Породистая псина и дворняжка

Хэ Тянь, сколько себя помнит, всегда видел в глазах людей и других собак лишь восхищение и восторг, слышал удивленные вздохи, комплименты и хвальбы, ощущал на своей гладкой черной шерсти лишь нежные прикосновения и поглаживания. Это и не удивительно, ведь он — чистокровный доберман. Статный и сильный, с шелковистой шерстью и хитрыми сверкающими серебром глазками. Он был лучшим для своих хозяев и каждый раз это доказывал. Ни с одной выставки он не уходил, не будучи награжденным, с первой попытки с точностью выполнял команды дрессировщика, не лаял беспробудно, как другие невоспитанные псы, не кусался, не нападал ни на людей ни на других животных, даже если кровь бурлила и клыки чесались от желания до мяса впиться в шею некоторым глупым замарашкам. Пусть доберманы и были агрессивной породой, призванной служить охраной для своих хозяев, Хэ Тянь все же отличался выдержкой и хорошим воспитанием, чем еще больше заслуживал любовь своих людей. Но он скучал. Выставки со временем стали неинтересны. Породистые кабели и сучки там, проявляющие к нему внимание, были хороши и внешне, и вели себя аристократично, как и сам Тянь, но не вызывали в нем никаких эмоций, даже отрицательных. Единственный пес, с которым он общался — Хэ Чэн — немецкий дог, такого же, как и сам Тянь, угольного цвета. С ленивым пренебрежительным взглядом, от которого мурашки по подшерстку идут. Он старше добермана на приличное количество лет. Тянь хоть уже и достиг размеров взрослой особи, еще считался щенком. Когда его только что родившегося взяли в семью Хэ, Чэн был таким же крупным, как и сейчас. Тот не был особо общительным, но добермана никогда от себя не отгонял. Тяню и этого было достаточно, чтобы считать его другом. Резкий хлопок входной двери заставил уши добермана дернуться. В последний год семья Хэ редко бывает дома, все чаще пропадая за пределами особняка. Возможно, так было и раньше, но Тянь не замечал этого, ведь с ним и Чэном на попечении няньки всегда оставался Цзянь — человеческий щенок. Сейчас тот вырос и занимается родительскими делами наравне с ними. От воспоминаний доберману стало грустно. За года он сильно привязался к этому человеческому существу, а сейчас он его почти не видит. Черный пес встряхнул головой и подошел к своей миске, решив перекусить перед выходом на улицу. Его «тайные» вылазки были неплохим способом избавиться от скуки. В особняке были высокие широкие окна, которые летом практически никогда не закрывали, чем он и пользовался. Забор тоже не был большой проблемой для такого крупного и сильного пса. Перелезть через него — как легкая разминка. Переживать стоило лишь об охране. Но и незаметным Хэ Тянь тоже мог быть. Обычно, выбиравшись, доберман любил уходить в парк или гулять по несильно оживленным улицам, но в этот раз он решил разнообразить свой маршрут и завернуть в незнакомые ему дворы. Черный пес с интересом мотал головой, дергая носом, разведывая обстановку. Переулок был абсолютно другим, не таким, каким он обычно привык видеть улицы. Серые многоэтажки полукругом вместо аккуратных, стоящих в ровный ряд, шикарных коттеджей. Грязный асфальт, о который Тяню приходилось пачкать свои чистые лапки, а не каменная дорожка с высаженными вкусно пахнущими зелеными кустиками. И запах здесь совершенно другой. Более тяжелый и прелый. Доберман не был брезгливым или привередливым, но данная местность ему не нравилась, и он собирался уже повернуть назад, как его остановил протяжный громкий лай и болезненный вой. Хвост Хэ встал трубой, нос задергался, уловив запах крови и концентрированной самцовой агрессии. Используя обоняние и слух, Тянь двинулся к месту драки, расслаблено перебирая мощными лапами, думая лишь о том, что дворовые разборки не сильно подпортят его, зато развлекут и дадут лишнюю тренировку на силу. Им двигало любопытство и желание избавиться от преследующей его скуки, хотя бы на время. Тянь глубже вдохнул запах пыли, крови и мокрой шерсти, распаляясь еще больше. Увиденное его возмутило. Два крупных блеклых пса серого и коричневого оттенков загоняли небольшого по сравнению с ними рыжего рычащего щенка в угол. Он был уже конкретно потрепан. Яркая рыжая шерсть местами слиплась от грязи и крови, щенок еле стоял на ногах, но продолжал скалиться и с агрессией смотреть на обидчиков, пряча что-то за спиной. Стоял гул. Тянь грозно зарычал, желая обратить на себя внимание. Рык получился мощным и громким. Хэ довольно оскалился, заметив как дернулись и прижали уши псы, бегая по нему взглядом. Рыжий тоже пригнулся к земле, со страхом смотря в его сторону. Глупый. Не понимает, что Тянь помогает.  — Ну? Кто хочет подраться? — предвкушающе тявкнул он.  — Ты кто вообще такой? — переглянувшись с другим нападающим спросил серый. — Тебя не было видно на нашем районе раньше.  — Я не местный.  — Ну так вали на свой район. Все, что здесь есть — наше! — злобно рявкнул второй, ревностно скосив взгляд на притихшего рыжего.  — Неужели вы настолько слабы, что такого мелкого щенка не способны одолеть даже вдвоем, — насмешливо сверкнул глазами Хэ, расслабленно повиливая хвостом. Бурый пес зарычал, пригибаясь к земле.  — По-хорошему тебе говорю — вали отсюда, пока и тебе не досталось, — угрожающе стал надвигаться на него серый.  — А я по-хорошему не понимаю, — хищно оскалился Хэ, в тот же момент уходя влево от бросившегося на него пса. Доберман напрыгивает на опешившего противника, ударяя его мордой об асфальт, попутно вцепляясь в его бока острыми когтями. Серый пес, не сдержавшись заскулил, вызывая в Тяне чувство удовлетворения и превосходство. Он наклонился ближе к подергивающемуся уху и произнес:  — На каждую крупную рыбку найдется рыбка покрупнее. Напоследок полоснув по затылку когтями, Тянь собирался встать, но его сбил второй нападавший. Бурый пес пытался укусить Хэ за хохолок, но он вовремя увернулся. Укус пришелся на верхнюю часть правой передней лапы. Доберман зашипел и с еще большей агрессией оттолкнул бурого задними лапами. Тот отлетел на стену, сильно ударившись спиной об бетон. К нему, прихрамывая, подбежал серый пес. Растормошил бурого, с опаской поглядывая на вновь спокойного, но внимательно следящего за его передвижениями, Хэ Тяня, и поспешил ретироваться вместе со своим дружком. Удовлетворенно и надменно посмотрев им вслед, доберман вспомнил про щенка. Оглядев весь пустой переулок и принюхавшись, напрасно пытаясь учуять рыжего, Тянь понял — удрал. Доберман разочарованно зарычал, недовольный. А в углу, где был зажат щенок, стоит крышечка от жестяной банки, а на ней небольшой кусок свежего мяса, как благодарность.