Константа

      Сенку судорожно вздохнул и открыл глаза. В груди болезненно кольнуло, было жарко… Кто-то осторожно коснулся его руки. Чтобы измерить давление?       Нет, прикосновение было слишком осторожным. Просто успокаивающим.       По тёмной каюте скользил неяркий свет звёздной ночи, просочившийся через иллюминатор. Рядом с Ишигами кто-то был.       — Кто здесь? — он усмехнулся самому себе, потому что прозвучало довольно растерянно. — Луна?       Было слишком душно. Жарко. Он плохо соображал сейчас, и это раздражало.       — Нет. Позвать ее? Тебе хуже?       Сенку мотнул головой, лишь потом осознав, что в темноте это почти незаметно. Но его поняли.       — Кохаку…       — Да, — пальцы скользнули по его руке, она осторожно взяла его ладонь в свою.       Кохаку. Он сказал это наугад, даже не успев подумать, сообразить, чей это голос и что никто до этого не сидел рядом с ним без света, опасаясь что-то упустить или уснуть.       — Давно вернулась?       — Вчера. Как ты себя чувствуешь?       Сенку прикрыл глаза. Он чувствовал себя… Уставшим. От всего этого. От этой каюты, от кровати, от собственного состояния, от вопроса о самочувствии… Он знал порядок вещей и понимал, что эти покой и бездействие необходимы. Насколько они необходимы. Но элементарной психологической усталости это не отменяло. Ему не нравилось чувствовать себя бесполезным, хотя он мог с этим смириться на определенное время. Ему не нравилось заставлять друзей переживать за себя, хотя он понимал, что в этой ситуации нет виноватых.       — Душно, — здесь невыносимо душно, хотя никто, кроме него, это не чувствует.       — Хочешь, я отнесу тебя на палубу?       — Что? — он даже не думал об этом. Все остальные были заняты или слишком обеспокоены его физическим состоянием. Им просто не приходило это в голову.       — Я отнесу тебя наверх. Там не так холодно сейчас, и можно завернуть тебя во что-то теплое. Хочешь?       — Да.       Да! Черт возьми! Да! Конечно же, он хочет выбраться из этой комнаты хоть на пару минут. Понимает, что это ничего не изменит, но уже все равно. Он имеет право на эту попытку.       На палубе «Персея» тоже было темно, хотя и не так, как в комнате, пара огней все же светились. Кто-то негромко разговаривал на наблюдательной вышке, вековые секвойи шуршали от прохладного ветерка, а река тихо и настойчиво плескалась о борт.       Кохаку присела у стены. Здесь укромный уголок, и они не привлекали внимание. Девушка осматривалась по сторонам, сейчас напоминая телохранителя при важной персоне, Сенку усмехнулся этой мысли. Шпионка Кохаку теперь телохранитель Кохаку, главное не думать, что она с ним нянчится, как остальные.       — Посмотри вверх, — негромко произнесла она.       — Зачем?       — Посмотри, — она чуть опустила его, чтобы было удобнее.       Звезды. На тёмно-синем небе рассыпано множество звёзд. Белесая полоса Млечного Пути. Созвездия, скопления, астеризмы — небесная карта, в которой учёный может разобраться. Он видел их с острова сокровищ, видел из деревни Ишигами, сидя на крыше склада, видел, когда строил свое первое жилище после окаменения, и 3700 лет назад, когда они были немного другими, и когда увидеть их так, просто взглянув вверх, было редким удовольствием для жителя большого города.       Сенку поймал себя на мысли, что молча смотрит на небо и улыбается уже несколько минут. Он выдохнул и усмехнулся:       — Это звёздное небо, оно не меняется. Разве что созвездия сдвигаются в зависимости от времени года.       Кохаку помолчала, глядя вверх, спокойно и как-то… Мудро. Она уже выглядела так однажды. Рядом с капсулой Союза, когда напоминала ему о том, чему Сенку ее учил.       — Ты тоже не меняешься. Небо в твоём имени остаётся все таким же.       Парень замер на пару мгновений, обрабатывая информацию.       — Мне кажется, ты переобщалась с менталистом.       — Ха! Вполне возможно. Он дурно на всех влияет.       Голос Кохаку звучал как обычно. Эта ситуация была обычной, за исключением того, что он лежал у нее на руках, завёрнутый в теплое одеяло, но это не меняло ее отношения к нему.       «Ты тоже не меняешься»… Пожалуй, это то, в чем Сенку хотелось убедиться. Получить доказательства того, что эта ситуация с бинтами на груди, болью от резких вздохов, обеспокоенно-сочувствующими взглядами в его сторону — временная и не способна изменить его самого. Рана заживёт, а Ишигами Сенку вернётся к прежней жизни.       Возможно, дело было в том, что Кохаку не видела, как его подстрелили. Возможно, так даже лучше, и он рад, что она осталась тем человеком, который не видит его слабостей, по крайней мере, полностью. Хотя… Тогда, она уже видела достаточно. Просто это не изменило ничего.       — Я вздремну немного. Здесь действительно не так душно, как в каюте, — он прикрыл глаза и выдохнул, как-то странно расслабившись. — Спасибо…