И снова утро

И снова утро. Солнце освещает мою спальню, не смотря на то, что ещё раннее утро. Я снова проснулся раньше будильника. Это немного меня опечалило, ведь я мог спать ещё полчаса. Как же не повезло иметь комнату с солнечной стороны. Но тут уже ничего не попишешь, придётся искать себе занятие на это утро. Вставая с кровати, к телу вернулась невыносимая боль. Ах да, как я мог такое забыть. Вчера меня с удовольствием избивал собственный старший брат, а я лишь издавал звуки похожие на те, что издаёт девчонка, которую насилуют. А ещё к тому же это был внеплановое избиение. Ха-ха, да-а-а, я просто полный мазохист. Я даже не помню, когда это всё началось. Может это всё начало происходить ещё в детстве, когда я падал, а боль казалось не такой уж и ужасной. Или это началось, когда пару лет назад брат вернулся в плохом настроении, а я подвернулся ему под руку и он меня побил. В общем, это не так важно, ведь эти избиения стали еженедельными. Каждую пятницу наши родители уходят в гости с ночёвкой  к хорошим друзьям, а возвращаются только к обеду в субботу. На всё это время мы с Колькой остаёмся в вдвоём, в большой квартире. И выбрав время, он приходит меня побить. Скорее всего, это происходит только потому, что я не могу дать ему сдачи. Да и меня, в общем-то, всё устраивает. Что ж сегодня пятница и после школы меня снова побьют. ---------»-»-»---------- (По пути из школы домой) Сегодня день начался не очень, но в школе было не так плохо, однако, какое-то странное у меня чувство, что, что-то сегодня должно произойти. — Денё-ё-ёк! — послышалось со стороны школы. — Вот оно это что-то — буркнул я себе под нос, но продолжая идти, не обращая внимания, мол это не меня. Кому я вообще понадобился после школы. Вдруг опять — Денёк! Дэнчик! Дениска! Стой! Подожди!— и тут я понимаю, что это точно меня и просто так не отстанут, ведь так называет меня, только мой брат. Я, оборачиваясь каменным лицом и совершенно не заинтересованными глазами, оглядываю улыбающегося Колю. — Тебе чего? — рявкнул я, а он совершенно спокойно предложил: — Пойдём домой вместе?— и этот его спокойный тон взбесил меня ещё больше, чем само его присутствие в такой хороший день. Точнее, каким он был, до его прихода. Но всё же я кивнул и спросил: — У тебя же ещё уроки не закончились. Ты чего так рано? — А я прогулять решил! Сегодня всё-таки пятница. Да и у нас осталась физкультура, а мы с парнями уже пробежались, правда, не вокруг, а от школы. Да, чувство юмора у него есть, но я уже научился сдерживать смех, и посмеялся только про себя. Всю дорогу мы шли молча. Мне было не интересно знать, как у него дела в школе, а Коля ел булочку, жадно кусая её. Заметив, что я это увидел, он сказал: — Ты наверно голодный, хочешь откусить? — Нет, — снова буркнул я, но почувствовав пустоту в желудке, у меня вырвалось — с чем? Коля снова посмеялся надо мной и ответил: — С малиной. Я жадно протянул руку, а брат в последний раз откусил не маленький кусочек булочки, зная, что это моя любимая и от неё вряд ли что-то останется. Он сунул её мне в руку. — Пожалуйста! — сказал Коля, ехидно посмеявшись и наблюдая, как я уплетаю "свою прелесть". — Ты, это, извини за вчера. Это совершенно случайно вышло. — Ничего, — доживав последний кусочек булочки, сказал я, — да и удары у тебя какие-то однообразные, я уже привык, — и совершенно забыв, что Коля ни чего не знает об этом, огорчённо добавил — ни какого удовольствия. Коля с удивлённым лицом остановился и посмотрел на меня. Я тоже остановился, но только от того, что понял, что я ляпнул. Недолго думая Коля прижал меня к стене и со всей силы ударил меня в живот. Видимо он захотел проверить мои слова, а я, стараясь сдержаться, всё равно застонал от удовольствия. Боль пронзила меня насквозь. По телу пробежала приятная дрожь. В мозг хлынул адреналин. Так меня ещё ни кто не бил, с такой силой и желанием. Эмоции меня переполняли, но вспомнив, почему я испытываю такие чувства, всё ещё сидя на корточках, прижавшись к стене, я поднял голову и увидел: брат стоял напротив меня и испуганным лицом смотрел на свою руку, которой только что, без всякого сожаления ударил меня. Он тяжело вздохнул и сел рядом со мной, положив голову мне на плечо. — А я видимо садист. Но знаешь, мне приятно бить только тебя. — Только меня? — Да, в самом начале мне было жалко тебя бить, ты же мой брат и я решил попробовать на кому-нибудь другом. Я избил человека и совершенно ни чего не почувствовал. Но с тобой совершенно другая история. Мне... мне приятно. Мне приятно делать это с тобой. Я пытался перестать, но внутри меня всё так и желало тебя побить. Прости. Прости меня. — Ко...— еле живым голосом сорвалось с моих губ, я совершенно не понимаю, почему мой голос в этот момент оборвался, но тут встрял Коля: — Если тебе неприятно я больше не буду тебя бить, только тогда постарайся как можно меньше появляться передо мной. Я могу не сдержаться, и тогда всё будет очень плохо. — Коля…, — наконец выговорил я — не надо…, пожалуйста, не надо так говорить! Мне... мне нравиться, как ты меня бьёшь! Я не проживу... без тебя...! без твоего общения...! без твоих, иногда не смешных, шуточек! Не бросай меня одного! Я люблю! Люблю булочки с малиной! Люблю твои шуточки! — и едва слышно прошептал — и тебя тоже. Мои глаза, смотрящие точно в глаза братика, наполнились слезами. Я их очень хорошо ощущал. Казалась, будто если я моргну, они потекут рекой. Я держался. Пристально смотрел  в глаза Коли и видел, что он стал весь красным от моих последних слов. Но я продолжал кричать слово «люблю», хоть голос мой и пропал, Коля меня прекрасно понимал. Помолчав, он крепко обнял меня и прошептал: — Плачь, сейчас можно,  не надо держать всё в себе. Я не брошу тебя, обещаю, слышишь, я обещаю, я всегда буду с тобой. Буду также шутить и кормить тебя булочками, только не растолстей. И тут я толкнул его в бок, дав понять, что сейчас это было не в тему. Тогда он исправился: — Хорошо, я в любом случае буду кормить тебя булочками. Коля потрепал меня по голове, испортив мою причёску, вытер слёзы, слегка дрожащей рукой и, схватив меня ей же, повёл меня быстрым шагом домой. Когда мы пришли, родителей уже не было дома, а на входной двери весела записка. Коля её зачитал: "Суп в холодильнике. Ужин приготовите сами, уже большие мальчики. Не хулиганьте. Делайте домашку. Вернёмся завтра. Целую, мама" Мама, как всегда, оставила нам план на вечер. У меня уже есть коллекция таких записок, и каждый раз на протяжении нескольких лет, мама ещё не повторилась. Я выхватил у брата записку и, разувшись, быстро убежал в свою комнату. Там плюхнулся на кровать и долго смотрел в потолок. Я думал о том, что только что произошло и понял: я признался своему брату в любви, а он меня успокоил и принял мои чувства. Что за сумасшедший день! По лицу стекла одинокая слеза. Я встал с кровати протёр рукавом лицо, вложил записку в альбом и переоделся. В животе снова почувствовалась пустота и выбравшись из своей берлоги я отправился на  кухню. Там я обнаружил брата. Он уже давно переоделся и в это время грел супчик. Я сел за стол. Коля поставил передо мной тарелку и сел напротив. Мы ели молча, оба смотря в свои тарелки. Закончив, мы одновременно встали из-за стола и столкнулись возле раковины. — Оставь, я помою, — снова одновременно сказали мы. Это действительно было очень неловко. И где-то минуту мы стояли думая как решить проблему. И тут Коля, встав позади меня, подвёл меня к раковине и сказал: — Помоем вместе. Это было капец как стрёмно! Однако я всё равно спокойной мыл посуду, но после редких касаний до рук брата, сердце начинало колотить как бешеное и казалось, что я был весь красным. Что со мной? Мне ещё ни когда не было так неловко прикасаться к брату, к человеку, которого я знаю с пелёнок. Посуды было мало и помыть её это минутное дело, однако казалось, что это дело тянется часами и мне очень хотелось избавиться от этой неловкости и закончить её мыть. Когда это, наконец, случилось, брат вытер мне руки. Я, конечно же, не ожидав такое, очень покраснел. Коля повернул меня к себе, но мне не хотелось, чтобы он увидел меня таким и я отвёл взгляд. Он же, видимо поняв это, обнял меня, чтобы наши взгляды не встречались, и спросил: — Так это правда? Правда, то, что ты говорил на улице? Тут я, несмотря на всю ситуацию и неловкость, оставаясь с розовыми щеками, отстранился от брата и, смотря в его глаза, серьёзным голосом спросил: — Зачем мне тебе врать? Да ещё и на такую тему. — Тогда я тоже должен сказать: Я люблю тебя Дениска! Очень-очень люблю! — Люби сколько хочешь, только не надо об этом кричать. — А я может, хочу, чтобы об этом узнал весь мир! В этот момент у него на лице появилась довольная, загадочная и в тоже время очень милая улыбка, которая заставила меня снова покраснеть и отвести свой взгляд. Но не дав этого сделать Коля поднял мне голову и впился в мои губы. В одно мгновение ему удалось заполучить меня. Его язык, словно змея, незаметно для меня прокрался в мой рот и начал свои нежные движения. А я немного неуклюже, но со всей любовью отвечал на них. Он был чертовски хорош в поцелуях! Но оно и понятно, у него было несколько девушек до меня и было где набраться опыта, а у меня и друзей, то не так много, не говоря уже и о девушках. Подумать только, мой первый поцелуй был со старшим братом, со вкусом куриного супчика. Однако это достаточно приятно и мне не хотелось его отпускать. Когда он аккуратно отстранился и снова обнял меня, я услышал возле своего уха тихий шепот: — Ну как? Тебе понравилось? — Угу. И в этот раз, и между прочим первый, инициативу поцелуя проявил я. А после Коля сказал: — Мой маленький Дениска не умеет целоваться! Хоть это было приятно, но за это ты заслуживаешь наказание! Тут Коля схватил меня за бёдра, перекинул через плечо и потащил в свою комнату. Там он бросил меня на кровать. Это была картина маслом. Во время падения моя футболка сильно задралась, руки перекрёстно лежали над головой, а на ней растрёпанные волосы лезли в глаза. Ноги свисали с кровати и были не плохо раздвинуты. В шортах образовался бугорок, скорее всего от взгляда на Колю, который уже стоял без футболки. У него стройное накаченное тело, которому позавидует даже спортсмен. Наверное, так он и затаскивал девушек в постель. Хотя его милое улыбчивое личико ничуть не уступало телу. Ощущения были непонятными, я не знал, что делать и поэтому просто зажмурил глаза, всё равно слегка поглядывая на братишку. Он же в свою очередь, смотря на мою позу, с небольшой усмешкой очень мило улыбнулся. Видимо он заметил, что я тайком за ним наблюдаю. Я решил больше не смотреть на него и совсем зажмурился. Немного подождав, он резким движением всем телом навис надо мной, так что наши тела стали параллельным, я не открывал глаза, но почувствовал тепло его тела. Сердце снова начало танцевать чечётку в моей груди. А брат наклонился к самому моему уху и снова, словно смеясь надо мной, спросил: — Сам разденешься или тебе помочь? — Да. «Что-о-о-о! Что я только что сказал! На кой чёрт я только что согласился! Что я творю вообще! Если что я не виноват! Это он соблазнил меня! А-а-а-а-а-а-а-а-а! #$!&...» — думал я. В голове каша, Коля, снова усмехнувшись над моим ответом начал действовать дальше. Он решил начать с футболки и оголил тело, не сняв её до конца, так что мои руки и голова остались в футболке, как в мешке. Я сначала этому был даже рад, ведь так он не увидет моё розовое, от стеснения лицо. Но тут мой живот почувствовал горячее дыхание, а следом мокрый жгучий язык, который оставил за собой горячий слюнявый след от пупка до самого соска, далее сделал круг и слегка прикусил его. Я заскулил. Заскулил, как раненый щенок. После Коля снял с моей головы футболку и увидев моё счастливое лицо, спросил: — Я ещё даже не начинал. Ты чего такой довольный? На что я просто отвернул голову в сторону. А он снова надо мной посмеялся. — Что ж, тогда я начну. — Ага. ... Будет... больно? — В первый раз, да. Но ничего, потом привыкнешь. Брат отслонился от меня и хотел было встать, но я схватил его за шею пододвинул к себе и в совершенном смущении сказал: — Позаботься, чтобы не привык и каждый раз был как первый. После я ещё раз поцеловал его и снова лёг. Брат стал в явном замешательстве. От меня он такова точно не ожидал, ведь я всегда был очень скромным малым, а тут вдруг выдал такое. Но по-моему он был доволен моим заявлением. И на последок сказал: — А ты быстро учишься! В этот раз поцелуй был лучше. Но наказание своë, всë равно надо отработать. После этих слов он встал с кровати и достал из тумбочки смазку и презерватив. И подойдя ко мне стянул с меня шорты и трусы, велел перевернуться и встать на четвереньки. Я выполнил всё, как послушный щенок, которому должны дать вкусняшку за выполнение команд. В это время Колька выдавил не малое количество геля и резко сунул палец в мою маленькую, ещë не растянутую, дырочку. Зад пронзила боль, а тело охватило приятное возбуждение. Я застонал. Брат продолжил, и сунул второй палец. Следующий звук был больше похож на крик. Внутри всë жгло, но было чертовски приятно. — Что, прям так нравится? После этих слов брата, я "ахнул" громче, а он посмеялся надо мной. Далее таким же резким движением он вынул пальцы. Пока я пытался отдышаться, Коля уже успел натянуть презерватив и после вопроса: „Готов?", не дождавшись моего ответа начал мягкими толчками в меня входить. — К-коля... ммм... бо-... ммх... больно... Стой!.. мхх...Подожди! Пожалуйста! — Терпи, скоро пройдет. — ответил он, только ускорив  темп, а движения сделав быстрее. Осведомив меня, что он вошёл в меня целиком, братик сделал свои движения более уверенными, а мне стало более приятно, чем прежде. Через несколько минут я снова застонал, кончил, и упал с прямых рук на локти. Коля, не сбавляя темпа, продолжал и минут через пять тоже кончил, резко вышел и швырнул на пол использованный презерватив, наполненный его спермой. Я без сил плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Хоть это и продолжалось не так долго, я оказался ужасно вымотанным. Брат улёгся рядом и, как мне показалось, сверлил меня взглядом. — Что-то случилось? — спросил я, открыв один глаз, и подтвердил свою теорию. — Ну во-первых ты лишился девственности, — начал Коля, стараясь делать серьёзный вид, — а во-вторых ты испачкал постель. — Первое, уже не исправить, а со вторым надо что-то делать. — Кроме самого безопасного варианта - постирать, есть ещё: выбросить, сжечь, закопать, растворить в кислоте или подкинуть соседу дяде Мише. — Думаю, кроме первого варианта остальные можно даже не рассматривать. Весь этот разговор происходил с такими серьёзными лицами и интонациями, что можно было подумать, что мы выбираем, как лучше избавиться от трупа. Но после этих слов брат встал с кровати и стал одеваться. Когда он оделся, я сделал тоже самое. Пока я одевался, он снял простыню и как только я застегнул пуговицу на шортах, он всучил её мне и сказал: — Постирай вручную, хорошо выжми, потом посушим маминым феном. И дверь закрой, а то из магазина охранник выглядывает. — и он покосился на "охранника". — а я пока пойду уроки поделаю. Я обидчиво отвернулся, хотя выйдя из комнаты, всё же выполнил его совет. Медленно-медленно я доплёлся до ванной, закрыл дверь, бросил в раковину простыню и устало упёрся об неё. «Как же я всё-таки устал, хоть ни чего особо не делал» — думал я, начиная стирку. Я постарался намочить как можно меньше чистой и сухой ткани. После, как брат и обещал, мы уселись сушить её феном, по очереди меняясь, потому что она очень долго не высыхала, а руки быстро уставали. Во время сушки мы несколько раз восхищались мамой, которая могла так долго сушить голову и ни разу не жаловаться на боль рук. Так же Коля спрашивал меня понравилось ли мне заниматься с ним "этим", на что я быстро увернулся от ответа и переключил разговор на другую тему, потому что мне почему-то было очень стыдно признавать, что да. Хотя мне всë казалось, что он ждал моего ответа. Как только простыня высохла, Коля ушёл в свою комнату, переоделся, и, заглянув ко мне, сказал, что он пошёл гулять с друзьями. Я ответил, что может, тоже уйду попозже. Так, я остался совсем один большой квартире. Заправив кровать, я плюхнулся на неё, закрыл глаза и стал обдумывать, то, что сейчас произошло. Сам не заметив когда, я уснул. ----------»-»-»--------- Послышался дружный хохот. За ними последовали стоны. Я открыл глаза. "Темно. Должно быть уже вечер" Часы показали ровно восемь вечера. Я встал с кровати и, до конца не проснувшись, пошёл на звуки. Они слышались с кухни. Дойдя до двери, я остановился, протёр глаза и резко распахнул её. На нашем маленьком кухонном столе стоял на четвереньках, в одной футболке Коля. Сзади один его усердно трахал, а другой прижимал лицо к паху и заставлял сосать. Когда я открыл дверь, они меня даже не заметили, но когда первый кончил и случайно повернулся в мою сторону, меня заметили все. — Это кто такой? — спросил он у моего брата. — Д-деня? Ты же сказал, что уйдёшь. — А, ну я, это, уснул в общем. — Ты же сказал, что дома ни кого нет. Что это значит? — продолжил второй, повысив голос. — Мне тоже интересно, что значит, вот это? — сказал я, указывая на них пальцем. — Мы – мальчики уже взрослые, а у взрослых мальчиков есть свои потребности. И, как видишь, сегодня жребий быть шлюхой пал на твоего братишку. По доброте душевной я могу тебе предложить присоединиться к нему. А если не хочешь, ноги в руки и марш отсюда. Они дружно заржали. Коля смотрел на меня умоляющим взглядом, который словно говорил: "Иди Деня, со мной всë в порядке." Я стоял и смотрел то на брата, то на этих ублюдков. В мыслях стали всплывать воспоминания: — Уа-а-а! Папа! Они снова меня обижают! *шмыг-шмыг * Я нарисовал себя и друзей, а потом показал ребятам, а они сказали, что так рисуют только криворукие. Я сказал, что это не правда, а Матвей вырвал у меня рисунок из рук, порвал его и сказал, что я дурак. Ребята рассмеялись и все убежали. — Ну-ну, Денис! Что это за сопли ты развëл!? Будь волком! Никогда не давай обижать себя и тех, кто тебе дорог на своей территории! А если кому-то что-то не нравится, пусть сами уходят. Понял меня, сынок? — Да, папочка! Если им снова что-то не понравится, я их прогоню! — Я — волк! И это моя территории! Я сказал: "Хватит!" И это значит — хватит! А если кого-то что-то не устраивает, то дверь вон там! — сказал я указывая на выход. — Оу, оу, оу! Чувак, попридержи коней! Тебе дали выбор: либо ты с ним, либо на выход. Или ты тоже хочешь, чтобы он тебе отсосал? Он смотрел на меня сверху вниз и сверлил взглядом. На губах красовалась наглая улыбка. "Хочу!"— промелькнула мысль. К голове хлынула кровь. Мне стало стыдно, и я быстро закрыл лицо руками. А он как рассмеётся. И ткнув пальцем мой вставший член, стал толкать меня к лежащему на столе без дела Коле. Второй держал его, чтобы он не встал. — Ты что творишь!? — начал возмущаться брат — Уйди отсюда! Вадим, зачем ты его сюда ведёшь!? — Ты же видел, он хочет, чтобы ты ему тоже сделал минет. Неужели ты откажешь в удовольствии родному человеку? Тем более ты, как я посмотрю, тоже хочешь этого. Брат смотрел на меня глазами полными ненависти, а я лишь послушно следовал приказанию этого Вадима, которое, к сожалению Коли, совпадало с моим желанием. — Раздевайся, — повелительно сказал Вадим. — Кирилл, подержи его ещё немного, я его пристегну к столу, чтоб не ушёл. А потом мы посмотрим со стороны, на братскую любовь! Колян, ты уж постарайся для братика. И они оба засмеялись. Вадим залез в свой рюкзак и вынул оттуда две пары наручников и пристегнул Колю за руки и ноги к ножкам стола. Я стянул с себя шорты, а за тем трусы. — Начинай! — сказал Кирилл Коле. Я сделал шаг, всë ещё закрывая лицо от смущения. Мой член ткнулся в губы брата. — Давай, давай! — подбадривал Вадим. Коля вытянул шею. Проведя сначала языком до основания, словно попробовав, он начал по немного его поглощать. Я заскулил от удовольствия. Довольные своей работой Вадим и Кирилл, не заметно для нас, быстро оделись и покинули квартиру, оставив ключ от наручников на тумбочке, а Колю в полное моë распоряжение. И снова утро. Солнце освещает мою спальню, не смотря на то, что ещё раннее утро. Я снова проснулся раньше будильника. Это немного меня опечалило, ведь я мог спать ещё полчаса. Как же не повезло иметь комнату с солнечной стороны. Но тут уже ничего не попишешь, придётся искать себе занятие на это утро. Вставая с кровати, я увидел у себя стояк и подумал: – Присниться же ещё такой бред!