В безопасности

С раннего детства Хаиру Ихей усвоила две вещи: в любой ситуации надо улыбаться и то, что улыбаться надо красиво, правдоподобно, естественно. На самом деле она не переносит вида трупа, а от крови, попадающей на руки, возникает чувство отвращения и почти физической боли. То чувство у неё не пропадает с детства. Словно она уже родилась с ним. Хаиру, как бы странно это ни звучало, чувствует чужую боль. Физически. Особенно если видит, что кто-то рядом с ней страдает. Нечего тут и говорить про моральную. Навязчивые мысли, которых в принципе быть не должно, синестезийное восприятие всего живого — все это стало её вечными спутниками. Эмоции. Когда-то она пыталась скрывать их, потому что было больно чувствовать что-либо. Хотелось стать отстраненно-холодной, как Арима, чтобы на тебя равнялись, чтобы тебя любили. Вот только реальность все эти сладкие мечты прерывала, оставляя её ни с чем, и Хаиру со временем перестала что-либо предпринимать. Как итог, она не раз осознавала, что не отдаёт себе отчет о происходящем, действует, словно какой-то умелый кукловод дëргает её за ниточки. Кукловода не было, но руки словно каждый раз оказывались связаны прочными нитями, стоило переступить порог дома. Здесь ей не надо было держать на лице свою привычную улыбчивую маску. Она не помнила, когда провалы в памяти начали происходить. Сначала это было не так заметно. С каждым же бывает, что стоишь и думаешь, не забыл ли ты запереть дверь. Потом — потеря времени и пространства. Хаиру словно просыпалась после глубокого сна… Окончательно добила её эта злочастная операция. Когда почти все твои знакомые, твои товарищи по отряду умирают на твоих глазах, со здоровой психикой смело можно попрощаться. Хаиру устала просыпаться от кошмаров, где мертвецы тянут к ней свои окровавленные ладони, прижимают их к её глотки и разрывают плоть на куски. Устала от осознания собственной беспомощности в моменты, когда нервы сдают окончательно — а такое почему-то происходит часто. Её маску больше не видно, она скрыта от окружающих; обнаженное лицо кажется не таким уж и прекрасным, как то, что было скрыто под призрачной фатой. Хаиру задыхается от ненависти к самой себе. Коори неловко проводит рукой по спутанным волосам. Хаиру перед ним — не та девушка, которая отчаянно сражается до последнего, не та, кого называли женской копией Аримы. Хаиру, которую он обнимает, борясь с желанием впитать в себя, защитить от этого жестоко мира — сломленная, раздавленная, на лице вместо привычной улыбки — выражение нескончаемой боли. Коори вновь жалеет, что не носит с собой антидепрессантов. Хотя в том, что бы сидеть на таблетках, нет ничего хорошего. Совсем. Только эфемерное успокаивающее чувство мимолетного забытья и сладостная иллюзия насчет того, что всё будет хорошо. —Тебе стоит обратиться к врачу. Это ненормально. Очередной провал памяти, заставивший Хаиру очутиться на улице, напрочь лишивший воспоминаний хотя бы о том, зачем она туда вышла. Ихей хмурится: такими темпами ей одной выходить страшно будет, попадет в незнакомый район и не заметит этого. Ей повезло, что ноги вели её по знакомому адресу, туда, где её защитят, где ей смогут помочь. Рядом с Коори она чувствует себя в ещё большей безопасности, чем когда-либо. Он тоже одинок, как и она, но проницательности у него явно больше. —Скажи, что мне делать? Я не смогу… Я не справлюсь одна. Я вновь потеряю память и заблужусь на улицах Токио, да? — Хаиру вымученно улыбается, как бы глупо это не выглядело, когда по щеке соскальзывает слеза. —Давай считать, что ты просто вышла за таблетками. Коори кладёт руку на её лоб. Лихорадка. Не такая критическая, какая могла бы быть, но всё же. Хаиру слишком остро переживала всё. Это сказывалось на её здоровье — как на ментальном, так на физическом. —Мы справимся, — продолжает он, видя в необычно-пустых розовых глазах странную пустоту. Как хочется уберечь её. Спрятать. Не позволить и дальше быть следователем, каждый день сталкиваться с тем, что пробуждает такие воспоминания. Хаиру улыбается, искренне, без натяжки, когда Коори нужно целует её, когда они переплетают пальцы, садясь на небольшой диван, стремясь забыть обо всем. Столько необговоренных тем, столько всего надо обсудить. Тем более, если это единственный способ отвлечься. Хаиру облегченно смотрит на почти-что-родную для себя квартиру, на любимого человека рядом. Однозначно, она в безопасности.