Истории о Лу

Q: Близка к своему богу? Q: Какие повадки твоей расы выражены в тебе сильнее всего? По внешним видно только физиологическое строение и даже оно будто только для красоты.

***

      На меня давил звук рычания. Но вокруг облепила тьма и сплошной завесой застлала глаза, не давая разглядеть обладателя грозного голоса. Настала тишина, тяжело давящая на уши. Как же ужасно быть слепой, ничего не слышать, а нос словно опух от простуды и не чувствует запахов! Пытаюсь нащупать хоть что-то вокруг себя.       — Кто-нибудь?! Здесь есть хоть кто-то? Помогите!       А в ответ лишь глухое рычание, недовольное и все сильнее отдаляющееся…       Я резко проснулась и минуту лежала с раскрытыми глазами, не смея пошевелиться. Постепенно оцепенение спало. Остатки сна улетучились вместе с неясной тревогой, я сладко потянулась — за окном рассветало.       — Аа-а-а-а-а-а-а!!!       Гувернантка прибежала на мой отчаянный крик и во все глаза уставилась на то, как я кружусь вокруг своей оси, схватившись за пятую точку и голося.       — Госпожа Лу, что с вами?! — не понимая моего поведения, она не знала как отреагировать.       — Он пропал! — я замерла, все еще надеясь, что мне кажется.       — Кто? — все еще находящаяся в ступоре, гувернантка попыталась заглянуть мне за спину.       — Мой хвостик! — я облегчила ей работу, развернувшись и задрав розовую кружевную сорочку, — он исчез!!!

***

      И все же, несмотря на смятение и беспокойство, я не могла позволить явиться на глаза матери, не приведя себя в порядок. После утреннего туалета, спустилась в обеденный зал и, сев на свое место, дождалась, когда женщина, сидевшая напротив, обратит на меня внимание, милостиво окинув взглядом и кивнув. И, прежде чем она снова углубится в изучение рецензий в газете, я быстро выпалила:       — Матушка! У меня исчез хвостик!       — Давно пора.       — Что? — не удержалась я от такого равнодушного и обыденного тона, — н-но почему?       — Что почему? — недовольно уточнила мать.       — Почему он исчез?       — Потому что пора становиться взрослой. А теперь не мешай, тут пишут о моем выступлении позавчера.       Не получив ответа, после завтрака я поймала нашу гувернантку в коридоре.       — Нет-нет, даже не пытайтесь меня уговаривать, юная госпожа, — качала головой та, — ваша матушка запретила мне вести с вами подобные беседы. Они не хотят, чтобы их ребенок стал «бродягой».       — Но, как же так?! — все не унималась я, — мне же нужно знать, почему он испарился! А вдруг завтра исчезнет нос, или даже ушки?!       — Не говорите глупостей, госпожа Лу, — рассмеялась гувернантка, — хвостик это не беда. Вы разве не заметили, что у вашей дорогой матушки и отца их тоже нет?       Оп! А вот это я упустила из виду… Мама всегда ходила в нарядах, скрывающих подобную деталь, а в глубоком детстве я не обращала внимания. Но раз у матери его нет, и у папы тоже, то почему был у меня? Столько вопросов! Но, я знаю, где можно получить на них ответы.

***

      — Исчез хвост, говоришь? — задумчиво повторила мой вопрос подруга, — никогда о таком не слышала…       Во дворе одного из закоулков Аструба, собрав всю компанию, заранее прикрыв низ спины темно-бардовым плащиком, я, как бы невзначай, задала интересующий меня вопрос. Сделав вид, что это произошло с моей знакомой.       — И я, — покачала головой вторая девочка.       — Никогда ничего не слышал про исчезающие части тела, — расхохотался Керубим, сидящий в нашей девичьей компании.       Я опешила, ведь очень надеялась, что Керубим, забавный, хоть и немного надоедливый мальчишка, пришедший в наш город издалека, мог знать о столь деликатном деле, ведь он старше меня на целый год и его хвост очень пушист.       — Этот глупый кошак никогда не отличался умом!       Я оглянулась. Позади стоял хорошо знакомый угинак.       — Инди! — вместо меня отреагировал Керубим, тут же подбоченившись, — где ж тебе, блохастой дворняге знать подобное!       — Не с тобой разговаривают, плешивая твоя морда!       — Прекратите! — я не выдержала.       И так все нервы на пределе, а тут еще нагнетают обстановку. Неожиданно мальчики замолчали — ведь обычно я подначивала их на соперничество.       — Ты что-то знаешь об этом, Инди? — с надежной спросила я у угинака.       Тот потер подбородок, нахмурившись, и неожиданно сорвал с меня плащ.       — Так и думал, — воскликнул Инди, — это у тебя пропал хвостик.       — Что?! — вскинулся Керубим, — твой милый, очаровательный хвостик! Как это произошло?!       — Откуда мне знать, — я нахмуренно отвернулась от экафлипа, — надеялась, что ты в курсе. А вот Инди, похоже, знает!       У Керуба челюсть отпала, а угинак победоносно ухмыльнулся. Но, почти тут, же стал серьезней:       — Да, знаю. И тебе это не понравится.

***

      Тем же вечером, извечные соперников, тихо переругиваясь, ждали у стен особняка, принадлежащего моей семье. Я тайно сбегала. Туда, где никогда не будет власти, туда, где есть сила, необходимая, чтобы преодолеть любые испытания и прожить свою жизнь, а не навязанную родителями.       «Профессия «авантюриста» не подходит дочери аристократов, и твое будущее уже предопределено! Как и высшее образование в академии Бонта!» — слова матери, когда после разговора с Инди, я вновь подняла эту тему, отпечатались в моем сознании, сломав заслон и распалив огонь в душе.       Он рассказал мне всю правду! Правду о том, что душа рождается в совершенном теле, идентичном с выбранным Богом. Но со временем человек может перестать верить в Избранного, из-за чего постепенно теряет с ним связь. И, если до зрелости не определиться, то можно навсегда утратить дар Великого. Подобное произошло с моими родителями — они выбрали помпезную жизнь в достатке под защитой городских стен. Угинаки, но лишь поверхностно. И если я не восстановлю связь с Избранным Богом, то меня ждет та же участь…       Но, чтобы сделать это, нужно попасть в храм Бога Угинака и пройти посвящение.       — Первая задача — добраться до городского Заапа, — поведал часть плана Инди, когда я, завернувшись в темно-бордовый плащик, присоединилась к мальчикам, — оттуда на Побережье Стаи.       — А ты точно уверен, собачьи твои мозги? — тут же нахально отозвался Керубим, явно злясь, что угинаку-сопернику известно больше, чем экафлипу, — ведь ясно как день — ты и гоббола по запаху не найдешь, а тут путь до храма!       — В отличие от тебя, неверный, — нашелся Инди, — я там уже был!       Но, прежде чем их перепалка переросла в нечто большее, нас заметили двое полицейских, патрулирующих улицы вечернего города.       — Это она! Стоять!!! — закричали они нам.       — Бежим! — хором крикнули мальчики и, схватив меня за руки, бросились прочь от взрослых.       Мимо замелькали дома и заборы. Было немного страшно, но в тоже время захватывающе весело. Я предвкушала нечто действительно волнующее и душа так и пылала от внутреннего зова.       Я уже видела свое будущее, отличное от того, какой меня лицезрела дорогая матушка. Я не буду безвольной куклой, не смеющей позорить родительницу. Я буду сильной, независимой, прекрасной, храброй и уважаемой авантюристкой!       — Стойте, кому говорят!       Погоня за нами и не думала прекратиться. Наоборот, мальчишки еле успевали разворачиваться и выбирать другой путь, как только из-за очередного поворота появлялись новые преследующие. Тогда угинак с экафлипом начинали тянуть меня в разные стороны, что мне не нравилось, я яростно вырывалась и выбирала свою дорогу.       Кое-как мы добрались до центральной площади, но и там нас поджидала засада: с десяток полицейских патрулировали у Заапа. Не пройти…       — Их слишком много — нас точно поймают, — отчаяние начало меня захлестывать, — мама пытается меня остановить!       — Как бы не так! — хитро улыбнулся Керубим, — я отвлеку их, ради тебя, милая Лу!       И не давая опомниться, сорвав с меня плащик и завернувшись в него, бросился вперед. Мы наблюдали за тем, как Керубим, выбежав в центр площади и по-девичьи вскрикнув, вдруг развернулся и ринулся прочь. Толпа взрослых — за ним.       Я была восхищена поступком экафлипа — нужно будет его отблагодарить, за такой героизм.       — Толпа бворков… — покачал головой Инди, — но нам хватит и трех секунд, прежде, чем они опомнятся.       И, схватив меня за руку, угинак резко стартанул к порталу. Отбежавшие недалеко полицейские нас заметили! У меня сердце чуть не выскочило! Еще чуть-чуть и нас поймают!       Голубая завеса портала отделила меня от протянутых рук.

***

      Первое, что я осознала — нестерпимая духота. Даже несмотря на то, что темнота ночи скрывала от нас местность и лишь тусклые отсветы факелов лагеря вдалеке, освещали конечную цель.       Понемногу сердце, разгоряченное погоней, успокаивалось. Но теперь оно наполнялось непонятной тревогой. Все ли я правильно делаю? Не пожалею ли я?       Нет! Нельзя сомневаться. Я на правильном пути и ничто больше не затмит мой взор!       — Стой, кто идет?!       Нас окружила толпа рослых угинаков в сине-золотых одеждах.       — Пропустите! — выступил вперед Инди, — она пришла за благословением. Вы не посмеете ее остановить!       — И не подумаем, — среди толпы вышел один старик с золотым посохом, — пришедший за истиной, да будет просвещен. А достойный — вознагражден.       Теперь все зависело от меня. Собрав всю волю в кулаки, я последовала за старцем, лишь на секунду оглянувшись на Инди, что ободряюще мне подмигнул. Мы прошли мимо лачуг из костей и шкур, и, когда передо мной выросла высокая лестница, ведущая к пролому в скале, я осознала — это храм Угинака.       — У тебя пара минут, пусть решит Избранный, достойна ли ты.       С этими словами старец подтолкнул меня, и я ступила на обветренные тысячелетиями камни ступеней. Посреди пещеры, и без того заваленной костными останками, в ореоле света лампад, лежала самая огромная кость, когда-либо виденная в жизни. Меня охватило безграничное уважение и восхищение. Я, было, протянула руку.       И опустила ее.       Родители не выбрали для себя кумиром Бога, потому…       Что они сами стали идолами для многих. Мать — актриса, выступающая в театре и собирающая восхищенные взгляды поклонников. Отец — суровый судья, вершащий судьбы, в мгновение ока способный помиловать, либо отправить в многолетнее заточение.       Двенадцать лет во мне воспитывалась потребность быть ведущей, а не ведомой. И столько же лет я стремилась к тому, чтобы заслужить их одобрение.       Мне не нужен заступник, идол, к образу и подобию которому я должна стремиться. Я уже научилась выбирать свой путь. И впредь не буду пасовать перед новыми целями и сбегать от трудностей — вгрызусь в суть проблемы как истинный угинак!       И под одобрительное рычание Бога, покинула пещеру, оставив Древнюю Кость не тронутой.