Вечерняя нега

Вэй Усянь добрел до кровати на подкашивающихся ногах, рухнул, не раздеваясь, лицом вниз. Тело, слабое и непривычное к таким нагрузкам, яростно протестовало — вновь сформировать ядро с нуля оказалось в разы тяжелее. На спину опустилась рука, погладила между лопатками, легко-легко, едва касаясь. — Разденься. Вэй Ин разлепил сухие губы и пробормотал: — Не могу, Лань Чжань. Устал. Не было сил даже мизинцем шевельнуть. Лань Чжань в ответ вздохнул, провел еще раз невесомо по спине и встал. Вэй Усянь слышал, как он ходил где-то вдалеке, чем-то приглушенно постукивая. Тихий шелест одежд в любое другое время заставил бы его встрепенуться, чтобы с наслаждением понаблюдать за купающимся Лань Ванцзи, а потом и присоединиться, но дремота подкралась на мягких лапах под убаюкивающий плеск воды, погасила все звуки, и Вэй Усянь сам не заметил, как заснул. Разбудило его прикосновение: тканью, смоченной в теплой воде, провели по груди, животу. Влажная кожа в прохладном воздухе мгновенно покрылась мурашками. Ткань скользнула ниже, несколько капель затекли в пупок, щекоча, и Вэй Усянь хихикнул, дернулся, уходя от касания. Живот накрыла ладонь. Надавила, удерживая на месте. — Лежи, — строго наказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь открыл глаза, расплылся в дразнящей улыбке: — Ах, гэгэ, ты так заботлив. Лань Ванцзи не ответил, лишь слегка порозовели скулы. Отвернулся, заново смачивая тряпицу в тазу. За то время, что Вэй Усянь спал, Лань Ванцзи успел снять с него ханьфу и нательную рубаху, оставив в одних штанах. Да и сам сидел на кровати в исподнем. Тонкая ткань промокла на груди, облепила тело полупрозрачным покровом. Настроение скакнуло вверх, хотелось поддразнить Лань Ванцзи, заставить лицо вспыхнуть краской, а глаза — желанием. Вэй Усянь облизнулся, медленно, неторопливо провел по груди, зацепил сосок, хрипло застонал. Лань Ванцзи разжал пальцы, уронив льняной отрез. Взгляд его потемнел. Вэй Усянь ухмыльнулся. Повел ниже, по животу, забираясь ладонью под пояс штанов. Прикрыл глаза: то ли от нехитрой ласки, то ли от взгляда Лань Ванцзи кружило голову, — потянулся, томно изогнувшись… Влажные пряди скользнули по груди, Лань Ванцзи склонился над ним, обхватил горячей ладонью под шеей, медленно, неспешно поцеловал. Вэй Усянь закинул руки ему на плечи, вплел пальцы в тяжелый шелк волос, подался вперед, размыкая губы, застонал — мысли путались, тело наливалось негой. Отстранился первым, ласково улыбнулся: от такого Лань Ванцзи, раскрасневшегося, задыхающегося, с выбившимися из аккуратного хвоста прядями, захватывало дух. Лань Ванцзи поцеловал его в уголок глаза, и Вэй Усянь зажмурился. Губы, порхая, мазнули по виску, скуле, коснулись уха, спустились к мочке — щекотное прикосновение языка послало по телу волну дрожи. Вэй Усянь выгнулся, притираясь бедрами к бедрам, повел ладонями по широкой спине вниз, уже предвкушая продолжение, но Лань Ванцзи вдруг отстранился. — Нет. — А? — непонимающе заморгал Вэй Усянь, но руки разжал. — Перевернись. — Лань Чжань, разве ты не хочешь смотреть на меня? — игриво заканючил Вэй Усянь, нарочито выпячивая нижнюю губу. И внимательно, с интересом наблюдая за Лань Ванцзи, что-то ищущем в ящике стола. Тот вернулся, грея в ладонях флакон с маслом. — Перевернись. Ах, Лань Ванцзи хотел растянуть удовольствие. Вэй Усянь послушно перевернулся, укладываясь на живот, вытянул руки вперед, сложив их под подбородком. — Массаж? — Мгм. Вэй Усянь зажмурился от предвкушения — этой изысканной лаской его баловали нечасто. По комнате поплыл сладковатый запах эфирного масла: медовая орхидея, дурманящий жасмин, терпкая гардения. Теплые ладони опустились на поясницу, плавно двинулись вверх, разминая спину — боль в натруженных мышцах вспыхивала острыми укусами, тут же угасала, успокоенная нежными прикосновениями. Мозолистые подушечки пальцев чуть царапали нежную кожу. Правая рука поднялась выше, медленно выводя восьмерки; левая массировала предплечье. Вэй Усянь поплыл, теряясь в ощущениях, дернулся, пытаясь усилить контакт, прижаться ближе — ему было мало. — Тише. Низкий голос Лань Ванцзи патокой растекся по самому сердцу, омыл горячей волной. Костяшки пальцев прошлись вдоль позвоночника, не сильно, но ощутимо надавливая и двигаясь так медленно, что хотелось поторопить, приказать: “Сильнее!”. Левой лопатки коснулись губы — точно вспыхнул ворох искр, — тут же пропали, и он негодующе застонал. Одна рука исчезла со спины. Звякнуло стекло, холодные капли упали между лопаток, и Вэй Усянь поежился. Ладонь накрыла позвоночник, лениво размазала масло, втирая в кожу плавными движениями. Пальцы, задумчиво выписывающие на пояснице круги, спускались все ниже и ниже. По коже скользнули кончики волос, и его словно молнией ударило. Вэй Усянь вцепился в подушку, спрятал лицо, тяжело и быстро дыша. Лань Ванцзи вдруг прижался к нему грудью — мимолетно, тут же отстранившись. Подул в затылок, ероша волосы. Не реагировать становилось все трудней, но надо было держаться, пусть и из последних сил. Тело ощущалось одновременно и расслабленным донельзя, и напряженным сверх всякой меры. Лань Ванцзи переключился на шею, лаская и массируя зажатые мышцы большими пальцами. Сердце, откликаясь на прикосновения, лихорадочно частило, голова пылала в жарком мареве. Вэй Усянь отстраненно отметил, что стонет не переставая, жалобно и едва слышно. Бедра придавило тяжестью. Губы Лань Ванцзи дразняще коснулись шейного позвонка, поднялись вверх, к самой кромке роста волос, оставляя влажную дорожку. Внутри все заходилось мелкой дрожью, терпеть больше не было сил. — Лань Чжань… Лань Ванзци отпрянул. Волна холодного воздуха ударила в спину. От контраста волоски на руках поднялись дыбом. Пальцы мучительно неторопливо выписывали нечитаемые символы на коже, спускаясь все ниже и ниже. Замерли у пояса штанов, дразня, потянули ткань вниз, и Вэй Усянь прогнулся в пояснице, приподнимая бедра. Копчик обожгло поцелуем, чужие ладони скользнули по заднице, оглаживая и сжимая. — Лань Чжань! Зашуршала ткань. Лань Ванцзи накрыл горячим телом. Влажные пальцы коснулись сжатого кольца мышц, проникли внутрь, растягивая и разминая. Вэй Усянь не вытерпел, опустил руку вниз, обхватывая член. В ушах звенело; тело, одуревшее, невменямое, захлебывалось от острого удовольствия. Обхватив его под грудью, Лань Ванцзи перекатился на бок. Пальцы, еще раз толкнувшись, выскользнули, и Вэй Усянь потянулся вслед за ними, разочарованно всхлипнув. Закинул голову на плечо Лань Ванцзи, обхватил его за затылок. К горлу прижались губы, зубы прошлись яркими всполохами по разгоряченной коже. — Пожалуйста! Головка прижалась к ягодицам, и он, не утерпев, сам подался назад. Лань Ванцзи придержал за бедро, останавливая. Вэй Усянь глубоко дышал, пережидая вспышку боли, — знал ведь, что не стоит торопиться, и все же. Наконец кивнул, разрешая. Лань Ванцзи поцеловал его в шею, задвигался, сначала неторопливо и неглубоко, но постепенно наращивая темп. Тело звенело от восторга, каждый медленный, глубокий толчок вырывал из горла задушенный вскрик. Губы Лань Ванцзи, то скользящие невесомыми поцелуями, то впивающиеся до боли. Требовательные пальцы, сжимающие бедро, оглаживающие низ живота. Искрящееся напряжением наслаждение, накатывающее приливной волной. Жаркий шепот в ухо, повторяющий его имя. Всего стало слишком много, Вэй Усянь стиснул ладонь и кончил с протяжным стоном. Лань Ванцзи вжался лбом ему в плечо, толкнулся еще несколько раз, сильнее и быстрее, и замер. Руки сжались вокруг груди, на секунду лишая дыхания, Вэй Усянь замычал, выдернутый из собственной дымки наслаждения. — Вэй Ин. Люблю. Вэй Усянь завозился, отстраняясь и переворачиваясь лицом к лицу. Встретил разнеженный, сонный взгляд, полный бескрайнего обожания. Коснулся щеки. Рука дрожала. Не в первый раз в голове всплыл вопрос: чем он заслужил такое счастье? Ответа Вэй Усянь не знал. — Я люблю тебя больше, слышишь? Люблю тебя всем сердцем, гэгэ. И всегда буду. И, подавшись вперед, поцеловал улыбающиеся губы. Всегда.