Правило пяти дюймов

Свеча, которую оставил Паркинсон, мигнула и зашипела, сопротивляясь неминуемой смерти. Глубокие зеленые воды в окне их спальни поблескивали в бледном свете. Скорпиус не мог заснуть. Он уже попытался перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку. Попробовал посчитать тестралов, а еще — зажмурить глаза и выгнать из головы все мысли. Ни один способ не сработал. Свеча, отослав к потолку последние искры, погасла. Скорпиус, распрощавшись с надеждой уснуть, выскользнул из-под одеяла, прокрался к кровати Альбуса и, опустившись на колени, поежился. В старой фланелевой пижаме было холодно. Альбус крепко спал и выглядел умиротворенно — во время бодрствования его лицо редко было таким расслабленным. Скорпиуса затопило привычное тепло, которое он всегда чувствовал, когда смотрел на Альбуса, или думал об Альбусе, или запускал в Альбуса заклинанием подножки, если тот слишком заглядывался на блондинку-семикурсницу из Равенкло. У Альбуса было приятное лицо. Симпатичное. Такое умиротворенное. Скорпиус нагнулся над ухом Альбуса и позвал его по имени — недостаточно громко, чтобы разбудить других мальчиков, но Альбус при этом аж подпрыгнул. И тут же несколько раз ударил Скорпиуса подушкой — совершенно несправедливо, но тот только захихикал, пытаясь защищаться. — Терпеть не могу, когда ты так делаешь! — сказал Альбус, отложив подушку на место и потерев глаза. — Папа говорит, что травмирующий опыт формирует характер. — В таком случае характеры у нас уже отлично сформировались, — ответил Альбус. — Ты слишком драматичен. — Кто бы говорил. Почему ты не можешь меня легонько похлопать или потрясти? Нет, обязательно надо гаркнуть мне в ухо «Альбус» на полную громкость. Скорпиус расплылся в широченной улыбке. Уголки губ Альбуса дрогнули. В конце концов он тоже улыбнулся и закатил глаза: — Ладно уж, залезай, пока не замерз до смерти. Трясешься весь, как голый эскимос. Скорпиус тут же с энтузиазмом вскарабкался на кровать Альбуса. Тот взял палочку с прикроватной тумбочки, и зеленый балдахин тут же закрылся. Подушка у Альбуса была только одна, так что их лица оказались совсем близко друг к другу, но при этом они соблюдали ранее установленное правило — между их телами должно было оставаться расстояние в пять дюймов. Ведь когда два шестнадцатилетних подростка оказываются вдвоем на узкой кровати, нужно соблюдать какие-то приличия. Альбус направил палочку на балдахин, затем, сосредоточенно нахмурив лоб, взмахнул ей — и над их головами повис световой шар. Теперь им было видно друг друга. — Отлично, — похвалил Скорпиус. Теплое чувство в груди вернулось. В приглушенном свете шара сложно было сказать точно, но ему показалось, что Альбус покраснел. — Это простое совсем заклинание, — сказал он, — к тому же в последнее время чары у меня получше получаются. — Знаю, — откликнулся Скорпиус, подавив желание провести пальцем по носу Альбуса. Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга, и тепло, распространяясь между ними, словно связывало их невидимыми путами. Скорпиус больше всего любил эти моменты — когда они с Альбусом были наедине, отгороженные занавесями, словно мир существовал только для них двоих. — Так что у тебя случилось? — спросил Альбус, прервав тишину. — Что не могло подождать до утра? — Проблемы с Розой, — мрачно проговорил Скорпиус. Альбус вздохнул. — Мы ведь поклялись, что не будем ее обсуждать. Она моя двоюродная сестра. Ты — мой лучший друг. И все это просто... неприятно. Извини, но как уж есть. — Ну да, — согласился Скорпиус. — Но ты ведь и правда мой лучший друг. С кем же еще мне это обсуждать? Альбус вздохнул еще громче. Настолько, что Скорпиус испугался, не разбудит ли он других мальчиков. — Два года уже это тянется. Неужели вы до сих пор еще с чем-то не разобрались? Скорпиус пожал плечами. — Да это Роза жалуется, не я. — Вот так неожиданность. — Помолчи уж. Ты все-таки говоришь о женщине, которая мне нравится. — Просто... Ты же знаешь, что ничего и никогда не будет для нее достаточно хорошим. Она во всем хочет быть номер один. Лучшей в квиддиче, в учебе, самой популярной. Я вообще в шоке, что вы столько продержались вместе. Скорпиус скрыл за улыбкой, как его задели эти слова. — Предпочту думать, что ты не хотел меня оскорбить. Альбус, вытаращив глаза, быстро поправился: — Конечно, нет! Я не это имел в виду. Ты же знаешь... — Он прикусил губу, быстро посмотрел на Скорпиуса и тут же отвел взгляд. — Я считаю, что ты потрясающий. Самый лучший. Ты ведь знаешь это. — Он чуть сдвинулся в сторону Скорпиуса. — Правда? Боль тут же растворилась. — Все равно приятно слышать, как ты это говоришь. Они улыбнулись друг другу. По коже Скорпиуса пробежала сладкая дрожь. Альбус. Альбус. И снова ему пришлось подавить желание прикоснуться. В конце концов, они установили правила, им нужно было соблюдать приличия. — Так что? — спросил Альбус. — В чем проблема-то? Почему она не могла подождать до утра, или до следующей недели, или целую вечность? Скорпиус заранее знал, что Альбусу не понравятся его слова. Он решительно выдохнул, а потом произнес: — Дело в поцелуях. Ну конечно — Альбус тут же словно окаменел. — Ну уж нет. Точно нет. Об этом мы говорить не будем. — Он еще и затряс головой, как будто слов было недостаточно. — Но мы должны, — сказал Скорпиус. — Мне больше некого спросить. А ты... Ну, у тебя ведь гораздо больше опыта. Софи Вудфилд? Ну, помнишь, тот случай на пятом курсе, после того как Джейкоб протащил в гостиную бутылку огневиски? — Смутно. — Зато я помню, — сказал Скорпиус, стараясь скрыть горечь в голосе. — Словно на ваши губы наложили пылесосные чары. И продолжалось это целую вечность. Вы еще такие звуки еле заметные издавали. “Умч-умч”. — Прекрати! Мы ведь уже говорили об этом. Это ничего не значило. Мне даже не нравится Софи. — В тот момент была полная иллюзия, что она тебе очень нравилась. — Скорпиус! — в голосе Альбуса появились умоляющие нотки, и Скорпиус решил остановиться. Пока. — Послушай, — сказал Альбус. — Ты пытаешься мне сказать, что за целые два года вы с Розой ни разу даже не... целовались? Скорпиус почувствовал, как к лицу прилила кровь. — Мы целовались. Правда. Но... На четвертом курсе она говорила, что рано. На пятом мы немного попробовали. Но... Что-то все время было не так. — Щеки уже буквально горели огнем. — Думаю, это у меня плохо получается. А Роза говорит, что, если мы с этим не разберемся, придется расстаться. — А ты не хочешь? — тихо спросил Альбус. — Она моя девушка. Не полагается ведь хотеть расстаться со своей девушкой. Ведь так? — Он сморгнул. — Ведь так, Альбус? — У меня никогда не было девушки. — Ну... Я не смогу научиться целоваться лучше через магию. Разве что для этого есть заклинание. Но не может же быть заклинания для такого... Как думаешь, вдруг все-таки есть, а? — Не-а. Если бы было, я бы от Джеймса о нем узнал. Он на эти темы просто не затыкается. Скорпиус перевернулся на спину и тут же скосил взгляд — убедиться, что между ними осталось расстояние в пять дюймов. — В общем, не знаю, что мне делать. Он повернул голову, чтобы видеть Альбуса, который лежал на боку, подперев рукой голову. — Как научиться целоваться? — сказал Альбус. — Есть только один способ. Практиковаться надо, так? Повисла тишина. И тут словно между их глазами что-то вспыхнуло — Скорпиус был уверен, что им в головы пришла одна и та же идея. — Мы можем попрактиковаться, — сказал Скорпиус одновременно с Альбусом, который предложил: — Могу показать тебе, как... Они в шоке уставились друг на друга, после чего снова одновременно заговорили. Альбус сказал: — Но это, конечно, было бы нелепо. А Скорпиус: — Не, ну это же совсем несерьезно. На этот раз тишина длилась дольше. Губы Альбуса были розовыми и такими мягкими на вид. Он снова их прикусил, и Скорпиус поспешно отвел взгляд. Сердце его зачастило — интересно, почему? — Если несерьезно, — медленно проговорил Альбус, — и мы оба об этом знаем... — То получится совершенно безобидно, — закончил за него Скорпиус. — Просто... тренировка. — Да. Просто тренировка. — Ладно. — Угу. Ничего не произошло. — Ну, я определенно не начну целоваться лучше, если мы не начнем этим заниматься, — заметил Скорпиус и почему-то крепко сжал в кулаке кусок одеяла Альбуса. — Да, — согласился Альбус. — Э... Он приподнялся и склонился над Скорпиусом. У того слегка кружилась голова, а сердце так и выскакивало из груди. — Альбус? — прошептал он. Альбус смотрел на него испуганно, широко распахнув глаза. Потом на его лице появилось выражение, так сильно напомнившее Скорпиусу отца Альбуса — хоть, конечно, Скорпиусу и хватило ума не делиться вслух своими наблюдениями. Глаза Альбуса сверкнули, а лоб пересекла решительная складка. Альбус навис над Скорпиусом совсем низко, и тот, закрыв глаза, задержал дыхание. Губы Альбуса оказались именно такими мягкими, как представлялись. Они нежно прижались к губам Скорпиуса, и по коже растеклось сладкое, как сливочное пиво, ощущение. Чуть приподняв голову, Скорпиус откликнулся на поцелуй. Их губы невесомо касались друг друга, нежно и осторожно. Скорпиус открыл глаза. Глаза Альбуса тоже были открыты. — Я... — начал Альбус. — Я покажу тебе кое-что. Он снова склонился над Скорпиусом, и на этот раз поцелуй был более решительным. Альбус склонил голову и... это было совсем, совсем не похоже на поцелуи с Розой. Началось все медленно, но постоянно нарастало и ускорялось. Тело Скорпиуса прошило возбуждением. Он ахнул и отстранился. “Значит ли это, что я все делаю правильно?” У Альбуса было очень странное выражение лица. — Пять дюймов... — чуть срывающимся голосом сказал он. — Так? — Руки его дрожали от попытки удерживать тело на весу. — С этим правилом как-то сложновато... тренироваться. — В груди Скорпиуса проснулось горячее, ненасытное чувство. Ну, то есть не совсем в груди. Или даже совсем не. Он большим усилием воли сдержался от желания схватить Альбуса за плечи, прижать к себе всем телом, чтобы можно было... Пульс оглушительно стучал в висках, дышать стало совсем тяжело. — Угу, — согласился Альбус. — Давай пока забудем про правило. Они снова начали целоваться. Скорпиус лежал на спине, Альбус — на нем, их тела плотно прижимались друг к другу. Альбус запустил пальцы в волосы Скорпиуса, приоткрыл губы, отчего поцелуй стал совсем горячим и мокрым. Скорпиус, забывшись, выгнулся дугой ему навстречу. Он не думал ни о чем, кроме рта Альбуса, его рук и тяжести лежащего сверху тела. Это было так правильно. Правильнее, чем все, что он когда-либо испытывал. Чувство блаженного удовлетворения — словно наконец-то получилось заклинание, над которым так долго мучился. Или ключ идеально вошел в скважину. Они перевернулись на бок, переплели ноги — и это уже был не просто поцелуй. Альбус держал голову Скорпиуса в жестком захвате, словно боялся, что тот попытается высвободиться. Скорпиус цеплялся за плечи Альбуса, держал так крепко, словно пытался сказать — нет, я никуда не уйду, я здесь, я твой. Тут их бедра начали синхронно двигаться, и волна страха, смешанного с восторгом, подсказала Скорпиусу, что вот-вот произойдет. Пути назад уже не будет. Никакого прикрытия тренировкой... Альбус кончил первым. Он содрогнулся, оторвался от губ Скорпиуса и прижался к нему лбом. — О... — выдохнул он и снова вздрогнул, еще сильнее. — О, Скорпиус... Скорпиус, дыша рвано и отчаянно, продолжал вжиматься в Альбуса, пока волна оргазма не захлестнула его, и он, выгнув шею, не закричал в голос. Альбус тут же закрыл его рот ладонью, зашептав: — Тише! Тише! Ох ты ж блядь... — Прости, — тяжело дыша, выговорил Скорпиус. — Я забыл. Не смог... — Надо было Муффлиато наложить, — сказал Альбус. — Я просто не подумал... — Что мы с тобой... — О боже. — Альбус уткнулся лицом Скорпиусу в плечо. Скорпиус внезапно испугался, что Альбус сейчас отстранится, и крепче прижал его к себе. Но Альбус отстраняться не собирался. Когда дыхание выровнялось, и они оба пришли в себя, Альбус тоже придвинулся ближе. Подсыхающая сперма на коже — не самое приятное ощущение, но Скорпиусу было плевать. Просто абсолютно. — Это должно было случиться, рано или поздно, — констатировал Альбус. — У тебя никогда не было девушки, — заметил Скорпиус. — Столько девушек обращали на тебя внимание — и ты никогда им не отвечал взаимностью. Альбус покачал головой. — Конечно, нет. — То есть?.. — Всегда ты. И только ты. Я думал, может быть... Я не... — Глаза Альбуса ярко блестели. — Альбус, — сказал Скорпиус и тут же, даже не задумываясь, улыбнулся от уха до уха, испытывая отчаянное желание засмеяться, или заорать, или заплакать — настолько сильно, почти до боли, его переполняло счастье. И тут ему в голову пришла мрачная мысль. — Что же я скажу Розе? — Укол стыда притушил ликование. — Я... Я же изменил ей. Я ужасный, ужасный бойфренд. Альбус отвел взгляд. — Э... Я не думаю, что она сильно расстроится. — Что ты имеешь в виду? Альбус прикусил нижнюю губу. — Просто я не думаю, что она хотела с тобой расстаться из-за поцелуев. — Ты с ней обо мне разговаривал? Альбус кивнул. — Немного. Она приходила к нам на пасхальных каникулах с тетей Гермионой, дядей Роном и Хьюго. Она считает... В общем, кажется, она заметила все еще раньше, чем я сам. — Он наконец встретился со Скорпиусом взглядом и еле заметно улыбнулся. — Думаю, она поймет. Радость снова заполнила Скорпиуса. Он положил ладонь Альбусу на щеку и окинул его внимательным, долгим взглядом. — Наши отцы психанут, это точно. Альбус закатил глаза и положил Скорпиусу голову на плечо. — Тоже мне, удивил. Какое-то время они молча лежали, обнявшись. — Надо бы мне в свою кровать вернуться, — сказал Скорпиус. — Чтобы никто не догадался. — Нет, — сказал Альбус, только вцепившись в него еще крепче. — Мы все сделаем как надо. Не будем прятаться. Пусть все знают — пусть вся школа знает. — Да? — чуть срывающимся голосом переспросил Скорпиус. Альбус кивнул. — Ты же смелый, Скорпиус. Я в этом уверен. Скорпиус нашел ладонь Альбуса и сжал ее. — Рядом с тобой — да. Он выгнул шею, чтобы ему было видно лицо Альбуса. Как только их взгляды пересеклись, решительное выражение тут же растаяло, сменившись сияющей улыбкой. — Ну же, — сказал Альбус, снова расслабившись. — Давай спать. Завтра столько дел — уроки, да еще однокурсников шокировать. Скорпиус точно знал, что не заснет. Тело его так и гудело, мысли бегали по кругу. Альбус опустил голову на подушку. Скорпиус склонился к нему, и они поцеловались — короткий, сладкий поцелуй на ночь. Они теперь могут этим заниматься. В любое время. Альбус закрыл глаза, Скорпиус — нет. Больше никаких правил пяти дюймов. Сейчас между ними не было и одного. Скорпиус почувствовал, как его веки закрываются, и, несмотря на то, что думал за несколько секунд до этого, погрузился в сон.