Dominion

Огромное судно несётся по синей морской глади, продуваемый встречными западными ветрами. Волны ласкают киль и корма корабля. Крейсер из темного, почти чёрного дерева, из-за чего его сразу видно, из-за чего этот монстр под горделивым названием «Dominion» нагоняет страху каждому близ проплывающему судну. Его бока расписанные золотыми узорами сверкают, а корма в лучах солнца блестят. После разрушающих залпов в воздухе не порохом пахнет, а розой. На капитанском мостике молодой мужчина стоит. Его холодный антрацитовый взор в горизонт синевы направлен, а брови к переносице сведены. На нем белая хлопчатая рубашка, рукава которой по локоть закатаны. Стройные ноги темные брюки облегают, а через плечи подтяжки перекинуты. В руке его подзорная труба зажата. Альфа подносит предмет к глазу, а на идеально очерченных губах ухмылка проявляется. На самом краю линии горизонта торговое судно спокойно плывет, не подозревает, что чёрный монстр на него нацелился. По его душу идёт. — Полная боевая готовность, — альфа одним движением складывает бинокль о колено, поворачиваясь к вмиг застывшей команде. — Капитан? — на капитанский мостик входит темноволосый альфа, в вопросе поднимая брови. Его коричневый камзол с красными вставками давно потрепало время, но это его совсем не беспокоит. Мужчина поправляет красную бандану, что от резких потоков ветра сползает с темной макушки. — Нам не стоит лишний раз лезть на торговые судна. Награбленного золота с Авемарии хватит на ближайшее время. К тому же это испанское судно. Они могут дать отпор, а нам нужно доплыть до Англии в целости. Команда замирает в ожидании ответа капитана, что не сводит взгляд с альфы. — Мой дорогой старпом, я хоть раз давал усомниться в своих решениях? — в его голосе ни капли раздражения, но мурашки от его тона бегут у всех. Альфа мотает головой. Никогда. Он доверяет капитану «Dominion» уже больше десяти лет, и тот никогда не дал усомниться в себе. Он переводит взор на команду, которая почувствовав холод, пробежавший по палубе, интенсивно замотали головами, словно болванчики. — Тогда какого черта вы стоите на месте? — гремит громом, и матросы начинают суетиться, готовясь к нападению. Для них это обычное дело, действия происходят на автомате. Кто-то заряжает пушки для предупреждающих выстрелов, кто-то проверяет порох в пистолетах. — Готовьтесь идти на абордаж, — капитан вновь переводит взгляд на все чётче становящееся судно с испанским флагом, что идёт со стороны Англии. А это означает весьма удачный улов, ведь англичане славятся своей прогрессирующей экономикой. Их мануфактуры давно вышли на новый уровень, давая преимущество для их портов. — Чонгук, я тебе доверяю, как даже себе не доверяю. Но, черт, скажи мне, зачем тебе сдались эти испанцы? Из-за того, что ты недолюбливаешь этот народ из-за одного человека, не значит, что нужно грабить каждое их судно, — альфа ровняется с капитаном, кидает взгляд на его профиль. — С чего ты так решил, Хосок? Нужно пополнить наши запасы, перед тем, как предстать перед английским двором. Они первые подвернулись на руку, — пожимает плечами Чон, когда старпом глубоко выдыхает, мотая головой. Не озвучивает, что сердце почему-то чаще биться стало, а в воздухе иной запах появился. Тот, что ранее не знаком был Чонгуку.

🌊🌊🌊

Громкие выстрелы гремят среди Атлантического океана. От торгового судна, что пытается отбиваться от нажима пиратов, летят щепки. Фок-мачта опасно покачивается, будто предупреждает, что скоро обломится прямо на судно и потопит его. Хосок четко выполняет приказ капитана, пронзая своим мечом всех тех, кто решил дать отпор. Чон убивать не любит. Пират, что страшится людской смерти и агонии. Возможно из-за сложного детства, где хосоков папа вечно подвергался издевательству и насилию. Все это происходило на глазах маленького альфы, а потом и убийство, что Хосок так и не смог предотвратить. Он тогда получил глубокий шрам, что расползается по левой руке до локтевого сустава и напоминает о дерьмовом детстве по сей день. — Походу что-то важное везут, раз такой отпор, — плюётся Поло — омега, что картами заведует у Чонгука, отбиваясь от наглого торговца с золотыми зубами. — Проверь трюм, вполне вероятно там и алмазы, — альфа делает выпад, резко переворачиваясь через плечо, снося ногой сразу двоих, что наставили дуло пистолета, намереваясь продырявить старпома «Dominion». Чонгук одним движением подхватывает длинный пистолет, метко стреляя в попытавшегося попасть на корабль испанца. Он и не ждал легкой добычи. Этот народ никогда просто так не отдаёт своё, слишком жадные. Особенно драгоценные шелка и камни. Стрельба все стихает и стихает, в воздухе дым от залпов витает и пахнет розой, что смешан с запахом пороха. Но Чонгук отчётливо другой запах чувствует, посторонний. Он манит, зазывает, но его источник неизвестен альфе. Чон крутит головою, тянет воздух рядом с собой, но все безуспешно. — Капитан, вам стоит это видеть! — доносится крик Поло с разгромленного торгового испанского судна. Альфа хмурится, но двигается к канатам, легко перепрыгивая на соседний корабль. Пара его ребят слегли замертво, из-за чего капитан сжимает зубы. Для него команда — это семья, которой никогда не было у альфы. И смерть ее члена болезненно ноет в районе груди. Хосок рычит на вырывающихся испанцев, что выжили под натиском пиратов. Им же хуже. Они ответят Чонгуку за его семью. Поло мнётся у входа в трюм, поглядывая на капитана, что остановился рядом. — Там это… Вам стоит видеть, — омега отходит вбок, приоткрывая решетку. Чонгук медленно спускается по лестнице, рассматривая корабль. Весьма неплохой, если не считать потрепанной обшивки из-за залпов пушек «Dominion». Чон удивляется, видя ряд тюремных камер. Обычно в торговых суднах их нет после введения закона о запрете продажи омег и животных. А кого ещё держать в них? Концентрация запаха становится все ярче с каждым шагом. У альфы начинают пульсировать виски, а сердце в бешеном темпе зашлось. Он тормозит у самой последней камеры, а легкая злость на испанцев все сильнее и сильнее разгорается внутри зелёным пламенем. В самом углу лежит омега, что будто без сознания. Его голова прижата к коленям, которые обхватили тонкие ручки. Его кожа бледная, словно белоснежный сахар, как и волосы, что полностью перепачканы. Сахарок. Единственной одеждой на на нем висела рубашка, что порвана местами. И спрашивать не стоит, что делали с этим бедным омегой. — Чего тут? — следом за Чонгуком входит Хосок, тормозя за спиной капитана. — Тысяча чертей. Чон не обращает на него внимание, его взгляд сосредоточен лишь на лице беловолосого парня, что еле видно из закрывающих его рук. Альфа одним движением вынимает пистолет, стреляя по замку. Решетку срывает с петлей силой удара. — Жив? — старпом нависает за спиной присевшего рядом с парнем капитана. На вид ему не больше девятнадцати. Чонгука эмоциональной волной сносит, глядя он на тонкие черты, подрагивающие ресницы, идеальный носик. И запах. Пряные специи, что оседают на стенках легких. — Пиджак свой дай, — капитан выставляет руку, на которую тут же ложится снятая с плеч Хосока вещь. — Он ещё и течный. Течный омега среди огромной команды альф-торговцев. Члены бы им их поотрывать, — плюётся старпом, делая шаг назад. Чонгук со всей возможной ему аккуратностью накрывает омегу пиджаком, подхватывая на руки. Тот даже не шевелится, но еле уловимое дыхание щекочет щеку альфы. Чонгук не понимает, что происходит с ним в данную секунду. Либо тело просто реагирует на течного омегу, либо что-то иное. Команда удивленно охает, когда Чонгук выносит парня на руках. Поло подбегает к капитану, намереваясь помочь, сразу почуяв неладное. — Что делать с ними? — старпом презрительно глядит в сторону испанцев. — Ждать меня, — он двигается в сторону своего корабля. Альфа толкает дверь в свою каюту, подходя к матрасу. Ему вдруг захотелось поменять этот его жесткий матрас на пуховую перину. Он бережно кладёт парня, всматриваясь в его лицо. Даже в глубоком забвении оно перекошено гримасой боли. Каждый выживший на судне ответит за каждый синяк на белоснежном теле. — Позаботься о нем. Отмой и накорми как проснётся. Я тебе доверяю его, Поло, как единственному омеге в моей команде. — Не волнуйся, кэп, все сделаю, — омега меняется местом с капитаном, нависая над парнем. Чонгук последний раз оглядывает свою кровать, выходя на мачту, втягивает морской воздух. Но не чувствует его. В ноздрях лишь специи. Будто все остальные запахи перестали существовать в этом мире. Альфа запускает пятерню в смоляные волосы, глубоко выдыхает. Его команда ждёт. У Чонгука закон: «Не спасать того, кто хоть как-то связан с испанцами». Только вот он вспомнил о нем лишь выйдя из своей каюты, где в бессознательном состоянии омега лежит. Течный и безумно красивый омега. Альфа оттягивает волосы и сжимает зубы. Исключение. Он огромное исключение. На вопрос «почему» ответа нет. Его просто нет. Чонгук не знает, что им движет. Но внутри вновь разрастается злость, а острие клинка готово пить людскую кровь. За исключение.

🌊🌊🌊

Юнги распахивает глаза слишком резко, из-за чего голова начинает кружиться. Он хватается рукой за волосы, болезненно жмурясь. — Тебе не стоит делать резких движений. Омега вздрагивает от голоса сбоку, соскакивая с матраса, но тут же вновь валится на него. — Я же сказал. Ты ещё слишком слаб, — Поло вновь накрывает парня одеялом. — Где я? — охрипшим голосом сипит парень и тянется к графину с водой. Поло подхватывает стакан и наполняет его, протягиваясь беловолосому. — Ты на «Dominion». Тебе чудом повезло. Мы напали на торговое судно, где наш капитан нашёл тебя. — Пираты? — выгибает бровь Юнги, оглядывая каюту. — Не совсем. — Так чем же вы лучше тех, кто меня держал там? — омега отдаёт стакан, внимательно смотрит прямо в глаза. — Были бы такие же, оставили погибать на том корабле, — хмыкает Поло. — Как тебя зовут? Откуда ты? — омега убирает графин на тумбу, вновь переводит взгляд на нахмурившегося парня. — Я не обязан отвечать тебе. — Как хочешь, — пожимает плечами тот, улыбаясь. — Капитан зайдёт к тебе позже. Все равно придётся сказать. Но мне кажется я видел где-то тебя. У тебя внешность непростая. — Когда кажется, креститься надо. Знал? — скалится омега, сильнее натягивая одеяло. — А я не верю в бога. Был бы он, никто из нас не был отшельником моря. И ты бы, кстати, не угодил бы к торговцам, что использовали тебя, как пушечное мясо, — голос звучит ровно и спокойно, но Юнги уже почему-то чувствует уважение к этому человеку. — Я думаю они не успели тронуть тебя в этом плане, но гематом много. На тумбе мазь. Она немного поможет, но по прибытию в Англию думаю мы отдадим тебя лекарям. — Мы направляемся в Англию? — спрашивает омега, на что Поло кивает, разворачиваясь к двери. — Юнги, — доносится до ушей парня. Омега улыбается, слегка поворачиваясь к блондину. — Поло.

🌊🌊🌊

Чонгук глубоко выдыхает, потирая переносицу. Прошло несколько часов с момента, как на его корабле появилось исключение. По словам Поло Юнги пришёл в себя, но ещё слаб. — Поло сказал, что его лицо знакомо ему, — старпом ровняется с Чонгуком, оглядывая тихий и спокойный океан. — Может обознался, а может и видел его в портах. — Скорее всего он из Англии. — Почему? — Чон поворачивает голову в сторону старпома. — Судно шло из Англии. У них там порт, где и производилась закупка товара. — Не факт. Ну либо ему повезло. По приезде передадим английскому посольству. Пусть дальше сами разбираются, — Чонгук выпрямляется по щелчку, почувствовав вновь концентрацию специй. Он замирает, поворачивает голову в сторону каюты. В ответ смотрит пара шоколадных глаз. Будто жженая карамель переливается патокой. Чону вмиг дышать стало нечем. Хосок кивает сам себе и удаляется к штурвалу проверить обстановку. Сбегает, на самом деле. Потому что искрит. — Вы капитан этого судна? — Чонгука кроет от этого хриплого голоса, что совсем не сочетается с образом только спустившегося с небес ангела. Что он ангел, которого чуть не очернили, Чон уверен. — Я, — кивает. Юнги мешкается. Опускает взгляд, повисает напряженная тишина, нарушаемая выкриками команды. Нечего сказать, наверное. Чонгуку тоже. Он одним взглядом все говорит. — Спасибо, — шепчет тихо, почти неслышно из-за волн, но Чонгук улавливает, все слышит. На губы легкая улыбка ползёт. — Я заплачу вам, только прибудем мы в порт. — Вы из Англии? — Юнги кивает. — Чон Чонгук. По прибытию мы передадим вас посольству. — Юнги Смит, — прикусывает заднюю часть губы омега, отвечая на рукопожатие. — Через сколько мы прибудем в порт? — Около трёх дней. Юнги кивает вновь, заторможенно отводит взгляд. Альфа словно магнит, притягивает, тянет, манит. — С вашего позволения я ещё отдохну, — хрипит, опираясь рукой о мачту. В ноздри омеги жжёный кофе забился. Запах моря не чувствуется, вся концентрация тут, между ними. Чонгук не имеет право отказать. Захочет если даже — не сможет. Омега делает шаг назад, но резко тормозит. — Вы не находили на корабле маленькую книгу в зелёном переплете? — Юнги смотрит с надеждой, верит, что вещь не была потеряна. Чонгук с секунду лишь переваривает слова, затем из кармана выуживает тонкую книжонку, больше похожую на тетрадь. Она валялась у трюма и пахла специями. Это единственная причина, по которой она оказалась у Чона. Юнги с таким трепетом забирает книгу, благодарит ещё раз и удаляется. А Чонгук сначала проклинает небеса, что подкинули ему этого омежку, а потом благодарит. Ибо из его уст «благодарю» хочется слушать ежесекундно. Потому что исключения так просто не бывают.

🌊🌊🌊

На следующий день Юнги из каюты почти не выходит и ни с кем не говорит. Чонгук и не настаивает. Ему и некогда особо. Он даже на час забыл о существовании нового лица на его корабле. Лишь когда солнце приготовилось засыпать, оставляя после себе красную полосу на темном небе, в ноздри вновь ударил запах специй. Тонкую фигурку он заметил сразу. Этот омега и правда не простой. Идеальная осанка, осиная талия. Все в нем кричит о благородном происхождении. Только как тот у испанцев оказался — вопрос. Его взгляд направлен на горизонт, он даже не двигается, когда Чонгук ровняется с ним. Руки бережно прижимают книжонку. Она важна для него. — Капитан, у вас есть вещь, которая вам очень дорога? — его голос неожиданно раздается. Омега продолжает смотреть вдаль, а вопрос повисает в тиши. — Наверное, мой корабль, команда, — хмурится капитан, всматриваясь в идеальный профиль. — И вы можете сказать, что в этих вещах ваш мир? — Чонгук задумывается. Но не о вопросе, о омеге, чьи волосы в свете луны словно самые роскошные бриллианты. — Могу. Моя команда — это моя семья, а корабль — дом. Для каждого человека дом и семья — все. Я не исключение. Просто немного в ином виде. Юнги кивает, удовлетворившись ответом. — А что насчет вас? Вы имеете такую вещь? — Чонгук прекрасно знает ответ. Он хочет просто послушать этот голос, насладиться им. — У меня все не так масштабно, но тем не менее вы правы. Моя вещь тоже связана с семьей. Этот дневник мне оставил мой папа, — Юнги отрывает от груди книжонку, что переливается изумрудом под лунным светом. — Он пропал, когда мне было десять. А за день он пришёл ко мне, отдавая его дневник. Сказал читать по странице каждый год в мой день рождения. И вот осталась последняя. Я верю, что там будет причина, по которой он бросил меня, оставив на отца. Вы не подумайте, я люблю его. Но порой так не хватает простого папиного «люблю тебя, солнышко». Отец, он на то и отец. — И через сколько вы узнаете? — у Чонгука дыхание замедляется, когда омега поворачивает к нему голову. — Через месяц. Я верю, что там будут координаты его нахождения. — Поплывешь за ним? — Поплыву. Хоть на край света. — И не боишься моря? — капитан наклоняется ближе, оставляя жалкие сантиметры между их лицами. — У меня в крови море, — шепчет. — И все же, капитан, почему спас меня? Мог же оставить там, я тебе не нужен был. — Мог, — пауза. — Не захотел, — Чонгук касается персиковых губ, прижимая горячее тело к палубе. Не отрываясь, тянет канат, освобождая место. Подхватывает омегу за ягодицы, усаживая на мачту. Юнги тут же обвивает стройными ножками торс альфы, подпуская того ближе. Их вовсе не волнует, что на палубу в любой момент может выйти кто-то из команды. Чонгук проводит кончиком носа за ухом, насыщаясь въевшимися в его днк специями. Чон слишком резок на запахи, он чувствует сразу миллион оттенков проходя по портам. Но лишь один он узнает из множества. Он никогда не заменится ничем теперь. С первого вдоха. Омега обнимает мужчину за шею и тянется за новым поцелуем, пока с него стягивают легкую чонгукову рубашку и задирают подбородок двумя пальцами. Омега ёжится от пробирающего до костей холодного морского воздуха, но рядом разгоряченное тело словно огонь, что греет. Капитан шепчет что-то на ушко, Юнги не слышит. Альфа скользит ладонью по идеально ровной спине, а взгляд цепляется за медальон с английским флагом. — Кто же ты такой, Юнги Смит? — вновь проводит носом альфа, второй рукой поглаживает живот омеги. — Твоя судьба, — выгибается, когда капитан медленно вводит два пальца сразу. Юнги давит в себе громкий стон, прикусывая ладонь. Чонгук отбирает, покрывает укус своими поцелуями. Неизведанное и непонятное. Может поэтому интересно. Может поэтому в животе Юнги бабочки, а у Чонгука сердце в бешеном ритме заходится. — Ч-чонгук, — тянет омега, вцепляясь в широкие плечи альфы, отталкивая его от себя. Тот держит крепко и целует так, что все мысли из головы выветриваются. Ведь сзади темная пучина. Одно движение, и голое тело упадёт в объятия океана бескрайнего. Но капитан держит и не отдаст. Уж точно не океану. Чонгук двигается плавно и размеренно, дышит жарко, опаляя покрасневшее ушко омеги, и шипит, когда парень сжимает его особенно сильно. Он очень узкий и горячий, и от этого крышу сносит по самое основание. Чон не понимает ничего. Свои чувства тем более. Альфа толкается в него еще раз и кончает глубоко в омегу, из-за чего по телу дрожь блаженства проходит. Юнги выгибается, прикасаясь руками к холодной поверхности палубы, запрокидывает голову, из-за чего его белоснежный вихрь контрастом выделяется на темном небе. А Чона кроет. Его нагое тело сияет в лунном свете. Юнги кладёт голову на плечо капитана, а тот крепко прижимает. Не отпустит. Пока. Ведь потом придётся. Чонгук — это море, а Юнги — суша. Два мира, которые соприкасаются лишь слегка, которые живут наоборот. Миры, что никогда не найдут общий язык. Только вот Чонгук не знает, что Юнги это совсем не суша.

🌊🌊🌊

На четвёртый день появляется очертания английского порта. «Dominion» сменяет свой флаг на нейтральный, чтоб не возникли проблемы, а Чонгук с утра хмурый. Никто не интересуется. За несколько метров Чон видит около двадцати королевских солдат. Не понимает, кого они ждут. Только когда Юнги облегченно улыбается, понимает. — И все же, кто ты такой, что тебя встречает целая гвардия? — хмурится альфа, разглядывая армейцев в темно-зелёной форме. Омега лишь загадочно улыбается. Чонгук о нем ничего не знает. Омега не рассказывает, Чонгук и не настаивает. Когда судно причаливает к берегу, а гвардейцы готовы встречать омегу, Юнги поворачивается к капитану. — Я правда благодарен тебе. Пока ты в Англии, можешь просить и покупать что угодно. Просто покажи им это, — Юнги снимает свой медальон с английским флагом и вкладывает в ладонь альфы. — Мне ничего не нужно, — хмурится. — Все равно возьми. Как напоминание обо мне. Я верю, что мы встретимся ещё, капитан Чон Чонгук, — последнюю фразу он шепчет прямо в губы, еле касаясь. — Надеюсь ты найдёшь своего папу. Юнги на это ничего не отвечает. Он улыбается, отпускает ладонь и покидает корабль. Гвардейцы тут же выстраиваются в живой коридор, а мимо проходящие зеваки в шоке тычут в него пальцем. Кто же ты? Вмиг будто пусто стало. Не только на корабле, но и в душе. Греет лишь металл, зажатый в руке. — Я вспомнил кто он! — охает Поло, прикрывая рот рукой. — Сын Английского короля, единственный наследник престола — Мин Юнги. — Мин значит, — хмыкает Чонгук, продолжая глядеть в спину удалявшемуся омеги. — Принц. Омега словно чувствует взгляд, поворачивается и улыбается мимолетно. Капитан переводит взгляд обратно на медальон и переворачивает его. Сзади координаты нацарапаны. Путь есть, цель есть. Пирату больше ничего и не нужно. — Куда теперь, Кэп? — Хосок тоже переводит взгляд на уже еле видного омегу, а потом снова на Чонгука. — На встречу судьбе.

У настоящих историй любви финалов нет.