Слепота

***

      Она ненавидела снимать очки, поэтому делала это очень редко, даже засыпала в них, когда перевели в офис. Она ненавидела бумажную работу, потому что просто не видела. Люцифер сказала подписывать и соединять вместе степлером, но она понятия не имела, где находится степлер, куда ставить подпись и какой стороной скреплять бумаги. Поэтому её уволили. Мягко так, деликатно. Люци даже перчаточки подарила (и помогла надеть, потому что она не могла понять, где правая, а где левая), похлопала по плечу и просила не впадать в депресняк. Смешно… Люцифер же знала, что она никогда не унывала, всегда улыбалась. Но грёбаный директор Ада оказалась права и после первого же дня без работы, она (с трудом) нашла Малину и устало попросила: «Бухлишко найдётся?» Малина фыркнула, но всё же они более-менее ладили и поделилась бутылкой из своих запасов. А ещё проводила до дома, но по дороге ей пришлось выслушивать часовой монолог Малины на тему современных игр. Она никогда этим не интересовалась, работа всё же, а сейчас, даже если бы захотела, не смогла. Для слепых в Аду ничерта нет и первое время она была абсолютно беспомощна. Бесит. Как же это бесит. Грёбаный Вельзевул, если бы не ты…       Однажды, она заходит к новому Высшему прокурору. Не посмотреть, так послушать, как она работает. Великолепно, как часы. Даже Пандемоника бы не придралась, а это она умеет, бывший Высший прокурор помнит. Новый Высший прокурор хорош, этого она отрицать не могла. Такое рвение, чувство… справедливости. Забавно, а это ведь её имя. Justice… Справедливость. Новому прокурору оно, всё же, подошло бы лучше. А она? Она, скорее, Miserable или Worthless. Слепая, никому не нужная, бес-пол-лез-на-я, никчёмная грешная душонка, плывущая по течению в вечном режиме ожидания. Только Люци названивает, интересуется как она и говорит, что когда-нибудь выберется из офиса и они затусят у неё дома. Смешно… Люцифер из офиса может вытащить только второе пришествие или, на крайняк, Апокалипсис. Раньше она не выйдет. Будет оправдываться работой, занятостью, проблемами с демонами Ада и прочим дерьмом. После заточения Вельзевула некому больше разбирать бесконечные, до потолка, стопки макулатуры. Но Джастис по «Велу» не скучает. Подонок. Самолично плюнула бы в рожу ублюдку, лишившему зрения, работы, редкими, но бережно хранимыми, диалогами с Люци, и смысла жить.       В какой-то момент ей надоедает. Она покупает очки, бьёт тату на спине (сломанные крылья в цепях, очень символично) и надевает маску. Улыбающуюся маску, клоунаду старожилы, рассказывающего детям о том, как было раньше. Она в Аду не так давно, на самом деле, лет сто-двести, как-то так, но работа Высшим прокурором заменила ей миллионы лет жизни Люцифер, Вельзевула и архангелов. В её истории верят, уважают и считают крутой. Только те, кто видел её работу и сокрушительное падение, относятся более снисходительно. Она не обижается. Главное: не снимать очки и всё время улыбаться.       Когда приходит какой-то странный смертный, собирающий «гарем» из демонесс, она сразу соглашается. Хоть какое-то событие в её скучной жизни, наполненной рутиной и бесконечными втыканиями в никуда бельмами глаз. Она подшучивает над остальными, улыбаясь с их реакции, отвечает на все-все вопросы Азазель, которую почему-то очень интересуют демоны, и сильно удивляется, когда в их компании появляется Люцифер. Сначала неловко чешет затылок, а потом говорит: «я думала, только война с Раем заставит тебя вылезти из офисной скорлупы». Люци, наверное, улыбается её шутке. ... — Девочки говорят что ты никогда не снимаешь очки. Почему? — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. — O, я? Я слепая, — очки чуть съезжают с носа, показав мертвенно-пустые бельма. Хэллтейкер молчит, но Джастис откуда-то чувствует, что он поддерживает её. Хэллтейкер на прощание кладет руку на плечо, совсем как Люци когда-то, и этот жест, как и тогда, просит её не унывать. Она и не унывает. Возвращает очки на место, а после идёт к сестре Малины за сигаретами. Она уже привыкла к абсолютной черноте.