В русской деревне

Очередной гастрольный тур Раммштайн закончился концертом в Питере, и теперь музыканты с энтузиазмом обсуждали, где бы им после трудов праведных отдохнуть. Вопрос этот, несомненно, был трудным, так как рано или поздно всякие там Доминиканы, Испании, Кипры и так далее приедаются и душа начинает просить чего-то нового. Даже не просить, а требовать. Извилины напрягали долго, и в конце концов оптимальное решение нашел предприимчивый Пауль. Переговорив с каким-то бородатым мужиком, он поставил друзей перед фактом, что они все едут в Псковскую область, в деревню Лысы мухи к родственникам местного организатора. Все, конечно, сначала прифигели, но, в общем-то, против Лысых мух никто ничего не имел. Ну, почти никто. Оливер и Кристиан, пораскинув мозгами, все-таки пришли к выводу, что море и пляж как-то роднее. Остальные же, быстро собравшись, сели в машины и уже часа через четыре были на месте. Надо сказать, что неизвестные широким массам Лысы мухи находились в довольно живописном месте. Деревню со всех сторон окружал сосновый лес со множеством озер и соединяющих их речушек. Добравшись до нужного дома, который стоял немного в стороне от остальных, мужчины вышли из машин. Пауль тут же вспомнил какой-то похабный анекдот в тему и естественно его озвучил, смеясь громче всех. - Гляди-ка, Пелагеюшка, какой веселый немец, - указав пальцем на Ландерса, тихо произнес старик. - Ему бы еще китель, шоколадку и губную гармошку. И вылитый фриц, который у нас в хате в сорок втором на постое был. Старушка ничего не ответила, и поправив платок, сошла с крыльца навстречу гостям. Муж со вздохом последовал за ней. То, что к ним едут гости, для стариков стало сюрпризом, и не сказать, чтобы очень приятным. Особенно для Владимира Ильича, когда он узнал национальную принадлежность квартирантов. Немцев он ненавидел еще с военного детства. Согласился Ильич только из-за денег. Нет, старичок не был алчным, но одним огородом прожить было не так уж и легко, а кроме овощей и каши хотелось и колбаски, и сырку, и пивка иногда. А пенсия... Да какая пенсия в деревне... Первым к хозяевам подошел Пауль, тот самый веселый немец, который улыбался так широко и очаровательно, что Ильичу захотелось харкнуть в эту сияющую жизнерадостную рожу. - Здравствуйте! - Ландерс протянул пенсионеру руку, мельком отмечая, что даже русский старик выше его на пол головы. - Меня зовут Пауль, а это мои друзья и коллеги - Тилль, Кристоф и Рихард. - Я все равно не запомню, - сердито буркнул Ильич. - Так что буду звать вас всех Фрицами. - Володенька, да зачем же так? - всплеснула руками Пелагея. - Запомним как-нибудь, чай не в маразме. А вы, немчики, проходите в хату, осмотритесь. Я Пелагея, а это муж мой Владимир Ильич. После такой встречи, улыбка Пауля заметно потускнела, но совсем с мордашки не сползла. - А где мы их всех положим? - спросил старик у жены, когда тронутые "радушным приемом" постояльцы зашли в дом. - Да что же, у нас места что ли нету? Два топчана и кровать свободная. Нежели не хватит? А приветливые мальчики, хорошие, - улыбнулась Пелагея. - Очень хорошие! Мелкий пронырливый говнюк, старый жирный баран со свалявшейся шерстью, этот с кудрями вообще на бабу похож, а последнего я даже не разглядел, того, что с сигаретой был. Враги народа, - подвел итог воинственно настроенный старец. Меж тем, враги народа быстро осмотрели дом, хотя, осматривать по большому счету было нечего - две маленькие смежные комнаты и кухня. - По-моему нам тут не рады, - озвучил коллективную мысль Тилль. - Да, Пауль, это все ты со своими дебильными затеями! - поддержал его Рихард. Ландерс в свою очередь уже открыл рот, чтобы отбрехаться, но сказать ничего не успел. На пороге кухни появились старики, и Пелагея тепло улыбнувшись ребятам, пригласила всех за стол, где на белой скатерти уже красовался чугунок с картошкой, домашняя заготовка из баклажан, соленые грибы и огурцы с помидорами на большой тазикообразной тарелке, сбоку которой пристроились свежесорванные листья салата. - Володенька, пожалуйста, принеси сосисочки с плитки, пока я вилки разложу, - мягко попросила старушка, доставая столовые приборы и вытирая их о зеленый фартук. Ильич подошел к плите и с болью в сердце посмотрел в кастрюльку. Делиться с врагами СССР сосисками очень не хотелось, но он мужественно пересилил себя и переместил заветную емкость на стол. - Вы не подумайте, - от чего-то Шнайдеру захотелось высказаться, - мы все взрослые адекватные люди. Ну, почти все, - поправил себя барабанщик, быстро скосив глаза на Пауля, который затаскивал к себе на колени непонятно откуда взявшуюся рыжую кошку. - Да все хорошо, - заверила гостей Пелагея. - Вы накладывайте-накладывайте, не стесняйтесь. Сейчас покушаете, а потом на озеро можете сходить искупаться, тут не далеко, не заплутаете, а завтра и баньку можно натопить. - Очень вкусно, - Ландерс угощался по полной программе, явно начиная чувствовать себя как дома. Пауль уже в третий раз подложил себе грибов, которые ели только хозяева и он. Остальные к этому кушанью не притронулись вовсе, решив попробовать его завтра, если Ландерс к тому времени не загнется от отравления. - Гляди-ка, Пелагеюшка, такой мелкий немец, а такой прожорливый, - шепнул Ильич на ушко жене. - Помолчи, старче, пусть мальчик кушает, - так же тихо, почти одними губами ответила старушка. - Значит, вы на недельку к нам? - обратилась она уже к ребятам. - Да, если раньше не выгоните, - ответил за всех Шнайдер, пытаясь понять, что находится в заготовке из баклажан кроме самих баклажан. - Там помидорки, лук, чеснок и перчик, - словно прочла его мысли Пелагея. - Покушал уже, касатик? - обратилась она к Рихарду, который отодвинул от себя тарелку. - Дааа, - протянул тот, глядя на Пауля, быстро доедавшего грибы, как будто сейчас отнимут. - А где озеро? Оно чистое? - Пока чистое, - вставил реплику Ильич и посмотрел на Круспе так, словно почтенный герр лично собирался вылить в упомянутый водоем несколько баррелей нефти. - Сейчас из калитки выходите и налево по дороге. А как в лес войдете, дорога в тропинку перекинется. Вот по ней прямо до озерка и дойдете, - затараторила хозяйка, поднимаясь из-за стола. Все поблагодарили Пелагею за ужин и ушли в отведенную им комнату переодеваться. Разбирая вещи мужчины молчали, ибо каждый думал о своем, а именно какого хера они вообще сюда приехали и не слинять ли из Лысых мух досрочно, например, завтра. Все уже давно переоделись и теперь ждали Ландерса, который стоял на коленях перед сумкой и рылся там чуть ли не сунув в нее голову. - А чем это ты там таким интересным занимаешься? - Тиллю первому надоела эта живописная картина под названием "Ландерс и сумка". - Плавки не могу найти, - пожаловался Пауль продолжая раскопки. - Естественно, ты так много барахла набрал, что не можешь за ним уследить. - Рихард не мог остаться в стороне. - Да, блядь, оно разбегается, - недовольно откликнулся виновник общей задержки. - Все, нашел. - Давай быстрей! - Линдерманн уже начал терять терпение. - Лучше бы я с ребятами на море поехал! В конечном итоге они все-таки вышли из дома и направились к озеру. Шли опять же молча, но когда достигли кромки леса, всех как прорвало. - Пауль, скотина, зачем ты нас сюда притащил?! - Рихард резко развернулся к миниатюрному одногруппнику. - Да, действительно, что мы тут будем делать неделю? На свиней дрочить? Бля! - Шнайдер хлопнул себя по икре, куда вгрызся довольно неприятного вида жирный слепень. - Ты если хочешь на свиней, а я на блондиночек, - усмехнулся Тилль. - На каких блондиночек? - не понял Дум, занимавшийся тем, что яростно чесал укушенную ногу. - У него, небось, на планшете гигабайты порнухи, - пояснил Рихард, отмахиваясь от комаров. - А то! - опять усмехнулся Линдерманн. - Что-то хозяева нам даже выпить не предложили. - Выпить?! - опять взвился Рихард. - Да этот дед спит и видит, чтобы нас волки сожрали. И откуда в этом ископаемом столько агрессии по отношению к нам? - Может видел наше выступление? - предположил Шнайдер. - Все-таки на любителя... - Ребята, глядите, я коала! - донеслось справа. Дело в том, что пока трое мужчин разговаривали, четвертый, а именно Пауль, повис на склонившейся радугой тонкой березе, обхватив ее руками и ногами. Но этого паршивцу оказалось мало и он, дотянувшись губами до зеленого листика, сорвал его и начал жевать. - Ты дебил, а не коала! - нервно отозвался Рихард, которому вся эта ситуация с деревней уже откровенно не нравилась. Он то думал, что его везде любят, ан нет, хер вам в рыло товарищ Круспе, оказывается не везде. А вот Тилль посмотрев на Ландерса, неожиданно для себя самого, тоже захотел стать коалой. Зря. Недаром ведь в природе коал весом под центнер не бывает. А дальше все происходило стремительно. К первой худосочной коале присоединилась вторая, более упитанная, береза не выдержала, и обе не блещущие интеллектом зверюшки оказались в траве. - Надо уезжать, а то уже и Тиллю крышу рвет, - серьезно произнес Рихард, закуривая и даже не сделав попытки помочь друзьям подняться. Шнайдер только головой покачал, и ребята вместе с неудавшимися коалами продолжили свой путь. Настроение у всех сразу испортилось, даже Пауль молчал, то и дело потирая ушибы на плече и голове. Шли недолго и уже минут через пять мужчины увидели небольшое лесное озеро. Гладкое зеркало воды иногда нарушалось мелкой рябью и ослепительно поблескивало на солнце. При виде такого пейзажа музыканты заулыбались, и не сговариваясь начали раздеваться, скидывая одежду прямо на траву. В этот момент Пауль засмотрелся на Кристофа. Высокий, неплохо сложенный, с голубыми глазами и забавными кудряшками… Отнюдь не дружеский интерес к коллеге возник у Ландерса довольно давно. Он даже мастурбировал, представляя себе Шнайдера ласкающего себя или занимающегося с ним, Хайко, сексом. Одной из любимых эротических картинок озабоченного Пауля была следующая: Дум дрочащий в окружении своих барабанов и тарелок с зажатой в зубах палочкой. Но дальше фантазий дело не шло. Маленький гитарист старался не поддаваться этим желаниям и волю чувствам не давал по весьма банальным причинам - боялся, что Кристоф его оттолкнет. Ландерс опять посмотрел на ладную фигурку, и ему захотелось прикоснуться к светлой гладкой коже, провести рукой по мягким волосам, но насладиться видом обнаженного Дума он не успел. Комары на пару со слепнями быстро загнали их всех в воду. Удивительно, но после купания у всех неожиданно улучшилось настроение. Даже у Рихарда, душа которого не переставала вопить, что надо срочно валить из этой дыры. Когда мужчины вернулись в деревню Пелагея опять пригласила их за стол. - Что, милые, накупалися? Давайте-ка теперь приезд ваш отметим, - хитро улыбнулась старушка. - Я вот и Клюковку уже сделала, пока вы плескались. Рассаживайтесь, я а пока процежу пойду. - Я правильно понимаю, нам предлагают выпить? - оживился Шнайдер, садясь на табуретку. - Похоже на то, - после секундных раздумий Пауль занял место рядом с ним. - А жизнь-то налаживается! - Где тут туалет? - задумчиво спросил Круспе и почесал задницу. - А вон то, одиноко стоящее строение в конце огорода, справа от капусты. Там еще впритык к нему куст хрена растет, - к парням незаметно подкрался Ильич. - И вот еще что, там пол с одной стороны подгнил, и его чуток перекосило, но ты не ссы, не провалишься, смело садись! Мой сортир еще лет пять без ремонта простоит! С этими внушающими оптимизм словами местный абориген направился в сторону бани. - Рихард, иди лучше под кустик, - гаденько захихикал Пауль. - Иди на хуй! Круспе собрал все свое мужество и пошел в туалет. А Тилль с Кристофом тревожно переглянулись, все-таки они были самыми тяжелыми. Отсутствовал Рихард не долго и уже минут через пять вернулся на террасу. Парни даже не успели пошутить на тему, что Круспе провалился в говно по самые ушки. А уж когда ребята увидели перекошенное от ужаса лицо одногруппника, они даже испугались, не понимая, что такого страшного могло произойти деревенском сортире. - У них тут туалетной бумаги нет, только газета... - с бесконечной грустью в глазах сообщил первопроходец. Да, мало того, что нежная попка соприкоснулась с потрескавшимся деревянным сидением, так по ней пришлось еще и жесткой газеткой повозить... На счет выпивки мужчины угадали, Пелагея действительно принесла две двухлитровые бутылки с красной жидкостью, а именно смешанную со спиртом клюкву. ( примечание автора - так как спирт сейчас достать не особо просто, есть похожий рецепт для водки, если кому надо – 2 стакана клюквы потолочь, залить 0,5 водки и настоять 2 часа. Процедить, добавить 1 стакан сахара, поставить кастрюлю на огонь и мешать пока сахар не раствориться, опять процедить через тройную марлю или бинт и остудить. Пьется как компот )))) И это был фейерверк, даже Ильич подобрел после третьего стакана. Первым веселую компанию покинул Кристоф, а через пару минут за ним потрусил Пауль, в надежде пообщаться с обожаемым мужчиной наедине. Зайдя за дом, Ландерс огляделся, пытаясь понять, куда делся Шнайдер. Никого не увидев, он двинулся к туалету, но когда поравнялся с сараем, услышал тихое шуршание сена. Пауль осторожно заглянул в сарай, и его сердце забилось чаще. На золотистой сухой соломе с закрытыми глазами лежал Кристоф. Его черная футболка была задрана до подмышек, голубые джинсы расстегнуты и чуть приспущены. Одной рукой Шнайдер поглаживал свой сосок, а второй медленно ласкал член, время от времени проводя большим пальцем по головке. От этого зрелища рот Пауля тут же наполнился слюной. Пососать желанный член хотелось просто до одури. И захмелевший Ландерс, наконец-то решился подойти к герою своих эротических грез. Он тихо проскользнул в сарай и закрыл за собой дверь. - Кто... – услышав, как кто-то вошел, Дум встрепенулся и прикрылся ладонями. - Пауль? Слушай, я вообще-то немного занят... Кристоф был смущен, но гремучая смесь возбуждения и алкоголя не давала ему натянуть штаны и устроить разборку с наглым свидетелем его утех. - Тебе помочь? - мягко спросил Пауль, опускаясь на колени рядом с барабанщиком. Улыбнувшись, он вытащил из рассыпавшихся по соломе кудряшек потенциального любовника несколько травинок, а потом, осмелев, дотронулся пальцами до его живота. - Пауль, ты че творишь? - Шнайдер смотрел на маленького гитариста полу прикрытыми глазами и все никак не мог понять, что здесь происходит. - Хочу сделать тебе приятное. Пауль отвел руки Кристофа от паха и обнял ладонью горячий напряженный ствол с нежной подвижной шкуркой. Первый раз он сжимал пальцами член другого мужчины, и это было здорово. - Ландерс, твою мать! Ты совсем охуел? - прошептал барабанщик, но руку, ласкающую его, не оттолкнул. - Совсем, - согласился Пауль, продолжая поглаживать член любовника. - Тогда возьми в рот, - разум Шнайдера капитулировал, и остались только ощущения. Хайко не надо было просить дважды, и он нагнувшись, обхватил губами розовую глянцевую головку, продолжая сжимать орган у основания рукой. Красивый, налитой, с рельефными венами… Хотелось заглотить его весь, но сделать это на практике не получилось. Не смотря на это, Ландерс не расстроился и продолжал ласкать любовника как мог, старательно целуя и облизывая его плоть. Шнайдер уже ни о чем не спрашивал и не пытался остановить неожиданного партнера. Все его желания сконцентрировались внизу, и теперь самым главным источником наслаждения был горячий влажный рот его друга. И уж конечно Кристоф не задумывался над тем, что у Пауля тоже есть определенные потребности, а они естественно были. Ландерс на минуту выпустил изо рта желанный член и быстро расстегнул свои штаны. В следующую секунду он взял Шнайдера за запястье и потянул кисть к своей эрекции, но Дум увидев это, и сообразив чего от него хотят, резко отдернул руку и отрицательно замотал головой, отказываясь от предложенного ему действия. Хайко поджал губы и даже немного обиделся, но решил не заморачиваться на отказе, и обхватив рукой свой собственный жаждущий внимания член, продолжил ублажать ртом голубоглазого мужчину. Барабанщику даже в голову не пришло предупредить партнера, что его приспичило кончить. Облизав пересохшие от тяжелого дыхания губы, он прижал голову Ландерса к своему паху и со стоном кончил в рот гитариста. Паулю ничего не оставалось, как проглотить жидкость, которая вызывала у него ассоциации с подсоленным сырым яичным белком. Вкус не был неожиданным, так как свою собственную сперму он из интереса пробовал, правда, не в таких количествах. Когда Дум расслабился и отпустил его голову, Пауль быстро подрочил, доводя себя до оргазма. Поцеловать Кристофа раньше он не осмеливался, и теперь все его существо отчаянно требовало этой простой невинной ласки. Повинуясь этому импульсу, Ландерс склонился к лицу Шнайдера, но вместо мягких губ наткнулся на останавливающие пальцы. - Пауль, не надо. Я не хочу с тобой целоваться, - произнес Дум, слегка отталкивая от себя недавнего любовника. - Почему? - никакой другой реплики Ландерс придумать не смог. - Потому что ты мужчина, - одногруппник уже пришел в себя и начал застегивать джинсы. - А когда я тебе сосал, тебя этот факт не волновал? - Давай не будем об этом, - с этими словами Кристоф буквально вылетел из сарая, оставляя гитариста одного. От такого поворота событий Пауль чуть не расплакался. Нет, конечно, он не ждал, что барабанщик кинется ему на шею и признается в любви, но хотя бы на один поцелуй мужчина рассчитывал. Приведя себя в порядок, расстроенный Ландерс вышел на улицу, где уже порядком стемнело. Никого из ребят видно не было, но их не особо трезвые голоса доносились со стороны дома. Наверное, на террасе заседают, и контакт с Ильичем налаживают. Немного постояв и посмотрев на темнеющее небо, Хайко вдруг обратил внимание, что по стене сарая кто-то ползет. При ближайшем рассмотрении неизвестный по началу объект оказался большой пушистой ночной бабочкой. Эти насекомые всегда поражали мужчину тем, что умудрялись быть одновременно и милыми и мерзкими. В нетрезвом мозгу раздался громкий щелчок, и обладатель данного мыслительного органа решил эту бабочку изловить. Но летающей скотине, непонятно как узнавшей о намерениях человека, такой расклад не понравился, и она, радостно замахав крылышками, направилась в сторону леса. Пьяный дебил за ней. Вломившись в кусты, с коих начинался темный-темный лес, Ландерс потерял бабочку из вида, и по инерции прошел вперед еще метров сорок. Он уже хотел было плюнуть на свою затею и повернуть к дому, но тут впереди мелькнула фигурка в бежевом длинном платье и белом платке, в которой Пауль без труда узнал Пелагею. Сам не зная зачем, он пошел за старушкой и довольно скоро оказался перед небольшой полянкой, на краю которой стояло большое раскидистое дерево неизвестной породы. Ландерс остановился перед молоденькой густой осиной, так как внутренний голос настойчиво предсказывал, что выходить из укрытия пока не стоит, а по-хорошему надо вообще линять отсюда. Несмотря на это мужчина остался в засаде, и уже через минуту пожалел об этом. Пелагея вышла на освещенную луной середину поляны и стала стремительно меняться. Всего несколько мгновений и она превратилась в стоящую на задних лапках крысу, примерно метр ростом, но в той же одежде. Увидев все это, Пауль за осиной чуть не сдох. А Пелагея сняла с головы платок, повязала его на шею, и опустившись на все четыре лапки, скрылась в высокой густой траве у корней дерева. Пауль протер глаза, и ничего не соображая от страха, понесся к дому непонятно как не сбиваясь с дороги. А в это время в доме пьяные музыканты укладывались спать. В выделенной им комнате находилось два двуспальных топчана, узкая кровать, древний шкаф, который, скорее всего, помнит войну (может быть даже с Наполеоном) и два деревянных стула, явно самодельные. Все, больше тут ничего не могло поместиться вообще в принципе. Шнайдер подсуетившись успел занять кровать и теперь с комфортом наблюдал за склокой Тилля и Рихарда, которые громко выясняли, кто из них будет спать с Ландерсом. В результате более высокий и мощный Линдерманн отвоевал себе право спать одному, мотивируя это тем, что Круспе и Пауль самые компактные, а следовательно, им и на одном топчане будет удобно. Гитариста этот аргумент поначалу не убедил, но пара подзатыльников и несколько нецензурных фраз быстро доказали правоту вокалиста. И все вроде успокоилось, вот только не надолго. Внезапно Рихарду стало жарко и он, постояв у окна возле своего топчана, направился в сторону противоположной стены, где на мягкой кровати уже засыпал Дум. - Рихард, не смей открывать окно с моей стороны, - заплетающимся языком пробормотал Шнайдер. - Сквозняк сделаешь. - А тебя что с кровати сдувает? - ехидно поинтересовался Круспе, подкрадываясь к окну. - Да! - Так привязывайся! Имей совесть, всем жарко! На улице плюс 25! - Мне насрать на улицу! - Кристоф собрал все свои силы и встал с кровати, чтобы дать гитаристу по шее. - Так иди и сри! - Рихард посмотрел на барабанщика с таким видом, что сразу стало понятно - намечается безобразная пьяная драка. Следящий за этой некрасивой картиной Тилль, где-то на задворках сознания понимал, что негоже устраивать потасовку в доме русских пенсионеров, но вмешиваться в разборку ему было банально лень. Пусть Ландерс разбирается. Кстати, где он? Линдерманн покрутил головой, но обнаружить мелкого не удалось. Мужчина уже хотел обратить на это внимание ребят и не успел. Как маленький вихрь в комнату ворвался Пауль. - Пелагея - крыса! - выдал Ландерс, стоя посреди их общей спальни. - Да? - в один голос удивились Круспе и Шнайдер. - И что она у нас сперла? - Не в этом смысле. - Пауль перешел на шепот. - Я когда из сарая вышел, захотел поймать толстую волосатую бабочку и пошел в лес, а там Пелагея. Дошла до поляны, превратилась в крысу и залезла в нору под деревом! - Ого, не слабо тебя после грибов глючит. Твою мать, а я хотел завтра их попробовать, если ты не отравишься, - вокалист даже расстроился. - Это не от грибов! Пелагея действительно стала метровой крысой и залезла в нору! - стоял на своем Ландерс, уже и сам понимая, как нелепо его рассказ выглядит со стороны. Он бы и сам не поверил, если бы ему кто-нибудь втирал такой бред. Постояв еще немного под пристальными взглядами друзей, Пауль махнул на все рукой и поплелся к топчану, который он должен был делить с Рихардом. Раздевшись до трусов, Ландерс улегся на довольно жесткое ложе и закрыл глаза. Может все это ему и правда привиделось по пьяни? Все-таки русскую Клюковку в эксклюзивном исполнении Пелагеи он пил первый раз в жизни. Хер знает, может она туда какую-нибудь белену подмешивает. Топчан противно скрипнул и рядом улегся Круспе, который, к счастью, после такой сказки на ночь про окно совершенно забыл, что сразу исчерпало все конфликты с пьяным Шнайдером. Кристоф... Пауль тихонько вздохнул. Как он отреагирует на то, что сегодня между ними произошло, когда протрезвеет. В лучшем случае будет делать вид, что ничего не было, а в худшем... Даже представлять не хотелось. Барабанщик тут же занял все мысли, и даже мистический случай с Пелагеей отошел на второй план. Ландерсу безумно хотелось, чтобы вместо Рихарда рядом с ним сейчас лежал Кристоф. С этими мыслями он и заснул.