Кошмар

      Больничные стены, запах лекарств, забрызганные кровью больные. От всего этого хотелось блевать. Микки расхаживает по коридору, всячески прислушиваясь к дверям операционной, где сейчас, под кучей ножей, проводов и иголок лежит его любимый человек. Самое дорогое, что у него сейчас есть — это Йен, блядский, Галлагер.       Три часа назад в доме семейства Галлагеров раздался телефонный звонок. Лип чуть не выронил трубку, переваривая полученную информацию. В глазах заблестели слезы.       Испуганная Дебби за столом и непонимающий Карл на диване растерянно взглянули на старшего брата. Они поняли — случилось что-то нехорошее.       По ступенькам, со второго этажа, спустился только что проснувшийся Микки. — Ты чё ревешь, как сучка? — улыбнулся Милкович, но тут же замолк — Чё, блядь, случилось? — Йен… Он взял машину Джимми, чтобы съездить по делам и… Звонили из больницы. Он попал в аварию. Надо ехать в больницу. — Тогда, какого хуя мы до сих пор тут стоим?! — Микки схватил куртку и, не дожидаясь семейства Галлагеров, рванул в больницу.       Наконец, спустя час «посиделок» семьи Галлагеров на стульях возле операционной, вышел врач.       Дебби прячет лицо в куртку Липа и крепко прижимается к брату, видя белоснежный халат, который был весь испачкан в крови.       Карл оценил бы подобный вид доктора, если бы он был в телевизоре. Но не сейчас. Не сейчас, когда решалась жизнь его брата. И никто не посмеет обвинять Карла за слёзы, скатившиеся по щекам.       Лип пытается держать себя в руках. Он крепко прижимает к себе сестру. Парень боялся тишины, окружающую семью. Но больше боялся слов. Слов врача.       Микки стоял и немигая смотрел на врача испуганными глазами. Милкович уже готов был вцепится в «айболита» и набить морду за то, что он молчит. И вот… — Он умер, — послышался тихий голос врача.       Вот и всё. Яркий, наполненный радужными красками, мир Микки Милковича рухнул в одно мгновение. — Ты, блять, шутишь?! — вырвалось у Микки. — Простите… Мне очень жаль, — доктор ушёл, оставив их одних.       Вокруг была суматоха. Больные, врачи, медсестры метались вокруг, но семейство Галлагеров этого не замечало. Они не знали, что дальше делать. Как быть? Их Йен умер.       Дебби и Карл сильнее прижались к Липу и вновь заплакали. Старший из братьев сам еле сдерживался, чтобы не зарыдать и не начать разносить здесь всё в пух и прах. Его младший брат умер. Он не сможет больше с ним поговорить по душам. Он не сможет больше доверить ему тайну. Потому что его нет.       Микки ушёл, при этом пнув контейнер с медицинскими отходами, чем напугал уборщика.       Спасение он нашёл лишь на улице. Прислонившись спиной к стене, он осел и зарыдал, разбивая костяшки пальцев в кровь о землю.       Йен. Единственное, что ему надо было в этой жизни — это был Йен. Единственный человек, с которым он мог быть самим собой — был Йен. Но и его теперь не было. — Сука! — заорал Микки не своим голосом — Рыжий мудак! Ненавижу! Как ты мог, падла, умереть. Ненавижу тебя за это, урод!       Страшно было осознавать, что человек, которому ты, буквально, двенадцать часов назад желал спокойной ночи — больше не увидит рассвет.       Время лечит. Херня всё это. Ты просто привыкаешь к боли. Привыкаешь жить без этого человека… Как-будто никогда и ничего не было. Не было ни любви, ни смеха… Ни человека.       Он всегда думал, что есть такие люди, которых просто не может не быть. И Йен, по его мнению, определённо к ним относился.       Раньше Микки и не задумывался, каково это — жить без этих рыжих волос… — Гандон рыжий, — проносятся в голове Микки слова, произнесённые, когда Йен уснул у него на коленях, после просмотра фильма.       … Без этих дурацкий веснушек, покрывавших всё тело парня.  — Ебучие веснушки… — произносит Микки, касаясь губами каждой на спине Йена. Галлагер улыбается, наслаждаясь поцелуями своего парня.       … Без его зелёных, словно изумруд, глаз.  — Хера ли ты уставился на меня? — вырывается у Микки, когда Йен смотрит на него за завтраком. Заботливо вытирая пальцем кетчуп с верхней губы Микки, Йен демонстративно облизывает его, от чего вызывает тяжесть внизу живота Милковича.       … Без его сумасшествия. — Сука! Прекрати! Всё, я сдаюсь! — Милкович заливисто смеётся, когда Йен падает на него, обкидывая снегом. Рыжий горячо хватает своими губами губы своего парня. Это было единственное, что их согревало сейчас на улице.       … Без него.       Странно. Микки всегда думал, что они будут жить долго и счастливо. Вместе.       Они всегда думали, что их любовь будет длится вечно…

***

      Проснувшись в холодном поту, Микки вертит головой, в поисках любимого. Запутавшись в одеяле, он, еле как, выбегает из комнаты и бежит на кухню, где и находит своего парня, который увлечённо разговаривает о чём-то с Липом. — Рыжий пидор, — Микки подбегает к Йену и обхватывает его шею, крепко прижимая к себе огненную голову. Зарываясь носом в мягкие волосы, он нежно прикасается губами к коже на макушке, вдыхая запах, которым может пахнуть только он. — Тебе тоже доброго утра, любимый, — издаёт смешок Йен, косясь на брата. — Да, ребят, у вас точно долбанутые отношения, — вздыхает Лип и уходит на второй этаж, ухмыляясь, как Микки показывает ему средний палец.       Йен так и не понимает, что происходит. Он не отвлекает Микки от его занятия, спокойно попивая чай с конфетами. — Блядь! — выдыхает Микки и садится напротив парня, беря его лицо в свои ладони — Ты живой, сука. — А почему я должен быть мёртвым? — непонимающе сверкает глазами Галлагер — Тебе, что, кошмар приснился? — Да, — Микки нежно прикасаться губами ко лбу рыжего и с наслаждением прикрывает глаза — Определённо, это был кошмар.       Они думали, что их любовь будет длится вечно… И так оно и было.