Собачья кличка

— Отлично, вы не допустили ни одной ошибки в этом переводе. Уже делаете успехи, господин, — Себастьян вернул исписанный лист Сиэлю, слегка наклонив голову и с ободряющей улыбкой взглянув на него поверх очков.  — Ты уверен? — пробурчал юный граф, поелозив на стуле, который был слишком высок для него.  — Неужели вы думаете, что я не заметил бы ошибки, или решил пожалеть вас и скрыл её? — глаза дворецкого превратились в две узкие щёлочки.  — Ты пожалеешь, ага… Скорей снег выпадет в июле или это поместье перевернётся вверх фундаментом, — хмыкнул Сиэль.  — Вы, как всегда, правы… Что ж, я думаю, на сегодня с уроками можно покончить, — Себастьян подошёл к книжному шкафу и закрыл учебник латыни, убирая его на полку. Мальчик потянулся, распрямляя затёкшую от долгого сидения спину, и зевнул.  — Вы ещё не проголодались, милорд? Я могу подать вам полдник, — предложил его дворецкий, возвращаясь к столу и учтиво склоняясь, прижав к груди руку в белоснежной перчатке.  — А что будет на полдник? — лениво поинтересовался Сиэль, грызя кончик ручки.  — Чай Дарджилинг от «Марьяж Фрер» и кусок шоколадного торта. Но если вы пожелаете, могу приготовить что-то другое… И положите ручку, вы испортите себе зубы, — назидательно сказал он.  — Какой же ты зануда… — пожаловался Фантомхайв, положил ручку и вздохнул, сложив руки на столе и опускаясь на них подбородком.  — Я делаю всё, чтобы из вас получился безупречный глава дома, — заметил Себастьян, грозя ему пальцем.  — Ладно, неси уже свой полдник… — проворчал Сиэль. Через некоторое время дворецкий вернулся уже без очков и во фраке, сняв свой «учительский» сюртук. Он нёс на серебряном подносе чайник, чашку с блюдцем и аппетитно выглядящий многослойный треугольник торта на тарелке, облитый шоколадом и украшенный сверху вишнями. Поставил это всё перед юным хозяином, налил ему чая и поклонился:  — Приятного аппетита, господин. Встал рядом, прямой, как струна. Сиэль пил чай и нехотя ковырял вилкой торт, делая вид, что у него совершенно нет аппетита, хотя и чай и торт были выше всяких похвал. Однако самолюбие и вредность мешали ему признать это.  — Вам не нравится, как приготовлено, Ваша Светлость? — мягко спросил Себастьян.  — Да ничего, — снисходительно бросил мальчик.  — «Ничего» — это пустое место, — проговорил дворецкий значительно.  — Нормально ты всё приготовил, мне нравится, — буркнул Сиэль.  — Очень приятно это слышать… В молчании Сиэль закончил свой полдник. Составляя посуду назад на поднос, Себастьян спросил:  — Можно задать вам один вопрос, милорд? Он давно не даёт мне покоя.  — Задавай, — милостиво разрешил мальчик, откидываясь назад на стуле.  — Почему вы дали мне собачью кличку? Вам хотелось оскорбить меня этим? Унизить? — оставив поднос на столе и выпрямляясь, демон выжидающе поглядел на него. Выражение лица юного графа вдруг изменилось. Оно стало печальным и строгим, каким-то недетским. И глаза словно бы повернулись вовнутрь, точно видя нечто скрытое, недоступное другим.  — Нет, — странно глухо ответил он, вытягивая на столе руки и сцепляя в замок пальцы, глядя куда-то поверх них, — не поэтому… Да, Себастьяном звали нашу собаку. Это был огромный чёрный пёс. Мама, папа, мой брат — они все обожали его… а я боялся. Я один боялся, и он, наверное, это чувствовал. Он меня не слушался и иногда рычал, когда я пытался его погладить… За моим братом он ходил по пятам, они бегали вперегонки по лужайке, и Себастьян валился на траву, переворачиваясь животом вверх, поскуливая и виляя хвостом, как щенок. Они играли, дурачились, катались по траве… а я мог только смотреть на них издалека и завидовать. Со мной Себастьян никогда не играл так. Он встряхивался и убегал, а мой брат смеялся. Иногда мы вместе ходили гулять — папа, мой брат, я и наш пёс. Папа вёл его на поводке и говорил, что Себастьян — отличный охранник. Он сильный и бесстрашный и всегда защитит нас, если кто-нибудь вздумает напасть и причинить нам зло. Что он будет защищать своего хозяина до последнего и не отступит, даже если ему будет грозить смерть. Что собаки — преданные и бесстрашные. А я думал в эти минуты о том, что брата моего Себастьян, может, и будет защищать до последнего, а меня — вряд ли. Потому что он меня не любит. И не считает своим хозяином. Наверное, я не должен был его бояться — возможно, тогда бы он относился ко мне иначе. Но как притворишься бесстрашным, когда у тебя дрожит голос и руки и внутри всё сжимается? Я так завидовал своему брату! Потому что он был смелым, весёлым, открытым и добрым, за это его все любили. А я вечно был только его тенью… Когда… всё это случилось, — голос Сиэля дрогнул, — когда я в один день потерял всех своих близких и заключил контракт с тобой — я решил, что больше никогда ничего не буду бояться. Потому что мой страх убили вместе со всей моей семьёй. И что отныне рядом со мной будет такой Себастьян, который станет преданно служить мне, выполнять все мои приказы и защищать до последнего… лучше, чем самый верный пёс, — мальчик пристально поглядел в глаза своему дворецкому. — Вот почему ты получил это имя. Я не хотел тебя обидеть, Себастьян.  — Да, — медленно проговорил дворецкий. — Вы правы. Простите, мой лорд, что дурно подумал о вас. Всё именно так. Я никогда не предам вас и всегда буду рядом. Охраняя и защищая от недругов лучше, чем самый верный пёс…