жаль, что я не могу разрезать твой мозг на части

      ❝ Чтобы понять свое сердце, нужна вивисекция ❞.

***

— Уф, — Джейсон испускает тихий вздох, когда его спина ударяется о стену; длинные ресницы трепещут над выступающими скулами. — Мы серьёзно, — он сдерживает стон, извиваясь, когда Дик просовывает руку под рубашку, — не должны заниматься этим.       Дик улыбается ему, когда наклоняется, чтобы поцеловать обнаженную кожу груди Джейсона. — Ты хочешь остановиться?       Джейсон свирепо смотрит на него. — Нет. Просто, — он осторожно поглядывает в темный коридор, — если Брюс нас поймает, то выпотрошит. Ну. Меня выпотрошит.       Дик замолкает, раздумывая; затем его ухмылка внезапно превращается в широкую улыбку. — Я знаю. — Он берет Джейсона за руку и отрывает его от стены. — Что — куда ты идешь? — Спрашивает Джейсон, прищурившись, когда Дик тащит его по коридору. — Ш-ш. Я думал, ты не хочешь, чтобы тебя поймали?       Джейсон закатывает глаза, но молчит, по крайней мере, до тех пор, пока Дик резко не останавливается, сверкая глазами в тускло освещенном коридоре, когда указывает на тяжелые дубовые двери, к которым привел их.       Джейсон поднимает глаза, моргает и тяжело вздыхает. — Дикфэйс. Это библиотека.       Дик только подмигивает, берет Джейсона за руку и плечом открывает дверь.       Их дыхание, кажется, усиливается пыльной пустотой комнаты, звуки, которые они издают, когда тянут друг друга через проходы, исчезая за темными полками, только чтобы вернуться позже, как плещущиеся волны призрачного эха. Дику нетрудно прижать Джейсона к первой попавшейся стойкой полке: как только Дик наклоняется, чтобы пососать пульсирующую точку у основания горла Джейсона, Джейсон обмякает, глаза полуприкрыты, а голова откидывается на книги. Дик победоносно ухмыляется и начинает расстегивать рубашку Джейсона, сопровождая каждую расстегнутую пуговицу острым поцелуем, все время наблюдая, как Джейсон решительно смотрит вперед, грудь поднимается с каждым его быстрым, неглубоким вдохом, взгляд устремлен прямо вперед, а все его тело напрягается от сверхсознания. Дик обожает, когда Джейсон становится таким: взвинченным, чувствительным и полным предвкушения; сине-зеленые глаза немного остекленели, кожа горячая на ощупь. Он наклоняется и дразняще прижимается губами к коже чуть выше талии Джейсона, ухмыляясь, когда тот вздрагивает. — О чем ты только думаешь?       Джейсон сглатывает, облизывает губы, быстро смотрит на него, прежде чем снова поднять взгляд. — Я думаю о—о ... — Да? — Хмыкает Дик, прижимаясь губами к коже.       Джейсон откашливается. — О том, как впечатляет то, что с тех пор, как я в последний раз был здесь, Брюс нашел время и пачку денег, чтобы купить целую антологию произведений Овидия. Дик смеется. — Это то, о чем ты думаешь? — Э-э ... вообще-то, да. — Джейсон замолкает, склонив голову набок и глядя через проход. — И, черт возьми, это все три тома «Палатинской Антологии»*?       Дик отстраняется. Ошеломленный взгляд, который доминировал на лице Джейсона всего несколько мгновений назад, быстро рассеивается, и теперь его внимание почти полностью сосредоточено на корешках книг на противоположной полке, выражение лица становится все более впечатленным, когда он просматривает каждое из их названий. Дик снова опускается на корточки, выгибая бровь и глядя на стоящего перед ним парня. — Ты что, всерьез лезешь в книги? Сейчас? — Ш-ш, у него есть первое издание Болдинской рукописи! — Выпаливает Джейсон, а потом протискивается мимо Дика и благоговейно проводит пальцами по краям позолоченного кожаного тома. Дик недоверчиво смотрит на него. — Ты невероятен, ты знаешь это? — спрашивает он, позволяя себе перевернуться и растянуться на пышном ковре. — Заткнись, — Джейсон делает паузу, затем достает толстый том с изображением греческого гоплита на обложке и оглядывается на Дика через плечо. — Ты хочешь, чтобы я прочел тебе «Илиаду»?       Дик вздыхает достаточно громко, чтобы скрыть улыбку. — Да, да, — сказал он, когда Джейсон усмехается и устраивается рядом с ним, положив книгу на колени. — Продолжай в том же духе.

***

      Дон видит Дика, полусонного на ковре, голова которого покоится на коленях Джейсона, когда он заканчивает декламировать последние фразы шестой книги «Илиады».       Он зевает и шевелится, сонно моргая, когда Джейсон смотрит на него сверху вниз, скривив рот. — Закончил? — Пока, да, — тихо соглашается Джейсон. — Остальное мы можем закончить в другой раз. Осталось еще восемнадцать книг.       Дик стонет, его глаза снова закрываются. — Черт, — бормочет он. — Я и забыл, какой занозой в заднице был Гомер.       Джейсон счастливо смеется, и Дик снова открывает глаза, чтобы увидеть его улыбку. — Можно тебя кое о чем спросить? — Хм, — хмыкает Джейсон, довольный и насытившийся, после четырех часов чтения греческой мифологии. — Какой твой любимый миф?       Джейсон фыркает, кажется, искренне обиженный. — Невозможно, следующий вопрос. — Да брось, — уговаривает Дик, тыча его в ребра. — Должно же быть что-то особенное. — Они все особенные, придурок, — огрызается Джейсон. — В том-то и дело.       Дик закатывает глаза. — Я имею в виду тебя, придурок. Ты знаешь — с какой ты связан? Какой из мифов говорит с тобой? — Его ухмылка — озорная, экстравагантная, чтобы скрыть искреннее любопытство.       Джейсон открывает рот, готовый ответить еще одним оскорблением, — но затем резко закрывает его, задумчивое выражение застывает на его лице. Затем, к удивлению Дика, резкое выражение, которое так характеризует его, смягчается, погружаясь во что-то открытое и уязвимое; на ком-то другом Дик мог бы назвать это нежностью. — Ахилл, — сказал он наконец, глядя на закрытую обложку книги, лежащей рядом с ним. — Это мое любимое. Дик ухмыляется, забавляясь. — Я полагаю, тебе нравится быть могущественным и неприкасаемым воином?       Наступает долгая минута молчания, в течение которой Джейсон только наблюдает за ним, его голубые глаза светятся, выражение лица нечитаемое. Наконец он поднимает руку и почти рассеянно запускает пальцы в густые темные кудри Дика. — Нет, — сказал он тихо, так тихо, что Дик едва слышит его. — Просто нравится быть тем, кого любят.       Дик смотрит на него, замерев, затаив дыхание. Джейсон улыбается и наклоняется для поцелуя.