А ты слышишь?

Это была завораживающая мелодия. Глубокие ноты будто заставляли одинокую душу расслабиться и наслаждаться. Когда колыбельная родственной души разливалась в голове юной ведьмочки, она чувствовала покалывание на кончиках пальцев и стаю мурашек, пробегающих по спине. Эта мелодия ей определенно нравилась. Она крутилась в голове Эмити с рождения, как и у всех на Кипящих Островах. Маленькая Блайт часто напевала себе ее, когда становилось скучно или наоборот, когда девочке надо было сосредоточиться на учебе. Легкая, словно магический ветерок, колыбельная успокаивала и прогоняла прочь ненужные мысли. Близнецы дразнили сестру из-за этого. Однако Эмити это не так задевало, как их надоедливое “Миттенс”. И всё же, она тоже иногда указывала на такую оплошность своих брата и сестру, когда они, не задумываясь, напевали колыбельные своих вторых половинок. Это замечание гарантировало Эмити несколько часов спокойствия. Как и любой другой ребенок, Эмити любила мечтать и фантазировать. Она могла часами обсуждать с Уиллоу тему соулмейтов. Блайт с нежной грустью и замиранием сердца вспоминает, как они вдвоем строили всевозможные теории, представляли кто и как предначертан им судьбой. Благодаря колыбельной, что играет в её голове, у ведьмочки сложилась такая картина, будто ее вторая половинка - это кто-то очень добрый и нежный, а ещё красивый, прямо как слова в песне. Когда же Эмити стала чуть старше она начала искать информацию, изучала песню, чтобы узнать больше о своей родственной душе. Она пыталась записать слова колыбельной, интересовалась у специалистов, произнося слова вслух, чтобы получить представление о том, где может находиться её вторая половинка. Однако ни один не смог понять, что это за язык. Эмити не сдавалась, предполагая, что, возможно, это вообще искусственный язык или какой-то из забытых, со времён диких ведьм. Она тратила много времени, чтобы идентифицировать мелодию, и звук мягкого голоса не покидал её сознание. После того как она поругалась с Уиллоу, Блайт начала надеяться на скорую встречу с второй половинкой в три раза больше. На протяжении нескольких дней девочка, чувствуя одиночество, заливала белые простыни горючими слезами. Эмити ненавидела себя за то что причинила боль своей единственной лучшей подруге. Ей было грустно, одиноко и больно. Но больше всего в те горькие моменты печали, она боялась, что её усилий недостаточно, она разочарование и трусиха. Она боялась ненависти от того кто предначертан самой Судьбой. Блайт идеальны. Твердила она себе, вытирая засохшую влагу с розовых щёк. Эмити станет идеальной для семьи, для общества. Она станет идеальной для своего соулмейта. Прошло достаточно времени, как она обещала себе быть лучше остальных. Ведьма очень много трудилась, она выжимала всё до последней капли, отдавая всю себя учебе и тренировкам, дружила с так называемыми "правильными друзьями", игнорировала надоедливых близнецов. Потеряв подругу, ей некому было высказаться, и, придумав безопасный способ обличить душу, она начала вести личный дневник. Записи о том как прошел день, какие эмоции она испытала, а какие держала под семью замками, девочка писала обо всем, что с ней происходит, кроме мыслей о второй половинке. Это было слишком личное. Эмити не могла доверить такое даже простому дневнику, что уж точно не станет осуждать или смеяться над своей хозяйкой. Ведьма боялась спугнуть ту незримую связь, что обычно связывала две души, она боялась никогда не встретить обладателя этой чудесной мелодии и спросить о чем она. Эмити боялась навсегда остаться в одиночестве. Эмити выгорала каждый день. Быть холодной и недоступной стало привычной частью её образа. Но не самой Эмити. Когда ведьма уставала быть идеальной, она просто запиралась в своей супер-тайной комнате, что находится в библиотеке. Совершенно случайно найдя это место, просто споткнувшись и задев ближайший стеллаж, из которого посыпались книги. Девочка, устранив беспорядки, заметила странную книгу, что опасно накренилась, но падать с полки даже не думала, потянулась за книгой. К великому удивлению девочки книжка не поддалась, зато сам стеллаж начал опасно дёргаться. Затем полки с романтической литературой отъехали в сторону, и перед взором Эмити предстала небольшая комнатка, пыльная местами, но заваленная книгами аж до потолка. Тогда юная ведьма нашла единственный островок умиротворения, где она могла позволить себе быть не идеальной Блайт, а просто Эмити, девочкой, что любит мечтать читать детские книжки, записывать свои мысли в дневник и слушать прекрасную колыбельную своего соулмейта. А потом в жизни Эмити появился человек. Девчонка сначала раздражала, не давала покоя своим чудаковатым поведением. Блайт бесилась, когда рядом оказывалась Луз, когда из-за неё отобрали звезду лучшей ученицы Хексайда, когда она пробралась в тайную комнату ведьмы и была застукана с личным дневником. Эмити буквально взрывалась, лишь стоило Носеде нарушить привычные для ведьмы правила. И всё-таки они подружились. После каждой своей ошибки Луз возвращалась. Она была упертой и самонадеянной, искала опасные приключения на свою голову, старалась сделать всё, что в её силах, и даже больше. Всё это непреодолимым притяжением тянуло Эмити к странной человеческой девчонке. Ведьма старалась не замечать, как с появлением Носеды, ее мир встал с ног на голову. Блайт хотела быть как можно ближе, будто Луз каким-то образом околдовала её. Ей хотелось часами разговаривать с подругой обо всем и ни о чём, будь то их собрание тайного клуба, посвященного серии книг о Хорошей ведьме Азуре, или мимолётное общение на переменах в коридорах школы. Эмити игнорировала настойчивый жар на лице и неустойчивое сердцебиение, стоило только Луз появится в поле зрения. Само присутствие всегда доброжелательной, излучающей свет Носеды влияло на настроение юной ведьмы, заставляя напрочь забыть о напряжённом дне. Она прогоняла непрошенные мысли о том, что происходит с ней, с её сердцем и её душой, но бессонные ночи преследовали девушку, принося с собой образы энергичной недоведьмы. Эмити втюрилась по кончики своих острых ушей. Но Луз была человеком. А в человеческом мире не было концепции родственных душ, она узнала об этом от Гуса, которому ранее поведала Луз. Носеда из другого мира – и это причиняло Эмити острую колющую боль, будто тысячи игл вонзались в сердце, когда она задумывалась об этом. Плотная тягучая масса заполняла лёгкие, от чего каждый вздох казался пыткой. Было невыносимо больно. В такие моменты Эмити сбегала подальше от всех, от семьи, от друзей и от Луз, туда где могла выплакать горючие слезы, кричать в глубь одиночества об удушающей несправедливости. Человек не может быть её соулмейтом - это просто невозможно. Блайт была уже предназначена для кого-то, а кто-то предназначен для неё. Но это не могла быть колыбельная Луз, и Эмити умирала в глубине своей несчастной души. Она желала опустошения, чтобы избавиться от этой давящей пустоты внутри, но не могла, как бы не старалась. Как всегда, на следующий день Блайт, будто ничего не произошло, придет в школу и будет проводить счастливые и яркие моменты со своей любовью, так долго как только сможет. *** — Хей, Эмити! Блайт обернулась на возбужденный голос. Волосы Луз растрепались от долгого бега и топорщились в разные стороны. Грудь сильно вздымались, она жадно ловила воздух, пытаясь восстановить дыхание. Её карие глаза искрились радостью и озорством. Носеда выглядит дико, обворожительно дико в глазах Эмити, что заставляет её сердце выпрыгивать из груди, а предательский румянец растекаться по щекам. — Привет, Луз, ты хотела мне что-то показать? — Эмити не терпится узнать, что же придумала Носеда на этот раз. Когда после уроков та выловила Эмити и сказала, что хочет встретиться с ней и кое-что продемонстрировать. — О да! Но нам придется немного пройтись, надеюсь, ты не против вечерней прогулки? С тобой я готова гулять вечно — Конечно нет, я даже за. Они шли по густому бурому лесу в течении некоторого времени. Девчонки вели оживленную беседу, о том как прошел их день, делились свежими новостями, обсуждали Азуру. Разговор их протекал легко и непринужденно, что несказанно радовало Эмити. — Вот мы почти пришли! — Луз схватила ведьму за руку и потянула на красную поляну. Они остановились перед высоким обрывом. — Я недавно нашла это место, оно называется вроде Плечо Отчаяния. Пф, глупое название. Эмити оглянулась на вид, открывшейся перед ней. Сиреневые волны, гонимые свежими ветрами Кипящих Островов, ловили глубокие синие оттенки наставшего раньше обычного вечера и переливались яркими бликами Луны и соседних звезд. Казалось, девочки были настолько маленькими, по сравнению с гигантскими полотнами неба и моря. Пораженный вздох вырвался из груди ведьмы. Никогда на Кипящих Островах она не видела подобной картины. В то же мгновение услышав музыку у себя в голове, Эмити накрыл восторг. Звук мягкого голоса не покидал её сознание. Это был женский голос, такой нежный и любящий. Эмити взглянула на Луз, человек была повернута в сторону обрыва, она смотрела вдаль задумчивым взглядом. Ведмочка урвала этот момент, чтобы лучше рассмотреть профиль Носеды. Мелодия идеально подходила под такой её образ. Обычно всегда девушка буря сегодня была спокойной, молчаливой и таинственной, та девчонка, которую Блайт читала как открытую книгу, была сейчас загадочно красивой. Затем ведьма обнаружила, что они всё ещё держатся за руки. Девушка отвела взгляд в противоположную от человека сторону, пытаясь скрыть пылающие щёки и скомкано проговорила: — Д-да, тут оч-чень красиво… Немного сжав на последок Луз отпустила руку Блайт, к сожалению для последней, и опустилась на рыжую траву. Эмити последовала за человеком, борясь с собой, она поднимает свои золотые глаза и вздрагивает, когда замечает, что Луз смотрит на неё слишком пристально. — Ч-что такое? — Я просто хотела.. ух, это сложнее чем я думала. Эмити, я хотела поговорить с тобой кое о чем, но это может быть слишком личное — Носеда отвела взгляд. Ведьма может поклясться на имени Блайт, неужели она заметила румянец на смуглой коже? Блайт положила руку на плечо подруги, привлекая внимание, и кивнула, разрешая. Разрешая все. — Недавно Уиллоу и Гас рассказали мне, что на Кипящих Островах существуют соулмейты. То, что две родственные души могут слышать колыбельную, я считаю что это очень захватывающая особенность этого мира. У людей такого нет, поэтому мне хотелось бы больше об этом узнать. О нет. У ведьмы медленно начинается паника. Она точно знает, что Луз спросит дальше. — Эмити, а ты слышишь колыбельную своего соулмейта? Вопрос человека заставил сердце Блайт разрываться на части, девушка напряглась и постаралась придать своему голосу более непринужденный вид. Они никогда не обсуждали эту больную для нее тему. Но чего она вообще ожидала? Они были достаточно близки для этого, однако Эмити надеялась, что Луз никогда не спросит. — Оу, да, да, я её слышу, но соулмейта еще не встретила. — Быть может, такой ответ устроит, и Луз больше не будет поднимать эту тему? — А какая она? Черт Эмити. Зачем Луз знать, что у тебя в голове крутится? Хочет посмеяться? Нет, она будет последней, кто над таким смеется. Может, желает помочь в поисках? Ведьма этого не выдержит. Определенно, если девушка, которая ей нравится, заявит о своей готовности помочь в поисках ее судьбы, Блайт точно закроется в своей комнате и больше никогда не увидит солнечный свет. Тем не менее, лишь взглянув в карие, словно дьявольский янтарь, глаза, обещающие поддержку и понимание, она не могла сопротивляться. Будто этот взгляд смешивал в себе всю нежность двух родных человеку миров. Эмити не могла сопротивляться той искренней надежде и мимолетной печали, что она успела увидеть. Луз была права – это очень личное, особенно для Эмити. Но Луз была особенной для Эмити. Даже если это убьет ее, она должна это сделать. И губы лучшей ученицы Хексайда приоткрылись, мелодия тут же полилась приятным потоком мягких звуков и слов. Она была благодарна за то что ее голос не дрожал в такой момент. Даже не зная, о чем она поет, Эмити не запиналась. Она знала эту песню. Как бы она не хотела обратного, но эта колыбельная была частью ее души.

¡A la nanita nana nanita ella, nanita ella! Mi nina tiene sueño ¡bendito sea, ¡bendito sea! ¡A la nanita nana nanita ella, nanita ella! Mi nina tiene sueño ¡bendito sea, ¡bendito sea!

Слова звучали легко, словно маленький ручеек света обволакивал ее душу, согревая своим теплом. Ведьма не сомневалась, что по ту сторону колыбельной есть кто-то очень нежный и любимый.

Fuentecita que corre clara y sonara! Ruisenor que en la selva! Cantando y llora! Calla mientras la cuna se balansea! ¡A la nanita nana nanita ella! ¡A la nanita nana nanita ella! Nanita ella!

Кто-то, кто… Неожиданно ладони обхватили Эмити и прижали к горячему телу как можно ближе. Внутри что-то падает, а тело ее мелко дрожит. Сбитая с толку неожиданными объятиями, ведьма боролась с новыми ощущениями, что появились при внезапном контакте с объектом ее обожания, и непониманием от столь резких нежностей. Блайт вспыхивает сжигающим пламенем. Кто-то сегодня точно умрет от смущения. — Л-луз? — Она положила свою руку на спину девушки, ухватившись за капюшон с кошачьими ушками, потянула его вниз. В то время Луз только сильнее прижалась к Эмити. Они сидели так несколько долгих минут, пока столь смущающую тишину не прервал тихий голос Носеды:

Mi nina tiene sueno ¡bendito Sea, ¡bendito sea! Fuentecita que corre clara y sonora! Ruisenor que en la selva Cantando y llora! Calla mientras la cuna se balansea ¡A la nanita nana nanita ella!

Эмити чувствовала, что воздуха отчаянно не хватает. Она не помнит, когда задержала дыхание. Когда Луз начала петь колыбельную ее родственной души? Или когда дошло до самой Блайт, что ее соулмейтом оказалась девушка, в которую она влюблена? Всё вместе. Кажется, ведьма готова взорваться прямо сейчас от переполнивших ее эмоций. Она чувствует жар и влагу, заполняющую пространство на её щеках. Однако, она заметила, как в её объятиях трясется человек. Слышались даже редкие всхлипы, и Эмити надеялась, что ей просто послышалось. Носеду надо успокоить, а себя спустить с небес на землю. Быть может Луз не в таком восторге от этой новости, как хотелось бы Эмити. — Н-но как… Луз.. ты правда моя родственная душа? Ты против? Ох, прошу, прости меня! Я не знала, что такое вообще возможно! Мгновение и Луз отстраняется. Она смотрит прямо в душу ведьмы, согревая измученное сердце. Её глаза искрятся любовью. Она протягивает руки, обхватывая щёки Эмити и скользя большими пальцами по нежной коже под её глазами, убирая дорожки слёз. — Всё хорошо, Эмити. Знаешь, а ведь люди тоже могут находить свои родственные души. — Как это? Носеда берёт руку Эмити и прикладывает её к своей груди. Блайт чувствует ускоренное сердцебиение. Она всё понимает. — Мы просто это чувствуем. Вот здесь. Некоторое время назад, я осознала, что ты мне нравишься, но боялась ошибиться. Как раз для этого и позвала тебя сюда. — Луз прикрыла глаза и прислонилась лбом к ведьме. Ведьминский знак полный доверия и симпатии. — Я люблю тебя, Эмити Блайт! Эмити была в восторге. По всему телу прошлась электрическая волна и осталась покалывать на кончиках пальцев. Эйфория переполняла её, от взаимной любви было так легко. — Я тоже люблю тебя Луз Носеда! Благодаря детской колыбельной Эмити представляла своего соулмейта идеальным. Однако её ожидания не оправдались. Она получила намного больше, чем могла себе вообразить.