Дикпики? Это Кроули придумал! (The Invention of Salacious Selfies)

Все началось, как и большинство его сомнительных идей, с того, что Кроули было смертельно скучно. Он был один в своей шикарной современной квартире, лежал на диване с бутылкой неплохого шампанского в руке. Темные очки валялись где-то в оранжерее. Из панорамных окон открывался вид на ночное небо Лондона, раскрашенное красно-белыми облаками фейерверков. Человечество приветствовало новое тысячелетие. Канун Нового года не представлял для Кроули такого интереса, как некоторые другие праздники, придуманные людьми. В отличие от праздников с творческим подходом, этот был просто напоминанием о том, что пора выкинуть старый календарь и повесить новый. Прошедший год был чуточку более увлекательным: люди имели привычку время от времени переживать из-за грядущего Судного дня, заметив особое сочетание цифр на календаре. Кроули даже получил похвалу за такую работу, но особых его заслуг в этом не было. Кроули глотнул из бутылки, блуждая глазами по красно-белым отблескам, озарявшим его квартиру. Делать было особо нечего. Растения были доведены до совершенства, на полках не лежало ни единой лишней вещи, а книги были рассортированы по количеству неудачных каламбуров, содержащихся в них. Наверное, ему все-таки следовало бы попросить Азирафаэля провести эту ночь с ним, просто выпить вместе и проводить последний день тысячелетия. Но это могло бы показаться странным, ведь они еще не проводили подобные праздники вместе. Азирафаэль, наверное, сейчас наслаждался чашечкой чая, пока по всему району гудели вечеринки. Он лениво достал телефон и разблокировал его. Телефон был оснащен камерой на задней части корпуса, способной делать зернистые снимки и отображать их на экране. Камера работала на удивление хорошо для такой примитивной модели, но все же потребовалось несколько месяцев, чтобы ее настроить. Направив телефон на окно, Кроули подождал несколько секунд и нажал на кнопку, чтобы запечатлеть особенно красивый фейерверк. Картинка получилась размытой и странной, почти черно-белой. Это и близко не было похоже на профессиональную фотографию, но Кроули подумал, что в работе ему пригодится разочарование от фотографий, сделанных в ночное время. У Азирафаэля не было мобильника, поначалу он даже выступал против установки стационарного телефона у себя в магазине, когда это стало обычным явлением. Тем не менее, телефон Кроули с радостью открыл контакты и отобразил имя Азирафаэля в самом верху списка с дополнительным номером мобильного рядом с номером книжного магазина. «Красивый вид. С новым тысячелетием», – написал он и прикрепил картинку для отправки в небытие. Его телефон продолжительное время боролся с отправкой такого большого файла, да и вообще не имел конечного адреса доставки, но в итоге справился. Кроули фыркнул и уронил телефон себе на грудь, снова поднимая взгляд на небо. Казалось, люди за окнами не собирались прекращать эту какофонию. Его пальцы коснулись гладкой ткани пижамы. Он подумал, был Азирафаэль сейчас рад или раздражен. Вероятно, это зависело от того, собирался ли он почитать и расслабиться или был в настроении выпить с незнакомцами. Он не обращал внимания на то, что делала его рука, пока пальцы не наткнулись на пояс. Кроули остановился и несколько мгновений смотрел на свою руку. Он подумал о теплом кардигане, в который Азирафаэль был одет в прошлый раз, когда отдыхал в своем магазине, и о том, каким довольным он выглядел, когда нашел хорошую пластинку с классической музыкой. Его член, который из эстетических соображений был на месте, когда Кроули носил обтягивающие джинсы, и все еще не был отправлен на другой уровень реальности, выказал свой интерес. Ну разумеется, уютные и полностью одетые ангелы с легкостью могли его заинтересовать. Кроули сделал последний глоток шампанского и поставил бутылку на пол, прежде чем спустить штаны и высвободить твердеющий член. Медленно потянулся к нему рукой и обхватил, начав нежные и неторопливые движения. Его разум был наполнен мыслями о комфорте и тепле, он представлял, что Азирафаэль был бы таким же неторопливым и непринужденным, будь это его рука. Он позволил бы Кроули положить голову себе на колени, погладил бы сонного демона по волосам и двигал бы рукой не спеша, медленно, но не мучительно, без лишней настойчивости. Просто наслаждаясь тем, что Кроули получает удовольствие. Кроули облизнул губы, глядя на свой теперь уже полностью стоящий член. На него падал необычный свет с улицы, на руку капала смазка. Понравится ли Азирафаэлю, как это выглядит? Свободная рука все еще лежала на груди без дела. Телефон был там же, где он его и оставил. Подчинившись мимолетному порыву, Кроули разблокировал его и навел камеру на свой член. Получившаяся фотография тоже была не особо красивой, зернистой и размытой из-за дрожи в руках. Но она отображала суть того, что он хотел. Его член наготове, обхваченный его же рукой, ласкаемый его пальцами. Глядя на фотографию, он завелся еще больше, затем взглянул уже на настоящий член и подумал, как бы ему хотелось, чтобы Азирафаэль поиграл с ним. Еще одним кликом картинка была отправлена в никуда, сопровождаемая подписью «думаю о тебе». Кроули отбросил телефон и принялся за дело. Несколько мгновений спустя он кончил с низким гортанным стоном, напрягшись всего на секунду, а затем вновь растянулся на диване. Некоторое время он лежал неподвижно, а затем ослабшей рукой нащупал на полу свою бутылку, сделал глоток и снова взял телефон. Сообщения, которые он отправлял в похотливом мороке, никуда не делись. На мгновение Кроули задумался, не уничтожить ли их, но Азирафаэль все равно их не прочитает. Полезная штука. Фотографироваться, чтобы подразнить партнера, которого нет рядом. Поможет распространять похоть и сексуальное неудовлетворение среди человечества. Еще неплохо было бы фотографировать себя во время дрочки. Надо запомнить. Кроули моргнул, последний раз бросив взгляд на фейерверки, чудеснул себе одеяло и свернулся клубочком, решив провести первый день наступавшего тысячелетия в глубоком сне. *** Пришлось изрядно посуетиться, чтобы наконец представить свою идею пошлых селфи, к изрядному беспокойству других демонов, расписав их достоинства в распространении похоти и сексуального неудовлетворения среди людей. Это вызвало недюжинный интерес у больших боссов и дало Кроули несколько бонусных очков. Современная эпоха развивалась все быстрее и стремительнее, позволяя Кроули распространять свое тлетворное влияние шире и дальше, чем когда-либо, не прилагая при этом особых усилий. Все было хорошо. Они с Азирафаэлем иногда виделись, хоть его ангел и нервничал из-за того, что их могут обнаружить. Кроули отдыхал в книжном магазине, Азирафаэль приглашал его в театр или на ланч. Ничего более несдержанного не допускалось, потому что кое-кто очень боялся, что кое-чьи чрезмерно разъяренные боссы решат расправиться с их союзом, но и того, что позволялось, было достаточно. Кроули обновлял свои телефоны каждый раз, когда на рынке появлялась более красивая и тонкая модель. Иногда он писал Азирафаэлю, когда ему было особенно скучно, или когда он был на задании, или когда ему надоедало пересматривать старые шоу, а ничего нового не попадалось. Комментарии ко всему, что он видел, снимки растений, которые ему особенно нравились, фотографии уток и ресторанов, которые только открылись и выглядели многообещающе. Иногда он даже осмеливался написать, как он скучает по своему ангелу и как ему хотелось бы быть с ним. Маленькая галочка, извещавшая, что сообщение отправлено, никогда не превращалась в «прочитано», да Кроули и не ожидал этого. Конец света наступит раньше, чем Азирафаэль купит что-нибудь настолько современное, как мобильный телефон. Кроули потребовалось до смешного много времени, чтобы вернуться к истокам. Однажды ночью, когда ему было особенно скучно и грустно из-за того, что Азирафаэль выпроводил его под предлогом новой полученной партии книг, он листал бесконечную ленту непринятых сообщений. Кроули прокрутил все сообщения и фотографии, сохраненные с предыдущих телефонов, пока не добрался до самого верха. Вот оно, зернистое и до смешного некачественное изображение его стоящего члена. На этот раз Кроули было почти стыдно, потому что его разум не был окутан страстью. Хорошо, что Азирафаэль не видел это. Он смотрел, как его несуществующий в настоящий момент член сделал отчаянную попытку появиться. Азирафаэль никогда бы его не увидел, но было приятно представлять, как он смотрит. Просто фантазия. Так случилось, что в следующий раз, когда Кроули растянулся на своем троне, чтобы подрочить с мыслью о своем лучшем друге и единственном существе на всем белом свете, которое он хотел, и в то же время единственном существе, которым он не мог обладать, его телефон уже был наготове. Кроули расстегнул джинсы, раздвинул ноги и закинул их на подлокотники, направив камеру так, чтобы было видно, на каком роскошном троне он сидит. Обхватив рукой член так, чтобы он выглядел больше, и сосредоточенно прикусив язык, Кроули сделал несколько снимков. Не сдерживаясь от возбуждения, он выбрал самый красивый и отправил своему ангелу. «Бьюсь об заклад, тебе захочется сюда присесть», – приписал он. От мысли об Азирафаэле, извивающемся у него на коленях, задыхающемся и сжимающемся на нем, Кроули кончил на удивление быстро и тяжело дыша развалился на кресле. Это все из-за мысли о том, что Азирафаэль может обо всем узнать. Так зародилась его небольшая традиция. Кроули не так уж часто прибегал к помощи своей руки, как могло показаться. И не каждый раз он брал телефон. Но он научился довольно неплохо фотографировать любой рукой в состоянии крайнего возбуждения и печатать короткие сообщения, отправляя их на несуществующий номер Азирафаэля. Иногда он просто представлял привычный сценарий: как трахает своего ангела или как ангел трахает его, – и отправлял эти описания Азирафаэлю. Иногда он отправлял фотографии прямо перед тем, как начать, с дерзкими предложениями присоединиться, которые никогда не будут услышаны. Несколько раз Кроули вносил изменения в длину и толщину в поисках той самой идеальной формы места приложения его усилий. Тут ему пригодилась бутылка лучшего Шато Лафит, которое он берег, чтобы распить вместе с Азирафаэлем. Осторожно зажав бутылку между ног, он сфотографировал свой член рядом с ней для сравнения и отправил фотографию Азирафаэлю, спрашивая его мнение. У Кроули по умолчанию имелись определенные пропорции, но если у его ангела были иные предпочтения, он приложит усилия несколько иначе. Не всегда Кроули фотографировал члены. Обычно в результате приложения усилий у него появлялся именно член, который не слишком уживался с его невозможно узкими брюками. Он задумался, не захочет ли Азирафаэль поиграть с пизденкой, и эти мысли быстро привели к тому, что он растянулся на пледе, раздвинул большие губы двумя пальцами, а третьим начал дразнить дырочку. Он изогнулся, пытаясь поймать хороший ракурс для непривычного вида. «На случай, если ты захочешь разнообразить свое меню», – напечатал он, отправив двадцать разных фотографий. На этот раз Кроули довольно долго ласкал себя пальцами, представляя, как Азирафаэль будет трахать его дырку. Иногда он делал просто сексуальные снимки. Примерочные были заслугой Кроули, освещение в них сводило людей с ума. Но они были прекрасным местом для эротических фотографий, не раз он фотографировался в юбках и платьях, небрежно приподнимая их, чтобы показать, что было под ними. «Думал спросить твоего совета. Что больше подходит к этому платью? Мне нравятся третьи». Но больше всего Кроули любил делать те же фотографии, как в самый первый раз. Он делал их примерно раз в месяц. Порой нечеткие из-за дрожащих рук фотографии, сделанные во время дрочки. Ничего особенного, ничего интересного, просто фотографии с подписью «думаю о тебе». Кто-то назвал бы эту привычку глупой, кто-то даже счел бы Кроули жалким. Но Кроули нравилось думать, что Азирафаэль не знал об этом, поэтому ничто ангелу не вредило. А уж его чувство собственного достоинства никак не страдало. *** Азирафаэль не имел привычки поддерживать дружеские отношения с людьми и уж точно не привык к тому, чтобы люди знали, кто он такой, но с теми, кто помог остановить Армагеддон, он всячески старался поддерживать связь. Мадам Трейси можно было быстро найти и легко встретить, поскольку они оба жили в Лондоне. Она собиралась переехать в красивый коттедж с сержантом. Азирафаэль чувствовал к ней необъяснимую привязанность. Наверное, из-за того, что они делили одно тело. В тот день она была очень гостеприимной. Шедвелл же старался его избегать или находился с ним в одной комнате, только когда рядом была мадам Трейси. Азирафаэль понимал, что недавние события все еще могли его беспокоить. С Антихристом и его друзьями было немного сложнее, учитывая, что люди обычно не позволяли детям дружить со взрослыми без уважительной причины. Адам предложил Азирафаэлю представиться их тьютором, когда начнется учебный год, или просто передавать нужные сообщения через ведьму. Анафема, из всех наиболее близко знакомая с оккультным и эфирным, поначалу чувствовала себя неловко и была с Азирафаэлем довольно холодна. Все-таки их первая встреча прошла не очень хорошо, вся эта неразбериха подпортила ее впечатление от Азирафаэля. Но когда она узнала, что Азирафаэль не крал ее книгу специально и что он неплохо разбирается в пророчествах, она немного оттаяла. Ее молодой человек, Ньют, тоже чувствовал себя с ним неловко, но иначе. Азирафаэлю потребовалось немало времени, чтобы понять, что это не его ошибки во взаимоотношениях с людьми, молодой ведьмолов просто со всеми был таким застенчивым. Это Ньют предложил Азирафаэлю приобрести телефон. – Не думаю, что он мне нужен, – мягко ответил Азирафаэль, глядя на предмет в руках Ньюта. Он был не таким гладким, как телефон Кроули, и по сравнению с ним казался несколько громоздким и старомодным. – В моем книжном магазине есть стационарный телефон. Молодая пара приехала в Лондон, чтобы уладить кое-какие дела с прежним местом работы Ньюта и забрать его вещи в Тадфилд. Азирафаэль пригласил их на чай, Анафема вспомнила, что нужно позвонить маме – так и завязался разговор о телефонах. – Они намного практичнее, – настаивал Ньют. – Ими можно пользоваться вне дома, в городе и… да где угодно. Легче быть на связи с людьми, если нужно созвониться, а ты не дома. Они надежнее. Азирафаэль мягко улыбнулся, вспомнив запутанные объяснения Кроули об отключении сотовой связи, которое он представил в Аду. Не так уж и надежно. Анафема размешала свой (холодный!) чай и пожала плечами. – В наши дни с телефонов можно не только звонить. Можно фотографировать. Смотреть карты. Проверять расписание автобусов. Смотреть, во сколько начинается спектакль. Гуглить что-нибудь, чтобы выиграть спор. Тут Азирафаэль оживился. Он видел, как часто Кроули что-то печатал на своем телефоне, когда просто отдыхал, и знал, что в настоящее время с этих маленьких устройств можно было получить доступ к огромному количеству информации. Но еще ни разу он не думал приобрести телефон себе. Это казалось ему лишним. Возможно, ему и правда следовало идти в ногу со временем, как иногда говорил Кроули. Подумать только, одно из немногих современных изобретений, на покупку которых Кроули не пытался его уговорить! Он будет ужасно впечатлен, если Азирафаэль сам приобщится к чему-то современному! – Возможно, ты права, – сказал Азирафаэль, не обратив внимание на удивленные лица собеседников. – Почему бы мне не приобрести телефон? Подскажете, какой стоит выбрать? Так и получилось, что при помощи ведьмы и ведьмолова Ангел Начал Азирафаэль вернулся домой с первым в своей жизни мобильным телефоном. Телефон был красивым, не таким тонким, как у Кроули, и более солидным на вид. Он был светло-бежевым и с настоящими кнопками, что, по словам Анафемы, было не так уж и современно. Но зато на нем можно было быстро писать сообщения, как телеграммы, и камера, как заверил Ньют, была очень хорошей. Азирафаэль никогда не расценивал фотографию в качестве хобби, но частенько рассматривал чужие фотографии и был этим весьма заинтересован. У него никогда не было настоящей камеры, а теперь она находилась в его телефоне! Азирафаэль с улыбкой включил устройство, чтобы настроить его, как объяснил Ньют. Он не понял ни слова, но был уверен, что справится. В конце концов, с компьютерами он разобрался сам. Как только с этим будет покончено, он позвонит Кроули с нового телефона, чтобы рассказать, что у него теперь есть мобильный. Азирафаэль как раз собирался это сделать, когда телефон громко зажужжал, и на экране появилось уведомление. «Новые сообщения: Кроули 99+» Азирафаэль нахмурился, уставившись на экран. Как такое могло быть? Кроули ведь еще не знал о его телефоне, как он мог отправлять ему сообщения? Он даже не добавил его номер в контакты, как учил Ньют. Нажав на приложение, Азирафаэль открыл сообщения и чуть не швырнул телефон в стену от испуга. Первым, что он увидел, был чей-то очень стоячий и очень используемый член. Это не то, что он ожидал увидеть без предупреждения. При ближайшем рассмотрении Азирафаэль заметил, что он был, по крайней мере, довольно красивым, хотя оставалось загадкой, что делала фотография члена в его телефоне. А потом он снова чуть не отбросил телефон, разглядев, что было вокруг него. Он довольно хорошо знал Кроули, чтобы понять это даже на такой смазанной фотографии. Чтобы узнать изгиб его талии, форму его руки. Даже рубашка была та же самая, в которую Кроули был одет вчера. – О Боже, – пробормотал Азирафаэль, прикрыв рот рукой. Можно ли ему на это смотреть? Разумеется, Кроули бы не хотел, чтобы он это увидел. Но почему тогда фотография вообще существовала? Может, он по ошибке отправил ее не на тот номер? Азирафаэль взглянул выше и увидел, что фотография сопровождалась текстом. «Хочешь попробовать его, ангел?» Ох. Трясущимися руками Азирафаэль положил телефон на стол и попытался понять, что произошло. Он точно знал, что Кроули не догадывался о существовании его телефона. И что у Кроули не было причин писать ему, если он хотел, чтобы сообщения дошли до Азирафаэля. Тем более такие дерзкие! Азирафаэль в прошлом получал много эротических стихотворений и писем, поскольку общался с людьми определенного толка, которые часто обращали на него внимание и желали его. Но это всегда были лишь слова! Причудливые описания и игра слов, скрывающая их истинный смысл. Но чтобы настоящая фотография?! О, он уже видел подобное. Он даже несколько видео смотрел, хотя последняя попытка оставила его еще более сбитым с толку и растерянным, поскольку он не смог сосредоточиться на процессе, отвлекаясь на плохое качество видео. Но все вместе? Настоящая непристойная фотография, адресованная ему? От самого Кроули? Азирафаэль все листал и листал ленту сообщений вверх. Все новые и новые фотографии, новые и новые сообщения. Не все они были эротическими. Были и случайные заметки обо всем, что Кроули видел, шутках, которыми он хотел поделиться, ресторанах, о которых он хотел рассказать Азирафаэлю. Иногда попадались изображения парков или растений. В те моменты Кроули был один, но все равно думал об Азирафаэле. Но большая часть фотографий все же походила на первую. С трясущимися руками и бешено колотящимся сердцем Азирафаэль пытался осмыслить все это. Десятки, даже сотни таких фотографий. На всех было запечатлено место приложения усилий Кроули, но иногда и сам демон целиком, во всей красе. Большинство фотографий сопровождались сообщениями с подробным описанием того, что сделал бы Кроули, если бы Азирафаэль был рядом, или предложениями прийти и сделать с демоном что его душе угодно. Но самыми волнующими были те, где Кроули писал, что думает об Азирафаэле, когда ублажает себя. Как лестно. Как интересно. Азирафаэль знал, что демон неравнодушен к нему, что он не раз пытался перевести их дружбу на новый уровень, на который они не могли выйти до неудавшегося Апокалипсиса. Но никогда он не рассчитывал увидеть такие доказательства этой привязанности. Вскоре он понял, что Кроули отправлял эти сообщения на протяжении многих лет. По меньшей мере восемнадцати. Количество сообщений то уменьшалось, то увеличивалось время от времени. Там было на что посмотреть и что запомнить перед грядущей неминуемой очной ставкой. Теперь, когда в руках у Азирафаэля было восхитительно твердое доказательство того, что Кроули его хочет, он больше не мог молчать о своих чувствах. Но от внимания Азирафаэля не могло ускользнуть, что фотографии были… ну… не очень. Без фокуса, с неправильным освещением. Если свет был достаточно ярким, он непременно падал не под тем углом, а когда он падал как надо, фон оставлял желать лучшего – просто размытые части квартиры Кроули. Были и смазанные снимки, которые Кроули, наверное, делал, когда уже не мог сосредоточиться. Некоторые выглядели глупо и некрасиво отображали такой прекрасный член Кроули. Некоторые были откровенно дурацкими. Бутылка для сравнения? В самом деле? Были и фотографии со странным положением рук – чтобы он выглядел больше, что ли? Когда Азирафаэль долистал сообщения до конца, возбуждение, которое он почувствовал вначале, испарилось. На его место пришло разочарование и вопрос, понимал ли Кроули, что делает. Нет, это совсем не походило на тщательно выверенные письма, которые он получал в прошлом. Это больше смахивало на жалкие попытки чересчур пьяных мужчин сравнить его глаза с какими-то там блестящими штуками. Лестно, конечно, но абсолютно не соответствует стандартам Азирафаэля. Почему Кроули не мог постараться и составить красивую композицию на снимке? Неужели он не нашел подходящий фон? Да хотя бы лист бумаги или растение. Нет, там были и неплохие фотографии, которые даже очаровывали своими недостатками. Но в общем и целом-то? Нет, это были лишь случайные удачные кадры. Азирафаэль принялся расхаживать вперед-назад, время от времени с упреком поглядывая на свой новый телефон. Кроули был таким замечательным, дарил ему цветы и конфеты и всегда был так добр, когда Азирафаэль в нем нуждался. Почему тогда предложение сексуального характера вышло таким небрежным? Некоторое время спустя Азирафаэль вновь опустился в кресло и вздохнул. Может быть, дело в том, что Кроули не думал, что Азирафаэль увидит эти фотографии. Если бы он их видел, Кроули пришлось бы поучиться нормально фотографировать. Теперь-то, когда у Азирафаэля появился телефон, так и будет. С другой стороны, Кроули никогда не проявлял интереса к человеческому эротическому искусству. Знал ли он что-нибудь о том, как сделать изображение привлекательным? Вполне может быть, что его единственный опыт связан с ужасными видео из семидесятых годов. Нет, если уж Азирафаэль не хотел понижать свои стандарты, придется ему брать все в свои руки. Хоть он и не фотограф, но научиться никогда не поздно. Когда-то ему доводилось быть натурщиком. Он знал, как позировать, знал, как показать свое тело и в каком свете он выглядит лучше всего, видел, как мастера создают свои картины. Не без труда, но он сможет их воссоздать. С непоколебимой решимостью Азирафаэль поднялся на ноги и начал составлять список вещей, которые ему понадобятся. В первую очередь – штатив. *** Кроули стоял возле витрины с сырами, когда его телефон зазвонил. Остановившись прямо там (прекрасная позиция, чтобы мешать остальным покупателям, но недостаточно наглая, чтобы его попросили подвинуться), он достал его из кармана и поднес к уху. – Да? – сказал он, рассматривая полку с бри. – Приветик! Это Анафема. Я тут подумала, не могли бы вы купить вино на следующие выходные. Азирафаэль так рассказывал про свою коллекцию, что я решила, что вы-то наверняка знаете, как выбрать хорошее вино. – Девчонка с книжкой? – спросил Кроули после паузы. Ему всегда требовалось несколько мгновений, чтобы понять, кто к нему обращается. – Ты про вечеринку с грилем? Ага. Думаю, выбор вина зависит от того, сколько ты хочешь потратить. – Не очень много, – ответила Анафема. – И еще, дай мне знать, когда Азирафаэль настроит свой телефон, в следующий раз я позвоню прямо ему. – Какой телефон? Ты имеешь в виду стационарный? – спросил Кроули, остановив свой выбор на самом дорогом сыре. Он понятия не имел, вкусный ли это сыр, но ему уже надоело находиться в магазине, и он направился к кассе самообслуживания. – Нет, он вчера купил телефон. Сказал, что пора приобщаться к современным технологиям, пока они не устарели. – Купил телефон? Ты хочешь сказать, что Азирафаэль пошел и купил мобильный телефон? Кроули рассмеялся, расплачиваясь за покупку. В тот же день, после обеда, в кассовом аппарате обнаружилась непонятно откуда взявшаяся неисправность. – Азирафаэль ни разу им не воспользуется, вот увидишь. Разбираться еще с ним. – Он выглядел заинтересованным. Ладно, мне пора, увидимся в субботу. И не забудь про вино. Завершив вызов, Кроули подошел к Бентли и сел за руль. Он усмехнулся, представив, как Азирафаэль пытается научиться пользоваться телефоном. Хотя это было бы неплохо. Надо поскорее разузнать номер Азирафаэля, чтобы убедиться, что он не увидел все его фотографии. Кроули открыл сообщения и едва не уронил свой мобильник. Знакомая, утешительная, бесконечно обнадеживающая серая галочка исчезла. Вместо нее появилась ужасающая, пугающе яркая синяя галочка с маленькой припиской, в которой говорилось, что его сообщение прочитано. Невозможно. Немыслимо. Это не могло быть правдой. Но теперь у Азирафаэля был телефон. И номер наверняка тоже был. Номер, на который отправлялись все его бессмысленные сообщения. В конце концов, его собственный телефон был не совсем похож на человеческий, он использовал его для стольких проделок и чудес, что телефон практически обзавелся разумом. Демоническим разумом. О нет. С немыслимой скоростью Кроули домчался до дома, до своей безопасной квартиры. Сердце бешено колотилось, а ладони порывались вспотеть, но Кроули им не позволял. Черт черт черт черт. Если Азирафаэль прочитал сообщения, значит, он увидел и фотографии, значит, узнал, что… Нет! Меряя шагами свою квартиру, Кроули зажал рот рукой и широко распахнул глаза. У него даже не было сил кричать на свои растения. Все, о чем он только мог думать – это как объяснить своему ангелу возникновение бесконечного числа пошлых сообщений и фотографий. Азирафаэль наверняка был шокирован, он никогда больше с ним не заговорит, просто вежливо улыбнется и попросит Кроули прекратить, спасибо-но-мне-не-интересно. Ладно бы там была парочка фотографий. Он мог бы отшутиться, а потом, если бы их отношения вдруг вышли на романтический уровень, он бы уже рассказал все как есть. Но там контента на два десятилетия! Никто такому не обрадуется, даже самое похотливое существо на всем белом свете. Никто не захочет забивать память телефона таким количеством членов. Это уже чересчур. Кроули был так взволнован, что едва не пропустил сигнал на телефоне. В мгновение ока он схватил мобильник, дрожащими пальцами разблокировав его. «Новые сообщения: Азирафаэль 1» Кроули нервно сглотнул. «Мой дорогой мальчик. Хочу поблагодарить тебя за твои героические усилия. Однако я полагаю, тебе потребуется несколько уроков для повышения твоего мастерства. Азирафаэль» Кроули соображал, что ответить, как на экране появилось новое сообщение – на этот раз файл, который нужно было загрузить. Обычно его телефон не заставлял ждать ни секунды – себе дороже, – но сейчас он будто бы понял, что хозяину нужно время. Он как будто понимал, что Кроули рисковал развоплотиться от того, что отправил ему Азирафаэль. Это была прекрасная фотография, залитая мягким светом. На ней была кровать с нежно-голубыми простынями и кружевными наволочками. В центре кадра было то, что Кроули не с первого взгляда распознал, поскольку никогда прежде не видел своего ангела без одежды. Азирафаэль расположился в самом центре кровати, демонстрируя все свое тело, в то время как половина лица оказалась за кадром. Видны были лишь слегка приоткрытые, маняще розовые губы. Он лежал на подушках, прикрытый полупрозрачной белой простыней, которая обрамляла его тело, как струящаяся вода, укрывавшая его изгибы и выставлявшая немного мягкой кожи. Она располагалась таким образом, что самые интересные части тела Азирафаэля были прикрыты, их трудно было разглядеть за аккуратными складками ткани, которые выглядели слишком небрежными, чтобы быть случайными. Одна нога Азирафаэля была согнута и отведена в сторону, обнажая манящий участок бледной кожи на внутренней стороне бедра. Руки Азирафаэля выглядели так, будто их сотворил сам Бернини: одна кокетливо лежала на груди, другая – на промежности. Пальцы были согнуты так, чтобы показать, как он играет с собой, но не давали понять, что именно там скрывается. Это была самая эротичная вещь, которую видел Кроули за всю свою жизнь. Его пульс ускорился до невозможных пределов, во рту пересохло, а внизу живота разливалось приятное тепло. Азирафаэль никогда не выглядел мягче, привлекательнее, восхитительнее. Кроули готов был снова отдать душу Дьяволу, лишь бы увидеть еще одну полоску голой кожи, просто взглянуть, что скрывается под простынями, просто узнать, что прячет рука Азирафаэля. Это было настоящее мучение – наслаждаться этим образом и вместе с тем мечтать о большем, испытывать непреодолимое желание заполучить еще что-то. Эту картину следовало бы написать маслом, поместить в роскошную золотую раму, которая не вписывалась бы в интерьер Кроули, и поклоняться ей. Кроули едва смог оторвать взгляд, чтобы прочитать новое сообщение. «Думаю, я смогу научить тебя искусству фотографии, дорогой. Если тебя интересует мое предложение, я жду. Двери моего книжного магазина всегда открыты для тебя, мой милый Кроули» Сообщение еще не успело загрузиться до конца, а Кроули уже бежал к Бентли. Если он и побьет сегодня очередные скоростные рекорды, его ангел не посмеет жаловаться.