Белая и пушистая

Просыпаясь, я заворочался, пошарил по постели — уже встала. Наверное, и ушла уже, что-то она говорила про важного клиента... Зевнув, я потянулся, тоже встал. Свободный график, который мне разрешают, это, конечно, хорошо, но и текущие дела делать надо. Наскоро собравшись, я прихватил оставленные для меня под салфеткой бутерброды, сделал кофе с собой. Надо сегодня все рабочие дела завершить до четырех, потому что в пять тридцать у нас кино, а потом поедем к друзьям. Оставив машину на давно привычном месте, я поздоровался с Настей и Ритой, дежурящими сегодня в регистратуре, взял ключи и поднялся в свой кабинет. Пациентов не запланировано, только бумажная работа, и это тоже неплохо. Хотя и классической работой клинического психолога я тут занимаюсь настолько редко, что уже, наверное, и позабыл все. Оборотни психологически очень крепкие, я бы даже сказал, поразительно крепкие, но как же иначе, если у большинства за спиной и прямо в голове любящая семья-стая. А уж если истерика, так надо просто дать себя пожамкать и обнюхать, ну погладить ещё по голове и пошептать, что все будет хорошо. Только я увлекся написанием рекомендаций для лечащего врача одной юной особы, забеременевшей и очень по этому поводу переживающей, а заодно и для ее нервничающих родителей, позвонили девочки из регистратуры и попросили спуститься. Сказали, достали карточку пациента, который скоро прибудет, а там на первой же странице стоит большая и красивая печать "НОЗОКОМЕФОБИЯ". Полагаю, это Максим Репнин-Оболенский, других таких пациентов нет. Я спустился в приемный покой, примерно промотал в голове диалог. Вряд ли сам Максим что-то скажет, он весь при визите сюда деревенеет, видимо, и язык отнимается. Но моя помощь не понадобилась. Парню явно было очень хреново, но с ним был его альфа, так что меня даже не заметили. Несмотря на очевидную нервозность, панических атак и истерик не случилось, но я всё равно ходил за ними к кабинету УЗИ и потом к операционной. На всякий случай. Мало ли, вдруг и Родиону потребовалась бы моя поддержка, хотя я себе слабо представляю, как бы это сделал, у него всегда такое строгое и суровое выражение лица. Кроме моментов, когда он смотрит на своих детей, конечно же. Я наблюдал, как дикий сидит в холле и едва сдерживается, чтобы не начать метаться, как тигр в клетке. Я слышал, что альфы довольно жёсткие воспитатели, пусть и умеют проявлять ласку, мне это часто повторяли. А потом выяснилось, что есть и исключения. Они приехали в Москву пару месяцев назад, ну и пришли все вместе становиться на учёт, конечно же. Я беседовал с его сыновьями — милые дети, но хорошенько потрепанные. У старшего просто прорва детских травм, он дёргается от резких звуков и, по собственному признанию, боится фейерверков, потому что детство провел в зоне военного конфликта. Но попросил меня не назначать никаких терапий и сеансов, потому что ему "это не доставляет неудобств". Средний попал в страшную аварию, лишился всей семьи, с переломанным позвоночником беспомощно наблюдал, как муравьи и жучки деловито ковыряются в ране на его ноге, и намотал на эту жуть парочку фобий. Младший совершенно спокойно сам сообщил мне, что аутист, хотя в его случае на диагностику такого состояния ушло бы много времени, уж очень высокофункциональный и уравновешенный ребенок. Я думал, что Родион, как минимум, педагог, если сумел практически побороть все проблемы в своих непростых детях, но быстро понял, что это не так. У него есть одно оружие, впрочем, абсолютное — он их просто любит. Обожает даже. Целиком, полностью и со всеми особенностями. Весь персонал был в шоке, когда мы наблюдали его возню и воркование с сыновьями. Отворачиваясь от детей, он оставался добродушным на вид, но взгляд менялся сразу. К такому подходить лишний раз не хотелось, да и смотреть на него тоже, чтобы не привлекать к себе внимание. Когда альфе сказали, что операция завершилась, он сразу же расслабился. И я решил, что могу оставить его и Максима наедине, потому что самое страшное для обоих уже позади. Закончив немного раньше, чем планировал, я решил, что сидеть просто так смысла нет. Прихватил в кофейне два латте и приехал за любимой женой на работу. В сервисе, как обычно, было чисто, шумно и людно. Я поздоровался с парнями на стойке, махнул знакомым механикам и осел на диванчике у входа. Здесь только шиномонтаж и диагностику делают, идти дальше, в мастерские неохота, можно и наступить в лужицу чего-нибудь трудно оттираемого. — Ой, кто пришел, — усмехнулась Алина, выходя ко мне сама. И, черт, как же ей идёт рабочий комбинезон... — ты рано, нет? — Так получилось, — пожав плечами, я не стал вставать, только обнял ее бедра, глядя снизу вверх, — жду и не возникаю. — Да я уже тоже закончила, сейчас, переоденусь только, — взъерошив мне волосы, девушка прихватила свой кофе и пошла обратно, в недра автосервиса, — Миш, позвони Брабусу, скажи, что все готово, можно забирать. — А что там было? — администратор достал пачку стикеров, приготовился записывать. — Он очень хотел знать тогда. И вот тут я перестал прислушиваться, потому что нихрена не пойму. — Сам блок ABS в норме, перетерлись и сгнили вообще половина проводов под левым передним крылом, я все поменяла, но поражена, что только один чек горел, — на ходу ответила альфа, опять скрываясь в мастерской. Ну ладно, в этот раз хотя бы было мало терминов, а то иногда как загнет... Впрочем, она так же не смыслит ничего в моей сфере деятельности. Я постарался спрятать улыбку, отпивая кофе. Такая увлеченная, обожает свою работу. Удачно выбрала нишу — оборотни почти все состоятельные, ездят на дорогих машинах и имеют какую-то манию взаимодействия с сородичами. Из двух одинаковых автосервисов они выберут тот, что принадлежит оборотню. И тут всегда так много клиентов, что Алина могла бы не работать сама, но работает, потому что любит это. Я имел честь наблюдать за ней в процессе — руки порхают, моська такая сосредоточенная, и всегда все получается, без сучка и задоринки. Моя жена, в силу своего происхождения, обожает белый цвет. Ездит на белой машине, раньше имела белый мотоцикл, носит белую обувь в любую погоду. А ещё — эти нереально охуенные белые джинсы, я их просто обожаю. Я подождал, пока она разберётся с последними делами за стойкой. Видимо, чеки выписывает или что-то такое. Явился новый клиент, и я вот как-то сразу почувствовал, что к ней. Перенести кино, конечно, не проблема, но мы и так уже два раза переносили, потому что то ее дёргали, то меня, скоро и прокат-то кончится. — Стеклоподъёмники работают через раз, надо посмотреть, — сходу, без приветствия сообщил мужчина, которого я лично назвал бы неприятным. Наверное, даже не только внешне. — Конечно, какая модель? — вежливо улыбнулась Алина, бросив на меня извиняющийся взгляд. Я улыбнулся и пожал плечами, давая понять, что работа есть работа. Хоть у нее рабочий день и до пяти, задерживаться моя жена любит, азартно ковыряясь во внутренностях машин. А иногда и мотоциклов. — Электрика позови, девчуля, все равно ж не поймёшь, — пренебрежительно фыркнул субъект. Я не удержался и присвистнул, администратор в притворном ужасе прикрыл рот рукой. — Я и есть электрик, — совсем уж сладко улыбнулась Алина. — Уж не знаю, каким местом ты электрик, мне сюда посоветовали заехать, так что позови нормального, — да что ж такое, почему большинство этих диалогов так и происходят? — Я тут единственный электрик, — девушка обошла стойку и направилась ко мне, — если посоветовали, то оставляйте, завтра посмотрю. Я встал, поцеловал ей руку, обнял за талию и повел на выход. Ещё вот злиться будет весь вечер... — Э, куда пошла? — рявкнул, кажется, все же несостоявшийся клиент. — Что-то не нравится — найдите нормального, — ядовито посоветовала через плечо Алина. Я усадил ее в машину, пытаясь сдерживать улыбку. Так смешно она пыхтит, когда в ней отказываются видеть отличного специалиста в исконно мужском деле, но в самой ситуации ничего смешного нет. И случается это довольно часто, а она все никак не привыкнет. Да и разве можно привыкнуть? Зато мы заскочили за вкусненьким в KFC, потом взяли ещё поп-корн, посмотрели-таки этот комедийный мультик, от души посмеялись. Подобрали ещё одну знакомую пару и поехали чуть ли не через половину города на новоселье. Весело там было уже и без нас, но мы быстро включились. Выпили, потанцевали, устроились в одном кресле от нехватки места. А потом я заметил, что худенькая, как и все альфы, девушка стала заметно тяжелее. Заглянул ей в лицо — так и есть, приткнулась у меня на плече и заснула, посапывая, как зайчонок. Наверное, устала за день, хотя я прекрасно помню, как она вырубалась чуть ли не за десять минут, когда мы только начали встречаться. "Запах эмиссара успокаивает и убаюкивает", ага. — Слушай, а как вы познакомились? — полюбопытствовала довольно-таки малознакомая мне дамочка. — Я вел группу психологической помощи, а Алину в нее силком запихали родители, — я постарался потише усмехнуться, ласково поправил ее короткую прическу, — так и познакомились. Пришлось, конечно, опустить этап, когда она мне рассказывала, кто такие эмиссары, почему я тоже так называюсь. Сложно было принять, что оборотни существуют, пока она не показала мне наглядно. Крупный белый волчара, как оказалось, тоже проявляет ко мне симпатию, но, к счастью, только платоническую, потому что, ну... Все волки оборотней волки биологические. Никаких волчиц. — А что за причина? — уже совершенно бестактно уточнила девушка. — Группа анонимных алкоголиков? Алина вдруг приподняла левую ногу, положила ее на подлокотник и постучала костяшками по голени. Звонкий пластиковый стук заставил нахалку все же смутиться. Хотя через белые джинсы просвечивает, что черный протез у нее начинается ниже колена. Я помню, как она три года назад бесилась, что нога не отросла. Бывает, у оборотней отрастают конечности, да. А бывает, что нет. И ещё больше ее злило, что это левая нога. Была бы правая — она смогла бы ездить на мотоцикле и дальше. Протез оказался недостаточно подвижным для переключения передач. Или, как она говорила, было бы не так обидно, если бы и ногу она из-за мотоцикла потеряла. Но Алина не плакала. Злилась, да, но не ревела. Кроме одного раза — когда продала мотоцикл. Красивый спортивный мотоцикл она передала в руки новому счастливому обладателю, спокойно пожелала ровной дороги. И тихо, молча заплакала, когда он скрылся за поворотом на ее железном коне. Видимо, знала, что так будет, потому что попросила меня прийти, хотя мы тогда были едва знакомы. Тогда я пообещал сам себе, что решу эту проблему. И, наконец, готов действительно решить, осталось только дождаться ее дня рождения. Суббота начиналась великолепно. Мы допоздна повалялись, приготовили вместе завтрак, вернулись в постель. Я целовал ее, гладил мягкие волосы и стройное тело. Альфа тихонько мурлыкала что-то, подставлялась и ласково прикусывала мои губы, подзадоривая. Она довольно дерганая, вечно на нервах и готова злиться — для всех. А со мной она мягонькая, белая и пушистая девочка. Сорока лет от роду, м-да... От резкой вибрации под подушкой мы оба вздрогнули. Если это с работы, то плакал наш домашний выходной... Но Алина не будет возмущаться, не будет против. Она понимает. Она, фактически, сама меня устроила на эту работу. Пришлось вставать, собираться и ехать в клинику. Привезли после жуткой аварии двоих взрослых и до смерти перепуганную девочку, так ещё и глухую, ко всему прочему. Малышка была в игровой, но, понятное дело, играть не собиралась. Забилась в уголок, не дала толком себя осмотреть и рыдала. В девять лет с ней уже можно разговаривать, как со взрослой, она оценит отсутствие сюсюканья. Я так думаю, по крайней мере. Присев рядом, я сложил ноги по-турецки, чтобы она видела, что я расслаблен и не веду себя, как учитель или воспитатель. Правда, чтобы она на меня посмотрела, пришлось мягко тронуть ее плечо. Здравствуйте. Дрожаще всхлипнув, она потянула носом воздух, и всхлип перешёл в попытку принюхаться сквозь забитый от рыданий нос. Я имя Кирилл. Осознав, что я говорю с ней не ртом, девочка вдруг подобралась и сосредоточилась. Я имя Рита. Конечно, я это знаю, но такие вещи помогают отвлечься. Ты больно. Рука больно немного. Ещё раз шмыгнув носом, она доверчиво протянула мне левую руку с большим наливающимся синяком. И тут же снова включила ее в разговор. Мама и папа жизнь. Ох, жутковатый вопрос. Я с большим удовольствием кивнул в ответ, потому что даже не знаю, как вообще сообщал бы ей такое. Врач делать помощь. Ты плакать нет. Тяжело вздохнув, Рита ещё раз всхлипнула и решительно утерла глаза. Я хотеть пить. Конечно, дать ей стакан воды — не проблема. Но я бы предпочел дать ей что-нибудь сладкое, чтобы помочь поднять настроение и успокоиться. А вспомнить жест сходу не смог, наверное, никогда и не знал, так что спросил по буквам. К а к а о. Девочка нервозно вдохнула, едва не дернувшись всем телом, как всегда бывает у детей после долгих слез, и кивнула. Я отвёл ее в кафетерий, где ей сделали горячий сладкий какао и дали булочку на выбор. Мы с ней немного поболтали о школе, я рассказал, что моими любимыми предметами были биология и русский язык. Рита сказала, что больше любит математику и не любит физкультуру. Подошла одна из медсестер и шепнула мне на ухо, что оба пострадавших очнулись. Девочка сразу же напряглась, видимо, решила, что от нее хотят скрыть плохие новости. Мама и папа спать нет. Ты хотеть видеть. Она подскочила, не дождавшись окончания фразы, энергично закивала. И нервно ухватилась за мою руку, когда я предложил опору. Мы с ней тихонько вошли в палату. Чету оборотней не стали разлучать, они оба были здесь и в сознании. Руками они ворочали с трудом, так что просто сказали оба, что им немного больно, но все хорошо. А у Риты руки так и порхали, выдавая миллион вопросов в минуту. Я тихонечко вышел и прикрыл дверь. Истерик никаких нет, оба родителя в порядке, думаю, с ней все будет хорошо. Через несколько минут приехал и альфа этих троих, взвинченный и перепуганный, но быстро успокоился, когда услышал, что все трое почти в порядке. Меня попросили быть на связи и отпустили, домой, к моей альфе. Которая всегда так переживает за тех, кому нужна моя помощь, что потребует подробного отчёта. Наверное, захочет выучить основы языка жестов, которым я и сам-то не пользовался со времён института. Именно она тогда кому-то сказала, что познакомилась с эмиссаром, имеющим образование психолога. Меня пригласили на собеседование и, по сути, только уговаривали на нем. Сказали, что отправят на курсы переподготовки по клинической психологии и сразу же примут в штат. Вот вам зарплата с шестью знаками, вот вам кабинет, если надо, снимем вам квартиру, сами заполним все бумажки. Только приходите и успокаивайте. Ну разве ж я мог отказаться? — Ну что, как она? — с порога накинулась на меня Алина, ухватила за руки. — Родители в порядке, так что быстро успокоилась, — я разулся без помощи рук и плюхнулся на диван, — очень милый и адекватный ребенок. — Ну и хорошо, — улыбнувшись, девушка забралась в мои объятия и свернулась клубочком, — все равно ты молодец. — Спасибо, — тихо смеясь, я поцеловал ее в кончик носа. В свой день рождения Алина, кто бы сомневался, потащилась на работу. Сказала, что до обеда только. Ну, до обеда так до обеда. Как раз к обеду мой знакомый пригнал подарок и сразу уехал на такси, потому что торопился на работу, я привез засунутые на самую дальнюю полку антресоли шлем и куртку, которые она так и не смогла выбросить. — А куда он убежал? — озадаченно уточнил парень с мойки. — Ну так и мотоцикл не ему, — подмигнул я. Спустя пару секунд до него дошло, он ускакал звать свою начальницу. — Это чего такое? — приподняла брови альфа, на ходу вытирая тряпкой перемазанные в чем-то руки. — Это... Э-э-э... — я достал бумажку и зачитал: — Honda VFR 1200FD. — Ну, я вижу, что "выфер", но что он тут один делает? — усмехнулась она. Я кашлянул. Как-то не ожидал, что придется объяснять, думал, она сразу поймет, кому это, ну день рождения же... — Это чудесный спортивно-туристический мотоцикл с автоматической коробкой передач, потому что, цитирую, вариатор для мопедов и педиков, — я открыл дверь машины, давая доступ к экипировке. Я думал, она сразу кинется мне на шею. Или сразу кинется одеваться. Но Алина, как обычно, всех удивила. Заплакала. Попыталась неловко прикрыть лицо грязной тряпкой, вовремя одумалась и закрылась сгибом локтя. — Ну, ты чего? — пробормотал я, прижимая ее к себе и целуя в висок. Блин, надеюсь, это она от радости, иначе будет неловко. — Ты же нихуя в этом не сечешь, как ты умудрился купить нормальный байк? — бессовестно вытирая слезы о мою футболку, любимая жена шмыгнула носом. — Ну, конечно, не сам, — гладя ее по волосам, я прикрыл глаза, — опробуешь? — Спрашиваешь ещё, — проворчала она, отстраняясь. Утерев щеки, девушка натянула белую экипировку, села на белый мотоцикл и плавно тронула его с места. Я нервничал, конечно, потому что это дело опасное, но это ведь ее страсть, часть ее жизни. Пока она делала "небольшой кружок" для обкатки, запропастившись на полчаса, мы с ее коллегами быстренько собрали такой же небольшой праздничный стол. И я готов был обе почки продать, когда увидел ее счастливо горящие глаза. Пусть я буду нервничать, пусть. Главное — она счастлива.