, и все, что было до этого, для Сэма будто не существовало.       — Мы и так дома, — ответил Дин, ластясь к руке брата и не желая, чтобы он прекращал.       Во всей его охотничьей жизни с постоянными переездами с места на место единственной константой были Импала и Сэм. Даже отца старший Винчестер видел реже, а брат был практически всегда рядом, родной и любимый, которого он пообещал самому себе защищать и беречь. Сэм был самым дорогим сокровищем в его жизни, его он не хотел потерять и дорожил каждым моментом, проведенным вместе с ним.       От слов Дина болезненно сжалось сердце. Фраза брата, сказанная в нужное время и в нужном месте, заставила Сэма в нее поверить. Конечно, они были дома. Каждую секунду своей жизни, проведенной вместе, они были дома. И в тот момент, когда их дом сгорел при пожаре, они не потеряли его, нет — они обрели его заново.       — Может быть, вернемся в номер и примем душ? — рука Сэма скользнула к подбородку брата, приподнимая его. — Заодно проверим, все ли у нас есть для ритуала.       — Хорошая идея, — согласился Дин, повинуясь руке младшего и приподнимая голову, чтобы посмотреть на него снизу-вверх сквозь пелену ресниц. — Иначе я не выдержу и еще раз тебе отсосу.       Он понимал, что на угрозу это не смахивало от слова совсем, но близость Сэма действовала на него, как валерьянка на кота, и с каждой минутой ему было все сложнее себя сдерживать. Старший надеялся, что более ответственный Сэм сможет найти в себе силы остановиться, хотя уже начинал сомневаться после того, как увидел, каким жадным до удовольствия оказался его брат.       Угроза брата прозвучала неожиданно комично, так, что младший не удержал в себе искренний смех.       — А это заманчивое предложение, — на его губах все еще играла широкая улыбка. Дин был очень наивным, раз думал, что его это напугает. — Но вынужден отказаться. Второй раунд это уже чересчур. Такими темпами мы рискуем задержаться тут на целый день.       Сэм удивлялся сам себе. Еще пару минут назад он сомневался в правильности того, что они делали, а теперь позволил себе задуматься о том, чтобы продолжить веселье. Но ощущения от горячего дыхания Дина на его члене было невозможно забыть, и от одной только мысли об этом у Сэма вновь закрутило внизу живота.       Сэм оправдал ожидания Дина, отказываясь от продолжения, хотя в его взгляде явно читалось желание. Старший Винчестер довольно улыбнулся и, не сдержавшись, поцеловал брата в соблазнительно торчащую бедренную косточку, прежде чем отстраниться. Ему хотелось остаться и еще раз довести Сэма до состояния, когда его моральные преграды рушились под мощным приливом удовольствия.       — Мое предложение останется в силе, Сэмми, — соблазнительным тоном как бы невзначай сказал Дин, усаживаясь задницей на сидение и не торопясь поправлять белье и застегивать штаны. Отсюда он мог лучше рассмотреть брата, расслабленно лежащего на сидении. Его светлая кожа, блестящая от пота, резко контрастировала с черной кожей обивки, создавая соблазнительную картину, на которую хотелось любоваться. Сразу возникло желание вновь придвинуться к Сэму и, наплевав на все, вновь довести его до оргазма.       Дину явно хотелось услышать какой-то другой ответ, хотя он и скрывал это желание за довольной улыбкой. Но тон, с каким он бросил последнюю фразу, и этот нежный поцелуй в косточку говорили о его истинных намерениях. Сэм понял, что обломал брата и, что еще интереснее, себя. Тот даже не торопился одеваться, будто еще надеясь на то, что младший передумает. И Дин даже не мог представить, как сильно в этот момент Сэм разрывался между «хочу» и «надо». Он видел, как взгляд старшего вновь заскользил по его телу, будто он еще не успел им насытиться. Такое пристальное изучение заставило его облизнуть губы и снова нервно заерзать на сидении.       — Ты ведь на самом деле не хочешь останавливаться, верно? — усмехнулся Сэм, легонько задевая его ногой, а затем выждал небольшую паузу и добавил. — Думаю, ничего страшного не случится, если мы позволим себе еще несколько минут отдыха.       — Совершенно верно, — с улыбкой, полной соблазна и темных обещаний, ответил Дин.       Он видел, как брат разрывается между желанием и долгом, все его эмоции были написаны на его лице, старший читал его сейчас, как открытую книгу. Дин устроился поудобнее на сидении, опираясь спиной на дверцу машины, чтобы между лопаток ничего не впивалось. Он вновь бросил на Сэма один из своих самых соблазнительных взглядов, облизываясь и глядя на его обнаженное тело, от которого нельзя было оторваться.       — Иди ко мне, — позвал старший Винчестер, больше не желая, чтобы их разделяло такое большое расстояние. Ему хотелось почувствовать его кожу на своей, его губы на своих, ощутить мягкость его волос и твердый член в руке.       Сэм хмыкнул, довольный своей догадливостью. Когда дело касалось удовольствия, Дин был плох в сокрытии своих желаний. Но это было только на руку им обоим. Будь старший более сдержанным в этом плане, возможно, Сэм бы не решился на продолжение. Он все еще разрывался, но, как только Дин приглашающе оперся на дверь Импалы, выставляя себя напоказ, все сомнения отпали сами собой. Разве он мог противиться такому соблазну?       Слегка подтянув свои джинсы, чтобы они не мешали передвигаться, Сэм последовал на зов. Он сел, свесив ноги на пол, и придвинулся ближе, касаясь своим бедром чужого. Подавшись вперед, он почти вжал Дина в дверцу, одной рукой уперевшись ему в плечо, а другой обнимая за шею и вовлекая в поцелуй. Их все еще горячая кожа соприкасалась, и Сэм чувствовал, как под ним вздымается грудь брата. Он не смог удержаться и непроизвольно скользнул рукой с плеча вниз по его тугим мышцам, чуть задержавшись в районе сердца, чтобы ощутить его частое биение.       Дин сразу же обвил руками талию Сэма, притягивая его ближе к себе и втягиваясь в поцелуй. Влажный язык касался его собственного, сталкиваясь в страстном поцелуе. Старший Винчестер простонал ему в губы, подаваясь навстречу широкой ладони, скользнувшей по груди. Он чувствовал, как его сердце сильнее забилось под этим прикосновением, и ему даже не было стыдно за свою реакцию. С братом он мог полностью высвободить свою сексуальность и жажду ласки.       Старший был на удивление ненасытным, казалось, ему было мало даже той близости, которую они могли себе позволить. Сэм ощутил его руки на своей талии и нарочно прогнулся, вжимаясь в него грудью и пытаясь распалить его еще больше. В какой-то момент Дин отпустил его губу и прошептал то, от чего у Сэма моментально заныло в паху.       — Ты не представляешь, как я хочу тебя, Сэмми, — он прихватил зубами нижнюю губу брата и слегка оттянул ее, чтобы вновь скользнуть языком в его рот. Ему хотелось быть еще ближе, ему и этого казалось мало. Поцелуй длился недолго, старший надавил ладонью на грудь Сэма, чуть отстраняя его, чтобы закинуть одну ногу на сидение, сильнее открываясь и приглашая обратно.       Хриплый голос брата в сочетании со страстным поцелуем не оставили Сэму и шанса. Это заводило своей дикостью и неправильностью. Родные братья не должны говорить такое друг другу, но Дин сказал, и тело Сэма тут же среагировало — его не обманешь, оно реагирует искренне, как ни пытайся заглушить свои инстинкты голосом разума. А потом Дин завел за него свою ногу, и младшего бросило в жар. Это был интимный и доверительный жест, но при этом жутко соблазнительный. Сэм почувствовал, как его снова ослепляет похоть. Он приподнял рукой ногу Дина, что все еще свисала с сидения, и закинул ее себе на колени, оказываясь между его ногами. Теперь он мог придвинуться вплотную и почувствовать, как член брата прижимается к его животу. Рука младшего скользнула от чужого колена к бедру, сминая его сквозь ткань джинсов, и с его губ сорвались опасные слова, которые он уже не контролировал.       — И я хочу тебя, Дин.       Как только Сэм оказался вплотную к нему, Дин запустил пальцы в его волосы, притягивая к себе жадно впиваясь в его губы. Близость брата возбуждала, он чувствовал, как член трется о его твердый пресс, посылая по телу дрожь удовольствия. Они кончили совсем недавно, но у Дина снова встало за считанные минуты. Сэм действовал на него, как мощнейший афродизиак. Старший Винчестер чувствовал, что брат возбужден не меньше него, а его слова только больше убедили его в правоте. Дин низко простонал в губы Сэма, скользнув руками по его спине и ненадолго задержавшись на талии. Ладони сами легли на задницу младшего, сжимая ее и притягивая ближе, чтобы усилить контакт. Их возбужденные и влажные члены прижимались друг к другу, вызывая дрожь возбуждения. Дин готов был кончить хоть сейчас и не постыдился бы этого, когда так сложно было сопротивляться удовольствию.       Сэм чувствовал, как член брата трется о его собственный, и удивлялся, как мало им понадобилось для того, чтобы возбудиться вновь. Еще ни одна девушка не возбуждала его так сильно, как Дин, и младший Винчестер бы не поверил, что такое возможно, если бы сам не ощущал, как его член твердеет и изнывает от желания. Сэм слышал чужой стон, зацеловывая губы брата, но ему было мало. Он хотел, чтобы Дин стонал громче и сладострастней, чтобы эти стоны вызывали мурашки у них обоих. Поэтому рука Сэма скользнула к его возбужденной плоти, грубо сдавливая у основания, желая довести его до оргазма без долгих прелюдий. Он отпустил губу Дина и наклонил голову, чтобы коснуться его шеи, прикусывая его кожу под подбородком, и одновременно с этим принялся водить рукой по его члену, наращивая темп. Он сам заводился от этих ощущений, горячо выдыхая тому в шею и ощутимо впиваясь в нее зубами, а затем нежно вылизывая место укуса.       Стоило только ладони Сэма сжать его член, как Дин тут же требовательно толкнулся в его сжатый кулак, чувствуя, как мозолистые пальцы создают дополнительное трение. Протяжный стон сам собой вырвался из его горла, совершенно не скрывая, насколько старшему нравится то, что делает с ним его брат. Горячие и шершавые губы младшего теперь уже впивались в его шею, заставляя откинуть голову назад, сильнее подставляясь под страстную ласку.       — Какой же ты, оказывается, похотливый сукин сын, — простонал Дин, закрывая глаза от острого удовольствия и сминая в ладонях упругие ягодицы Сэма. Жаркое дыхание брата вызывало толпы мурашек, которые с бешеной скоростью перерастали в сладкую дрожь, скапливающуюся тугим комом внизу живота, грозясь с каждой секундой перерасти в крышесносный оргазм. Движения Дина становились все более хаотичными, он бесстыдно толкался в кулак Сэма, позволяя стонам срываться с его губ.       — Дин, ты буквально вбиваешься в мою руку и жарко стонешь — и еще упрекаешь меня в похотливости, — с наигранной укоризной в голосе прошептал тот, при этом легко касаясь подставленной под поцелуи шеи. Теперь он получил более широкий доступ и мог оставлять на ней влажные дорожки языком и губами, чувствуя, как с каждым прикосновением вздрагивают натянутые мускулы.       — Только не говори, что тебе это не нравится, — хрипло усмехнулся Дин чуть севшим от стонов голосом, слегка меняя положение, чтобы усилить давление на пах брата. — Твой твердый член тебя уже выдал с потрохами.       Он чувствовал, что на его шее сегодня останется как минимум пара засосов. Обычно он не позволял такое своим пассиям на одну ночь: все эти метки обозначали принадлежность. Но с Сэмом все было иначе, потому что Дин принадлежал ему целиком и полностью, и ему это казалось абсолютно естественным.       Тем временем его бедра стали дергаться беспорядочно, не поспевая за ритмом, и Сэм физически ощущал его желание кончить.       — Тише, тише, куда ты так торопишься, — пропустил смешок он, утыкаясь носом ему под мочку уха. Его рука снова была влажной от смазки, стекавшей по горячему члену брата, и это чувство заставило его надрывно простонать и прижаться своим членом еще плотнее, чтобы немного утолить потребность в трении.       — Ты слишком горячий, чтобы у меня были силы сдерживаться, — простонал Дин, еще раз толкаясь в руку младшего и сбавляя темп, чтобы и правда не кончить так рано. — Ты и сам трешься о меня, как сумасшедший.       Его возбуждала мысль, что Сэм может кончить прямо так, от одного лишь трения. Он чувствовал, насколько влажным и горячим он был, подрагивая от каждого стона, вырывающегося изо рта Дина. Старший чуть повернул голову вбок, чтобы его губы были как можно ближе к уху Сэма.       — Хочешь, чтобы я тебе подрочил, а, Сэмми? — горячо зашептал он, одной рукой все еще сжимая его задницу и прижимая его пах еще теснее, а второй скользя по ритмично сокращающимся мышцам его бедра. Поток пошлых слов неконтролируемо срывался с его языка вперемешку со стонами. — Хочешь кончить? Или лучше, чтобы я тебе отсосал, и ты снова кончил мне в рот? Ты такой красивый, когда на грани, весь открытый, жадный до удовольствия. Больше никому не позволю видеть тебя таким.       Сэм возбужденно простонал тому в шею, мысленно проклиная брата за его умение доводить до ручки одними лишь словами. Он бы никогда не подумал, что его могут заводить грязные разговоры, но Дин шептал так жарко и сексуально, что любой бы просто сдался. Буквально от каждого слова по телу бежали приятные мурашки, и Сэм разрывался между желанием заткнуть ему рот и желанием его слушать. Он отпустил его кожу, напоследок оттягивая ее зубами, и решил присоединиться к начатой братом игре.       — Боже, Дин, если ты сейчас же не заткнешься, мне придется тебя заставить, — с деланным вызовом произнес он, конечно же абсолютно не желая, чтобы старший молчал.       — Попробуй заставить меня, — горячо прошептал Дин, скользя ладонью от бедра младшего по его боку. — Спорим, ты не сможешь. Тебя это слишком возбуждает. Ты весь течешь от одного только представления, как я буду воплощать свои слова в действия. Я уже чувствую, какой влажный твой член. Не удивлюсь, если ты кончишь только от моего голоса.       Дин продолжал толкаться ему в ладонь, на сей раз сумев подстроиться под темп, заданный Сэмом — при этом, конечно же, продолжая выплескивать наружу весь тот поток грязи, что, видимо, уже давно искал выход. Младший едва сдерживал вздохи, ощущая требовательный толчок в кулак после каждой сказанной фразы. Тот дразнил и пытался взять его на слабо, от чего Сэм еще больше заводился, нервно кусая свою губу и непроизвольно двигая бедрами навстречу чужому прессу, о который натирался его пульсирующий член. Дин был прав, от его голоса Сэму хотелось кончить с самой первой секунды, и, если тот действительно не перестанет, так оно и случится, поэтому нужно было что-то делать.       Но Дин даже не дал ему времени подумать. Сэм и его реакция вытащили наружу все грязные желания, облекая их в слова. Его рука тут же скользнула от бедра Сэма к его груди, и младший вновь ощутил, как грубые пальцы сжимают его сосок, все еще покрасневший от недавних ласк, срывая с его губ очередной распутный стон, от которого у самого пробежался холодок по телу. Он вжался лбом в плечо брата, при этом более агрессивно сдавливая его член и снова наращивая темп, пытаясь отомстить ему таким образом и заставить кончить раньше — возможно, это был единственный способ его заткнуть, не применяя силу.       Дин довольно ухмыльнулся, не услышав ответа от брата. Тот только тяжело дышал и стонал так, что пробивала дрожь.       — Я так и знал, Сэмми. Тебе слишком это нравится, чтобы меня затыкать, — не унимался Дин, толкаясь в подставленную руку. — Для тебя я могу говорить вечно. Хочу, чтобы ты кончил. Ты такой красивый в момент оргазма, такой сексуальный. Хочу видеть тебя таким и знать, что это я довел тебя до такого состояния.       Старший Винчестер уже был на грани. Большая ладонь Сэма сильнее сжимала его член, все ближе подталкивая к оргазму. Но Дин хотел продержаться еще, ради себя же и ради брата. Он протирал пальцами его чувствительный сосок, сжимая его и чуть скручивая, чтобы вызвать больше ощущений. Свободной рукой он все еще сжимал задницу Сэма, притискивая его еще сильнее к себе, подталкивая его бедра и увеличивая амплитуду движений. Горячий и твердый член младшего приятно скользил по коже живота, вызывая мурашки и желание взять его в руку, чтобы вновь ощутить его приятную тяжесть.       Сэм не понимал, как Дин умудрялся умирать от желания кончить и при этом оставаться в здравом уме, продолжая шептать ему на ухо свои жаркие и пошлые речи. Более того, он явно не спешил сходить с дистанции. Его пальцы лишь сильнее крутили его сосок, и младший невольно налегал на ладонь брата, чтобы усилить и без того умопомрачительные ощущения. Но грязный рот Дина нужно было закрывать. Сэм завел свободную руку за чужую шею, сжимая его голову и фиксируя в удобном положении, после чего впился в губы брата, стараясь не дать ему возможности вставить еще хоть слово. Он целовал его так настойчиво, наваливаясь на Дина всем телом и прижимая его затылком к стеклу дверцы, что у самого перехватывало дыхание. Иногда он разрывал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха и тут же простонать от накрывшей его страсти. Второй рукой он не забывал ласкать подтекающий член брата, но на сей раз мучительно медленно, не давая ему то, что он хочет и надеясь заставить его резче задвигать бедрами.       Дин стонал в его рот, сталкиваясь языками, кусая его губы и толкаясь бедрами вперед, навстречу его руке. Сэм специально замедлился, подначивая старшего, но тот даже не стал идти наперекор — младший немного просчитался, желая подразнить его. Он и так брал то, что хотел, а хотел он сейчас только одного — Сэма. К тому же от его резких движений член брата сильнее терся о его живот. Если они и кончат, то вместе, от одного лишь трения и страстного поцелуя.       Удивительно, как быстро они переключались между нежностью и страстью. Еще пару минут назад они лежали так близко, слушая биение сердец и говоря друг другу слова любви, а теперь они снова бросались друг на друга, как голодные животные. Сэм не знал, как это остановить, и не знал, как они будут с этим справляться.       Он крепко прижимал Дина к дверце и не давал его губам вырваться. В какой-то момент поцелуй стал более грубым; младший почувствовал укус и слегка вздрогнул от неожиданности, но дурной пример был заразительным. Он тоже ухватился за губы брата зубами, несильно прикусывая их. Как Сэм и предполагал, медленные движения его руки заставили Дина толкаться сильнее, и этим он убил двух зайцев, доставляя удовольствие и себе, и брату. От усердного трения собственного члена о чужую кожу он сходил с ума и даже стал покачиваться в такт с движением, чувствуя, что ему осталось совсем недолго.       Дин понял, что тот уже еле сдерживается. Он крепко сжал ладонью задницу брата, подталкивая его, сильнее увеличивая его амплитуду, и сам подаваясь в крепко сжатый кулак. Их губы были искусаны от страстных поцелуев, садня и вызывая еще большее возбуждение. Дин и сам был близок к оргазму, его бедра двигались более хаотично, сбиваясь с ритма, а внизу живота как будто закрутилась тугая пружина удовольствия, грозящая в любую секунду сорваться. Старший протяжно простонал, когда ладонь Сэма особо чувствительно проехалась по влажной головке, разрывая поцелуй и задыхаясь от страсти и нехватки воздуха.       — Давай, Сэмми, отпусти себя, кончи для меня. Я знаю, ты хочешь, — хрипло прошептал Дин в губы брата, сильнее толкаясь в его руку и зажимая его член между их животами. Перед глазами уже все начало темнеть в преддверии оргазма, оставляя в фокусе лишь красивое лицо Сэма с выражением чистейшего удовольствия.       Сэм не мог больше сдерживаться, это было на грани человеческих возможностей, а горячий шепот Дина только подначивал его. Казалось, брат знал о нем все и мог предсказать реакцию его тела, будто прекрасно его чувствовал. Сэму было даже страшно от того, насколько хорошо его знал Дин. Видимо, сказывался опыт старшего Винчестера в таких делах — и впервые Сэм не ревновал, а был рад тому, что такое количество девушек пошло Дину на пользу и научило вести себя в постели так чутко и не эгоистично.       Желание послушаться брата и наконец получить удовольствие отбило весь соревновательный запал. Он видел, как глаза Дина постепенно застилает томная пелена, а веки и ресницы дрожали от переполняющего его возбуждения. В таком состоянии он тоже долго не продержится. Рука младшего оказалась плотно зажатой между телами, и он высвободил член брата, позволив ему тереться о его собственный. Их скольжение заставило Сэма ноюще простонать и вновь активно дернуть бедрами.       — Тогда давай вместе, — нашел в себе силы прошептать Сэм, по инерции подаваясь вперед и утыкаясь ему в щеку, а затем снова сползая в район шеи.       — Да, вместе, — выдохнул Дин, повторяя за братом его же слова. Он был так возбужден, что слова лились неконтролируемо из его рта, подгоняя Сэма. — Хочу тебя, Сэмми, всего. Хочу кончить, хочу, чтобы ты кончил. Я чувствую, как ты дрожишь от желания. Не сдерживайся.       Жаркий шепот Дина распространялся мурашками по всему телу Сэма, доходя до самого кончика его члена. Конечно, брат чувствовал его дрожь; младшего трясло как в лихорадке не только от слов, но и от их стонов, которые эхом звучали у него в голове, и от того, как крепко Дин сжимал его задницу, но больше всего — от ритмичного трения их плоти друг о друга. Чувствуя, как их бедра толкаются навстречу в унисон, Сэм не мог отделаться от мысли, что они практически занимаются сексом, только немного странным способом, и это возбуждало его еще сильнее, заставляя двигаться быстрее и прикусывать губу от нарастающего напряжения.       Они прогнулись одновременно, будто слившийся воедино механизм. Им всегда не занимало синхронности, но этот момент был особенно красив. Вжимаясь лбом в плечо Дина, Сэм почувствовал, как между их животами сразу же стало липко и горячо, и в его стон вплелись высокие нотки, которые сложно было контролировать.       — Дин, — практически всхлипнул он между частыми вздохами, закрывая глаза и чувствуя, как голову слегка кружит от томного послевкусия оргазма.       Все тело Дина по ощущениям стало легким, как воздушный шар, будто с оргазмом ушло все напряжение, которое он даже не замечал в страстном желании. Хриплое и сбивчивое дыхание вырывалось из его рта в тщетных попытках начать дышать нормально. Старший Винчестер тут же оставил их, обвивая руками талию брата, прижимая его к себе и чувствуя, как тем самым он еще больше размазывает по их животам еще горячую сперму.       — Ты еще более страстный, чем я думал, Сэмми, — севшим от стонов голосом сказал Дин, гладя младшего по все еще дрожащей после отголосков оргазма спине. — Люблю тебя за это еще больше.       Сэм усмехнулся, все еще утыкаясь брату в плечо с закрытыми глазами. Он чувствовал сбивчивое дыхание Дина рядом со своим ухом и точно так же не мог нормализовать свое. Горячая сперма медленно затекала ему за пояс джинсов, вызывая остаточные мурашки, но ладонь Дина успокаивающе гладила по его спине, и Сэм расслаблялся под его прикосновениями.       — Ты многого обо мне не знаешь, — улыбнулся он, наконец оторвавшись от чужого плеча и прислонившись к его лицу, одной рукой обнимая за голову. В один момент обуявшая их страсть улеглась, уступая место нежности. Сэм не понимал, как это работает, да и ему было все равно. Он слегка повернул голову и прижался губами к щеке брата, вновь целуя его почти по-семейному.       — У нас есть все шансы узнать друг друга получше, — улыбнулся в ответ Дин. Он не видел лица брата, но кожей чувствовал его улыбку, отчего становилось теплее.       Целомудренный поцелуй в щеку заставил старшего улыбнуться еще шире, прикрывая глаза от нежности, которая так ярко контрастировала со страстью, которую они испытывали буквально пару минут назад. Он скользнул одной рукой вверх по спине Сэма, запуская пальцы в его влажные от пота волосы, приятные на ощупь даже в таком состоянии. Ему тоже хотелось вернуть младшему нежную ласку, поэтому пальцы заскользили между темными прядями, подушечками массируя кожу головы. Эти мгновения нежности были для них и ранее так редки, что не хотелось их упускать.       Многообещающая фраза брата позволила Сэму усмехнуться. Это правда, впереди их ждала совсем другая жизнь. И если для младшего длительные отношения были не впервой, то для Дина это был бы совершенно новый опыт. Сэма всегда удивляло это нежелание брата остепениться, его жажда бесконечных приключений и экспериментов, он не понимал, почему Дину не хотелось точно так же бросить эту чертову работу и наконец найти себе нормальную девушку, от которой он не будет сбегать на следующее утро. А причина всегда была на поверхности: Дин всю жизнь был привязан к нему.       — Люблю, — прошептал старший, все еще не доверяя своему хриплому голосу и боясь разрушить только что сформировавшуюся атмосферу умиротворенности.       Сэм физически ощущал его любовь, просто прикасаясь губами к его щеке и чувствуя, как она заполняет каждую клеточку его тела. Дин был источником невероятного тепла. Сэму казалось, никто не может любить так же сильно, как Дин; иронично, как долго он прятал это за маской отрешенного от всех раздолбая. А может, Сэму просто повезло, что любовь Дина зрела для него с самого начала, и никто другой не мог быть ею удостоен. Больше никто ее не увидит и никому не будет позволено ею восхищаться.       — И я тебя, — младший зажмурился от приятных поглаживаний, двумя руками обвивая шею брата в ответ, совершенно не желая отстраняться.       Ответное признание теплой волной разлилось по телу, расслабляя еще сильнее. Они уже не в первый раз за сегодня говорили эти слова, но каждый раз они действовали настолько сильно. Дин слышал их от многих людей, с которыми успел провести ночь, но они только отталкивали. Он не мог ответить взаимностью, всю жизнь любя одного единственного человека.       От охвативших его чувств старший Винчестер ласково провел большим пальцем за ухом брата, поглаживая чувствительное местечко. Он повернул голову в сторону, целуя Сэма в висок и чувствуя, как его волосы щекочут искусанные губы. От брата пахло сексом, потом, шампунем, которым он всегда пользовался и им самим. Этот запах стал таким родным, что Дин, казалось бы, узнал бы его с закрытыми глазами.       Сэм напряженно вздохнул, чувствуя, как приятные поглаживания за ухом снова отзываются в теле волной мурашек. От мягкого поцелуя в висок он прикрыл глаза, теснее прижимаясь к Дину, а затем усмехнулся, заметив, что без прикосновений к его волосам брат долго не продержался. Сэму нравилось, как тот нежно перебирал его волосы, чего он не делал даже в детстве. Как же, должно быть, долго Дин давил в себе желание погладить их. Всякий раз, когда он обнимал младшего после возвращения с охоты или когда его просто переполняли эмоции, он прижимал его к себе, не позволяя лишних вольностей, иногда будто случайно касаясь его волос. Сэм никогда не был против таких проявлений нежности. Это Дин будто ограничивал себя. Боялся потерять лицо, которое в итоге оказалось ненастоящим. А настоящий Дин был сейчас перед ним — ласковый, любящий и сентиментальный, не стесняющийся своих чувств.       Поддавшись порыву, Сэм коснулся губами мочки его уха, затем перешел чуть ниже, на шею, при этом его поцелуи не были страстными, как еще пару минут назад.       — Я рад, что все так случилось, — прошептал он.       — Я тоже рад, Сэмми, — ответил Дин, утыкаясь носом в его волосы и целуя их.       Их обоих снова накрыло умиротворение, объятия действовали на них успокаивающе. Сэм продолжал его ласкать, от его легких поцелуев по телу пробегались мурашки, но они уже не вызывали того бурного возбуждения.       — Тебе так понравилась моя шея? — с легкой усмешкой поинтересовался старший, подставляясь под прикосновения и сильнее запрокидывая голову.       Ему и самому нравилось, что брат не стесняется своих действий, тоже проявляя инициативу. В ответ Дин гладил его волосы, слегка накручивая на пальцы мягкие пряди. Он ласкал брата за ушами и в чувствительном месте у основания черепа, спускаясь на шею и загривок. Хотелось окружить Сэма теплом и лаской, которой им обоим не хватало с самого детства, показать, как сильно он его любит. Дин хотел обнять брата и никогда не отпускать, не делясь ни с кем.       Сэм пытался контролировать себя и вкладывать в поцелуи как можно больше нежности, подолгу задерживаясь на одном месте. Он наслаждался не только теплотой кожи Дина, но и его запахом. И хотя им обоим следовало бы помыться, он казался сейчас самым приятным и родным. На самом деле запах пота, крови и всего, что обычному человеку покажется отвратительным, для Сэма уже давно был привычным. С их жизнью к этому быстро привыкаешь, и скорее отсутствие этого запаха вызывало страх и беспокойство.       — И не только шея, мне нравится абсолютно все, — честно признался младший, немного смущаясь своей откровенности. — И даже то, как ты зовешь меня Сэмми.       Он зажмурился от приятных оттягивающих ощущений и в благодарность за ласку потерся носом о шею брата, медленно спустившись губами к плечу и наконец оторвавшись от разгоряченной кожи. Ему хотелось вновь посмотреть в глаза Дина с томной поволокой и убедиться, что он рядом. Замерев в нескольких сантиметрах от его лица, Сэм улыбнулся и обрамил его лицо ладонями, одной рукой нежно поглаживая по скуле, а второй почесывая за ухом.       — Я так и знал, что ты просто для вида сучишься, когда я тебя так называю, — самодовольно улыбнулся Дин. Легкие прикосновения к лицу заставили его поднять взгляд на Сэма, разглядывая его любимое и красивое лицо сквозь пелену ресниц. От поглаживаний захотелось довольно замурлыкать, жмуря глаза, как греющийся на солнце кот. А Сэм и был его солнцем с его искренней улыбкой с ямочками, светящимися счастьем каре-зелеными глазами и ореолом их густых волос. Дин купался во всех этих положительных эмоциях, понимая, что именно он и стал их причиной. Хотелось, чтобы и брат испытал хоть сколько-то того счастья, что испытывал старший.       — А я знал, что тебе на самом деле нравятся мои волосы, — парировал Сэм, слегка простонав от удовольствия. Дин продолжал мять его пушистую гриву, будто делал это впервые и никак не мог наиграться. Его глаза светились счастьем, и младший едва сдерживал слезы радости. Он так давно не видел Дина таким счастливым, наверное, с той самой ночи на День независимости. Тогда казалось, что весь мир принадлежал им, и время остановилось, чтобы они могли хоть немного почувствовать себя обычными детьми. И глаза Дина — то ли от фейерверков, то ли от слез — светились точно так же, как и сейчас. А Сэм был безумно рад, что смог вернуть это мгновение.       Долгая пауза прервалась поцелуем. Дин робко коснулся его губ, и Сэм ответил так же, будто боясь испортить всю нежность. Его пальцы мягко поглаживали щеку брата, очерчивая скулу, а большой скользил по тому участку кожи, где раньше густо высыпали веснушки. Дин вырос, и теперь Сэм не мог ими любоваться, но их отсутствие ничуть не портило брата.       — Дин, — слегка отстранившись, прошептал младший ему в губы, — мне очень не хочется это говорить, но… наверное, нам нужно ехать.       Огромные ладони брата казались такими уютными и родными, что старший прикрыл глаза от приятных поглаживаний. Пальцы Сэма скользили по его коже, будто изучая или вспоминая. Дин наслаждался этим, мягко целуя младшего и легко трепля его волосы, которые, Сэм был прав, безумно нравились. Ему хотелось подольше обмениваться такими короткими и любящими поцелуями, но брат отстранился. Дин открыл глаза, чтобы посмотреть на него, зацелованного и взъерошенного, и полюбоваться им еще раз.       — Ты такой обломщик, — усмехнулся старший Винчестер, с любовью глядя на Сэма и убирая выбившуюся прядку ему за ухо. — Но ты прав.       — Ах, такой обломщик, нет мне прощения, — передразнил его Сэм, выпуская лицо Дина из рук. Он легонько поцеловал старшего напоследок, как будто в благодарность за понимание, и наконец отодвинулся, чувствуя, как кожа на их животах уже успела прилипнуть друг к другу. Сэм слегка подпрыгнул на сидении, подтягивая спущенные джинсы, а затем полез за упавшей на дно салона одеждой. Рубашка Дина оказалась в общей куче, поэтому он не поленился передать ее брату. Липкость на животе все же мешала, и Сэм вытерся краем футболки — все равно эту одежду теперь только в стирку отправлять. Решив, что обойдется одной только рубашкой, он отбросил футболку обратно в ноги и принялся застегивать пуговицы. Удивительно, но они все были на месте, несмотря на то, с какой силой и рвением Дин пытался от них избавиться.       — Нет прощения, — согласился Дин в такой же шутливой манере, глядя на отстранившегося брата. — Но можно искупить свои грехи.       Старший Винчестер довольно и сладко потянулся, простонав от ощущения, как растягиваются затекшие от не совсем удобного положения мышцы. Он принял от Сэма свою рубашку, тут же используя ее для того, чтобы убрать с живота потеки спермы. До мотеля ехать недолго, да и в Детке не холодно, так что он не успеет замерзнуть. Не удержавшись, он вновь посмотрел на брата. Волосы Сэма до сих пор были в беспорядке, губы искусаны, а на шее красовался засос прямо над кадыком. Старший понимал, что сам выглядит не лучше, но его это абсолютно не волновало. Скрывать, что у него был офигенный секс, он не собирался.       — У тебя, что ли? Дин, ты не слишком-то похож на святого, — хмыкнул Сэм в ответ на его предложение, быстро пробежав взглядом по его телу. Тот красиво вытягивался на сидении, прогибаясь в спине и задевая руками потолок, и младший в очередной раз вздохнул в восхищении. Пуговица случайно выскользнула у него из пальцев, но он взял себя в руки. Набрасывать на себя куртку пока не было смысла: в машине все еще стояла невыносимая духота, поэтому Сэм потянулся к рукоятке на двери чтобы немного приоткрыть окно и впустить прохладный воздух. Несколько глубоких вдохов помогли восстановить сбитое дыхание. Младший Винчестер перевел взгляд за окно и наткнулся на свое отражение в боковом зеркале, после чего медленно провел ладонью по раскрасневшимся щекам, словно пытаясь стереть с них эту пунцовость. Конечно же, это не помогало, поэтому он кое-как пригладил взъерошенные волосы и заметил засос на шее, который смутил его гораздо больше, чем все остальное.       — Вот черт, — произнес он, трогая красное место и с наигранным раздражением поглядывая на Дина; у того ситуация была не лучше, ведь его шея тоже подвергалась мучениям.       Дин поправил на себе трусы и джинсы, застегивая ширинку и понимая, что рядом с братом в любую минуту они могут снова стать тесными. Тот как раз рассматривал свое отражение. Его покрасневшее лицо говорило громче любых слов, вызывая у Дина гордость, что именно он довел его до такого состояния.       — Это я только сейчас не похож. И не надо на меня так осуждающе смотреть. Твоя шея слишком соблазнительная, — заявил старший, натягивая футболку и устремляя взгляд на Сэма, скользнув по мускулистой шее, все еще поблескивающей от пота. — Тем более ты и сам неплохо постарался.       В доказательство своих слов Дин скользнул пальцами по чуть саднящей коже, обозначая труды брата и довольно ухмыляясь. Ему нравилось смущать младшего, а тот явно смутится еще сильнее от того, что Дин обратил на это внимание.       Самоуверенный комментарий брата заставил Сэма вновь громко хмыкнуть.       — Не обольщайся, но ты бываешь святым только в одном случае, когда нужно втереться в доверие в образе священника, — ответил он, все еще разглядывая себя в зеркале. В этом был еще один плюс: так можно было без стеснения наблюдать за тем, как Дин одевается. Тот, видимо, заметил на себе его взгляд, поэтому тоже принялся разглядывать его засос, явно довольный своей работой. Сэм закатил глаза, наконец отрываясь от зеркала и обращая внимание на Дина, прослеживая путь его пальцев по шее. Действительно, там тоже красовалась отметина. Младший сконфуженно прикусил губу, не зная, как теперь с этим быть на публике. Засосы одновременно у двоих сто процентов вызовут ненужные подозрения.       — Еще скажи, что из меня плохой священник, — самодовольно заявил Дин, усаживаясь на сидении за рулем и вновь поворачивая голову к брату. Он нащупал в зажигании ключи, которые не удосужился вытащить, прежде чем наброситься на Сэма. Старший Винчестер повернул их в замке, заводя Импалу. Пусть в салоне и было необычайно жарко, Детка успела замерзнуть на осеннем ветру и требовала тепла. Ее мотор приятно урчал, создавая ощущение уюта.       — Я бы так не радовался на твоем месте, — предостерег брата Сэм, включая режим благоразумного зануды. — Впервые не жалею, что нас принимают за геев, а не за братьев.       — Зато все будут знать, что ты мой, — ответил Дин на недовольства брата, в его голосе отчетливо послышались собственнические нотки, которые невозможно было скрыть.       Слова Дина прозвучали твердо и властно, отчего по телу Сэма снова пробежала дрожь. Он никогда бы не подумал, что ему будет приятно это слышать — и, чего скрывать, он хотел слушать это еще и еще.       — Только об этом и думаешь, — поддразнил его Сэм для приличия, не желая признаваться, что ему это нравится. К тому же шея брата демонстрировала такой же знак принадлежности, что невероятно грело душу.       Сняв Импалу с паркинга, Дин развернулся, нагло пересекая сплошную, и направил автомобиль обратно к городу. Хотелось уже забраться в душ, в идеале вместе с Сэмом, чтобы смыть пот и сперму. К сожалению, пора браться за дело, оставив страсть и желание на потом.       — Я не могу об этом не думать, Сэмми, — уже серьезней ответил Дин, бросив взгляд на брата, устроившегося на соседнем сидении. — Видимо, я так долго мечтал об этом, что сейчас точно никому тебя не отдам.       Эта фраза прозвучала так, будто он уже был готов разорвать любого, кто посмотрит в сторону Сэма. От него сквозило такой неприкрытой ревностью, которую Дин все время пытался давить в себе, а теперь просто не было смысла сдерживать, что у младшего по спине побежали мурашки, одновременно от беспокойства и удовлетворения.       — Дин, — он подался вперед и успокаивающе положил руку ему на колено, — мне никто больше и не нужен.       От слов Сэма в груди разлилось приятное тепло. Ладонь на его ноге давала Дину ощущение спокойствия и уверенности в том, что слова брата самые правдивые и искренние. Они принадлежали только друг другу и никому больше. Это было непреложной истинной, которую можно было понять, только лишь взглянув один раз на их взаимодействие.       — Мне тоже, — ответил Дин, и в его голосе звучала уверенность. — Мне нужен только ты, Сэмми.       Удивительно, каким действенным средством были его слова — и, возможно, только его слова так действовали на брата. Голос Дина снова стал мягким и спокойным, и пусть Сэм не полностью видел его лицо, он готов был поспорить, что его глаза вновь светились любовью. Младший не хотел отвлекать Дина от дороги и забирать на себя все внимание. Он и так часто наблюдал картину, когда брат подолгу не отрывал от него взгляда, будучи за рулем, и это, если честно, щекотало нервы. Поэтому Сэм аккуратно убрал руку с его колена, напоследок погладив его и убедившись, что Дин полностью почувствовал искренность его слов и расслабился.       — Я знаю, — мягко ответил он, подстраиваясь под тон брата. — Поэтому и люблю тебя.       Он улыбнулся, удивляясь, с какой легкостью теперь ему давались признания, на которые он не мог найти в себе сил еще пару дней назад. Однако он смотрел на Дина и не мог сдержаться; все в нем вызывало практически детский восторг и восхищение, и Сэму впервые казалось, что его словарного запаса просто бы не хватило для того, чтобы описать его чувства.       Дин второй раз за поездку пожалел, что не может просто бросить руль и заключить брата в объятия. Слова любви были ожидаемыми, но в то же время всегда вызывали приятное удивление и умиротворение. Они оба наконец-то нашли в себе силы говорить открыто и это давалось так легко, будто они делали это всю жизнь. Хотя так и было, только за них всегда говорили действия, взгляды и прикосновения.       — И я люблю тебя, Сэмми, — с ласковой улыбкой ответил Дин, все-таки оторвав взгляд от дороги. — Как никого другого.