Diamant

Вечер. На город спустилась мгла темноты, забирая под свои красоты последние лучики солнца. Она была такой тёплой? Так и хотелось отдаться этой тьме полностью, было незабываемо тихо. Стало темно. Но на этой мгле были маленькие блестящие точки, звёздочки. И с каждой минутой их появлялось все больше и больше. Теперь эта тьма хоть немного осветлена своими ангелочками. Диск луны поднялся в осуждении, во мгле печении.   Сейчас мальчик занимался всем, кроме того, что ему было задано. Комната была плохо освещена, только свет от лампы подростка мог дать противный желтый свет, неприятно режущий глаза. Но тот, время от времени продолжал что-то чёркать в тетради, иногда зачёркивая или грызя кончик ручки, быстро перебрасывая взгляд с строчки на строчку. Но этот бегущий взгляд внезапно остановился на окне, где была эта мгла и приятный холодный свет луны. Но эту тьму перебивали уличные фонари, которые так романтично, но и одиноко стояли и светя своим благом. Раздался скрип открывающейся двери. Когда дверь распахнулась в комнату зашёл мужчина. Его взгляд сразу пал на мальчишку который усердно пытался дописать.

Ты так красив, и так прекрасен

  Мужчина улыбнулся тому, как мальчишка старается, старается для него. Брюнет решил подойти к своему золотцу. Которого так любил. По комнате раздавались эхом звон каблуков от сапогов, который разносился по всем углам и вливался в уши, заставляя немного потрепать нервы. — Россия, ты справился? — Подходя к мальчишке ласково пропел мужчина. Заглядывая из-за его спины, оценивал то как Республика учился правописанию. — Да, мой герр. — Было до боли в коленях приятно порадовать своего господина, а это «мой герр» очень льстило немцу. Рейх по тёплому улыбнулся, гордясь своим мальчиком. — Хорошо, очень хорошо — прищурив свои глаза восхваливал подростка герр, смотря на то как русская Республика покрылся румянцем от слов первого. А немец только смотрел.

Я хочу только тебя, всегда смотреть только на тебя.

  Фюрер погладил, немного приласкав, по голове РСФСРа. Тот не сопротивлялся. Даже, наоборот, поддался ласке, поднимая голову наверх, получая немного легкого наслаждения. На подобную реакцию России, Рейх лишь по доброму усмехнулся, внимательно наблюдая, как эмоции подростка менялись на его лице.   Так хотелось, чтоб этот русский принадлежал только ему, только этому немцу. Так хотелось, чтобы никто кроме его самого не смог потрогать самые откровенные места, никто не должен видеть Россию таким, каким он с Рейхом. Никто.   Но русский продолжал мягко тлеть под ласками социалиста. Продолжал щурить глаза от удовольствия, когда он до сих пор гладил его нежными прикосновениями своей руки.

На твоём фоне мир вокруг блекнет,

  Но всему счастью приходит конец. Немец убирает руку с волос Россия, получая недовольный выдох от русского. — Ты тут дальше старайся, я, а пош…- — Не уходи…— русский полностью посмотрел в серые глаза объекта своего вожделения.   Немца лишь улыбнул, этот невинный взгляд, который остановился на его губах, плавно намекая на поцелуй. Не запрещая себе в удовольствие проникнуть в тёплый ротик России. Мужчина подвинулся к нему лицом, накрывая губы русского своими. Руками упираясь в стол.    Целоваться на весу немного неудобно, ведь никогда не знаешь как поступит твой партнёр, а тут намного неприятней…    Поцелуй длился недолго, ведь у Фюрера было достаточно дел которые он не закончил, а отклоняться от графика до ужаса не хочется. Но видеть, как его мальчик мило морщить носик, краснеет, прикрывая свои глазки и тихо ёрзал на стуле, было намного лучше. А поцелуй прервал молодая Республика, хотя, все равно смотрел завороженно на омуты  серого пепла с оттенком голубой волны. А Рейха льстило такой взгляд на нём. Ему нравилось наблюдать за ним.

Не могу отвести взгляд от тебя.

Фюрер прервал зрительный контакт с подростком, нажимая на выключатель лампы. В комнате опять стало темно. Только холодный свет Луны смог осветить половину комнаты. Рейх увлёкся за просмотром милого личика русского. Из-за лунного света его лицо было освещено голубым светом, но глаза ярко светились голубым огнём в этой мгле. Рейх не мог и оторвать и взгляду от подобной красоты его мальчика. Он просто заворожено смотрел как мальчик смущается от его похотливого взгляда. Это безумно возбуждает неподдельный интерес. Немец взял за руку русского и поволок за собой в свой кабинет.

***

Рейх всегда будет помнить то, что когда-то был человек который его взаимно любил. Улыбнувшись этой мысли, Рейх сплевывал комок красной жидкости, железного вкуса. Сейчас он хочет, снова увидеть своего мальчика, который будет только при одном взгляде краснеть, как школьница. У него вырвался нервный смешок. Заставлявший туман пелены смерти по тихонько забирать сознание человека в свои руки. Прогнившая в крови душа, буквально выходит из полумертвого тела. Перед глазами проходят воспоминания.

***

— Не уходи! Пожалуйста. — русский парнишка прижался к мужчине, обращая на себя того внимание. Третий лишь мельком взглянул на того тёплым взглядом, думая, что делать с подростком. Немец томно вздохнул, он не может видеть своего мальчика в таком состояние, хочется прямо тут его прижать к себе и не отпускать. Хотя принадлежность русского к немцу, тот много раз показывал: метил и снаружи так из внутри, во время их соитий. — Если ты так хочешь…— мужчина немного засомневался в своём решении. — Ты можешь поехать со мной.— Очи русского быстро наполнились блеском. Искренней радостью.

И эта искорка в твоих глазах

А эти эмоции русского, заставляли немца невольно улыбнуться. — Ну чего ты стоишь? Готовься, мой маленький солдатик СС. — Дитрих специально взъерошил бледные волосы Республики. На, что тот мило поморщил носик.

Тянет из меня душу.

***

— Ну-Ну, не стесняйся-Лаского нашептывал мужчина своему бриллианту. Не смотря, каким успокоившим басом шептал ему Рейх на ушко, опаляя своим горячим дыханием. Россия до жути боялся своего тела, ему было стыдно, быть таким перед его Фюрером. Он боялся, что социалист попользуется ним, а потом выкинет на растерзание собакам. Мальчик зажмурился. — Ты красив, как бриллиант, — все таким же тоном шептал Рейх, только уже на другое ушко. Россия вздрогнул. Ему было приятно от такой заботы со стороны его пассии.

Приятно посмотреть — ну точно бриллиант.

***

— Ты… Ты не можешь так просто уйти! — кричал уже подросший подросток своему Фюреру, захлёбываясь в соленных слезах. Он разочарован в своей пассии. Рейх только и мог, что смотреть на Республику с безразличным взглядом, где присутствовали нотки грусти. РСФСР побежал к нему в объятья, плача. Он не хочет с ним прощаться. — РСФСР…— Эти слова отдавались такой болью, он не хотел бросать своего мальчика, оставлять его обиженным на весь мир. — Я… обманывал тебя… Твой отец, он очень тебя любит, ищет тебя и дорожит… Я обманывал тебя все это время, говоря, что твоя семья тебя предала… — Ч…что?.. — Немец легонько дотронулся своими губами до лба русского. А у второго пошли слёзы ещё с новым приливом. — Тебе лучше будет с твоей семьей, братьями, сёстрами и с отцом и мачехой… Но не со мною, со мною ты станешь только хуже. — Мужчина уже хотел выбраться из объятий парня. — Нет! Совсем нет! Я хочу быть с тобой! Ты. мой лучик надежды которого не было! -Республика прижался ещё больше к немцу, кладя свой голову на плечо немца. — РСФСР! Это не обсуждается! Твой отец намного лучше меня, он не лишал твоё тело невинности, с ним ты бы возможно до сих пор познавал, что такое детство… — нацист хотел уже ещё что-то сказать, как его прервали. — Просто, поцелуйте, меня…— РСФСР убрал голову с его плеча, стал ожидать действий от своего Фюрера. Рука в перчатке прикрыла глаза русского, а губы немца встретились с русскими.

Но, пожалуйста, позволь мне уйти.

***

До чего же все это докатилось? Только утром он прижимал за талию своего мальчика, а сейчас истекая кровью и с раной в районе печени. Непроизвольно потянулась к кобуре, доставая револьвер, когда послышались звуки советских солдат на улице: маты, крики, русский акцент, и голос Советов. О, как же он сейчас ненавидит Рейха, за то, что он смог бы сделать с РСФСР. Вот только он ушёл подальше от своего мальчика специально, не хочет он видит слёзы на своём бриллианте, как тот пытается звать его… не хочет чтоб его бриллиант запомнил его таким. Если уж оставаться с ним, то заболтать собою на тот свет. А Рейх хотел для своего мальчика как можно хорошее будущее. Жаль такого никогда не будет.

Как драгоценный камень, такой прозрачный и чистый, Твой тонкий свет был для меня всем. Я хотел завладеть твоим сердцем, Но то, что не может любить, должно ненавидеть.

Мужчина уже слышит, как в Рейхстаг уже ворвались солдаты, слышит выстрелы. Направляет ствол револьвера себе под подбородок. Раздаётся выстрел.

Какая сила, какой блеск — Прекрасен, словно бриллиант, Но ты всего лишь камень…