Не сбудется

Стены вокруг темны и отдают промозглой сыростью, а свет столь тусклый, что ничего не разглядеть толком. Пахнет затхлой, застоявшейся водой — Пэй Мин слышит ее негромкий плеск где-то вдалеке — и кровью. Как Бог Войны, он сразу улавливает этот густой запах, привычный и слишком хорошо знакомый еще из его смертной жизни, наполненной сражениями. Запах, окутанный аурой жажды убийства. И в следующее мгновение замечает лежащее на грязном полу тело в светлых одеждах. Кровь повсюду — на изодранных, перепачканных рукавах, на сырых от влажности камнях, на сломанном веере, где алые капли перечеркивают знак воды. Веер. Осознание накрывает так отчетливо, что Пэй Мин, больше не теряя ни секунды, бросается вперед, опускается на одно колено, смотрит и смотрит, не желая поверить. Головы нет, и окровавленные рукава пусты, но он знает наизусть этот тонкий, неровный шрам на искалеченной шее, оставшийся еще с тех времен, когда Ши Уду был обычным человеком. И расплывающийся синяк на ключице как напоминание об их прошлой ночи. Медленно, двигаясь, словно во сне, Пэй Мин подхватывает тело на руки и почти наяву слышит недовольный голос Ши Уду, когда он попытался сделать такое в реальности: «В отличие от твоих многочисленных пассий, я и сам могу дойти до кровати». «Ах, прости. Ты выглядишь подходящим для этого». «Настолько слабым? Не говори глупостей». Воспоминания, яркие и болезненные, как удар остро заточенного клинка. — Всегда мечтал носить тебя на руках, а несу только теперь, в первый и последний раз, — говорит Пэй Мин, обращаясь сам не зная к кому. Ведь Ши Уду его больше никогда не услышит. *** — Пэй-сюн! Да проснись же ты, — Ши Уду бесцеремонно трясет его за плечо, даже не пытаясь быть мягким и аккуратным. — Ну, наконец-то, — удовлетворенно произносит он. — Что случилось? Ты кричал. Растрепанные после сна волосы Ши Уду падают на плечи, тонкие, домашние одежды в беспорядке, а одеяло отброшено в сторону, как и подушка. Они рядом, на кровати, во Дворце Вод и Ветров — Пэй Мин узнает изящную резьбу в виде волн на изголовье кровати, прозрачно-серебристые занавеси и струящийся шелк ковров. За окнами глубокая ночь, и в темноте мерцают призрачным светом только далекие фонарики. Всего лишь сон. — Я… — он начинает говорить и почти сразу замолкает, а потом подается вперед и просто обнимает Ши Уду, крепко прижимая к себе. Ши Уду в ответ тянется стереть влажные следы с его щек, и Пэй Мин понимает, что не сможет произнести ни слова. Вместо этого он отводит пряди Ши Уду, открывает шею, проводит по обнаженной коже пальцами, не в силах поверить, что ничего не произошло. Что кровь, и грязные камни, и сломанный веер — ненастоящие. — Что… — хочет о чем-то спросить Ши Уду, но вопрос теряется в стонах, когда Пэй Мин начинает целовать его шею, спускается поцелуями ниже, к худым плечам, ладоням и запястьям. Ставшие лишними домашние одежды отброшены на пол, а Ши Уду в его руках выгибается и выдыхает, охотно отвечая на все прикосновения, и удивление в его синих глазах сменяется удовольствием. Они оба взмокшие, и, когда Пэй Мин ложится сверху, прижимая Ши Уду к измятым простыням, он разгорячен и возбужден, и немедленно разводит ноги, позволяя устроиться удобнее. — Раньше ты был терпеливее. Хотя бы утра дожидался, — с трудом выдыхает Ши Уду между стонами и поцелуями, даже не потрудившись стереть тонкую ниточку слюны, стекающую из уголка его приоткрытого рта. Пэй Мин, в отличие от него, не тратит время на разговоры, слизывает слюну с кожи Ши Уду и снова, не удержавшись, касается шеи пальцами, чуть надавливает, гладит. Как будто боится, что все это — лишь иллюзия, готовая развеяться в любой момент. Но нет, кожа Ши Уду под его пальцами — теплая и влажная от пота, податливая, привычная. И сам Ши Уду — здесь. И, прежде чем войти, Пэй Мин все же произносит: — В следующий раз отнесу тебя на кровать на руках. И, получив ожидаемо недовольный взгляд, окончательно убеждается, что реальность совсем не похожа на сон. *** Третье небесное испытание Ши Уду с самого начала идет ужасно, и, когда в итоге их заносит на остров Черного Демона Черных вод, Пэй Мин ничуть не удивляется. — Кто-то должен остаться здесь, чтобы мы могли потом выбраться, — говорит Его Высочество. Берег призрачного озера полон демонами и иллюзиями, и сложно сказать, что из этого опаснее. Чертог, скрытый в глубине, отражается на мутной поверхности темной громадой, а ледяной холод, исходящий от воды, пробирает до дрожи. Пэй Мин уже собирается согласиться остаться, когда вдруг ощущает смутно знакомый запах затхлой, застоявшейся воды — и крови. Слышит тот же плеск. Чувствует ту же сырость. Полузабытый сон, превратившийся в настоящее. — Вам пригодится еще один Бог Войны, — решает он и подходит к Ши Уду, уже готовому броситься в ледяную воду. Кровь из длинной, глубокой царапины на щеке Ши Уду, нанесенной одним из демонов, стекает вниз, на одежды, но он не замечает этого, полностью поглощенный желанием помочь брату. И лишь крепче стискивает веер в руках, услышав слова Пэй Мина. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я позволю тебе пойти одному в логово этого демона, Шуи-шисюн. И следует за Ши Уду, когда вода озера хищно смыкается над головой.