Сигарета на двоих

Крупные капли падали на подоконники, и, стекая вниз, собирались в лужи на асфальте. Дождь шел практически не прекращаясь уже около недели. Прохожие проходили мимо под грустными черно-серыми зонтиками, смотря куда-то вниз. И, наверное, думали о чем-то важном. Голубые волосы подростка уже конкретно намокли, из-за чего стали на пару тонов темнее обычного, но Фишер, как ни в чем не бывало, продолжал сидеть на лавочке, на которой уже давно облупилась краска. Домой он не шел – отец, который не так давно сменил бутылку на наркотики, стал еще более неадекватным, а обзавестись новыми синяками парень явно не хотел. Ему хватало нескольких шрамов на лице, которые тот получил от пьяного родственника. Отец, на отказ младшего идти за пивом, ударил его несколько раз разбитой бутылкой. Щека неприятно заныла, как бы напоминая голубоволосому о тех событиях. Сал поежился от холода и на автомате проверил уже почти разряженный телефон. Ничего. - А чего я ожидал? – вслух спросил парень, и, не дождавшись ответа, все же пошел в сторону метрополитена. Турникет одобряюще пикнул, списывая с проездного поездку. В вагоне поезда были заняты практически все места; сев на одно из немногочисленных свободных, Сал сначала минут пять дороги пялился в одну точку, а потом поднял взгляд на своего соседа, который из-за чего-то выругался себе под нос. Фишер увидел перед собой парня лет девятнадцати, с густыми каштановыми волосами, которые тоже явно намокли под дождем и теперь небрежно спадали на плечи, оставляя мокрые пятна на футболке. Глаза были подведены черным карандашом, что выглядело очень даже неплохо. На черных узких джинсах висела цепочка, а на коленях лежал потрепанный рюкзак. Парень держал в руках рваный, и явно повидавший многое на своем веку скетчбук, в котором тот что-то рисовал, периодически стирая лишнее и чертыхаясь. Сал опять уставился в одну точку, а у длинноволосого брюнета зазвонил телефон. - Ебаный в рот, Эш, я почти приехал, совсем не обязательно мне ебать мозги по телефону каждые пятнадцать минут! – крикнул в трубку парень, после чего бросил трубку и вышел на станции, на которую как раз подъехал поезд. Фишер посмотрел на освободившееся место и обнаружил там тот самый блокнот, в котором еще пару минут назад вышедший парень что-то рисовал, а потом отвлекся на звонок и забыл его на сидении. Громкоговоритель объявил станцию, на которой голубоволосому нужно было выйти. Сал встал, оглянулся на одинокий блокнот, засунул его в рюкзак и вышел из вагона. Погода на улице заметно улучшилась, по крайней мере, дождь уже не шел. Сал снял черную маску, которую носил лишь для того, чтобы не пугать людей в общественном транспорте своими довольно внушительными шрамами, и вдохнул влажный воздух полной грудью. Кое-где просвечивалось солнышко, опуская свои лучи на пустую улицу. - «Четвертый этаж» - проговорила запись в лифте, у которого тут же открылись двери. Сал дважды провернул ключ в замочной скважине. После чего замок щелкнул, оповещая владельца ключей о том, что дверь открыта. Сал постоял еще несколько секунд, не решаясь открыть дверь, но все же нажал на ручку и зашел в квартиру. Еле уловимо пахло сигаретами, было очень тихо. Парень решил не узнавать, дома ли его папаша, а прошел прямо в обуви в свою комнату, которую сразу закрыл на щеколду. Тут его отец не достанет, даже если захочет. Фишер подошел к столу, достал из захламленного ящика зарядное устройство и открыл рюкзак, чтобы достать от туда разряженный гаджет, который, собственно говоря и не очень то был ему нужен. Сал не фотографировался из-за шрамов на лице, друзей, которые могли бы ему написать или позвонить, тоже не имелось, а из родственников был только наркоман-отец, который давно обменял свой телефон на очередную дозу во время ломки. Телефон довольно пикнул, а парень опустил взгляд в открытый рюкзак. - Тьфу ты, зачем мне вообще нужен этот блокнот? - спросил самого себя Сал, после чего все-таки достал его и бросил на кровать, после чего сел и начал листать. На потрепанных станицах были изображены в основном различные мифические существа, иногда проскальзывали довольно кровавые зарисовки и портреты одной и той же девушки. На одной из последних страниц был указан адрес инстаграма. Недолго думая, Фишер взял в руки телефон и забил этот никнейм в соцсети. Парень не был уверен, что это контакт самого художника, вполне возможно, что это электронный адрес любого другого, и длинноволосый просто записал, чтобы не забыть. Но все же удача улыбнулась голубоволосому, и он наткнулся на страничку того самого незнакомца из метро. Судя по указанной информации, его звали Ларри Джонсон. Директ был открыт, поэтому Сал все-таки решил написать парню. - Привет, ты забыл свой блокнот в метро. Можем встретиться, верну. Я рядом с тобой сидел. Волосы голубые. Спустя пару минут длинноволосый ответил. - Еб твою мать, а я то найти его не могу. Я Ларри. Куда мне подъехать? - Я Сал. Я живу в Апартаментах Эддисона. - Заметано, я как раз недалеко. Скоро буду. Сал накинул отцовскую ветровку, от которой за километр несло дешевыми сигаретами. - Похер, не на свиданку же иду. Чуть не забыв про тот самый блокнот, голубоволосый надел маску и вышел во двор. Тучки окончательно разошлись, и теперь солнце вышло на свою «смену», подсушивая газоны и потрескавшийся асфальт, который никто не менял уже лет семь. В ожидании парня, Сал сел на лавку возле входа в Апартаменты и стал ждать. Полистав ленту в вк и не найдя там ничего интересного, Фишер открыл страничку в инстаграме своего нового знакомого. В отличие от Сала, у того явно была довольно яркая жизнь: выставки рисунков, тусовки с друзьями. Также голубоволосый обнаружил фотографии с мамой и с той самой девушкой из скетчбука. Хоть Салли и был бисексуалом, девушки его привлекали куда меньше парней. А вообще, после полученных полгода назад шрамов, тот вообще отчаялся найти отношений хоть с кем-то, после чего закрылся в себе и не рассматривал никого как потенциальную вторую половинку. Когда-то давно голубоволосому предлагал встречаться местный хулиган Тревис, который, в свою очередь, был открытым геем, а после отказа начал задирать Сала. Потом отец, бутылка, кровь, травмпункт, шрамы. Появился новый повод для насмешек. Половина школы, в которой учился Сал, уже забыла истинную причину начала издевок Тревиса над Фишером. Другая половина изначально не знала эту самую «причину». Из раздумий Фишера вырвал подошедший к лавочке парень. Это был Ларри. Он оказался выше, чем Салли ожидал. - Привет, – Сал посмотрел на Джонсона, после чего опустил взгляд, и, приметив довольно крупного муравья, начал за ним наблюдать, - вот твой блокнот. Фишер протянул длинноволосому причину данной встречи. - Спасибо, чувак. Ларри упал на лавку рядом с Салли, достал сигарету и закурил. - Будешь? - Неа. – безучастно ответил Сал, продолжающий наблюдать за муравьем, который в этот момент обходил лужу. По правде говоря, Фишер отвык разговаривать с людьми. Да ему и не с кем было говорить. Неловкая пауза. Сал прикусил губу, чего не было видно под маской. Ларри докурил сигарету и бросил окурок в сторону мусорного бака, но промахнулся, в результате чего остаток сигареты откатился куда-то в сторону. Фишер принюхался, все еще пялясь куда-то на асфальт. От длинноволосого парня пахло разбавителем для масляных красок, апельсинами и табаком.