Под бой барабанов

Столица бессмертных продолжала жить своей жизнью, день за днем, год за годом — неизменный град из белой яшмы и золота не отступал от своих традиций, и праздник Середины осени вновь встревожил небеса. Инь Юй уже и забыл как это — веселиться среди небожителей. Ему куда привычней был Призрачный город со всей его неутихающей шумихой, где каждый день напоминал праздник. Ему не хотелось внимания и косых взглядов — он был здесь как сопровождающий, ничего большего, просто гость. Цюань Ичжэнь, сидящий рядом, бодро заполнял тарелки едой — и свою и его, — и разливал вино в чаши до самых краев. К ним почти никто не подходил, и Инь Юй был рад этому. Вдвоем им было спокойно, привычно, хорошо: Цюань Ичжэнь всегда ловил его слова и смотрел пристально, будто бы боясь упустить хотя бы одно мгновение, проведенное вместе, а Инь Юй не отводил от него взгляда, чтобы не проглядеть, ту секунду, в которую он успевал исчезнуть и натворить дел, за которые придется извиняться. Скоро должно было начаться состязание фонарей — бессмысленное, но веселое развлечение. Втайне Инь Юй обдумывал, какое же место в этом году займет Цюань Ичжэнь. С каждым годом верующих у него становилось больше и больше: Инь Юй сопровождал его во всех путешествиях на землю, помогал на заданиях и в божественных делах. Зазвучали барабаны — громко, торжественно, долго. Ах точно: глупая игра, которая ему не нравилась, даже когда он был небожителем. Бой дошел до кульминации и стих, а чарка оказалась в руках Цюань Ичжэня. Инь Юй выдохнул — опять неудача, впрочем, ничего нового. Он был наслышан, какая из историй самая популярная, и поджал губы, а Цюань Ичжэнь, выпив вино и хмурясь, посмотрел на опущенный занавес. За те несколько минут, пока зал молчал в ожидании, он покраснел от злости, но сидел тихо, только стиснул зубы и кулаки. Инь Юй дотронулся до его ладони и улыбнулся. — Все будет хорошо. Зазвучали голоса актеров и аплодисменты — занавес павильона начал подниматься, а Инь Юй прикрыл глаза — он не хотел еще раз переживать тот день. Только не его. Но он успокаивал себя — какой-то час позора и все кончится. Может быть, он это заслужил. В конце концов, это небольшая плата. — Шисюн, смотри! — восторженный голос Цюань Ичжэня заставил его раскрыть глаза. О нет! Инь Юй прикрыл лицо ладонями. Новая пьеса рассказывала о приключении грозного бога Цюань Ичжэня и его помощника. Несколько месяцев назад небольшую деревню в провинции захватили разбойники, а они помогли избавиться от них. Точнее, избавился от них Цюань Ичжэнь, а Инь Юй вовремя остановил его, чтобы тот не избил и жителей деревни. Скорее всего, местные приукрасили историю стократно и делились ей с проезжающими торговцами, которые разнесли её по миру, и она оказалась у всех на слуху. В том путешествии все было хорошо — Инь Юй вспоминал его с улыбкой, но если пьесу будут показывать до конца, то совсем скоро будет момент, где Цюань Ичжэнь излюбленным способом передает ему духовную энергию! В этот момент актер на сцене, изображающий Инь Юя, пробовал ладонью воду в реке, а “Цюань Ичжэнь” подхватил его на руки, и вбежал в неё по пояс, радостно смеясь. — Именно так и было! — поддержал Цюань Ичжэнь, хлопая в ладоши, — Шисюн, ты посмотри, они такие молодцы! Дальше! Дальше! Они записали все до мельчайших подробностей и даже больше! Невыносимо. Инь Юй не знал, куда ему спрятаться — здесь было слишком много богов, и большинство из них переводили взгляды со сцены на них, словно примеряя произошедшее. Ему больше не хотелось смотреть, ему хотелось только одного — сбежать. Поднявшись, он медленно и гордо направился подальше от сцены, будто бы просто прогуливаясь, но остановившись около дерева, уперся в него лбом и громко выдохнул с облегчением. Подальше от столпотворения воздух даже был будто бы прохладней, свежее. — Шисюн, почему ты сбежал? — раздался голос за его спиной. Каким-то образом при всей своей комплекции Цюань Ичжэнь умудрялся двигаться быстро и бесшумно, и порой пугало, когда он неожиданно оказывался позади. — Я знаю, чем все кончится! — выпалил Инь Юй на одном дыхании, все еще утыкаясь лбом в дерево. — А почему ты прячешься, шисюн? Да почему же он всегда так настойчив? Вдалеке небожители разразились аплодисментами, а значит, на сцене произошло что-то интересное. Инь Юй нашел в себе силы выпрямиться и развернуться. — Я не прячусь. Его хватило ненадолго: аплодисменты стали громче, улыбка Цюань Ичжэня — шире, и Инь Юй вновь отвел взгляд. — Тогда давай вернемся, пока все не закончилось. — Нет, я не хочу, — как можно терпеливее произнес он, так и не решаясь посмотреть на Цюань Ичжэня. — Ты иди, я подойду позже. Именно тогда, когда постановка кончится, мысленно добавил Инь Юй. — Ну нет, шисюн, я тебя одного больше не оставлю, — упрямо заявил Цюань Ичжэнь. Воспользовавшись моментом, он ловко поцеловал Инь Юя в щеку и заключил в крепкие объятия. — Тогда будем ждать тут, пока ты не захочешь вернуться. Инь Юй был не против — маленькая шалость, пока никто не видит. Один, два, три — поцелуи сыпались один за одним, игривые, быстрые, нежные, от которых невозможно увернуться и нигде не укрыться. Он тихо рассмеялся — щекотно, уперся ладонью в грудь, но от этого Цюань Ичжэнь лишь распалялся еще больше — поцелуи становились напористее, а места под ними горели приятным жаром. От прикосновения влажных губ новая волна стыда накрыла Инь Юя с головой, и он едва мог сделать вдох, будто бы оказался под водой. Из игривой забавы все неустанно перетекало в другое русло. — Не тут, — едва слышно вымолвил он, — здесь много людей, нас увидят. Оглядевшись по сторонам, Цюань Ичжэнь заупрямился. — Здесь никого нет. Шисюн, ты же сам не захотел возвращаться, и нам все равно нечем заняться, а пьеса долгая. Когда ему было нужно, он почему-то всегда находил такие вот железные неоспоримые аргументы, против которых идти было бесполезно. Инь Юй выдохнул — нет смысла его переубеждать, и не сильно хотелось. Собственное тело — податливый на ласку предатель, с какой-то животной готовностью отвечающий на нежные прикосновения Цюань Ичжэня. Тот всегда дарил их до ужаса много, будто бы каждый раз изучал его тело впервые. На него вновь посыпались поцелуи, горячие, хаотичные до головокружения — ему показалось, что вот именно сейчас он точно сойдет с ума, или ему не хватит воздуха, и он задохнется. Дотронувшись до щеки Цюань Ичжэня, он нежно погладил её в беззвучной просьбе остановиться, и тот, как всегда, повиновался. Инь Юй заботливо убрал ему прядь волос за ухо и кончиками пальцев невесомо коснулся носа, а потом взял его лицо в ладони и поднял к своему. — Шисюн, тебе не нравится? — обиженно выдохнул Цюань Ичжэнь, глядя ему в глаза. — Нравится, — Инь Юй улыбнулся; в последнее время правду было говорить все легче и легче, — только будь спокойнее, мы никуда не спешим. Взгляд Цюань Ичжэня игривый, возбужденный, голодный. Инь Юй вновь ощутил, как кровь прилила к щекам, и они позорно покраснели, но все же нашел сил коснуться его губ. Горячо, влажно, слишком горячо — Цюань Ичжэнь всегда будто бы пылал изнутри и передавал жар через кожу, губы, ладони, заставляя тело покрыться мурашками в предвкушении. Инь Юй провел носом вдоль ткани воротника, утыкаясь в сгиб шеи и шумно втягивая его всегда приятный запах, от которого голова шла кругом — запах сладостей и нагретого на солнце металла. Его всегда удивляло, как ловко и быстро Цюань Ичжэнь развязывал пояс на его одеяниях — прям как сейчас, а Инь Юй даже не заметил. Он повел плечом, позволяя слоям ткани сползти и оголить кожу — было слишком, до удушения, жарко. Руки привычно не слушались в такие моменты, и пальцы будто бы немели от возбуждения, которое жаром билось изнутри, заставляя его изнывать в томительном ожидании. Ему нравилось тело Цюань Ичжэня — сильное, крепкое. В праздничном наряде он выглядел даже лучше, чем его рисовали самые талантливые художники мира смертных. Ему нравились его непослушные волосы, которые Инь Юй долго собирал в высокий, тугой хвост на макушке. Инь Юй провел кончиками пальцев по пояснице выше штанов, потом по ребрам, шутливо пересчитав их, и снова спустился, накрывая ладонью его пах. Цюань Ичжэнь мелко вздрогнул, оставив на его шее легкий укус, от которого с губ Инь Юя сорвался тихий стон. Он вновь уперся ладонью ему в грудь и выдохнул, собираясь с силами и игнорируя заинтересованный взгляд, опустился на землю. Он не видел ничего постыдного в том, чтобы встать на колени перед Цюань Ичжэнем — перед ним, только ним. Чужие голоса, смех, музыка вдалеке ушли на второй план — кровь шумела в ушах. Инь Юй тяжело сглотнул скопившуюся во рту вязкую слюну, погладил через ткань набухший член, высвобождая его из штанов. Дотронувшись до горячей головки, он оставил влажный след, а потом, обхватив её губами, потер об язык. Цюань Ичжэнь словно задохнулся, глухо застонав и упершись одной рукой в ствол дерева. Вторую ладонь он положил на затылок Инь Юя, ненавязчиво перебирая пряди, словно требуя продолжения. Краем глаза Инь Юй видел, как Цюань Ичжэнь подрагивал от предвкушения и слышал напряжённое дыхание, ощущал пристальный взгляд. Плотно обхватив губами член, он взял глубже, утыкаясь носом в пах и удерживая Цюань Ичжэня за бёдра. Его собственный член уже ныл так, что хотелось обхватить его ладонью и довести себя за пару движений, колени даже разъезжались от желания, но он терпел, маясь от нарастающего с каждой секундой возбуждения. Протяжный выдох Цюань Ичжэня перешел в утробный стон, а член в горле Инь Юя запульсировал. Лежащая на его затылке рука ухватилась за волосы, сжав их в кулак, и жар опалил позвоночник. Терпкая вязкая жидкость заполнила рот, и Инь Юй поспешно сглотнул, от солоноватого вкуса кружилась голова. Через некоторое время хватка ослабла, и он смог освободиться. Утерев мокрые онемевшие губы, он поднялся, а Цюань Ичжэнь мигом заключил его в объятия, даже не дав вздохнуть, и прижал к дереву. Они посмотрели друг другу в глаза — взгляд у Цюань Ичжэня был словно подёрнут пьяной дымкой, а Инь Юй смутился. Хотя, казалось бы, между ними не было ничего, за что ему нужно стыдиться. — Шисюн… Инь Юй накрыл его губы своими, не дав закончить, иначе бы точно сгорел со стыда, а Цюань Ичжэнь провел рукой по его животу, груди, зажал сосок между пальцев. Инь Юй невольно застонал, подаваясь вперед и вздрогнул, когда горячая ладонь скользнула по всей длине напряженного от томительного ожидания члена. От крепкой хватки горячих пальцев по спине Инь Юя пробежала теплая волна, и он выгнулся, беззвучно раскрыв рот. Удовольствие настолько острое, долгожданное, свалилось на него столь резко, что он закусил нижнюю губу до боли, чтобы сдержать возглас. Впившись в плечи Цюань Ичжэня пальцами, он толкнулся бедрами навстречу ласкающей руке, жарко и сдавленно выдыхая сквозь плотно стиснутые зубы. Разлившаяся по всему телу приятная истома вышибла из головы последние мысли, и он, прижавшись губами к приоткрытому рту Цюань Ичжэня, слизывал каждый выдох, требуя поцелуев. Совсем неподалеку раздался высокий женский смех и мужской вкрадчивый лепет, и Инь Юй мигом сообразил — Генерал Пей в сопровождении какой-то девы! Он закрыл Цюань Ичжэню рот рукой, чтобы тот не решил поздороваться, но он, не растерявшись, скользнул языком меж пальцев, и Инь Юй уткнулся губами в тыльную сторону ладони, стиснув зубы, чтобы не застонать в голос. Под ладонью завибрировал то ли смех, то ли придушенный выдох. Щёки и лоб пылали от прилившей крови, а от слабости в коленях ему казалось, будто они сейчас подогнутся, и он рухнет на землю. Он бы точно упал, если бы Цюань Ичжэнь не прижал его к дереву. Каждая мышца напрягалась до предела, до сладкой боли, и Инь Юй замер на вдохе, не в силах схватить глоток воздуха — перед глазами поплыло. Уткнувшись в шею Цюань Ичжэня, он крепко обнял его за спину. Ему показалось, что он находился на самом пике высокой волны, готовой обрушиться в любую секунду, поэтому держался за Цюань Ичжэня, как за последнюю надежду. И снова раздался веселый бой барабанов со сцены — игра продолжалась. Инь Юй выгнулся под безумным наслаждением, подаваясь бёдрами навстречу ладони. Тело буквально сгорало от ощущения тесноты, близости, голова шла кругом от частого дыхания, а в ней была приятная пустота. Цюань Ичжэнь слизал с его губ последний стон, с которым Инь Юй излился ему в ладонь. Инь Юй позволил себе окончательно расслабиться, безвольно повиснув на Цюань Ичжэне. Голоса стихли вдалеке, а они так и стояли ещё несколько минут, положив головы друг другу на плечи и тяжело дыша. Инь Юй даже не смог посмотреть вниз на испачканную семенем ладонь Цюань Ичжэня. Потом без единого слова — будто бы те сейчас были лишними, — они помогли друг другу одеться. Выпрямившись, Цюань Ичжэнь встряхнулся, выдохнул. Довольный, сияющий своей широкой улыбкой, он невольно заставил Инь Юя вновь залюбоваться. — Прости, что тебе пришлось пропустить представление. — Я знаю, чем там все кончилось, — бойко ответил Цюань Ичжэнь и протянул ему руку, — теперь мы можем вернуться, шисюн? Инь Юй ответил улыбкой и крепко сжал его ладонь.