Фрукты

Намджун был в некой ярости, когда узнал, что его слегка глупый муж вновь притащил во дворец простых крестьян. Король-альфа был не против помощи бедным, но дворец не лечебница. Почему Сокджин не отправил Пака в здравницу или в горы. Уже который раз Намджун видит, как эти двое болтают очень увлеченно. Королю неприятно видеть, как его омега иногда от смеха игриво бьет нового друга по ладони… Ревность начала набирать новые обороты после того, как Намджун узнал о совместной конной прогулке этой «парочки». Тогда же Король отдал приказ отправить супруга к наложницам «на перевоспитание». Сокджин такой штуки не оценил совсем. Он ведь не изменник. Все встречи проходили в присутствии стражи и слуг, не было бы возможности. А желания тем более. Господин Пак был верен одной единственной женщине, и Сокджин слушал его рассказы. Потому что она живет где-то далеко на юге. Они переписываются письмами и поддерживают связь. Королю-омеге так сильно запала в душу эта история любви, что он каждый раз просил рассказать все с начала. Да какая же тут измена, если оба верны далеко не друг другу?! Вот и Сокджин понять не смог. - Да что за черт! Этот мужлан, подлец*! Выпустите меня, сей же час! – Сокджин хотел выйти из практически пустой комнаты для наложников, но перед ним резко перекрестились копья. - Ваше Величество, мы получили приказ о том, что вас нельзя выпускать из этой комнаты, пока Его Величество не отменит свой приказ, - проговорил один из стражников. Вообще, вся стража была перед правителем-омегой, потому что тот не жалея никого раздавал самые разные приказы. - Но я тоже являюсь одним из королей, у вас нет права меня здесь держать! - Теперь есть, - в комнату зашел Чимин вместе с Марисой, несущей поднос с письмом. - Как это, есть? – Сокджин присел на ближайшую постель, заправленную фиолетовым бархатом. - Вот так, - Пак взял письмо. – Сам прочтешь? – протянул письмо. Сокджин с опаской его взял и вскрыл изящными, но кривым пальцами. «Супругу Его Величества - Ким Сокджину. С этого момента, и по время твоего заточения, вы будешь являться наложником Его королевского Величества. Ваш супружеский долг остается нетронутым, а обвинения в измене пока не оглашаются. *Почерк поменялся, так как Намджун забрал письмо* Мой дорогой супруг. Мое сердце кровью обливается, когда я вижу, что ты улыбаешься не мне и не нашему сыну. В том, что у вас обыкновенная дружба, я не сомневаюсь. Но ты перешел непреодолимую границу, за пересечение которой ты должен понести жестокое наказание. Сейчас ты мой наложник без прав.» У Сокджина не было слов. Родной супруг решил, что он ему изменяет. Омегу охватила истерика, он начал плакать. Чимин заметил это и выгнул стражу за двери, а Марису послал за отваром успокоительного. - Да как он мог подумать обо мне такое! Чтобы я изменил ему?! Вздор! Клевета! Неправда! – Сокджина не отпустило даже после объятий Пака. - Все, все…Сокджини-хен…Я знаю, что зря это сейчас говорю, но сегодня в полночь король ожидает тебя в своей комнате, как наложника, - Чимину самому было до жути обидно. Он знаком достаточно давно с обоими королями, но о таком даже подумать не мог. Если Намджун совершит какое-то жуткое непотребство, Чимин самолично отрубит ему достоинство. Ближе к 11 вечера Сокджина отвели в купальню, а после он и Чимин стали дальше собираться. Так как Чимин голова наложников, то ему, как слуге, нужно исполнять свой долг, о котором говорилось в договоре. Но, как друг, он совсем не хочет защелкивать эти проклятые цепочки на загривке. Они уже находятся в комнате Их Величеств. Свет практически нигде не горит, лишь пару керосиновых ламп зажгли. Чимин защелкнул последнюю цепочку на загривке Сокджина. На голой груди короля-омеги красовалось колье из множества тоненьких серебряных цепочек. Они неприятно холодили кожу, а шелковый серебряный халат не предавал никакой уверенности. Сокджин сидел на центре постели, заправленной белыми атласными простынями, поджав ноги под себя и потупив взгляд на еле заметные колени. Чимин последний раз поддержал Сокджина и удалился из покоев. Когда Пак вышел из комнаты, он заметил приближающегося короля. - Вы уверены в том, что стоило доводить его до такого состояния ради наказания? – спросил успокоившийся Чимин - Уверен, тебя это в любом случае не касается…- Намджун быстрым шагом прошел мимо Пака. Чимин не хотел вот так оставлять друга, но что он мог поделать. Больше суток Сокджин на него дуться не будет. Намджун открыл дверь из темного дерева. В покоях было темно. Лунный свет падал на идеально белую постель, отражаясь от серебряного халата супруга. Тот был немного блендный, но черные волосы замечательно контрастировали совсем белым вокруг, точно так же, как белая постель выделялась на фоне темной в ночи комнаты. Глухие стуки каблуков распространялись по комнате с пугающими звуками. Сокджин не поднял головы даже тогда, когда ему на макушку приземлилось что-то увесистое. - Сокджин, - довольно грубо и громко сказал Намджун. Омега немного вздрогнул, но старался держать себя в руках и не расплакаться. Намджун заметил состояние супруга, не может он его наказывать по-настоящему. Хватит с бедного омеги и стресса, что он пережил. – Сокджина~.. – более ласково отозвался Намджун и сел рядом со сгорбившимся супругом. Сокджин почувствовал отступление опасности и поднял голову, немного поддаваясь поглаживаниям. - М? – тихо пробормотал омега, не заглядывая супругу в глаза - Ты же не посчитал это все правдой, верно? – Омега с надеждой заглянул в темные глаза напротив. – А зря, это жестокая правда, Сокджин, - Намджун нахмурился и опустил руку на шею омеги, начиная ее сдавливать. Сокджин начал чувствовать, как воздух постепенно покидает его легкие, а все тело сковывает судорога из-за потери жизненно необходимого кислорода. Омега схватился за сдавливающую руку супруга и заглянул очередной раз в глаза. В них была только жажда убивать Омега не ну шутку испугался и попытался вывернутся, тратя последние запасы кислорода. Намджун хватки не ослабил, но быстро отщелкнул мантию и сбросил одежду, отпуская супруга. Сокджин начал жадно хватать воздух и кашлять. Намджун уже все снял и накинулся на омегу. Цепочки подразумевали под собой отсутствие любого нижнего белья. Альфа этим воспользовался. Он вставил сразу три пальца, начиная активно ими толкаться в стенки. Сокджин бился в конвульсиях боли, а Намджун больно кусал его за руки и бока. Пока омега сопротивлялся, альфа уже заменил пальцы на огромный член. Сокджин почувствовал, как его рвет изнутри. Чувство, будто тебя привязали к двум березам, а потом они резко разошлись в разные стороны, а тело разорвало на две части. Сокджин даже не кричал, он просто истерил. Такой подставы со стороны мужа он никак не ожидал. Ему было буквально больно и страшно проснуться не в постели с любимым человеком, а порванной шлюхой на улице. - Сокджин! – Намджун тряс супруга за плечо, потому что тот со страха уснул очень крепко. Глаза омеги наполнились влагой, когда он увидел обеспокоенное лицо супруга и не почувствовал боли. Альфа осторожно стер пару слезинок и притянул дрожащее тело на себя. Он стал гладит спину, шепча успокаивающие слова на ушко. – Дорогой, все-все…все закончилось, это был всего лишь сон. Успокойся. - Т-точно с-сон? – спросил Сокджин, сжимая пальцами ткань королевской белой мантии. - Да…да, да. Ангелочек, все закончилось… Сокджин еще пару минут успокаивался и приходил в себя. Когда он окончательно осознал происходящее, то начал долбить Намджуна кулаками по плечам. - Ах ты! Мужлан, подлец, плохой супруг! Бездарь, в конце концов! – Намджун схватил два запястья, что колотили его по груди. Сейчас супруг выглядел как-никогда сексуальным. Серебряный халат, колье цепочек, корона с бриллиантам. Отсутствие нормального освещения и белья на омеге еще сильнее пробуждало внутреннего альфу. Возбужденный взгляд альфы не ускользнул от точных глаз Сокджина. Омега ухмыльнулся, когда услышал утробный рык. Сокджин выпрямил спину, выставляя на показ обнаженную грудь с цепочками, немного закусывая губу посмотрел на супруга, а потом резко наклонился к его уху: - Так…его величество еще желает получить удовольствие, - Сокджин лизнул ухо короля - Ты свое получишь, бестия, - Намджун прорычал и сжал в руках тонкую талию омеги. Тот уже развязно простонал. - Возьмите меня, мой король, - Сокджин беспорядочно тыкался губами в лицо альфы, пока не нащупал губы. Они слились в жадном поцелуе. Языки играли не по правилам, они жадно сцеплялись, лизали, посасывали, друг друга без угрызения совести. Разгоряченные языки быстро остывали в холодном воздухе ночи, но разгоряченные души возлюбленных не давали друг другу замерзнуть. Намджун первым отпустил пухлые губы супруга из плена и в пару секунд избавился от имеющейся одежды, захватывая кое-что с собой. Сокджин похабно лег, бессовестно раздвигая ноги, и «смущенно прикрывал» паховую область, где уже красовался вставший член. Корона с головы омеги немного накренилась, так что он развратно снял ее вместе с халатом. Цепочки приятно охлаждали горячее тело, задевая чувствительные зоны сосков. От каждого их соприкосновения Сокджин хотел рвать и метать, потому контраст температур – его любимая игра. Омега начал ворочаться, что холодный металл чаще касался его. Но еще больше он хотел почувствовать на своем теле давно полюбившиеся руки. Альфа заметил уже сорвавшегося с катушек супруга и начал наблюдать за происходящими мучениями. Намджун осторожно навис на Сокджином, чтобы не спугнуть невнимательного омегу. Сокджин в секунду остановился и уставился на свою пару. Секундный зрительный контакт и полное подчинение со стороны супруга дали Намджуну полную свободу действий. Сокджин под столь суровым и подчиняющим взглядом потек. Смазка тихонько вытекала из дырочки, пачкая белые простыни. Намджун больше медлить не стал. Поцелуи разносились по всему телу омеги, оставляя за собой багровые пятна. Сокджин млел от ласк. Бедные соски подверглись горячему дыханию альфы и пожирающему взгляду. Намджун быстро снял цепочки и положил украшение супругу на пах. Он знал о его потребности в периодических сменах температур. Сокджин довольно простонал и зарылся руками в пушистые волосы альфы, немного их теребя и накручивая. Намджун долго не стал мучать и без того уставшие соски и перешел к самому интересному. Он перевернул Сокджина в коленно-локтевую и облизнулся. Альфа наклонился к ягодицам, подобрал украшение и защелкнул его вокруг поясницы супруга, цепями на попу. Выглядело очень необычно и вкусно. Не удержавшись, Намджун лизнул сочащуюся дырочку, на что получил довольнейшее мычание из-за подушки. Альфа зарычал и подогнал эту злосчастную подушку под супруга, запрещая тому себя заглушать. Сокджин уже немного устал от непрекращающихся ласк, но был настолько разгоряченным, что не мог и слова выдавить. Настолько приятно ему не было даже тогда, когда был первый секс во время течки, когда был зачат Тэхен. Омега извивался под альфой, не зная, куда себя девать, и продолжая громко стонать. Намджун еле оторвался от «поедания» своего мальчика и начал тщательно растягивать парой пальцев. Процесс трудоемкий, но видимо Сокджин рассчитывал на жесткий трах, так как дырочка была немного свободнее, чем обычно. Альфа двигал внутри уже тремя пальцами и решил все же наказать своего мальчика. Он достал отложенное кожаное дилдо** и направил его прямо в дырочку. Ощущения схожу с настоящим членом, но нет тех выпирающих вен, головки правильной формы. Сокджин раздраженно зафырчал и начал пытаться слезть с неблагоприятной штуковины, но Намджун загнал инструмент по основание. Пара секунд и Сокджин стонет, как не в себя. Альфа загонял игрушку достаточно глубоко, но та все еще еле касалась комочка нервов. - Я…не хоч-чу этой штуки больше, - немного собравшись, Сокджин заговорил. – Она мне не нравится…у тебя член отсох что ли? - Пф..Нет, но я тебя наказывал за непослушание…а теперь, самое сладкое, - Намджун приподнялся над спиной супруга и вынул игрушку. Альфа осмотрел сжимающуюся дырочку и вставил свой член по основание. Оба так долго горели под телам друг друга, но Сокджину надоело не чувствовать никаких поцелуев и ласк. Он ловко перевернулся на спину, самостоятельно насаживаясь на член. Цепочка полетела в небытие. Сладостные поцелуи на этот раз один за другим оставлял омега. Немного соленая кожа супруга не давала ему покоя. Намджун своего темпа не сбавлял, трахал, что есть силы, придерживая свое чудо за крепкие бедра, и иногда сплетая свой язык с чужим. Сокджин уже 2 раза успел кончить, но ему было мало, еще один из его «фетишей» - кончать от 3-4 раз за заход. За марафон омега выдыхается всегда, потому что кончать так много раз слишком утомительно. Сейчас же альфа не даст ему так просто отключится, уж больно многого себе позволил Сокджин, настало время расплаты. Толчки стали только размашистее и шире, член наконец-то попадал по злосчастной простате, даря незабываемые звездочки, которые уже почти выжглись на обратной стороне века, но Сокджин никогда не перестанет смотреть на звезды, которые ему дарит Намджун. Беспорядочные попадания рук по оголенному телу возлюбленного приносили обоим кайф в пару раз больше, чем от самого секса. Намджун чувствовал приближающуюся разрядку и финально глубочайше толкнувшись выходит, отбеливая спермой и без того белую кожу и простыни. - Люблю тебя, цветочек, - сказал альфа, чмокнул супруга в губки и лег рядом, переворачивая обоих на чистую половину постели. – Ты правда думал, что я посчитал тебя изменником? Мы столько лет вместе живем, у нас есть двадцатилетний сын… Я никогда в тебе не сомневался, Сокджини, - альфа уткнулся носом в немного сырые волосы. Это не отталкивало, а лишь просило унести омегу в ванную и умыть. - Я очень долго не хотел в это верить, не верил даже тогда, когда уже сидел на нашей постели…а потом уснул, - Сокджин заметил слегка сопящего альфу и поцеловал того в нос. – Люблю тебя, мой альфа. В комнате не витал запах секса, это стоял очень свежий запах цветов, ночи и легкого мясного ужина. Сокджин еще около десяти минут смотрел на умиротворенное лицо мужа, который из-за проснулся. Пара сходила в ванную, где безмятежно и долго намывались. За это время прислуга, а точнее Чимин, сменил постельное белье и закрыл окно. Эта парочка не любит, когда любой чужой запах не дает им наслаждаться собственными. Чимин оставил на тумбочке записку и поднос с едой, так как знал, что те будут голодными. Счастливый Пак покинул покои их величеств. Возлюбленные еще долго и тихо разговаривали о будущем и настоящем, поедая виноград. А после в комнате слышался еле пробирающийся ветерок и два равномерных сопения.