Поцелуи самой ночи
26 декабря 2020 г., 08:28
— Амдбири диаволюс.
Шёпот и сбитое дыхание заполняли ночную тишину чердака. В круглом окошке под потолком, как глаз колдуна, зияла мутно-жёлтая луна. Старая оконная рама скрипела от ветра, стонал водосток. Маленький мальчик, подтянув к подбородку колени, склонился в уголке над книгой. За коробками его сгорбленную фигурку видно не было, так что присутствие мальчика, если прислушаться, выдавал только его громкий шёпот.
— Шлоко кори диндо монтиус, — шептал Чимин, от волнения проглатывая слова и судорожно вздыхая после каждого предложения, вместе с паром изо рта растворяющегося в кромешной тьме чердачной комнаты.
Огарок свечи сиротливо догорал на блюдце у ног мальчика. Огонёк его слабо колыхался, бесформенные тени скакали по стенам и убаюкивали утомлённого ребёнка. Маленькие пальчики покраснели и ныли от тяжести книги, веки почти слиплись, и только губы продолжали быстро шевелиться в такт заклинанию.
— Тезири предо деамполо фекст треполи менк текрас.
За час, проведённый на чердаке, Чимин успел выучить целые три страницы наизусть, но древний дух, появления которого он так вожделел, так и не показался. Чимин перестал замечать жуткие тени на стенах и потолке, скрипы водосточной трубы, вой ветра под крышей, привык к надоедливой пыли, которая пряталась по углам и моментально накрывала его с головой серым облаком, стоило ему только пошевелиться. Перестал вздрагивать всякий раз, когда тихо вздыхал во сне Дом, скрипя старыми половицами. На часах шёл третий час ночи. Чимин только что кончил в сотый раз перечитывать заклинание и теперь сидел в полной тишине и темноте, потому что от свечи остались только белые восковые лужицы на дне блюдца.
Мальчик сидел, зажав книгу между колен, и пытался вслушаться в звуки ночного Дома. В углу, под плинтусом, возились мыши, собираясь в ночной дозор, старый дуб когтистой лапой скрёб оконную раму, кошки на улице затевали концерты, где-то далеко слышались раскаты грома. Мальчишки на нижнем этаже сопели и стонали во сне, потому что никак не могли проснуться, чтобы добежать до туалета. Утром они обнаружат в своих постелях мокрые пятна и с судорожными всхлипами выстроятся в очередь перед дверью ванной, чтобы успеть застирать простыни до того, как проснутся воспитатели.
Чимин тоже однажды помочился в постель, но не потому, что у него были проблемы с мочевым пузырём, как у многих мальчишек в Доме, а потому, что у него под кроватью всю ночь скреблась большая крыса. Когда она попробовала влезть на постель, Чимин завизжал так громко, что обмочился, и с рёвом выскочил в коридор, перебудив весь Дом. Ему тогда крепко досталось от воспитателей, зато сторож наконец обработал спальни средством от тараканов и грызунов и четыре дня все обитатели Дома жили в палатках в саду, пока помещения проветривались. Это были лучшие три ночи в жизни Чимина. Ночевать в саду было не так страшно, как в спальне. Тем более, к Чимину в палатку часто приходили переночевать бездомные кошки. Они громко мурлыкали и в знак благодарности за предоставленный кров и ласки таскали голубей, а мальчик прятал эти подарки под подушку. Однажды кто-то из воспитателей обнаружил его тайник, и ему снова хорошенько прилетело за то, что он разводил заразу и зловоние, но Чимин ни о чём не жалел и всё равно продолжал привечать усатых.
Пак любил всех животных, но особенно ему нравились кошки. Он в какой-то мере даже завидовал их вольной жизни, ведь они не сидели целый день в душных классных комнатах, не мыли руки и уши, не чистили зубы перед сном, могли мочиться везде, где только захотят, нюхать друг друга под хвостами, а ещё у них были замечательные острые когти, служащие им отличной защитой. Об этом Чимин узнал во время пленэра на уроке рисования, когда ловил в кустах бродячую кошку и она сильно его поцарапала, оставив в коже один свой коготь. Тот вонзился так глубоко, что было много крови, но Чимин не расстроился, ведь теперь у него был прекрасный кошачий коготь, из которого он вскоре сделал талисман и повесил на шею.
Чимин нащупал под пижамной рубашкой тот самый трофей годичной давности, достал его и начал крутить между большим и указательным пальцами. Теперь ожидание казалось ему менее мучительным. Чимин думал о той самой кошке, чей коготь теперь использовал в качестве талисмана. Кошка была чёрная, как ночь, с грубой шерстью, худая настолько, что выпирали лопатки, и хромала на заднюю правую лапу. Воспитанники прозвали её Чёрной Вдовой за привычку загрызать насмерть всех своих ухажёров. Чёрная по неизвестным причинам была любимецей всего Дома. Дети радовались каждому её появлению, повара подкармливали рыбьими костями, а воспитатели не гоняли за попытки пробраться в погреб с запасами. Вдова прибилась к Дому ещё задолго до появления Чимина. По чьим-то рассказам кто-то из предыдущих воспитателей подобрал её ещё котёнком за воротами Дома в рождественскую ночь (Дом каким-то удивительным образом притягивал бродячих животных, так что никто не удивлялся, если по весне из подвала вдруг начинал раздаваться щенячий писк). А однажды в доме завелась даже галка по имени Нанетта, но это было десять лет назад, и галку Чимин застать не успел.
Тем студёным вечером Чёрная Вдова лежала в сугробе с отмороженными лапами, и если бы не тёмная шерсть, колыхающаяся на ветру, её бы и не заметили под покровом снега. Кошку отогрели, накормили и выходили, но одну лапу не сумели спасти — она так и осталась волочиться позади хозяйки безвольной культёй. С тех пор Чёрная чувствовала себя полноправной жительницей Дома и не терпела чужаков на своей территории, потому постоянно ходила в болячках и с разодранными ушами из-за стычек с другими котами и собаками. Она никого не боялась, ходила везде, где ей вздумается, спала на дубе и ела только самые жирные сливки. Среди жителей Дома было поверье, что если Вдова по собственной воле придёт к кому-то ночевать, то это к счастью.
Дети любили кошку, потому что она была своей, частью «стаи», такой же калекой и отвергнутой обществом. С возрастом Чёрная сделалась слишком важной, часто где-то пропадала и приходила только под ночь, а позже и вовсе стала появляться лишь на несколько месяцев, чтобы переждать зимние холода, а потом вновь уходила до начала октября.
Чимин успел застать лишь последние месяцы перед её смертью. Они с Чёрной сразу не поладили: кошка не любила излишнего внимания к себе, а Чимина привлекала её чёрная шёрстка, которая так и манила, чтобы её потрогали. Чимин караулил кошку, чтобы наброситься и загрести её в объятия, а та, в свою очередь, следила за мальчиком, чтобы вовремя кинуться наутёк. А потом она пропала. Это не было бы удивительным, если бы на дворе стояла весна, потому что Чёрная никогда не задерживалась в Доме дольше двух недель с приходом марта, но на тот момент приближался декабрь, а кошка не показывалась больше трёх суток. Кто-то из детей решил, что это Чимин её замучил до смерти, и как бы тот не пытался себя оправдать, взрослые ребята всё равно его отлупили и заперли в чулане, а наутро следующего дня один из поваров полез в погреб за соленьями и нашёл там Чёрную мертвой. Её в крови и огромную крысу рядом, тоже мёртвую. Предположили, что Чёрная, как обычно, защищала территорию, и в бою крыса серьёзно её ранила. Тем более, кошка была уже немолода.
Чёрную оплакивали несколько месяцев. Маленькие рисовали открытки в её честь, воспитатели не запирали двери, с детской надеждой ожидая её возвращения, возрослые ребята устроили в спортзале алтарь, а повара по привычке складывали в уголке рыбьи косточки. А Чимин хранил её коготь. Он тоже по-своему переживал утрату Чёрной. Частенько он доставал коготь из-под подушки и вертел его в пальцах, если не мог уснуть или под кроватью снова кто-то скрёбся. Ходил с когтем в туалет среди ночи, особенно сильно сжимая его в кулаке, что после на коже оставались глубокие царапины, брал на уроки к нелюбимым учителям и вообще доставал всегда, когда чувствовал приступы беспокойства. Например, как сейчас. Днём идея вызвать призрака не казалась ему такой жуткой, как здесь, на чердаке, глубокой ночью.
Книга соскользнула с колен на пол, Чимин вздрогнул от шума и проснулся. Оказалось, он и не заметил, как задремал. На обложку книги падал свет от луны, и Чимин прочитал её название: «Полный сборник древних заклинаний». Пошарпанную кожаную обложку украшал белый витиеватый узор, а имя автора стёрлось настолько, что остались только пара первых букв и одна в конце. Эту книгу Паку дал Тэхён — его лучший и единственный друг. Про таких людей, как Тэхён, говорят: «Тихо шифером шурша, едет крыша неспеша». Он любит астрономию, разбирается в приворотной магии, а ещё лучше умеет болтать и делать разные амулеты, так что у всего Дома есть порядком по два амулета, а у кого-то и больше, но это лишь при условии, что этот кто-то в хороших с Тэхёном отношениях, а с Тэхёном трудно быть в хороших отношениях: он самый противный среди колясников и самый странный среди всех обитателей Дома.
Ким Тэхён появился через полгода после Чимина, но если о существовании Пака некоторые не знали до сих пор, то о Тэхёне узнал весь Дом в первый же день его приезда. Тэхён привёз с собой кучу коробок и сумок, до отказа набитых всякими пузырьками с неизвестной жидкостью внутри, книгами, шкатулками и мешочками, а в коробке из-под обуви, которая лежала у Тэхёна на коленях и была подписана как «Ценное», хранился неопытно кремированный труп мыши со зловонным запахом. Свою замечательную мышь Тэхён обожал до беспамятства и называл не иначе, как «дорогая Люсиль». Днями позже Чимин узнал, что Люсиль Тэхёну подарила старшая сестра на его день рождения за два года до того, как пьяный отец забил её до смерти, а Тэхён попал в Дом.
Директор был страшно возмущён и не позволял Тэхёну заселиться вместе со всем его добром или, скорее, «сплошной инфекцией», как он выразился, так что Тэхён закатил скандал, по итогу которого бедный директор пихал ему в руки весь багаж и просил поскорее уехать, а кто-то из воспитателей даже предоставил садовую тележку, так что Тэхён со своей «инфекцией» и с самым довольным видом проследовал от дирекции до своей спальни, а все, кто вышел поглядеть на это представление, провожали изумлёнными глазами его чудесную тележку.
На первое время Чимин стал соседом по комнате и первым другом Тэхёна, потому что был единственным новеньким до него, а местный психолог сказал, что двое новичков должны держаться вместе, чтобы им было легче освоиться. На самом деле, Тэхёна просто боялись оставлять без присмотра, а мнение Чимина никого не интересовало, но Пак не расстроился и даже пришёл к выводу, что с Тэхёном ему намного веселее, ведь тот оказался неплохим другом, хоть и со своими тараканами в голове.
Чимин снова посмотрел на книгу и начал злиться на себя за то, что всё это затеял. Сейчас он мог лежать в тёплой постели и размышлять, что завтра утром подадут на завтрак, но вместо этого сидел среди коробок на холодном полу чердака и пытался вызвать духов! Чимин от злости машинально сжал в пальцах кошачий коготь, и тот больно впился в кожу. Выступили три бусинки крови. Чимин тут же зашипел от боли и сунул палец в рот, посасывая его. Вдруг до него донеслись звуки, будто где-то поблизости проехала продуктовая тележка на колёсиках. Почти сразу за этим последовали скрип и ещё смесь неразборчивых звуков прямо под люком. Чимин напрягся всем телом. Он спрятал коготь под рубашку и плотнее прижался спиной к стене. Его укрытие из кучи коробок было достаточно надёжным, и незваный гость вряд ли мог бы его заметить, если он, конечно, не преследовал цель специально найти Чимина.
Половицы громко заскрипели. Сердце мальчика дрогнуло от страха и тяжело забилось в груди. Если его найдёт кто-то из воспитателей, Чимина накажут, потому что после десяти тридцати спальни покидать нельзя. Если это кто-то из старших, а они любят нарушать правила и уединяться в местах, подробных этому чердаку, то Чимина отсюда скорее всего выгонят, а если это младшие, они обязательно наябедничают утром воспитателям, и Чимина всё равно накажут. Пока Чимин размышлял об этом, крышка люка откинулась и в полу образовался квадрат света. Путей к отступлению не было, оставалось только сидеть тихо и надеяться, что его не заметят. Чимин закрыл глаза и на всякий случай зажал рот ладонью, чтобы случайно не издать лишнего звука.
— Эй, Чимин, ты здесь?
Пак широко распахнул глаза. Он узнал этот голос! Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, перевести сбившееся дыхание и выглянуть из укрытия. Из дырки в полу торчала взъерошенная голова Тэхёна и внимательно наблюдала за передвижениями на чердаке.
— Тэхён, это ты! — охнул Чимин и полностью вылез из-за коробок.
— Конечно я! А ты думал, кто? — Тэхён покосился на него недовольно.
— Воспитатели или старшие.
Тэхён фыркнул.
— Больно кому надо среди ночи лазить по чердакам из-за тебя.
— Ты же лазишь, — улыбнулся Чимин.
— Потому что я твой друг и беспокоюсь за тебя. Кто тебя знает, вдруг ты тут коньки отбросил. Знаешь ли, не особо хочется тащить на себе твой окоченевший труп.
— Зачем же на себе? Позвал бы кого-нибудь на помощь.
— Ещё чего! Знаем мы этих помощников! Всё ведь чёрти как сделают, ещё переделывать придётся.
— И то верно.
Тэхён помолчал.
— Не хочешь мне помочь? — наконец спросил он, недовольно глянув на Чимина.
И правда! Пак совсем забыл, что Тэхён не мог взобраться на чердак без посторонней помощи. От люка отходила лестница, и Тэхён как раз повис на ней, чтобы заглянуть внутрь.
— Прости, пожалуйста, — спохватился Чимин, — я сейчас.
— Да уж, будь так добр!
Чимин заволок Тэхёна на чердак и посадил его к стене для опоры, а сам закрыл люк, чтобы тот не привлекал лишнего внимания.
— Там осталась моя коляска. Если кто-то пойдёт в туалет, её увидят и нам кранты, — заявил Тэхён. — Нужно её спрятать.
Чимин послушно спустился вниз и переставил коляску в угол, к окну, и накрыл её шторой. В полумраке вероятность, что её заметят, была маленькой.
Чимин взобрался по лестнице обратно на чердак и снова закрыл люк. Тэхён наблюдал за ним из угла.
— Ну, как ты тут поживаешь? — поинтересовался он, пока Чимин усаживался рядом.
Чердак и подвал были единственными помещениями в Доме, которые не отапливались зимой, поэтому в одних пижамах и тонких носках мальчишки могли быстро замёрзнуть. Они решили прижаться друг к другу, чтобы было теплее. Чимин сидел здесь уже почти целый час и продрог насквозь, а Тэхён только вылез из постели и был ещё тёплым.
— Страшно проголодался и два раза порывался сходить в туалет, но побоялся, что дух может появиться в моё отсутствие и я его не увижу.
— Ах, голова моя голова! — вдруг заохал Тэхён, совсем не беспокоясь, что своими криками мог потревожить спящих внизу. — Совсем забыл! Я ведь принёс тебе колбасы. Она осталась в коляске, посмотри.
Чимин снова спустился к коляске и в матерчатой сумке на её спинке нашёл блюдце с тонкими круглешками копчёной колбасы, завёрнутое в полотенце. Блюдце Чимин поставил на книгу между собой и Тэхёном.
— Хорошая колбаса, — заметил Тэхён, запихнув в рот второй кружок, и потянулся за третьим, когда Чимин съел только первый.
— Откуда ты её достал? — Чимин придвинул блюдце ближе к Тэхёну, чтобы тому было удобнее тянуться, а сам больше не притронулся к угощению.
— Места надо знать, — с полным ртом отозвался Ким.
Он доел последний кусок, понял, что Чимину больше ничего не осталось, виновато спросил, не в обиде ли тот, а когда Чимин покачал головой, довольно улыбнулся и облизал пальцы.
— Так как у тебя успехи? — снова заговарил он через пару минут.
— Никак. Ни одного призрака нет.
Тэхён посмотрел по сторонам. Убедившись, что призраков и вправду нет, он сделал серьёзное лицо.
— Я же говорил, что на это нужно много сил. Тем более, ты ещё неопытный, а у новичков никогда ничего с первого раза не получается.
— А у тебя получится? — с надеждой спросил Чимин.
— Даже не знаю, — нехотя ответил Тэхён, — я как-то не готов. На колдовство ведь нужны силы. Очень много.
— Ты только что съел целую тарелку колбасы, — осторожно заметил Пак.
Тэхён цокнул языком.
— Какая же это еда! Тарелка супа с хлебом — вот это я понимаю! А что мне колбаса? Так, одно баловство.
У Чимина не было супа, зато были припасены печенье и апельсин. Тэхёна устроило и печенье, и апельсин, так что Чимин тихонько сходил за ними в свою спальню и так же беззвучно, чтобы никого не разбудить, вернулся на чердак. Тэхён мигом съел принесённые угощения до последней крошки и взял в руки книгу, оставив на краях листов влажные следы от апельсинового сока.
— Ты прочитал каждое слово? — спросил он Чимина.
— Да.
— Внятно?
— Внятно.
— Ладно, посмотрим, в чём тут дело.
И Тэхён начал смотреть. Он пристально смотрел на буквы, будто пытался уличить их в побеге из книги, но те оставались неподвижными.
— Ну что? — нетерпеливо спросил его Чимин.
— Не мешай, я пытаюсь сконцентрироваться. Сейчас всё должно получиться.
Тэхён сосредоточенно прочитал заклинание, и они с Чимином замерли, прислушиваясь к шорохам, но ничего, кроме мышей и ветра, не нарушало тишину чердака.
— Я его слышу! — вдруг вскрикнул Тэхён.
Чимин вздрогнул от волнения и навострил слух до предела, но всё равно ничего особенного не услышал.
— Он идёт, идёт! — тем временем продолжал вопить Тэхён. — Слышишь шаги? Как будто что-то трескается. Гхрррхх!
Он заскрипел зубами, пытаясь изобразить похожий звук.
— Это откуда-то снаружи. Слышишь, окна дребезжат?
Чердачное окно и правда вибрировало. Вдруг оконная рама с грохотом распахнулась, и под ликующие вопли Тэхёна в комнату ворвался вихрь ледяного ветра.
— Это не шаги, а гром, — сказал Чимин, плотно закрыв окно и вернувшись на прежнее место, — гроза начинается.
И через несколько секунд после его слов по стеклу начали бить крупные дождевые капли. Тэхён разочарованно поглядел в окно и с раздражением захлопнул книгу.
— Дурацкая книжонка! — заявил он. — Только зря потратил на неё бусы из ореховых скорлупок. Отличные были бусы, между прочим!
Тэхён раздосадованно вздохнул, а Чимин принялся его утешать, будто это не он торчал на чердаке несколько часов, тщетно пытаясь вызвать духов.
— Ну вот что, — принял решение Тэхён, — не знаю, как ты, а я не намерен больше здесь сидеть. Это с ума сойти можно от такого ожидания! Понятно, что книга настоящий ширпотреб и никаких духов с её помощью не вызвать. Только пустая трата времени! Пойдёшь со мной?
— Нет, останусь.
— Зачем? Всё равно ничего не получилось. Ты уже час с лишним тут сидишь.
— Ну и пусть не получилось. Вдруг он стесняется или боится? Я буду сидеть тихонько, и он обязательно выйдет.
— Ха-ха, смешной какой! Если дух стесняется, он не выйдет ни за что, как бы тихо ты не сидел. А вот воспитатели могут заявиться, это да, и тогда тебе несдобровать.
— Не заявятся, — с уверенностью отозвался Чимин. — Сюда заглядывают только перед Рождеством, чтобы достать украшения для ёлки, а сейчас октябрь.
— Ну, как знаешь.
Тэхён ещё посидел пару минут, сгрёб в карман апельсиновые корочки и отчалил. Чимин помог ему спуститься и погрузиться в коляску, а когда квадратик света в полу исчез, он остался сидеть в полной темноте и прислушивался к беснующейся непогоде за стенами Дома. Книга лежала в том самом месте, где её бросил Тэхён. Она выглядела как-то подозрительно, будто прислушивалась к воцарившейся тишине и чего-то ждала. Или, может, Чимин просто хотел спать, поэтому его мозг придумывал всякую ерунду. Но мальчик всё равно взял книгу в руки, повертел её, осмотрел на наличие признаков жизни, но та так и оставалась неподвижным предметом.
— Правильно Тэхён сказал: дурацкая книжонка! — Чимин вдруг обозлился на книгу и с такой силой швырнул её, что та отлетела к противоположной стене и с грохотом приземлилась на пол. — Настоящий ширпотреб!
Вдруг обложка приподнялась, и в ту же секунду страницы с невероятной скоростью замелькали одна за другой, будто бы их кто-то очень быстро листал. Чимин онемел от ужаса и не мог даже пошевелиться, так что ему оставалось лишь с открытым ртом наблюдать за происходящим. А страницы тем временем остановились, книга дёрнулась, над ней поднялось мутное облачко и начало принимать человеческие очертания. Уже через минуту перед Чимином стоял самый настоящий мальчик. Пока Чимин продолжал неметь от ужаса, мальчик осмотрел себя и принялся изучать чердак. Он обошёл комнату, выглянул в окно, пощупал стены. Чимин внимательно наблюдал за его передвижениями, а незнакомец, напротив, будто не замечал его присутствия, занимаясь своими делами. Вдруг он опустился на корточки и отклеил от пола, словно скотч, дорожку лунного света, рагладил её и положил на ладонь. Затем он поднял голову и пристально посмотрел на Чимина. Мальчик протянул ладонь с лунным светом, но Пак испуганно замотал головой.
— Не бойся, — сказал ему мальчик и опустился на корточки перед Чимином. — Дай мне свою руку.
Чимин замотал головой ещё сильнее.
— Это не больно! Вот, посмотри, — мальчик перекинул лунный свет на левую ладонь, а правую продемонстрировал Чимину, растопырив пальцы, чтобы тот убедился, что лунный свет не нанёс ему никакого вреда.
Чимин заворожённо наблюдал за удивительным представлением. Ему ужасно хотелось подержать в руках лунный свет, но страх пересиливал, и ему оставалось только жадно пожирать глазами махинации мальчика. Тот поигрался лунным светом, будто платком, перекидывая его с ладони на ладонь, затем сложил пополам, разорвал на две части и снова склеил вместе.
— Не хочешь попробовать? — снова предложил мальчик, поглядев на Чимина.
Пак понял, что в какой-то момент потерял бдительность и стал смотреть слишком пристально, поэтому разом посерьёзнел и подобрался.
— Не хочу, — сухо ответил он.
— Почему? Боишься?
— Не боюсь. Просто не беру вещи у незнакомцев.
Мальчик задумчиво почесал нос.
— Я Чонгук, — наконец, сказал он и протянул свободную руку для рукопожатия.
Чимин подозрительно покосился на протянутую ладонь. Чуть больше его собственной, с пятью пальцами. Самая обыкновенная рука. На большом пальце колечко с красным камушком посередине.
— Чимин. Кто ты такой? — строго спросил Пак прежде, чем протянуть свою руку в ответ. Он уже не боялся, но всё равно решил не трогать волшебного мальчика из книги, пока не разобрался, что он из себя представляет.
— Дух, — пожал плечами Чонгук. — Книжный дух.
— Это как?
— Я живу в этой книге, — он указал на книгу заклинаний около стены. — Я её хранитель.
— Как ты там оказался? — немного подумав, снова спросил Чимин.
Мальчик переместился поближе к Паку и облокотился спиной на стену, продолжая перебирать в пальцах лунный свет.
— Отец продал меня одному человеку, а тот оказался колдуном. Он убил меня, принёс моё тело в жертву, а душу заключил в эту книгу.
— Но как?
— Из моей кожи сделал обложку, а кровью написал особое заклинание.
Чимин недоверчиво покосился на мальчика.
— Почему я должен тебе верить? Твой рассказ похож на враньё, а врать плохо. Наша учительница по рисованию говорит, что у лгунов чёрная душа и зубы гнилые.
— Хм. Посмотри, у меня гнилые зубы? — Чонгук повернулся к нему и оскалился.
Молодые зубы сверкали белизной.
— Нет.
— А душа? — Чонгук задрал рубашку.
Вместо человеческой плоти тело мальчика состояло из полупрозрачной искрящейся материи.
— Нет, — неуверенно ответил Чимин.
— Ну вот! — просиял Чонгук. — Значит, я не лгун.
С этим поспорить было невозможно.
— Ладно, ты не лгун. Но почему отец продал тебя чужому человеку?
Мальчик вздохнул.
— Я незаконно рождённый сын императора Сукчона. Монахи считали, что незаконно рождённые дети зачаты руками злых сил и не имеют право на жизнь. Отец не хотел меня убивать и просто отдал другой семье, но не знал, что одинокий мужчина на самом деле был колдуном.
— Да ты что! — охнул Чимин. — Император Сукчон правил же в семнадцатом веке! Хочешь сказать, тебе более трёхсот лет?
Чонгук кивнул. Было видно, что разговор ему неприятен, поэтому он сосредочился на лунном свете, преобразовая его в разные фигуры, и не обращал на Пака внимание.
Чимин задумался. Да, неприятно, когда из твоей кожи делают обложку, а душу на века заключают в книгу. Если всё так, как сказал Чонгук, а причин сомневаться в правдивости его рассказа было всё меньше, то Чонгук прожил в одиночестве более трёхсот лет. Это просто ужасно! Чимин знает, насколько ужасно быть заточённым в одиночестве: ребята пару раз запирали его в чулане.
— Значит, ты видел смерть своих родителей и друзей?
Чонгук кивнул, всё также сосредоточенно глядя на свет.
— Страшно, наверное, пережить всех своих близких и остаться одному. Я тоже одинок, — вздохнул Чимин. — Родители отказались от меня.
— Почему?
Чимин задрал штанины пижамных штанов. Под ними были металлические протезы.
— У меня от рождения вместо ног культи. Родители решили, что мне будет трудно выжить в мире, где меня могут травить другие люди, и сдали в Дом. Тут все калеки, как я. Тем более, после выпуска из Дома у меня будет больше возможности поступить в институт и получить работу.
— Что ещё за Дом? Почему он так называется?
— Я не знаю. Такое название ему дали ещё задолго до моего появления здесь. Это что-то вроде приюта, но у многих детей есть родители. Здесь живут одни калеки. Многие передвигаются на инвалидной коляске, кто-то слепой, кто-то глухой, а мой новый сосед по комнате вообще сросся при рождении со своим братом. В общем, сборище людей, которым трудно развиваться в обыкновенном обществе. Кстати, почему ты не появлялся, когда я пытался тебя вызвать?
— Вообще-то я стараюсь не показываться людям на глаза просто так. Только если причина вызова правда серьёзная. Но ты кинул книгу в стену, это было грубо. Я решил тебя проучить, но когда увидел тебя, понял, что не могу злиться на такого милого мальчика.
Чимин смутился.
— Что это у тебя за колечко? — спросил он, бережно коснувшись руки Чонгука.
Чонгук погладил кольцо указательным пальцем левой руки.
— Его дал мне отец перед нашим расставанием. В этом кольце хранятся все мои воспоминания о человеческой жизни и знания, которые я накопил за годы, проведённые в книге. Видел, как я здорово отклеил от пола лунный свет? Это кольцо мне помогло.
— А что ты ещё умеешь кроме отклеивания от пола лунного света?
— Оживлять умерших, предсказывать будущее, искать пропавшие вещи.
— Предскажи моё будущее! — оживился Чимин.
Чонгук взял его за руку и долго изучал поверхность ладони.
— Тебя ждёт долгая и успешная жизнь. Люди будут любить тебя. Когда ты вырастешь и твоя сила окрепнет, они потянуться к тебе. Ты создашь волшебную музыку, которая будет вселять в души людей надежду. Ты станешь кем-то вроде ангела и будешь помогать окружающим.
У Чимина пробежали по спине мурашки. Он никогда и представить не мог, что люди будут его любить. В Доме его единственным другом был Тэхён, а за пределами Дома друзей не было вовсе.
— Ты сомневаешься в моих словах? — будто прочитав его мысли, спросил Чонгук.
Чимин пожал плечами.
— Я не умею общаться с людьми. Моими друзьями являются только бездомные кошки и Тэхён.
— Кто такой Тэхён?
— Мой друг. Какое-то время мы были соседями, но моя комната не приспособлена для инвалидных колясок, и сейчас мы живём отдельно, но всё равно дружим. Тэхён с рождения не может ходить. Кстати, у него есть кремированная мышь Люсиль и много разных амулетов.
— Он колдун? — с подозрением спросил Чонгук.
— Нет, не колдун, расслабься. Но я слышал, как старшие назвали его психом и сказали, что по нему дурка плачет.
— Это плохо?
— Не знаю, — Чимин пожал плечами. — Но Тэхён классный. Он сделал мне амулет.
Чимин задрал рубашку и продемонстрировал кошачий коготь на шнурке.
— Коготь мне достался в битве с бродячей кошкой. Тэхён наложил на него защитную магию и связал из ниток шнурок.
Чонгук как заворожённый следил за когтем.
— Нравится? — улыбнулся Чимин.
— Ещё бы! Выглядит здорово. Тэхён постарался на славу.
— А у тебя нет амулета?
— Нет. С какой стати у духа должен быть амулет?
— Ты же жил с колдуном, он наверняка делал амулеты. Мог бы стащить у него один.
Чонгук пожал плечами.
— Я никогда об этом не думал.
Чимин притих, погрузившись в свои мысли. Да и Чонгук тоже больше не пытался заговорить. Воцарилось молчание. Было слышно, как о стекло слабо ударялись ослабевшие капли дождя, как кто-то внизу прошаркал до туалета, громко кашляя.
— Слушай, а хочешь, я подарю тебе свой амулет? — предложил вдруг Чимин.
Чонгук растерянно посмотрел на него.
— Как же можно просто взять и отдать его мне? Ведь Тэхён сделал его для тебя.
Чимин немного подумал и сказал: «Тэхён правда сделал его для меня, но теперь этот амулет мой, так что я имею полное право распоряжаться им так, как захочу. И я хочу подарить его тебе». После таких убедительных слов Чонгук больше не мог отказываться и с радостью принял подарок.
— Спасибо большое!
— Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся Чимин.
— Что ты хочешь получить взамен? — неожиданно спросил Чонгук, поставив этим вопросом Пака в тупик.
— Э… ничего. Это же подарок. Ты не обязан давать мне что-то взамен.
— Ну что ты! Я тоже хочу сделать тебе приятно. Чего бы тебе хотелось больше всего на свете? Получить какую-то игрушку, найти потерявшуюся вещь, повлиять на судьбу? Я могу всё, что только пожелаешь.
Чимин задумался. Первой его мыслью было непременно заменить протезы на настоящие ноги и вернуться к родителям, но потом он подумал о Тэхёне. О своём друге, который даже не мог сходить в туалет без посторонней помощи и героически выстаивал любые реплики от сверстников и взрослых, ежедневно получаемые в его адрес, но продолжал быть замечательным другом.
— Я хочу, чтобы Тэхён поправился и увиделся со своей сестрой. Она погибла два года назад. Ты ведь говорил, что можешь оживлять мёртвых?
Чонгук задумчиво постучал пальцами по полу.
— Я попробую, но это будет нелегко.
— Спасибо тебе большое! — Чимин радостно бросился ему на шею и заключил в свои объятия. — Ты самый лучший на свете дух, Чонгук!
— Полно-полно, — усмехнулся в ответ Чонгук и погладил Чимина по голове. — Уже поздно, Чимин-и, мне пора возвращаться в книгу, а тебе — спать.
— Но я не хочу спать, — капризно отозвался Чимин, сладко зевнув. — Не уходи, пожалуйста.
Чонгук бережно опустил голову Чимина себе на колени и стал убаюкивать его, как младенца, ласково перебирая волосы и нашёптывая колыбельную.
Последним воспоминанием Чимина было тепло от нежного прикосновения чужих губ, будто сама ночь его поцеловала, и прилив жара, последовавшего после этого поцелуя, который окутало его с ног до головы, словно пуховое одеяло, и Чимин провалился в забытье.
***
Наутро Чимин проснулся в своей постели с мыслью, было ли наяву всё, что произошло ночью на чердаке, или ему это приснилось. В окно заглядывал солнечный свет, мальчик неподвижно лежал под одеялом с необъяснимым чувством полного счастья. Он представлял, как сейчас встанет, умоется и найдёт Тэхёна. Они вместе пойдут на завтрак, а перед уроками без разрешения убегут к забору покормить бездомных собак, и Чимин расскажет другу про удивительное знакомство с Чонгуком. — Ты почему ещё не встал? — от мыслей Чимина отвлёк вошедший сосед по комнате. Он был взъерошенный и вытирал влажные после душа волосы махровым полотенцем. Чимин сладко зевнул, проигнорировав вопрос, и зарылся по подбородок в одеяло, наблюдая за передвижениями соседа. — Не знаешь, Тэхён уже встал? — Чимин снова зевнул. — Это кто? — Шутишь? Ким Тэхён, колясочник из четвёртой комнаты. Мальчик оторвался от кровати, которую заправлял, и недоумённо уставился на Чимина. — В четвёртой нет таких. — Шутник из тебя никакой. Ладно, сам проверю. Чимин надел протезы, завернулся в одеяло и выскользнул из комнаты. В коридоре уже во всю кипела жизнь: старшие толпились у дверей ванной, громко переговариваясь, а малыши бегали из комнаты в комнату. Чимин прорвался сквозь гогочащую толпу и оказался в комнате под номером четыре, рассчитанную на шестерых человек. По три узкие кровати у каждой стены с отсеками для костылей и специальными металлическими ступеньками для более удобного передвижения, комоды у каждой кровати с кнопкой вызова воспитателей, широкие окна с жёлтыми занавесками, отдельная просторная ванная комната с туалетом. Кровать Тэхёна находилась на правой стороне, у самого окна. Прелесть такого расположения была в том, что между подоконником и кроватью был маленький кармашек с пустым пространством, где можно было прятать еду или какие-нибудь личные вещи, потому что в комнатах, где живёт больше одного человека, все личные вещи априори становятся вещами общего пользования — таков закон Дома. В комнате никого не было, так что Чимин мог передвигаться свободно. Он быстро пересёк комнату и оказался у кровати Тэхёна. Она была аккуратно заправлена, а от постельного белья пахло порошком, будто простыни и пододеяльник только что принесли из прачечной. Чимин так же отметил, что и тумбочка около кровати пребывала в идеальном виде, что никогда прежде не водилось за Тэхёном, который любил повсюду оставлять фантики, огрызки от яблок и апельсиновые кожурки. И коробка Люсиль куда-то подевалась из-под кровати. — Ты что здесь делаешь? Чимин вздрогнул от неожиданности и обернулся на дверь. Он настолько был поглощён изучением кровати Тэхёна, что не услышал, как вошла воспитательница. Женщина осмотрела комнату на наличие беспорядка и двинулась к дальней кровати в левом углу, которая стояла незаправленной. Чимин наблюдал, как воспитательница вдевала одеяло в пододеяльник. — Куда делись вещи Тэхёна? — спросил он. — Что? Чимин показал на кровать возле себя. — Это кровать Ким Тэхёна. Где все его вещи? Воспитательница перевела озадаченный взгляд с кровати на мальчика. — У нас никогда не было воспитанника по имени Ким Тэхён. А эта кровать уже шестой месяц пустует. Шесть месяцев. Шесть месяцев назад в Дом приехал Тэхён. Чимин почувствовал, что с трудом может удержать равновесие, и обессиленно опустился на кровать. — Но Тэхён… как же так? Что значит, никогда не было такого воспитанника? Куда он подевался? — Не морочь мне голову, — рассердилась воспитательница. — Не было и всё тут. Я всех детей наизусть знаю и точно могу сказать, что никакого Ким Тэхёна даже в глаза не видела. Кстати, ты уже умылся? Если нет, то поспеши, скоро завтрак. Чимин ей не ответил. Ему вообще не было дела ни до какого завтрака, ведь его друг пропал. Тэхён будто испарился, не оставив после себя ни следа, и подговорил всех остальных делать вид, словно его и вправду никогда не существовало. Воспитательница ушла, так и не получив ответа, а Чимин остался сидеть и размышлять над услышанным. Тут он вспомнил про своё желание, которое загадал Чонгуку. Ну конечно же, как он сразу не догадался! Он ведь загадал, чтобы Тэхён поправился. Должно быть, Чонгук провернул очень сложную махинацию, по итогу которой Тэхён никогда не был инвалидом, а, следовательно, никогда и не появлялся в Доме. Но… неужели это значит, что Тэхён с Чимином никогда не были знакомы? Вдруг Чонгук стёр ему память? Глаза защипало от подступивших слёз. Чимин лёг на кровать, повернулся лицом к стене и тихо заплакал. — Я теперь совсем один, — прошептал он, глотая солёные слёзы. Вдруг его взгляд упал на краешек чего-то белого, торчащего из кармашка между кроватью и подоконником. Сердце учащенно забилось. Чимин трясущимися руками вцепился в край бумаги и вытащил из-за кровати конверт. На обороте было написано его имя. Пальцы не слушались, пока Чимин разрывал бумагу. Первым на покрывало упало колечко с красным камнем по центру, а следом — свёрнутый вдвое лист бумаги. Мелким, аккуратным почерком в письме было написано следующее: «Здравуй, Чимин! Когда ты найдёшь это письмо, прошу, не сердись на меня за то, что я залез в твои мысли и узнал о вашем с Тэхёном маленьком тайнике. Я исполнил все твои просьбы: Тэхён здоров, а его сестра жива. Уже два года они вместе живут в Японии. Тэхён счастлив, но, к сожалению, за это счастье пришлось расплатиться его воспоминаниями о тебе. Я понимаю, что тебе больно это осознавать, но не расстраивайся раньше времени. В будущем вы обязательно встретитесь! Коготь, что ты подарил, теперь служит мне проводником в миры за пределы книги заклинаний, а в память о себе я оставил кольцо. С его помощью ты сможешь вызвать меня в любое время и загадать любое желание. Кольцо исполнит всё, но будь осторожен, не разбрасывайся желаниями просто так и подходи к их выбору очень тщательно. Спасибо тебе за чудесную ночь, милый мальчик. Я очень рад знакомству с тобой! До свидания. Чонгук».
