Разобью

Храм Байсюэ был до безобразия скучным: его пресность не могли скрыть ни лужи крови, ни разложенные в похабных позах трупы. Они все были бесполезными кусками дерьма, явно носящими меч за поясом только для вида — а их смерть оказалась быстрой и унылой. Над подванивающими телами летала мошкара; те, что Сюэ Ян сбросил в пруд и нарёк карпами, уже успели разбухнуть и посинеть. И среди всей этой застывшей серости Сун Лань был таким ярким, ослепительно белым, даже несмотря на то, что валялся на земле, перепачканный в грязи и крови. Перекошенное от отчаянья и боли лицо потеряло напускное благородство, но всё равно оставалось красивым настолько, что хотелось плюнуть. Что Сюэ Ян и сделал. А после со всего маха ударил в живот так, что Сун Лань отлетел на несколько бу и упал на бок, громко кашляя и отхаркивая кровь. Расширившиеся от боли зрачки почти полностью закрывали ореховую радужку. В этих мерзких глазах было столько ненависти и отчаянья, что Сюэ Ян, громко рассмеявшись, радостно захлопал в ладоши и не спеша подошёл к нему. Наступил пяткой на ладонь, вдавливая её в землю и несколько раз топнул. Послышался хруст костей и тихий скулёж. Дрожащей рукой Сун Лань схватился за его сапог и попытался оттолкнуть, но не смог даже сомкнуть ослабленных пальцев, чем ещё сильнее развеселил Сюэ Яна. — Кажется, некий благородный заклинатель больше не сможет с перекошенной от собственной надменности харей играть на своих благородных инструментах. — Сюэ Ян стряхнул с щиколотки руку и, не жалея сил, по очереди наступил на каждую из ладоней. Изнеженные руки тут же покраснели, пальцы скрючились; под идеально ровными ногтями виднелись грязь и трава. — Ах, какая же досада! Сун Лань попытался прохрипеть очередную порцию проклятий, но лишь закашлялся; и кровь вновь брызнула. Она стекала по подбородку, капала на одежды и пачкала шею так, что казалось, будто ему перерезали горло. Сун Лань упорно пытался подняться, хватаясь за каменную фигуру, одну из многих, которыми был украшен внутренний двор храма, но каждый раз обессиленно падал. Его вело и пошатывало, лоб и виски покрылись испариной, всё тело сотрясала крупная дрожь, вызванная ядом и ранами. Раскрыв рот, он жадно хватал воздух, громко дышал, как загнанный зверь, тем самым делая себе только хуже, но всё равно продолжал подниматься. Всё это повторялось так долго, что вскоре наскучило. Хотелось разнообразия; оглянувшись по сторонам, Сюэ Ян заметил труп юной девчушки в особо ярких одеждах, слишком дорогих и выделяющихся на фоне большинства, и направился к ней. — Будь ты проклят, отребье… — прохрипел Сун Лань ему в спину. — Только и можешь, что языком молоть, жалкое ничтожество. — Схватив девчонку за волосы, Сюэ Ян протащил её по земле. — Я уже проклят, раз мне довелось повстречаться с тобой. Хуже компании чем ты, Сун Цзычэнь, и не сыскать! Как вообще такой лживый мерзкий кусок дерьма вроде тебя кто-то выдерживает хотя бы полпалочки? Шея девчонки была неестественно вывернута, а вместо глаз зияли провалы — птицы постарались. Нижних одеяний на ней не было, а оказалось по-особенному обвязано верёвкой: та выделяла едва сформировавшуюся грудь, проходила вдоль живота и аккурат между ног. — Меня от тебя воротит, как и от всей вашей брезгливой, прогнившей своры алчных ублюдочных заклинателей. Вонючие даосы, постоянно сующие нос не в свои дела и свято уверенные, что имеете на это право. Пф! — не прекращая весело болтать, Сюэ Ян кинул труп к ногам Сун Ланя. При виде девчонки тот побледнел ещё больше, отпрянул, а спустя мгновение попытался податься вперёд. Его изувеченные губы скривились в немом крике, а ненависть в подёрнутых поволокой глазах вспыхнула с новой силой. — Хорошенькая, да? — Сюэ Ян подхватил девчушку за волосы и приподнял, встряхнул словно куклу, обнажив изрезанные бёдра, позволяя Сун Ланю рассмотреть изувеченный труп со всех сторон. — Убери от неё свои руки! — А то что? — Дёрнув одежду, Сюэ Ян оголил уже ставшую тёмно-лиловой грудь и сжал её. Потеребил за сосок, надавил на него ногтём и оттянул. — Что ты сделаешь, Сун Цзычэнь? Попробуешь меня ударить? Или может быть попытаешься остановить, как тогда на базаре? Закричав, словно обезумевший, Сун Лань резко рванулся вперёд, упав на колени, и попытался вырвать девочку из рук Сюэ Яна. Ухватился за подол её одеяния и начал тянуть на себя. — Не смей к ней прикасаться! Отпусти! Ублюдок! Отпусти! Сюэ Ян упёрся ему ногой в плечо, оттолкнул и отошёл на несколько шагов, волоча за собой труп. На светлой одежде Сун Ланя появилось новое пятно грязи; он проехался лицом по земле, и это было так приятно, что у Сюэ Яна в груди растеклись теплом удовольствие и радость. Прижав голову девчонки к паху, он несколько раз толкнулся бёдрами вперёд, не прекращая смотреть на Сун Ланя и облизываться от удовольствия. — Я был у неё первым и имел её так долго и резко, что она визжала, словно свинья на забое. — Сюэ Ян не запоминал своих жертв; он даже не помнил, как убил и связал её, но позлить Сун Ланя хотелось очень. Поэтому он сочинял первое, что приходило в голову: — Она кусала от бессилия землю и умоляла прекратить. Выла и плакала, звала мать с отцом. Маленькая потаскушка была настолько шумной, что пришлось свернуть ей шею и закончить уже так. — Замолчи! Выблядок! — Сотрясаясь от напряжения, Сун Лань полз к ним, тянулся, хватаясь за траву, смотрел прямо на Сюэ Яна с такой бешеной яростью и болью, что от этого взгляда пробирало насквозь. Его эмоции были почти осязаемы: казалось, ещё немного, и ими можно будет калечить. Сюэ Яна вело от них, словно от крепкого вина. Хотелось большего. — Заткнись! Хватит! Не отрывая от него взгляда, продолжая проклинать и захлёбываться кровью, Сун Лань тянулся к нему. Подвывая и скуля от бессильной злобы, он целую цзы пытался добраться до Сюэ Яна. Подволакивал ноги, останавливался, тяжело дыша, падал, а потом вновь поднимался на дрожащих руках и полз. Он плакал, слёзы катились по впалым щекам, делая и без того ненавистное лицо ещё более убогим и жалким, но всё равно продолжал впиваться в Сюэ Яна взглядом. Никто и никогда не смотрел на Сюэ Яна так. Не позволял себе такой наглости. Радость сменилась бешенством; оно захлёстнуло его с такой силой, что желание играть моментально пропало. — Я вырву тебе глаза, — утратив всякий интерес к трупу, Сюэ Ян откинул его в сторону и ударил Сун Ланя с ноги по лицу так, что шея хрустнула, а он сам упал на спину. Вдавил колено в его лицо, вжимая прямо в землю, и Сун Лань захрипел, задёргался, пытаясь оттолкнуть. — Я убью тебя! — Да закрой ты свой поганый рот! — недовольно вскрикнув, Сюэ Ян схватил его за волосы и несколько раз приложил об землю. — Мы все уже увидели, чего ты стоишь и что ты можешь. Точнее, что ты ничего не можешь. Усевшись Сун Ланю на грудь, Сюэ Ян прижал его руки коленями, навалился всем телом, чтобы тот не выкручивался. Сун Лань под ним, обессиленный, израненный и покалеченный, униженный и разбитый, всё так же смотрел с ненавистью и презрением. Это раздражало настолько, что Сюэ Ян положил ему одну руку на шею, впиваясь ногтями, и сжал так сильно, что кончиками пальцев почувствовал нервно бьющийся пульс и как дёргается кадык. Склонившись к его лицу, Сюэ Ян лизнул Сун Ланя в висок, ткнулся носом и впился зубами в ухо, прокусывая его насквозь. Солёная кровь попала на губы и язык, отчего тут же захотелось большего — Сюэ Ян втянул в рот мягкую мочку, кусая и посасывая. — Животное… — прохрипел Сун Лань, дёргая головой и руками, пытаясь отстраниться и столкнуть его с себя. — Хочу вырвать твои мерзкие глаза с того самого дня, — растягивая слова, прошептал Сюэ Ян, а после медленно провёл языком по щеке и губам Сун Ланя, оставляя на них мокрые следы и слизывая грязь и кровь. Набрал слюны и, схватив Сун Ланя за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Убери свои руки… Сюэ Ян открыл рот, и грязная слюна начала стекать прямо Сун Ланю на лицо, крупные вспененные капли падали на губы, затекали в рот. Ненавидящего и не переносящего чужих прикосновений и грязи Сун Ланя затошнило. Его глаза закатились так, что остался виден лишь покрасневший белок, Сун Лань захрипел, выгнулся, а его горло начало нервно сокращаться. Его болезненная дрожь и надрывный скулёж отдавались приятным, будоражащим удовольствием во всём теле. Сюэ Ян неотрывно смотрел на Сун Ланя, запоминая все муки и страдания, которые отражались на его перекошенном лице, и улыбаясь так, что стало сводить скулы, предупредил: — Ты проглотишь всё до последней капли, Сун Цзычэнь, иначе последним, что ты увидишь, станут выпущенные кишки твоей поганой подстилки, Сяо Синчэня. — Сюэ Ян закрыл ему одной рукой рот, давя второй на щёки, не позволяя проблеваться и вынуждая глотать. Горячие рвотные массы протекали сквозь пальцы, язык толкался в руку. Мерзко. Как и всё в Сун Лане. — Ты у меня захлебнёшься в его крови, если сейчас же всё не проглотишь! Сун Лань глотал, и его тут же вновь выворачивало, трясло от спазмов, из глаз вновь потекли слёзы. Сюэ Ян начал размазывать желчь с ошмётками недопереваренной пищи и кровью по его лицу, шее. Специально оттянул ворот и вытер об него руку, чтобы прижать мокрую ткань плотнее к коже. — Сун Цзычэнь такая послушная псина, всё ради хозяина сделает, а нормально глотать так и не научился, — Сюэ Ян похлопал Сун Ланя по лицу, чтобы привести в чувство. Он гладил его большим пальцем вдоль скулы, собирая и размазывая по лицу всё текущие слёзы. Впивался ногтём в нижнее веко, оттягивал его, просовывал под него пальцы, отчего в затопивших радужку зрачках Сун Ланя виднелся такой неподдельный страх, что рот наполнялся слюной. — Маленькая шавка выполняет все его требования и ждёт похвалы. Тебя похвалить? Хочешь подарочек за свою верность? Не дожидаясь ответа, Сюэ Ян резко надавил пальцем на глаз, заставляя его лопнуть. Громкий надрывный вопль разнёсся по всему двору. Погрузив палец в мягкое нутро на две фаланги, Сюэ Ян резко его выдернул назад и так же грубо протолкнул внутрь ещё раз. Он сгибал его, толкался глубже, размазывая кровь с вытекающим содержимым по векам. Безумный смех и полный отчаянья крик сливались воедино. Сюэ Ян наклонился ближе, почти улёгся на Сун Ланя, зафиксировал его голову и потёрся об него всем телом, прижимаясь как можно плотнее. Он был так опьянён происходящим, что его потряхивало от восторга и возбуждения. В реальности происходящее было даже лучше, чем в фантазиях. Лизнул изуродованную глазницу, пробуя на вкус ошмётки раздолбанного глаза, причмокнул, смакуя, и сплюнул дрожащему Сун Ланю на лицо. — Всё что в тебе есть, всё из чего ты состоишь, все твои принципы и взгляды — дерьмо, Сун Цзычэнь, — ласково проговорил Сюэ Ян. Кончиком языка он провёл вдоль века и, надавив, просунул его внутрь — слизкие мышцы были очень приятны на ощупь. Покружил языком, вылизывая глазницу изнутри, жадно сглатывая солёную кровь, застонал от наслаждения и потёрся пахом о живот Сун Ланя. Тот был был таким податливым, тёплым, обессиленным — его хотелось истязать как можно дольше, чтобы окончательно сломать и пустить пылью по ветру его непомерную, смердящую гордыню. — Ты больной выблядок, — тихо прохрипел Сун Лань и, резко подавшись вперёд, впился зубами Сюэ Яну в подбородок. Укус оказался неприятным, но недостаточно сильным: вот если бы яд действовал слабее, а внутренние повреждения были не такими серьёзными, Сюэ Яну бы точно разорвали глотку. Отпрянув, тот громко рассмеялся, закидывая голову и хватая ртом воздух, а потом несколько раз ударил Сун Ланя в челюсть и нанёс раскрытой ладонью удар в солнечное сплетение. Из носа Сун Ланя потекла кровь, а он сам весь сжался и заскулил от боли. Полубезумный взгляд стал и вовсе пустым. — Вонючий даос! Поганая мразь! Только и можешь, что портить всё веселье! — схватив его за волосы, Сюэ Ян вставил палец в глазницу и начал царапать её изнутри, проталкивая палец как можно глубже и упиваясь чужими всхлипами. — Как же ты меня раздражаешь! Быстро встав на колени, Сюэ Ян вытащил небольшой нож из голенища сапога, задрал ханьфу Сун Ланя и принялся грубо кромсать штаны, нарочно задевая плоть и оставляя на ней длинные, кровоточащие порезы. Сюэ Яну хотелось вогнать ему нож в сердце и провернуть несколько раз, расколошматить в кровавое месиво его голову, вскрыть грудину и помочиться ему в рот, но тогда эта мразь точно не выживет, и весь план пойдёт псу под хвост. Эта маленькая шалость не стоит того восхитительного момента, когда Сяо Синчэнь увидит своего любимого друга таким. Подарок для Сяо Синчэня должен быть самым лучшим. Захлёбываясь от смеха, Сюэ Ян стянул с Сун Ланя обрывки штанов и отбросил за спину, развёл длинные белые ноги, покрытые синяками и кровоточащими порезами. Сун Лань под ним лежал обессиленной, изломанной куклой, даже не дёргался больше и не скулил. Эта покорность заводила и радовала ещё сильнее, чем фантазии — от неё вскипала кровь, она пьянила. Такой Сун Лань был ещё даже ничего. Спустив штаны, Сюэ Ян плюнул на руку, обхватил свой полувозбуждённый член, провёл по нему несколько раз кулаком. Подтянув Сун Ланя поближе, закинул его ноги себе на бёдра и, надавив головкой между ягодиц, замер. — Не смей отводить от меня взгляд, Сун Цзычэнь, — Сюэ Ян протолкнул палец в кровоточащую глазницу и резко повернул голову Сун Ланя, вынуждая его посмотреть ему в лицо. — Я хочу, чтобы мы вместе повеселились. Он наклонился как можно ближе к лицу Сун Ланя и, растягивая веки, лизнул ещё пока целый глаз. Скользил языком по гладкому органу, собирая его слёзы из уголков, едва надавливал, отчего Сун Ланя только сильнее колотило. Грубо толкнулся бёдрами в узкое, совершенно неподготовленное отверстие, отчего Сун Лань выгнулся так, что чуть не скинул его с себя, зажался настолько сильно, что Сюэ Яну стало больно. Дёрнулся, пытаясь уйти, заскулил так мерзко, что Сюэ Ян вытащил палец из глазницы и накрыл этой же рукой его рот. Второй же он, схватившись за талию, потянул его на себя, резко толкнулся бёдрами, загоняя член по самое основание. Не позволив привыкнуть к распирающей боли и не медля ни мгновения, Сюэ Ян начал двигаться, вколачиваясь так, что Сун Ланя возило по земле, а их тела соединялись с громкими шлепками. Сюэ Ян распахнул его одежды, схватился, впился пальцами в покрытые синяками грудь и живот — казалось, будто он сейчас раздерёт плоть. Кусал в шею и плечи, вгрызаясь так, что следы от зубов закровили и моментально налились фиолетовым. От Сун Ланя смердело потом, кровью и настолько глубоким отчаянием вперемешку с лёгкими нотками жасмина, — последнего, что в нём осталось благородного — что Сюэ Яна затрясло от удовольствия. Он замедлился, чуть отстранился и посмотрел себе между ног, на окровавленный член, проникавший в разорванное нутро самого мерзкого человека на свете. Захватывающее, приятное зрелище. — Ты будешь гореть в аду, — прохрипел сорванным голосом Сун Лань. — А ты уже в нём, — радостно ответил Сюэ Ян и надавил пальцем на второй глаз.