Двадцать два

Вы когда нибудь испытывали острое желание? Чувствуете как затвердевают Ваши соски под весом Вашей пошлой фантазией? Вы приходили к дрочке, закрывая глаза, представляя как зацеловываете его лицо? Каждый раз видели его, но ничего не предпринимали, чтобы удовлетворить это страстное желание внутри? Вот Союз был человеком который испытывал такое к своему сыну. Он знал, что это аморально. И что тот только ребенок. Но каждый раз когда тот видел, как из воротника России были видны молочные ключицы, острая шейка, подчеркивающая его детскую элегантность. И в такие моменты тело Союза играло с ним в злую шутку. Ему приходилось переставлять ноги так, чтоб скрыть вставший член. А из-за этого действия, стояк неприятно терло. Ему приходилось удаляться в противоположную сторону в доме, чтоб удовлетворить свои грязные прихоти. Ведь последствия в виде острой боли в паху ему не нужны. При виде своего правопреемника, мужчина сразу вспоминал о своем детстве. О том, как отец заставлял его почти каждый день ходить в церковь, и то что делал Святой отец Петров с детьми неспособными прочитать наизусть хотя бы несколько молитв. От воспоминаний о Святом отце по коже Советов пробежался табун мурашек. Дыхание сбилось. Старые шрамы начали болеть. Тот помнил как Петров хлестал его линейкой. Именно тогда, он возненавидел Христа. Все раздирающие его душу (и кожу) воспоминания он смывал с холодной водой, умываясь. Посмотрев в зеркало он увидел ужасно уставшего мужчину, который хочет трахнуть маленького мальчика. Так себе репутация... Собравшись с мыслями, тот вышел с ванны. Обследуя собственный дом. Комната РСФСРа располагалась в самом конце коридора, по соседству располагалась комната Грузии и Казахстана. Но те отправились в пионерский лагерь. И поэтому комната просто пустовала. От этой мысли приятно заколо. Ведь его могут не услышать. Но тут же он почувствовал острое чувство отвращения. — Блять... это отвратительно! — выплюнул это мужчина. Но ноги его не слушались, они направляли его к комнате этого мальчика. Когда он немного очухался, то уже стоял напротив комнаты России, ладонь лежала на дверной ручке. Как бы это не глупо бы звучало, но он боится входить. Пришлось немного прислушаться. А вдруг он не хочет говорить с ним? Но прислушавшись он впал в некое отчаяние. Из-за двери разносились приглушенные тяжелые вдохи и выдохи, иногда проскальзывали мелкие визги или крики и шлепающийся звук, от трения. Союз сложил 2+2 и получилось 22, значит он входит- Немного приоткрыв дверь тот увидел, как его сыночек сидит на кресле, звонко проводя и размазывая природную смазку на своем члене, опракинув голову назад, прикрыв глаза. Так вышло что почти что в оргазме тот не заметил отца, открывшего дверь. В руке он держал одну порно-фотографию, которую скорее всего ему продали за гаражами школы. Сейчас, прямо сейчас у мужчины начнется паника, ведь к подобному он вообще не был готов, и как родитель и как любовник(?). Тот прямо чувствовал как собственный член начинает переходить из состояния вялости, в твердый строй. Это заставило его громко взглотнуть. И тут младший оторвался с своего занятия и застыл с гримасой нарастающего ужаса, выронив из рук фотографию. А это порно-фото упало прямо под ноги коммуниста. На ней было гейское порево, где у партнеров была очень сильная разница в мышцах, и они трахались в позе Doggy-style. Он пару минут смотрел на эту фоточку, а потом перевел взгляд на уже упавший пенис сыночка. Теперь очередь паниковать перешла России. Тот не понимал, почему отец, не как нормальный отец уходит с понимающей виною, а остается здесь?! — Так тебе нравиться, когда папочка тебя трахает в колено-локтевой позе?-отец присел на кровать наблюдая, как РСФСР пытается быстро спрятать своего дружка в штаны — Не одевайся. Если ты не кончишь сейчас, то тебя будут ждать печальные последствия вечером. — пригрозил мужчина мальчишке. Тот дрогнул. — Зачем, пап?...— остальная часть предложения осталась комом в горле, не дающий глоткам воздуха проникнуть в легкие. Мужчина нахмурился. — Иди сюда, Россия. — республика не ответил, лишь продолжал, пялиться тупыми глазами на отца. — Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика!-начал кричать мужчина — Живо подошел ко мне!. Республика не на шутку испугался. Подчинившись, он встал со стула, и присел на диван к отцу. — Не сюда, а вот — коммунист указал на свои собственные колени, приглашая. — Что?! Нет! — отвращено провогласил младший, под укаризненый взгляд отца. — В последний раз, говорю сядь, иначе ты завтра даже встать не сможешь — он жестко посмотрел на своего сынка — от переломаной ноги.. — сказав это он положил руку на бедро подростка и сжал. Тот, сглотнул и перелез на колени старого извращенца. Мужчина самодовольно улыбнулся, начиная откровенно лапать изящное тело сыночка. — Ты такой бледный, как мертвец. Что-то не так? — скорее это был риторический вопрос, потому что ответ он и сам прекрасно знал. Но его с ума сводили его молочная шейка в оболочке тысячи веснушек, которых особенно много было около плеч. — Ты такой красивый. Республика отвернулся от такого дешевого комплимента. Обычно их слушать приятно, но в подобной ситуации ему хочется блевать. Вот большие руки папы стали спускаться по животу вниз, к штанам. Которые через полминуты, уже лежали где-то в стороне. Умелые пальцы оттянули резинку от боксеров, как бы заглядывая туда. — А тебе, видимо понравилось.-подобная реакция его сынка приятно восхищает, а младший видимо не хочет, да и не будет отвечать, и не надо. Чтож те самые пальцы вытащили уже вставший член федерации, взгляд коммуниста сразу он приковал. От такого принужденного взгляда от отца он был смущен, слишком сильно. — Пап, а как же мама?... — А ты что, ревнуешь к своему папочке? — от подобного обращения, его чуть не вырвало. Хотя, до этого было совсем близко. Увидев такую отрешенную реакцию, тот полез надрачивать своему сыночку. — Г...Господи! — вскрикнул малыш, от новых ощущений. От обычной дрочки со своей рукой он испытывал другие ощущения, такие слабые. А когда тебе надрачивают, совсем другое, все становится слишком чувствительным, он чувствовал как его соски начинают затвердевать, и становились выглядеть как маленькие бугорки на одежде. — Господь Бог предал тебя, ты не заслуживаешь его милости, дрянь... — горячо, опылая ушную раковину сыночка, шептал тот. И он сейчас больше, напоминал того священника, который полосовал его руки линейкой. Он помнит как горела та церковь, а в ней сгорал заживо святой Отец. Все же он скорее с этими мыслями напрягся, из-за чего сильно сжал орган России, отчего тот жалостливо запищал. — Не так... сильно —последнее слово он аж простонал, но стон это был не от удовольствия, а от скорее боли. — Прости, малыш. — А если так?... — он массажирует сфинктор ребенка, и это прекрасно. Массажируя головку и дырочку сыночка, тот заметил как РСР ерзает, чтоб уйти от пальца около задницы. На этот поступок он специально ввел этот палец в анал. В то время только на западном рынке было принято продавать смазку для плотских утех. В советских магазинах их попросту нет. Но Советы даже не смазал слюной, которая хоть и была ужасна как смазка (я сама знаю, по своему опыту),но хоть что-то. Его собирались брать, нет, драть насухо. А зачем и почему, не понимал республика. Даже один чертов палец еле как в него вошел, что уж говорить и о том, что будет дальше.... — Н...Нет!...

***

Наконец. Наконец-то в нем! Наконец он сможет почувствовать тесноту стенок своего горячо любимого сына. Тот чувствует как, Россия подрагивает от инородного объекта в себе, и это было, блять нихуя не хорошо. Он конечно, знал что существует анальный секс, но всегда думал что он небезопасен. Ты откуда знаешь какие болячки сидят на члене своего партнера. А зацепить какой-то Сифилис или СПИД он не хотел. Но его отец, который прямо засунул в него член, с не очень хорошей подготовкой, и смертельным комбо будет какая-то болячка, из-за которой он будет инпантентомъ. Но то, настолько хорош член отца ему сразу вбилось в башку. — Бл...блять... п..па — Назови меня папочкой,... давай..— ему нравилось, как тот сжимает своего папочку. — Папоч...ЧкА! — застонал младший русский, прогнувшись в спине, как змея от одного единственного толчка в зад. Это было точное попадание, он прошелся по простате, сразу, что вызывало дрожь до колен. — Нравится? — Нет, пап.... — он сделал толчок — Да, папочка! — в боли прохныкал блондин. — Какой ты правильный, но не послушный. Пассив чувствовал как в этом толчке рвутся его ткани, по бедру катиться дорожка свежей крови. — Ты будешь, через месяц таким растраханным, что твоя прямая кишка больше не порвется, прости.-он утешительно, тьмокнул в макушку сына, но этого не хватало. — Бла-ять...— протянул тот. — Хватит....— но вместо ответа был еще один толчок, из-за чего наверно разорвалось еще больше тканей. Но кровь была хорошей смазкой, Совету стало легче проникать в Россию.,,,

***

Может прошел час, или пол , но для русских это было вечностью. Для одного вечность удовольствия, а для другого вечность боли. Но вся боль когда нибудь должна заканчиваться. СССР делал слишком грубые и резкие толчки, из-за чего получал только один удовольствие, пока младший тихо хныкал в подушку. — Малыш... папочка кончит в тебя, ты же примешь все его молочко? — да, коммунист был любитилем риторичечких вопросов. И это был один из них. — Н... нет. — но его только, прижали рукой к подушке, из-за чего тот, потихоньку начал задыхаться. Сделав одни из самых грубых толчков. — Не-ет! Только не внутрь!...— прохныкал пассив, даже не смотря на когда-то отца. Но доминант не выполнил просьбу сыночка. Понимая что, тот скорее задушит его подушкой, чем простит за внутренний потоп... Выйти из такого податливого и разорванного нутра почти не составило труда. Он с каким-то садизмом наблюдал как окрашиваются белые простыни, а сперма вытекает из сфинктера мальчишки. — Ох... малыш, прости... кажется ты только папочку довел до оргазма, но себя нет. Ты даже к себе не притронулся....— тот самый "малыш" повернул на него голову. Глаза у того были заплаканными, все лицо было покрыто красными пятнами и бровями согнутыми к переносице. Он всем своим видом говорил, как недоволен всей этой ситуацией. — Ну чего ты? Ну, да провинился, порвал твою прямую кишку и что? — младший обомлел. — Ты эгоист.... Ты ебанутый эгоист! — прокричал республика. Мужчина вышел из комнаты, оставляя ребенка плакать в свои прекрасные коленки.

Вечером его ждут печальные последствия....