Монохром

С самого детства я не был особенным. Я думал, что все стоит на своих местах, что так и должно быть. Мир был такой яркий, красочный и радостный. Жизнь текла спокойно и тихо, все шло своим чередом. Я хотел, чтобы так было всегда, тихо и спокойно... Но, к сожалению, так не получилось. Все началось с малого: с обычного вопроса, который должен был просто утолить жажду любопытности маленького ребенка. - Мам, а почему небо такого странного цвета? Она сначала немного вздрогнула от моих слов, будто вспомнила что-то, наводящее на ужас, но потом успокоила себя мыслью, что это обычная детская заинтересованность ко всему, что он видит и не понимает. Поэтому без всякого подвоха и осторожности ответила: - Какого цвета небо, да? - нахмурившись, она с задумчивостью на лице объясняла мне то, что до сих пор вызывает недопонимание и страх. - Малыш, это светло-серый, который очень близок к солнцу, а то есть C-1*. Тут нет ничего странного, cо временем ты выучишь все цвета и будешь легко ориентироваться в этом мире, - с мягкой улыбкой произнесла она. Посмотрев ей в глаза тогда, я не увидел радости, что была на её губах и в голосе. Она выглядела растерянной и пыталась это скрыть, но увидев меня в легком раздумье, отвернулась и вновь взглянула на небо "странного цвета." Я не понимал того, что она говорила, хоть и пытался очень сильно поверить, думал, что я просто еще ничего не смыслю. Но глаза меня не обманывали, они говорили, что это не какой-то серый, это что-то чарующее, волшебное, непонятное, что-то, что мог узреть только я. - Да нет мам, это точно не серый и не светло-серый. Этот цвет такой приятный, свежий, чистый, - я повернулся и, устремив свой взгляд на нее, понял какого цвета небо, - прямо как твои глаза. На мой ответ я увидел лишь лицо негодования и быстро распространяющегося страха в её взгляде. Я думал, что это все из-за моего плохого объяснения и винил себя за это. Но после она снова натянула мягкую улыбку и с теплотой в голосе сказала: "Забудь", и прижала к себе в попытке забыться самой. После я все не мог выкинуть из головы ее слова. Почему она сказала мне забыть тогда? Что это вообще значило?.. Я и сейчас не могу разгадать ее посыла. Что бы это не было, я почему-то уверен, что это было нужно. Все время после того разговора я не прекращал думать о цветах, которые вижу. Некоторые из них были так приятны глазу, а некоторые кружили голову... Однажды я гулял во дворе и за забором увидел мальчика, что упал и разбил коленку. На вид это был обычный мальчишка примерно моего возраста. Темные взлохматившиеся волосы, миловидное личико, но дерзкий взгляд. Он был весь в садинах, немного худощав, и напоминал девчонку. Единственное, что сильно выделялось из всего его образа - было глазами. Они горели, пылали ярким огнем неутолимой жажды, как у какого-нибудь героя из фильма, будто он собирался спасти весь мир. В какой-то степени я всегда был одинок, из-за частых переездов я не мог завести друзей и много времени проводил с семьей. Но когда я впервые столкнулся с ним, появилось ощущение, будто этот парень избавит меня от чувства одиночества... Я не знаю, не знаю, почему я об этом подумал тогда. Сейчас я до сих пор одинок, после встречи с ним остались только неоправдавшиеся надежды. Но несмотря на это, я навсегда запомнил его взгляд. Хоть я и не признавал этого, но он стал моим путеводителем в этом темном мире. - Я могу тебе помочь? На мое удивление он не плакал и лишь сказал: - Ты видишь цвета? Я совсем не ожидал услышать от него такое. Сначала я стоял несколько минут, потупив глаза на него, не осознавая, что происходит. Потом же во мне загорелся тот же огонь, что пылал в его взгляде, он заставлял окунуться в омут неизведанного, но такого интересного. И я, не сумевший устоять перед его влиянием, быстро подошел ближе, уселся рядом с источником этого пламени и, не удержавшись, спросил о том, что так давно тревожило мое сознание. - Какого цвета небо? Во мне все же бушевали волны волнения и проскакивали мысли, что он ответит также, как и остальные, но я видел в нем то, чего не было у других, поэтому верил, что его ответ будет верным. Парень еще больше загорелся и с широкой улыбкой облегчения сказал: - Небо голубого цвета. Голубой это цвет неба, все что похоже на небо тоже голубого цвета. Мальчик спокойно встал, перемотал ногу оборванной штаниной и ушел, не сказав ни слова. Во мне полыхала энергия, оставленная им, и от мысли, что я не один такой, что появился человек, который понял меня и наконец сказал то, что успокоило мои переживания, я наконец почувствовал легкое облегчение. Но взамен появилось еще больше вопросов, хотелось узнать как можно больше, догнать его и расспросить, но он уже давно скрылся из виду. Поэтому я побежал к матери, рассказать мою раскрывшуюся тайну. Она была в своем кабинете с папой, они что-то обсуждали по поводу новой работы и прошлого переезда в новую страну. Помню, как я, такой радостный, переполненный чувствами, влетел в эту комнату, подбежал к родителям и с восторгом начал рассказывать им свое открытие: - Мам, Пап я наконец-то узнал какого цвета небо! Вы не поверите! Мама нежно улыбнулась, той же улыбкой, когда я впервые спросил её об этом, погладила по голове и играючи спросила: - Какой ты у нас молодец. И какого же небо цвета? - Мам, мам, оно голубое! Представляешь! И твои глаза, твои глаза тоже голубые!! Радостная и непринужденная атмосфера резко стала напряженной и все в комнате изменились в лице. Я помню, как отец помрачнел, отвернулся от меня и отмахнулся, вытащив из кармана пачку сигарет. А мать, постепенно погрузившаяся в отчаяние, тихо пробормотала: "это…это пройдет…", обращаясь к отцу. Меня вывели из кабинета, и затем я услышал плач матери и строгий голос отца, только вот я не понял, что он говорил. Моя жизнь превратилась в кошмар. Мне запретили выходить из дома и вообще контактировать с внешним миром. Начали вводить по больницам знакомых нашей семьи. Делали кучу непонятных прививок, уколов, процедур. Они пытались исправить меня, называли дефектным, ненормальным. Родители охолодели и больше я не видел ни их улыбок, ни их самих. Последнее что я помню о них, это жалкая улыбка матери, пытавшаяся скрыть ее боль и строгий, будто презирающий, холодный взгляд отца. После поменяли документы и мое имя, отдав в другую семью. Там на меня тоже не обращали внимание, тоже называли странным, дефектным, не таким как они. И в добавок меня часто использовали, как боксерскую грушу. Я не понимал почему меня ненавидят, чем я отличаюсь от всех, заслужил ли я это все. Моя жизнь казалась адом и тот огонь, что зажег во мне тот парень потух. Я больше не задавался вопросами о цветах, не улыбался, только боролся с желанием покончить с собой. Но что-то все-таки не давало мне уйти из этого мира, я не знал что.

***

- Так, и почему я должен тебе верить? – нагнетающее спросил Юки, смотря острым взглядом, пронзая доктора в самую потаенную и глубокую точку его души - страха. Врач помрачнел, осознавая, что это провал и его выразительные разъяснения ничего не стоили. Не сдавшись, он заглянул ему в глаза, пытаясь найти хоть капельку интереса, веры в его слова, смысла ему продолжать все это. Ученый долго стоял неподвижно в поисках света, и нашел. Нашел за огромной непробиваемой стеной тумана и недоверия огонек, что искрится до сих пор мелкой страстью и уже готов угаснуть, но почему-то еще горит. И доктор понял, что это за огонь, в нем самом пылал такой еще в детстве. Он осознал, что обязан разжечь этот огонь, пробиться через эту стену и вернуть детскому пламени прежний вид. Обязан. С этой мыслью он дерзко поднял голову на него, смотря сверху вниз, и наконец заговорил осторожным и тихим голосом, словно разгадал эту нелегкую задачку и теперь преспокойно и, даже усмехаясь, идет к своей намеченной цели. - Этого стоило ожидать, - с выдохом произнес доктор. – Слушай, раз ты такой смышлёный, ответь мне вот на что. Ты никогда не задумывался, зачем тебя скрывали? Предполагаю, не разрешали общаться с другими людьми? Почему тебе поменяли имя? И наконец, почему все видят мир по-другому, не так как ты? Как так вышло, что ты не такой как все, - сосредоточенный взгляд врача медленно исследовал изменения на лице парня, сидящего напротив, с каждой последующей разрушающей фразой. – Так вот, в той книге, которую ты грубо откинул от себя, находится очень ценная информация. Тебе может показаться, что я брежу, но как раз в ней и говорится о перевороте в стране, почему Японию снова закрыли, почему таких людей как ты стали разыскивать. В общем все, что тебя так давно интересует, не правда ли? - с усмешкой победителя закончил доктор, решив, что его речь разгромила хотя бы часть сомнений Юки. Макото смотрел прямо в глаза ученого, пытаясь снова взять себя в руки. Колкие слова доктора пульсировали в его голове, не давая возможности разумно мыслить. На него нахлынули картинки прошлого из самых глубин его сознания, которые он бы предпочел забыть. И каждое новое всплывшее воспоминание пронзало его резкой болью, все больше и больше уничтожая в нем капельки холодного спокойствия. Он еле держался, чтобы, не дай бог, не разгромить здесь все к чертовой матери и сохранить свой непреклонный вид, игнорирующий всю ситуацию в целом. Но его бросало в дрожь только от мысли, что какой-то незнакомый хрен так легко и непринужденно говорит о его прошлых страданиях. Внутренняя стена все еще стояла нерушимо, но огонь, что спрятан за ней, разгорался и все норовил выбраться наружу. Впрочем, Юки спокойно, без особых усилий гасит эту пылающую энергию под прессом недоверия, осторожности и сомнения. Он привык уничтожать в себе все, что не поддавалось объяснению, что выходило за рамки этого серого мира. Он не хотел ничем выделяться среди всех, и всегда, когда угольки прошлого загорались в порыве побега на свободу, он сразу же подавлял их, даже не задумываясь о последствиях. Все еще не избавившись от кружащего голову гнева, и за неимением достаточного времени на адекватное рассмотрение ситуации, он, не скрывая особого презрения, холодно прыснул: - Даже если эта книжонка и сможет ответить на все вопросы, некогда волновавшие меня, то, что с того. Думаешь сможешь изменить мир с помощью моего дефекта, сам то понимаешь о чем говоришь? Непонимающий и строгий взгляд доктора наконец то вернул Юки возможность разумно мыслить, сняв с него эту пленку недоверия и непонятной опаски хищника. И тот, проиграв в голове, только что сказанные им фразы, подумал, что ему не следовало так выражаться. Макото будто оказался один посреди пустыни, далеко отстранившись от ответов и надежды. Он, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха, жалобно посмотрел на врача, прося у него прощения. Врач удивился, заметив в его взгляде раскаяние и моментальные перемены в парне. Его не очень волновали слова Юки, что, по сути, должны были его укольнуть. Он часто слышал подобное от других, поэтому сейчас воспринимает это как что-то обыденное. В данный момент его волновало другое, он все больше и больше находил этого парня весьма интересным, ведь он до сих пор не смог разгадать характер его действий. "Очень занимательно," - подумал доктор, нахмурившись, подбирая рукой подбородок и планируя дальнейшие свои шаги. А Макото будто дубиной по голове ударили, и он совершенно забыл все предостережения, что крутились у него в голове. Сейчас его беспокоит, лишь одно - неужели на все его вопросы, которые появились за эти года, будут ответы. Не дождавшись ученого, Юки нетерпеливо начал: - Ладно, забудь. Если я скажу, что помогу тебе, есть ли гарантия, что ты меня не обманываешь? В этом дневнике действительно есть ответы... - немного помедлив, тихим шепотом добавил Макото, так что сам еле услышал свой голос, но доктор четко расслышал каждое его слово. - Конечно! Я бы не стал врать, чтобы получить твое тело в мое распоряжение, тем более это не в моем стиле, - хитро улыбнувшись глазами, весело ответил он. - Чтобы что-то получить, необходимо отдать взамен нечто равнозначное. Это — принцип равноценного обмена, одна из главных основ мира. - став более серьезным и сосредоточенным, притих врач. - Так что просто доверься мне. - Хорошо... И что же конкретно тебе от меня нужно? – все еще с каплей сомнения в голосе произнес парень, неловко почесав затылок. Доктор кивнул и бодро объяснил ему пока только первоначальные шаги его исследования. Юки, выслушав его внимательно, выдохнул с облегчением. - То есть, ты не будешь меня выдавать правительству и не убьешь в этом подвале под предлогом опытов, да... - облегченно выдал Макото. Ученый повернулся к длинноногому и недоумевающе посмотрел. - Я не понял, ты меня за убийцу тут держишь? - быстро превращаясь в маленького ворчащего гномика, начинает ученый. - Наоборот, это я тебя побаиваюсь! - неприлично тыкая в него пальцем, фыркал гном. - Сколько времени прошло, а ты все держись свою спокойную мину и ничего. Это я сейчас жизнью своей рисковал, только ради исследования, так что будь добр больше не думать обо мне таких глупостей! Напряженная атмосфера постепенно растворилась в веселом разговоре этих двоих. Поставив все точки над И, и немного разобравшись во всей ситуации, Юки уже не смотрит на врача холодным взглядом хищника, а наоборот забавляется с ним, пытаясь поддеть в шутке за живое. А сам врач уже не сомневается в парне и внутри себя восторженно ликует первому успешному шагу на своем пути. Немного поговорив ни о чем, Юки замечает, что до сих пор не знает, как обращаться к незнакомцу, поэтому решает прямо спросить, игнорируя прошлую тему разговора. - Кхм, как-то нечестно получается, - задумчиво бубнил Макото, введя врача в заблуждение, - ты знаешь мое имя, а я нет. И при том, что ты меня "похитил" и я как бы должен тебе доверять, чтобы осуществить твои планы, - ученый смотрел на него растерянным взглядом и не понимал, почему Юки вдруг снова стал таким серьезным и сосредоточенным. Через недолгое время парень, не выдержав, снял с себя каменную маску и, прыснув смешком, выдал: - Нет, если не хочешь называть своего имени, так и быть, буду звать тебя карликом, - разрушает тишину своим тихим смехом Макото. Врач сначала ничего не понимал и думал, что у него снова началась паника из-за тревожных мыслей и уже был готов успокаивать его, но этот мелкий решил просто подшутить над ним и потешить свое самолюбие. От этого осознания доктор хотел пинками выпроводить его раз и навсегда из своего убежища, но подумав, что этот парень ему еще нужен, и что если он будет каждый раз реагировать на такие издевки, то это никогда не закончится. Он решил вытерпеть и не поддаваться на его провокацию. - Ты прав, - подправив свой уже давно серый медицинский халат, спокойно произнес ученый. – Сакаи Кэзуки, 20 лет. Это на всякий случай, если любишь формальности, а то я так смотрю тебе не больше 19-18. Юки молчал, вылупившись на него большими глазами. Он стоял некоторое время, неподвижно и не реагируя на растерянный взгляд ученого. - Эй, ты чего стоишь? Опять паника нахлы... – не успел Кэзуки договорить, как парень чуть ли не повалился на пол от хохота, вся лаборатория мигом наполнилась заливистым смехом длинноногого. Это повергло врача в некий шок и удивление, он вылупил глаза и вопросительно поднял брови, ожидая объяснения его реакции. «С чего его так разнесло? Я же просто имя ему сказал. Или решил так странно поиздеваться надо мной?» Макото, успокоившись от приступов смеха, которые все накатывали на него новыми волнами, встал в обычное положение и, пытаясь не засмеяться вновь, объяснил все Сакаи. - Я думал, что ты низкий, но хотя бы старше меня, но оказывается ты еще и младше, – не выдержав, снова залился смехом Юки. – Раз говорил про формальность, то ты должен звать меня по фамилии, -произнес парень, уже успокоившись и отдышавшись от нового приступа. - Пфф, неважно, - немного смутившись, пробурчал доктор, пытаясь уйти от этой темы поскорей. - А так, скажи наконец свое настоящее имя. Мне кажется, мы уже более-менее доверяем друг другу и сдавать я тебя не собираюсь. Да и тем более это с легкостью можешь сделать ты. Так что мы оба рискуем, - произнес задумчиво Кэзуки, делая небольшой акцент на последних словах. - А почему ты думаешь, что это не мое настоящее имя? Ученый думал, что его ложь очевидна всем, но похоже Юки думает наоборот и непонятно, для чего упорно продолжает гнуть свою линию. Он, немного расстроившись такому поведению, обреченно вздохнул и взглядом окинул парня, чтобы посмотреть не сдался ли он, ведь все уже было ясно с самого начала. - Ты реально туповат или как? Я же еще с первых минут нашего общения раскрыл твою ложь. Это и сейчас у тебя на лице написано, ведь Макото Юки не твое настоящее имя. Да и оно явно тебе не подходит, – с утомленным выражением лица проговорил врач, не скрывая того, как скучно ему стало от этого разговора. Юки осознал, как глупо и бессмысленно ему скрывать свой секрет, который и так давно раскрыли. Тот, кто перед ним сейчас находиться, может помочь ему в будущем и возможно из этого получиться что-нибудь стоящее всех его страданий. - Сатоши Хару, - почти шепотом сказал парень, опуская взгляд вниз. - Ты думаешь у меня эхолокатор в ушах, чтоб я слышал твою бубнежку? Скажи погромче пожалуйста. Точно помимо первых прозвищ «длинноногий» и «белобрысый» добавиться еще и «немой». - Сатоши Хару! – вскрикнул высокий, приподняв гордо голову. – И я не белобрысый, просто светловолосый. И обижаться на мой высокий рост - слишком низко с твоей стороны, - победно усмехнулся Хару и отвел глаза в сторону, чтобы ненароком не встретиться с бешенным взглядом Сакаи. - Не понял, это ты меня сейчас так ловко опустил или что... - совершенно потерявший связь между их диалогом, врач встал в ступор. - То, что ты высокий не значит, что можешь так умничать с по-настоящему умными! Тоже мне, дылда попалась, - как маленький капризный ребенок начал бубнить Кэзуки, выходя из ступора. - Да все, все, спокойно, - поднимая руки вверх в знак поражения, сказал Хару, но в душе все равно знал, что победа за ним. Усмехнувшись этой мысли, продолжил. -И кстати, меня до сих пор мучает один вопрос. В магазине вы с боссом разговаривали про каких-то крыс. Ты это про кого? Сакаи, немного успокоив себя, присел и начал с самого начала объяснять всю ситуацию, случившуюся за те два года жестокой войны за место в училище. - Погоди, то есть у тебя получилось добиться на экзаменах максимального балла для бесплатного места? И ты два года добивался его, потому что твое место каждый раз занимал богатый бездельник? - присутствуя в неком шоке, он на секунду потерял дар речи, а потом медленно протянул. - Мдаа, интересная ситуация. А зачем тебе туда поступать? Ведь ты явно с мозгами, могли бы нанять на помощника ученого, а после и на себя начал бы работать, - выстроив грандиозный план на жизнь Кэзуки, Сатоши довольный собой посмотрел на него в поиске замешательства, но нашел только безобидную усмешку. - Ну ты интересный, конечно. Сейчас без диплома об окончание училища тебя за порог даже не пустят, поэтому мне надо прогнить там с амебами, вроде директора, 6 лет, - потянувшись, устало простонал Кэзуки, явно не довольствуясь данным раскладом событий. - Так бы я давно работал у знакомых моих родственников, но из-за правительства такой возможности нет. Вся эта ситуация, связанная с университетом, являлась наглядным примером того, как деньги решают все. Но ученый уже не забивал свой мозг размышлениями об этом, ведь теперь он полноправный студент. Кэзуки посмотрел на старые настенные часы, у которых была сломана секундная стрелка, а минутная была заменена трубочкой для коктейлей- совершенно необычное решение замены недостающей детали. Время показывало 22:43, уже было довольно поздно и разговор давно затянулся не в то русло. - Ого, долго же я с тобой провозился. Думаю, тебе пора, ты ж у нас работничек, а анализы тогда на выходных принесешь, - доктор оставался с недовольным выражением лица, будто хотел сказать что-то еще, но не знал стоит ли, но после продолжительной паузы произнес, - принесёшь свою тушку, а не анализы. Кто знает, как ты решишь взять кровь из вены. Мне тут мертвые помощники не нужны. А так придешь сразу, как проснешься, ничего не кушая. Ты уже не маленький, должен знать, как это все работает. - Но завтра как раз мой единственный выходной, и я надеялся наконец-то выспаться, - устало протянул возмущенный парень. - Значит у меня поспишь. Полотенце с газеткой на полу постелю и будет тебе счастье, - с широкой улыбкой сказал ученый, заметив на себе еще более недовольный взгляд. -Ладно, ладно на диване расположишься, пока я анализы буду исследовать, но это займет дня так два. - У меня выходной только один день, и на следующий у меня утренняя смена. - Тогда придешь ко мне после работы. Теперь мой дом - твой дом. После исследований можешь здесь оставаться, все равно я постоянно в лаборатории. Ты по-любому тут рядом где-то в съемной квартире живешь за копейки, а тут тебе целый дом, - гостеприимно разъяснил младший. - С бомжом в подвале, -добавил Сатоши. - Да, с бомжом в под… Я не понял, ты кого тут бомжом назвал дылда? Я тут предлагаю халявное место жительства, а ты меня еще и бомжом называешь? - раздраженно произнес Кэзуки, сложа руки крест-накрест. - жди моей мести, - помедлив, угрожающе добавил он, бубня себе под нос. Хару кинул легкий смешок, думая, что хуже, чем сегодня точно не будет и ожидать от этого гнома чего-то слишком пугающего не стоит, в чем он сильно ошибся… Снова посмотрев на часы, он решительным шагом направился к выходу из подвала. - Ладно, я тогда пойду. Завтра как проснусь к тебе помчусь, как ты и просил, - с легкой улыбкой сказал Хару. - Это не забудь, - ученый подкинул прямо в руки парню книжку в кожаной обложке, ту, что Хару недавно небрежно кинул на стол. - Почитай хотя бы первые статьи и записи моего деда, чтоб точно вся ситуация сложилась. Дверь я сам закрою, так что свободен до завтра. Сатоши и правда жил не далеко от места его работы, и идти от дома молодого врача чуть в двое больше, чем от магазина. Он был морально опустошен после всех этих страстей, он не чувствовал своего тела и шел в каком-то бреду, из него словно высосали всю душу и не оставили ни какие намеки на эмоции и чувства, он был буквально камнем или перышком. Слишком тяжелые и трудновыполнимые шаги приблизили Хару к двери съемной квартиры, которая была настолько старая, что прогресс с элементарной ключ-картой до нее не дошел. Уже оказавшись в помещении, парню оставалось совсем немного до футона и он был готов свалиться без единых сил. «Неужели я утром забыл убрать его. Хотя обычно не забываю про это», - подумал он, камнем упав на поверхность. Сатоши хоть и вымотался за весь день, но уснуть не мог долго. Он всю ночь ворочался, пытаясь подобрать удобную позу, но никак не мог найти ее. В голову лезли картинки ворчащего гномика, что теперь казалось достаточно милым. Хару, пытаясь принять все, что с ним произошло за такой короткий промежуток времени лежал, смотря в потолок, и понимал, что сегодня он не уснет. Ему было сложно разобраться в людях еще с самого детства, ведь его круг общения был сужен до цветка, да и побрякушки, что уж говорить о таком сложном персонаже как наш доктор. Он вспоминал все события и пытался найти красную нить, что связывает все происходящее и все поясняет, но как ни старайся он не мог. Его осенило, когда, Повернув голову в бок, вспомнил про книгу, которую Кэзуки ему дал. "Этот дневник и должен быть красной нитью, объясняющей все..." Достав ее из рюкзака, он нетерпеливо начал читать то, что ему советовали узнать те горевшие от восторга глаза. «Может он и вправду даст ответы на все вопросы».