Лучик солнца в Аду

       Пенелопа и Толик шли домой. Обычно, Толик шёл домой один, но сегодня был необычный случай. Утром Анне Белых позвонила Валентина Николаевна — учительница Толика по скрипке. Выяснилось, что он не ходил на уроки ещё с самого начала марта. Выяснилось это, когда нужна была уже квитанция об оплате обучения на апрель. Конечно же, Пенни была дома сегодня, и её отправили сходить за братом. Мол, если она не ходит в универ, то пусть хотя-бы за братом сходит. Разница в возрасте у них была небольшая — по сути, десятиклассница и восьмиклассник, два года разница не велика. Но Пенни часто заставляли ходить за братом, чего тот стыдился. Он же был грозой всей параллели — Толя Белых, как-никак. В этой школе училась и Пенни, и тётя со стороны отца, и сам Толя. Белых были самыми главными хулиганами этой школы! Помнится, как тётя Жанна, как её тогда называли, ещё в девяностых, Жо, обрисовала дверь в учительскую, написав там балончиками «Людмила Степанова, а не пойти ли вам нахуй со своей двойкой». Да-а, разбираться тогда ходили долго, зато веселье-то какое было! А Пенни приносила скейт в школу, и гитару приносила. Была заводилой, и в коридоре пела песни. А если кто-то к ней докапывался, например, до её, на тот момент, розовых коротких волос, или яркого макияжа и стиля, то дело доходило до драки. Один раз она так однокласснику руку вывихнула, между прочим! Нечего было говорить, что её убить надо со своей лгбт-тематикой да Катькой. Веселье-то какое было! А вот Генрих Белых учился на отлично, и после девятого класса сразу же пошёл в одиннадцатой в лучшую школу Санкт-Петербурга. В общем, задрот. Как говорила Пенни — будь бы она на месте её мамы, она бы просто послала бы куда-подальше такого ботаника, как её отец. — Малой, расскажи, чё за девчонка там проходила? — До этого они молча шли к дому. Пенелопу никак не покидала мысль о том, какое-же совпадение. Может, это лишь её фантазии? — Не твоё дело, — Хмуро огрызнулся Толя. Тут же голубоволосая схватила его за ворот и даже приподняла, да так, что мальчик оказался на цыпочках. Он был напуган, а она зла. И если Пенелопе что-то не нравится, то она сразу начинает рвать и метать всё подряд. — Взял и рассказал. Быстро! — Девушка резко отпустила младшего, а потом поставила руки на пояс и ждала пояснений. — Да Васька это, одноклассница моя! Чё ты прицепилась-то ко мне?! Тихоня наша, ебанутая какая-то. Нищенка, вот и тупая, ещё и доска. В общем, тёлка вонючая, бесит меня эта жируха. Вот бы её-       Не успел он договорить, как Пенелопа его ударила, и прямо по голове. Ей стало жутко некомфортно находиться с таким как он человеком. Он оскорбляет бедную девушку просто буквально ни за что. За то что она существует и родилась не в той семье! Это невероятно неприятно, что ж до мурашек пробирает. Белых была той ещё бунтаркой, но на столько ужасного поведения она просто на дух не переносила. Было очень противно, что он такого мнения о просто тех людях, которые не похожи на него или на его семью в общем. Голубовласая сердито вздохнула, а затем развернулась и быстро направилась в сторону школы. Шаг у неё был быстрым, а Толик даже говорить не хотел с ней. Ему же лучше — погуляет и поздно придёт домой, и наругают даже не его! Ведь это не он сам убежал, а Пенни от него. Только вот тактика девы ему была непонятна — зачем она чуть ли не бежит к школе? Не уж то Вася и заинтересовала? В любом случае, мальчик просто пошёл дальше, а Пенелопа в противоположную сторону.

***

      И как только этим двумя удалось встретиться? Удивительно, какие бывают совпадения. Вася сидела на уроке, положив руку на щёку. Её место было на четвертой парте у окна — она сидела с одной из единственных людей в классе, кто её поддерживал. Это была Геля. Девочка со средним достатком, со среднестатистической успеваемостью и внешностью. У неё даже фамилия Смирнова! Но тем не менее, они хорошо ладили, и почти всегда находили общие темы для разговоров. Единственное, по чему они не дружили, это то, что у Гели было много друзей, а Вася сама по себе друзей не очень-то и хочет. Скорее это связано с тем, что она просто-напросто не доверяет людям, поэтому и боится. Боится того, что её могут предать или обидеть. Именно из-за этого она никогда раньше ни с кем не сближалась. Вдруг, произойдёт что-то ужасное? С другом или с отношениями с другом — это не имело смысла. Имело смысл то, что она в любой момент потерять этого самого друга и переживать долгое время. Как же так получилось, почему? А может она в чём-то не угодила? В общем, начиталась и насмотрелась этой дружбы, и остановилась на том, что дружба — одно из того, с чем она общего дела иметь не хочет. — Кедрина! — Резко произнесла Марья Степановна. К Васе повернулся весь класс, чтобы посмотреть, что же снова сделала эта Кедрина? — Тебе слушать меня надо, а не витать в облаках. А то, кто там уехать из России хотел? Не ты ль с Ожиковой? Она хотя-бы слушает, а ты то! Ребята, открываем страницу сто пятьдесят шестую. И ты, Кедрина, тоже!       Противная эта Марья Степановна, просто до жути. Вася ненавидит её уже давно — всё время придирается, всё-то ей не нравится. Вася фыркнула и перевернула страницы. Ей постоянно казалось, что абсолютно все учителя её ненавидят, а вот за что — не понятно. Она была весьма тихой девочкой, хорошисткой, да и в общем прилежной девочкой. Взгляды у неё были часто нейтральные, а в сочинениях старалась писать не от себя, а то, чтобы понравилось учителям. Вероятно, они думают, аля, мамаша примитивная, значит и дитё таким же будет. Слухи шли от мамаш детей из класса разные — кто думал, что мать пропила всё, и обрюхатилась в борделе, кто думает, что изнасиловали её рано, и аборт не сделала. Вот и сидит сейчас со своим чадом — серая мышь. Мария Анатольевна посещала родительские собрания раза два и только, и уже тогда жутко взбесила всех. Дама с характером, у которой будто ребёнка и нет. Все её запомнили как жирную и безответственную мать. Хотя, она такой и осталась, если и подумать. У самой было тяжёлое детство, вот и срывается на бедняжке. Вася просто родилась — и уже проблема. Говорила ей мать — за Сашку не пущу! Не слушала, ой дура!       А вот и звонок. Сегодня была пятница — самый трудный день в неделе для Васи. Алгебра, геометрия, физкультура, физика, химия и английский — ужас какой! Да и если посмотреть, все ребята, выходящие из класса, радовались, как сумасшедшие — ура, этот ужасно долгий день наконец закончился! Василиса начала собирать рюкзак, и заметила Гелю, которая стоит рядом с неё и как-будто ждёт. Василиса сначала подумала о другом — может, она ждёт Владика, или ту же самую Ожикову? Но нет, она ждала именно её. Собрав потрёпанный жизнью рюкзак, брюнетка взялась за ручку и с уставшим взглядом посмотрела на счастливую Ангелину — аж противно от столь счастливого лица. — Ну и? — Мрачно спросила Кедрина. — Что «и»? — Не поняла та. — Чего хочешь от меня? — Ангелина зашевелилась, а затем начала что-то искать в телефоне. — Ой, ну в общем, в центре рейв будет, ограничение — шестнадцать плюс, но Владик всё уладил — у него связи. Только сказал, что пропустят, если мы пройдём вместе, не по отдельности. Ну вот и решила тебя спросить — пойдёшь или нет? Как раз на майских, через недельку-другую. Я думаю, классно будет! — Девушка пихнула той телефон в руки.       Вася стала внимательно читать описание. И правда — официальный сайт, да и ехать не так уж и далеко. Только вот проблема в деньгах, да и в том, что она совсем не модная. И что надеть, зачем идти? Она ведь из касса ни с кем и не общается. Да и вообще, подобные мероприятия её тревожили. Ей лучше пойти в какой-нибудь парк рядом с центром и посидеть в нём с книжкой, да так, чтобы никто не видел. Плюсом ещё идёт Мария Александрова, иными словами мать этого дитятки, которая никуда её не отпустит. Исключительно до восьми, и без мальчишек — скажет она бедной девочке.       Василиса внимательно прочитала пост, который одноклассница ей показала, а затем отодвинула телефон рукой. Голова девочки была наклонена, а взгляд был направлен то ли на обувь соседки, то ли на свою. Ей было стыдно отказывать, смотря в глаза — вдруг сто подумают? — Прости, но я боюсь, что не смогу пойти с вами. Дела — никак иначе. — Мямля прошептала девочка. — Эх… — Вздохнула соседка, убирая телефон в рюкзак, — Трудно поверить, чтобы ты согласилась. Ну, ты это, напиши, если вдруг что — мы только рады тебе будем. — И ускакала, — Кстати, на столе ключи, можешь отнести на вахту? Англичанка уже ушла, да и ключи забыла. Вот же недотёпа, не правда ли? — Хихикнула та, выглядывая из-за двери, — Ну, пока!       Вася молча кивнула. Дверь закрылась. Девочка в классе осталась одна, сама с собой наедине. Стояла гробовая тишина, которую прерывали лишь часы — тик-так, тик-так… Лучики солнца, что выглядывали из окна, освещали весь кабинет. Как же хорошо что завтра суббота. У «8В» по субботам стояло лишь, и то какие — русский, литература, музыка и изо. Прелесть какая! Но в следующем году поблажек не будет — подумать только, уже скоро в девятый класс. Как же быстро летит время! Ещё как-будто вчера она с отцом сидела на полянке и пускала пузыри, а рядом сидела мама — вся такая прекрасная и весёлая, ещё в расцвете сил. А если задуматься, то это было чуть ли не десять лет назад! Почему сейчас всё так трудно? Почему её жизнь ни как у Ханны Монтаны, почему она — не идеальная версия самой себя в первом классе? Почему она на столько ужасная? Почему ненавидит себя? Почему? Эти вопросы постоянно стояли у неё в голове. Одно слово "почему" доставляло ей не мало проблем, ужасный, просто отвратительных мыслей.       От такого количества мыслей девочка растерялась. Хоть ей и уж как пятнадцать стукнуло, она малышка. Малышка, которая нуждается в помощи, и чтобы было это лучше понять, ей оставалось просто заорать на всю школу «помогите». По ней и так всё было видно, но у нас тако народ — либо хотят помочь, но больно тактичные и не хотят ошибиться, либо им просто насрать. О безысходности и навязчивых мыслей девочка медленно присела на пол, закрывая руками лицо. Её глаза слезились. Давление от самой себя же было сильнее, чем она получала от матери и сверстников. К этому девочка уже привыкла, а вот сама с собой справиться никак не могла. Такое часто случается, и так хочется кричать. Так хочется, но нельзя! Один раз такой случай произошёл с ней у бабушки в деревне, тогда она была далеко от дома, да и от населения в целом. Она так кричала, так плакала, что хотелось кричать ещё больше! И это так помогло! А сейчас оставалось только тихонько стонать в ладоши, думая, когда же весь этот ад закончится. Когда же она обретёт такую же весёлую, насыщенную и яркую жизнь, как ярче? Как у счастливых людей? Трудно признавать, но всё же, для счастья должны и присутствовать другие люди, в какой-то степени.       Вася чуть ли не захлёбывалась в слезах. И только она уже хотела что-то сказать, как стали слышны шаги. Ручка двери открылась. Вошла девушка. Они встретились взглядами. Это была Пенелопа. Картина маслом: на полу лежит девочка, захлёбываясь в слезах и обеспокоенно смотрит на девушку, которая удивлённо стоит, открыв дверь, и смотрит на малышку. Хватило пяти секунд, чтобы голубовласка закрыла дверь и подбежала к лежащей на полу девочке, которая уже вытирала слёзы руками. Пенелопа же присела к ней, а затем аккуратно приобняла одной рукой, а второй легонько взяв руку малышки. Василиса чувствовала жуткий стыд — её увидели плачущей! Да ещё и именно она. Почему не незнакомый человек? Почему именно Пенелопа? Девушка наконец посмотрела в глаза Пенелопе. Сейчас она выглядела как беззащитный ребёнок, которую надо было успокоить. — Тихо, не плачь… — Пенелопа успокаивала её, как маленькую малышку, которую обидели в песочнице, или которой приснился кошмар посреди ночи. Она как будто бы заранее знала, что делать в такой ситуации. Вела себя спокойно, сдержанно, и старалась помочь Васе. — Что случилось? Кто тебя обидел?       Ну вот, Василиса, вот ты и попала. От такой ситуации хотелось плакать ещё сильнее, но это был бы сильный конфуз. Через буквально несколько секунд, Белых резко насторожилась, и поставила указательный палец к губам Кедриной. Придерживая девочку за спину, Пенелопа медленно начала вставать, тем самым поднимая и Василису, всё так же держа у губ указательный палец, чтобы она ни звука не произносила. Это, естественно, заставила Василису смутиться, но каждый раз, когда девочка пыталась убрать этот палец, голубоволосая либо просто фыркала на неё, либо она его держала слишком крепко, так что, тем не менее, пришлось вести себя тихо. И вот, и Вася услышала что-то. Это были шаги к кабинету. Неужели Пенелопа боится за Василису и не хочет, чтобы её кто-то увидел? А может это просто для собственной выгоды, чтобы никто не видел, как девчонка, которая здесь не учится, очутилась в школе? Кстати да, какого вообще чёрта она тут делает? Вопросов было много, но сейчас не время, чтобы их задавать. Сейчас важно лишь сконцентрироваться на ситуации. — Сюда! — Чуть ли не шёпотом произнесла Пенелопа, головой показывая на угол за дверью.       Девушка отвела палец от губ той и взяла её за запястье. Она её быстро потянула за собой, а после этого пихнула в самый угол. И только она собиралась притихнуть рядом с девушкой, как увидела рюкзак, что валялся на месте, где Пенелопа нашла Васю. Белых убедилась, что привлекла внимание той, а затем махнула ей рукой, как бы сказав «сиди там, где сидишь». Шаги становились всё слышнее. Если кто-то увидит Пенелопу, проникшую в школу, и зарёванную Василису, то будут точно вопросы, и очень неприятные для обеихдевушек. Сердце билось как бешенное. Хоть бы она успела, хоть бы она успела! Шаги уже вот-вот перестанут быть слышными и дверь откроется, и всё! Можно считать то проигрышем. Белых уже схватила рюкзак, шаги прекратились, пала тень из-за двери. Неужели это конец? — Бог мой, да что-ж это за безобразие такое… — Знакомый голос. Неужели Марья Степановна пришла за ключами?       Бумаги посыпались одна за другой. Чудо! У них было время! Эвелина как только можно быстрее побежала к Василисе. Обе просто ликовали внутри — да, у них получилось! Учительница подобрала бумагу, и дверь открылась. Видно их не было от слова совсем. Тут же Вася почувствовала что-то очень тяжёлое на своём запястье. Посмотрев вниз, она увидела, что рука Пенелопы сжимает её запястье. Сильно, но очень аккуратно, будто боясь навредить восьмикласснице. Белых посмотрела туда же, куда смотрит брюнетка, и через секунду обе встретились взглядами. Зарёванная Василиса с уже засохшими слезами на щеках и рубашке и Пенелопа, одетая ну никак не по дресс-коду в школе. Они обе сидели тихо, и даже иногда старались не дышать. Молились — хоть бы их не заметили! Весьма напряжённый момент. А что, если она их просто возьмёт, да и закроет в кабинете? И как же им тогда незаметно выбежать? Иначе будут проблемы с охранниками, которые увидят Пенелопу. Но это будущее, а сейчас надо переживать о настоящем.       Тем же временем Марья Степановна аккуратно подходит к столу и берёт ключи, оставляя все бумаги на столе. Хитра же тётка — чует что-то неладное, и начинает оглядываться по сторонам. Вроде никого: ни вздоха ни выдоха. Ни единой души. Ошибочно убедившись, что никого кроме неё самой в кабинете нет, англичанка быстрым шагом уходит из кабинета. И только девочки собирались расслабиться — не тут то было. Обе услышали как дверь закрывается на ключ. Они нервно переглянулись. Дверь захлопнулась, а шаги становились всё тише, и тише… Как только они пропали совсем, Пенелопа быстрым и сердитым шагом подоспела на самую ближайшую парту и села на неё, оглядываясь по сторонам. Вслед за ней вышла и Василиса — медленно, смотря вниз и присела рядом с… приятельницей? Наверное будет корректно называть её именно так. Аккуратно присев рядышком с девушкой, та посмотрела на неё со взглядом, мол, «и что делать дальше». — Лично я предлагаю вылезти из окна. Какой тут этаж? Первый? Ну вот и прелесть! Повезло нам, видимо, — После этих слов девушка улыбнулась своей лучезарной улыбкой, что могла пронзить любого человека, у которого есть хоть немного эмоций. И Вася была одной из этих людей.       Белых резко спрыгнула с края парты и поспела к окну — вот же прелесть, открывается! Василиса встала сзади девушки, выглядывая на пейзажи из окна. И действительно, высота была не очень большой — буквально метр-два. Только вот окно придётся оставить закрытым. Но Марья Степановна женщина старенькая — можно сказать, что кто-то из класса открыл окно, а она просто поверит. Важнее сейчас то, что Пенелопа будет спрашивать, что случилось, и уже простым «всё в порядке» не отмажешься. Она же не вчера родилась, в конце-концов!       «Вот чёрт, — думала Василиса, — Надо же было именно перед ней! Такой стыд, такой позор!» — Хей, Вась, смотри внимательно, — Тихонько задев ту по плечу, Пенелопа встала на подоконник, а затем вытянула руки, словно акробатка в цирке, и посмотрела на девочку, — Смотри как могу! Але-оп! — Аккуратно!       Не успела Вася и договорить слов, как Пенни уже спрыгнула с окна. Девочка быстро подбежала к подоконнику и облокотилась на него руками, высматривая приятельницу. В её глазах была рассеянность — неужели наебала и сбежала? Но нет же, нет! Буквально через несколько секунд та появилась из-под окна, тем самым напугав Кедрину. Кроме этого, Пенелопа ещё успела и ухватить за собой рюкзак девочки, и сейчас намерена была вытащить владелицу рюкзака. Она приподняла одну бровь и резко взяла девочку за ворот рубашки, тем самым вытащив её из этого вонючего кабинета. Сейчас она валялась на траве, вытирая с себя всю грязь. А Пенни звонко смеялась. Да, это было действительно очень смешно! Призакрыв окно, голубоволосая подошла к Василисе и протянула ей руку, предлагая помощь. Которую девочка и приняла, а затем начала отряхивать брюки. — Ну что, отряхнулась? — С ноткой юмора сказала Пенни. — Ещё как… Таак и думала, что не надо было слушать Гелю… Не добром это кончается… — Бормотала та. — Пойдём лучше, хватит там что-то себе под нос пиздеть. Ты далеко живёшь? — Не очень. — Сколько? — На маршрутке пять минут, а так двадцать, может побольше… — Сказала Вася, призадумавшись. — Пешком пойдём — не торопясь. Ты расскажи мне лучше, почему ты плакала? — Сейчас Эва плавно переходила от дружелюбной и весёлой девочки до серьёзной и рассудительной девушки. Она правда хотела помочь ей, хоть что-то сделать, только бы эта малышка не плакала. Девушка сцепила руки за спиной, и тихо смиренно смотрела вниз, — Просто понимаешь, мне кажется, что тебе нужно кому-нибудь высказаться. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если что. Просто говорю, так…       Василиса нежно улыбнулась. Они уже начали путь. Рюкзак Василисы был в руках у Пенелопы. Девочка посмотрела на собеседницу, улыбаясь и убирая руки в карманы брюк. Это было очень мило с её стороны — говорить такое, когда девушки знакомы всего ничего. Было такое ощущение, что ей можно довериться, всё высказать, и она тебя обязательно поймёт, и хоть что-то посоветует. Она пинала ногами веточку, пока Пенелопа ждала ответа. Сегодня была неожиданно хорошая погода. Солнце, но влажность была. Не жарко и не холодно, примерно пятнадцать градусов. Птички, что сидели на деревьях, посаженных волонтёрами от школы лет десять назад, щебетали. Людей не было, только где-то вдалеке, но ни девушки, ни эти люди друг-друга не слышали. И это было так чудесно. Сделав достаточно долгую паузу и глубокий вдох, Вася начала говорить. — Знаешь, — Та посмотрела наверх, — Сегодня хорошая погода. Я хочу, чтобы такая была всегда. Какие-то воспоминания навеивают, что ли. Прямо хочется как в детстве: выйти, погулять на природе и зайти к родителям. Они тебя всегда будут любить, и никогда не отпустят. И вы будете всегда вместе, не разлей вода: мама, папа и ты. Это же так круто… Но мы ценим только тогда, когда теряем. И это так грустно. Сейчас жизнь так сильно поменялась, я просто не узнаю себя. Где мамина любимая девочка, которая всегда радовала её? А где мои счастливые родители? Да нет их больше, нет! — Вася снова заплакала. Ей было необходимо выговориться кому-то, кто её бы поддержал и понял. Кто бы действительно не сказал «ой, да знаешь, соболезную», а тот, с кем она почувствует, что всё и вправду хорошо. Что всё прошлое в прошлом, и надо жить только настоящим, сегодняшним днём. Пенелопа растерянным и грустным взглядом одновременно посмотрела на девочку — боже, да она действительно просто малышка, которой нужна помощь. Она приобняла Васю, пока та продолжала вытирать рукавом свои слёзы, что так и текли, не переставая. — Знаешь, а мне же даже выговориться некому. Я просто очень хочу сказать всё, рассказать о проблемах, пожаловаться, просто поныть, чтобы меня выслушали. Я же тоже человек…       Девочка уже заливалась слезами, начиная захлёбываться ими и икать. Они остановились. Пенелопа просто подошла к ней и обняла Василису — крепко, так, чтобы та нашла хоть какое-то утешение. Не совсем значимое, но просто чтобы её успокоили хотя бы на денёк. Через минуту обе девушки разошлись. — Я могу тебя понять. От части, но могу. Давай скрасим такой ужасный день мороженным? Заплачу я, тебе платить не надо. Знаешь, мороженное меня пиздец как выручает, вот чес слово. Как камень с души просто. Тут недалеко должен быть ларёчек… — Мг… — Просто кивнула Вася, — У меня до дома минут десять осталось… — Проглатывая слова сказала она. — Ой, вот какая прелесть! Давай тогда быстренько купим мороженку и пойдём по домам. Кстати, у тебя есть инста? Мы могли бы пообщаться, там…       Василиса просто кивнула, а затем начала вводить в телефоне свой аккаунт, а затем показала его Пенелопе. Похоже, что дело идёт к дружбе. Наконец-то.