.
5 сентября 2020 г., 00:13
— Мин-сюн? — зовет его Ши Цинсюань. Чуток неуверенно, будто сомневается, то ли имя называет.
Будто не знает совсем, “Мин-сюн” ли рядом с ним.
Правильно сомневается, думает Хэ Сюань, и разглаживает ткань повязки: уделяй Ши Цинсюань больше внимания самосовершенствованию, смог бы увидеть и сквозь нее, но этого опасаться не стоит. От прикосновения Ши Цинсюань сразу же расслабляется и смеется:
— Руки холодные, Мин-сюн!
— Всегда такие, — отвечает шепотом Хэ Сюань. Это ложь — руки Мин И всегда согреваются на пиршествах, когда Ши Цинсюань впихивает в них чашу с вином. Это правда — мертвецам не к лицу тепло живых, об этом так хорошо напоминают почерневшие ногти и кожа, серая, точно дешевая бумага.
Первая волна застала его врасплох, как застает пастухов в поле первый удар грома, когда на небе ни облачка. В один миг он следовал по пятам за белой фигурой, привычно не вдумываясь в бесконечное восторженное щебетание, а в другой — уже упал на колени, а Ши Цинсюань испуганно кинулся к нему, словно ребенок к родителю, словно родитель к ребенку.
Проще было бы начертить круг, толкнуть в него Ши Цинсюаня, переместить его за сотни и сотни ли отсюда, но — демоническая энергия билась, вырывалась из-под контроля, и Хэ Сюань не мог быть уверен, куда отправит его: в центр города, в открытое море, в жерло вулкана? Слишком ненадежно, слишком...
Ши Цинсюань снова теребит повязку, сбивая ее, Хэ Сюань ловит его запястье и сжимает — сильнее, чем следует.
— Не снимай, — предупреждает он.
— Мин-сюн так за меня беспокоится, — радостно замечает Ши Цинсюань. Хэ Сюань даже не сразу понимает, о чем он, не сразу вспоминает, что сказал ему.
Демоническая энергия в этой местности может навредить зрению? Какая нелепость, только полный дурак повелся бы, но Ши Цинсюань всегда верит Мин И. Мин И может сказать ему, что небо зелено, а вода ала, и даже тогда Ши Цинсюань ему поверит.
Глупый, глупый Ши Цинсюань не верит Мин И только тогда, когда тот говорит, что они не друзья.
Когда на самом деле стоило бы поверить.
— Кто тут беспокоится, — отрезает Хэ Сюань.
Это правда — Ши Цинсюань его враг, нет смысла печься о его здоровье: захлебнется ли он черной водой, отравится ли чужеродной силой — все равно останется должным Хэ Сюаню. Это ложь — он беспокоится; вторая волна резонанса смыла с него все наносное, все чужое, а Ши Цинсюань пока не готов увидеть его истинный облик.
Ничего. Хэ Сюань подождет того момента, когда Ши Цинсюань зависнет над бездной отчаяния, и лишь тогда подарит ему это знание — чтобы тяжесть утянула его на дно.
Они сидят у маленького озерца, и близость родной стихии успокаивает достаточно, чтобы мысли не слишком путались. Хэ Сюань знает, что такая роскошь доступна ему ненадолго. Тунлу пока что только приоткрыла двери, намекнула своим гостям, что пора бы ее навестить. Через пару дней она распахнет их настежь, и тогда надо будет исчезнуть ненадолго, отговориться делами в мире смертных и провести это время во сне, в тишине — без шума, без посторонних, без угрозы раскрыть себя.
Без Ши Цинсюаня.
Но даже сейчас сила бурлит в нем, кружится водоворотом. Хэ Сюань выдыхает сквозь сжатые зубы.
От излишков энергии избавиться просто, если найдется, куда ее слить. Ему есть куда — Ши Цинсюань аккуратно гладит его рукав, тот самый, который Хэ Сюань порвал, чтобы завязать ему глаза, что-то спрашивает: не отравился ли Мин-сюн демонической энергией, не нужна ли Мин-сюну помощь, ведь известно, что если разделить боль, станет легче, Мин-сюн, ты в порядке?
Мин И — преданный друг, лучший друг, возлюбленный друг — вне всяких сомнений отказался бы. Ши Цинсюань слаб. Ши Цинсюань хрупок. Ши Цинсюаня стоит беречь от всех земных невзгод.
У Ши Цинсюаня уже есть тот, кто его бережет, — и к чему это привело?
— Раз уж сам предложил помочь, то не плачься потом, — говорит чужим голосом Хэ Сюань.
Ши Цинсюань сияет после этих слов так, будто Хэ Сюань не глоток отравы ему предложил, а гору драгоценных камней, возы шелков и украшений. Тянется к нему, но тут же отдергивает руку, словно вспомнив о чем-то важном.
— Сейчас, сейчас, — торопливо оправдывается он, — я только…
И тянется к своему затылку.
Хэ Сюань напрягается, когда он касается узла повязки, но Ши Цинсюань опускается ниже, расстегивает не с первой попытки золотую застежку. Амулет падает рядом, на границу воды и земли, и Хэ Сюань лишь тогда узнает его, а узнав — хочет рассмеяться.
Сокровище из сокровищ, замок долголетия, вещица, что тут же уведомит Ши Уду, если с его младшим братцем что-то случится. Наверняка отреагировала бы на темную энергию, но Ши Цинсюань так легко, так беспечно отбросил ее в сторону. Все ради Хэ Сюаня.
Это ложь — Ши Цинсюань не знаком с Хэ Сюанем, Ши Цинсюань отдаст все ради своего Мин И.
Это правда — ведь с Мин И Ши Цинсюань тоже никогда не был знаком.
Может быть, если Ши Цинсюань так же откажется от Ши Уду, когда ему откроется правда, Хэ Сюань действительно сможет его простить.
Глупая мысль. Наивная. Приятная.
— Мин-сюн, — снова окликает его Ши Цинсюань, разбивает звонким голосом хрупкость момента. Хэ Сюань в отместку позволяет бушующей энергии коснуться чужих меридианов, пройтись по ним неприятным холодом.
Ши Цинсюань негромко ойкает и свободной ладонью зажимает себе рот. Наверное, ему больно — лицо, рассеченное черной полосой ткани, искажается. Ничего страшного. Пусть терпит, пусть привыкает. Сам так решил.
Однажды Хэ Сюань сделает ему куда больнее. Или не сделает — и причиной тоже будет выбор Ши Цинсюаня.
Но этот день пока не настал, и только поэтому он на мгновение позволяет себе смягчиться, позволяет сорняку жалости прорасти, не выдирает его с корнем сразу же. В светлое, вызывающее ощущение изнеженности запястье хочется впиться зубами, но Хэ Сюань всего лишь сухо его целует, не забыв влить под тонкую кожу еще немного силы.
Губы у Хэ Сюаня едва ли теплее его пальцев, а дыхание не касалось их много лет, но Ши Цинсюань, будто почувствовав разницу, краснеет — улыбается нежно и смущенно, роняет неосторожным движением веер, шепчет “Мин-сюн”. Почти ласково. Почти заставляя отозваться.
Ветер от упавшего веера легко проходится по поверхности озерца: в тронутом рябью отражении остается едва ли пара черт от Хэ Сюаня.
И совсем ничего — от Мин И.
