Цветок смерти

В штабе группы расследования по делу Киры царила гробовая тишина, нарушаемая лишь постукиванием клавиш, шуршанием бумаг и звонкими ударами ложки о креманку с мороженым, которое Рюдзаки поедал с космической скоростью. Несмотря на явный передоз глюкозы в организме, L никак не мог найти ту нужную деталь, способную продвинуть дело вперёд и ускорить поимку Киры. На самом деле Кира уже был пойман. L повернул голову и широко раскрытыми глазами уставился на что-то печатающего на соседнем компьютере Лайта — главного и, в общем-то, единственного подозреваемого. В том, что Кира именно он, Рюдзаки был уверен почти на 100%. Однако, никаких доказательств этому так и не находилось. Расследование постепенно заходило в тупик. Оторвавшись от разглядывания Лайта, L перевёл задумчивый взгляд на монитор и принялся вновь просматривать данные по делу, надеясь найти там хоть одну деталь, которая позволит детективу доказать виновность Ягами. И пусть в последнее время мысли о том, что он ошибся и Лайт вовсе не убийца закрадывались в голову детектива, L упрямо не собирался этого признавать. Рюдзаки не любил ошибаться и уже в третий раз перечитывал всю связанную с Лайтом информацию. Мысли о том, что он упустил что-то, что-то незначительное, но очень важное, не покидали детектива на протяжении уже нескольких дней. Из размышлений Рюдзаки вырвал громкий зевок. L обернулся: Лайт невидящим взглядом уставился в монитор, по инерции продолжая вращать колечко мышки; Аидзава чуть ли не каждую секунду поглядывал на наручные часы; Мацуда и вовсе спал, устроив голову на сложенных на столе руках. Только Моги и Ягами Соитиро упорно продолжали работу, несмотря на явную усталость. Рюдзаки перевел взгляд на часы: они показывали без двадцати двенадцать. — На сегодня, пожалуй, всё. Спасибо за работу, можете расходиться, — объявил L конец рабочего дня. Все тут же оживились. Первым, быстро попрощавшись, убежал Мацуда. За ним ушли и все остальные. В комнате остались только Рюдзаки и Лайт, который, судя по всему, уснул с открытыми глазами. — Лайт-кун, — позвал детектив. Ягами никак не отреагировал. L поднялся со стула, подошёл к парню, которого не разбудил даже громкий удар цепи наручников о пол, и потряс его за плечо. — Лайт-кун, проснись, — уже громче повторил детектив. Ягами вздрогнул и, несколько раз моргнув, наконец посмотрел на Рюдзаки более менее осмысленным взглядом. — Рюдзаки. Что… Что случилось? — Уже поздно. Идём спать, Лайт-кун. — Да, конечно, — Лайт кивнул и, выключив компьютер, встал и медленно направился следом за L. Спустя несколько минут Лайт уже спал, а Рюдзаки, который не видел во сне никакого смысла, продолжал работу, сидя на своей половине кровати. Но сосредоточиться на работе как следует не получалось. Взгляд детектива раз за разом пробегал по лицу крепко спящего Лайта. «А он довольно милый, когда спит» — неожиданно подумал L, по привычке прикусив ноготь большого пальца. Поймав себя на этой мысли, Рюдзаки смутился, на его всегда бледном лице выступил слабый румянец. L поспешно отвернулся и, заставив себя не смотреть на спящего парня, вернулся к ноутбуку. Но теперь уже мысли детектива никак не хотели сосредотачиваться на личном деле подозреваемого. Рюдзаки мог думать только о Лайте и своих странных чувствах к нему. L неожиданно понял, что он уже давно как-то странно реагирует на Лайта. При взгляде на парня сердце детектива пускалось в бешеный пляс, а при каждом случайном прикосновении по телу пробегали мурашки. L хотелось всё время быть рядом с Лайтом, иметь возможность защищать его и прикасаться к нему. Даже сейчас рука детектива непроизвольно потянулась к волосам парня. Рюдзаки наслаждался, перебирая мягкие каштановые пряди. Он позволил себе закрыть глаза и отдаться приятным ощущениям. Неожиданно Лайт зашевелился и L тут же убрал руку, в мгновение сделав вид, что занят работой. Но Ягами не проснулся, а только перевернулся на другой бок. Рюдзаки облегчённо вздохнул, расслабляясь. L понимал, что с ним происходит. Несмотря на свой образ бесчувственной машины, какой его видели окружающие, Рюдзаки прекрасно знал о таком чувстве, как любовь. И, как оказалось, даже способен её испытывать. Отрицать то, что он влюблён в Ягами Лайта было глупо и бессмысленно. Детектив вздохнул. Надеяться на взаимность было невозможно. Лайт — Кира (причём с довольно большой вероятностью) и долг Рюдзаки как L — доказать это и передать парня в руки суда. Да и к тому же, расследуя это дело, детектив убедился, что Кира — эгоист, думающий только о себе и неспособный на светлые чувства. Потому L придётся смириться со своей любовью, отодвинуть чувства в сторону и посвятить себя расследованию. Стоило подумать об этом, как вдруг Рюдзаки почувствовал невыносимую резь в сердце и подступившую к горлу тошноту. Будить Лайта не было времени и L, быстро вынув из кармана джинс маленький ключик, и, расстегнув на своей руке наручник, помчался в ванную. Подбежав к раковине, Рюдзаки закашлялся. Его рвало, а сердце и лёгкие словно разрывало на части. Когда боль наконец утихла, L открыл слипшиеся от слёз глаза и ужаснулся: раковина была вся в крови, его крови. Но больше всего пугало не это. В раковине, перемешанные с кровью, лежали ярко-красные лепестки. Дрожа всем телом, Рюдзаки двумя пальцами поднял один лепесток и пригляделся. Ликорис, или, как его называют в Японии — цветок смерти. Первой мыслью детектива было то, что Кира каким-то образом узнал его настоящее имя и теперь L умрет от потери крови. А потом, немного придя в себя, заметил одно несоответствие: Кира мог манипулировать действиями жертвы перед смертью, но вряд ли был способен выращивать в сердце цветы. Решив не делать поспешных выводов, Рюдзаки вернулся в комнату, вновь защёлкнул наручник на своём запястье и, схватив ноутбук, ввёл в поисковик то, что только что с ним произошло и принялся читать предоставленную ему информацию. Спустя несколько минут L отодвинул от себя ноутбук и, прикусив ноготь, ушёл в раздумья. Он был болен. Болен смертельной болезнью под названием ханахаки. Болезнь возникала от безответной любви и единственным лекарством от неё была взаимность того, в кого больной был влюблён. В противном случае человек умирает из-за разросшихся в груди цветов. Болезнь сопровождается резью в сердце и лёгких и кроваво-цветочным кашлем. — Похоже, тебе всё-таки суждено убить меня, Лайт-кун, — тихо произнёс Рюдзаки, смотря на безмятежно спящего парня. Детектив прикрыл глаза, откинулся на подушку и вскоре забылся в беспокойном сне.