Фрукты

- Письмо было Пак Чимину…Ай…от Пак Чанеля… - Чимин вскочил со стула, ударяя по столу кулаком. Все разом напряглись. - Ч-что там? – первым спросил Чонгук. Он знает Чанеля с детства, знает все, что знает Чимин…или.. не все? После вопроса Чонгука в зале повисла тишина. Слуга не знал, что ответить, потому сам письмо не вскрывал. Чимин начал закипать. Терпения становилось все меньше, ровно так же себя и вел разум. Хотелось просто сжечь это невскрытое письмо и зарыться в большое одеяло, прячась от всего мира. Но чего бы не хотел Чимин внутри себя, ему нужно держать большое количество людей у своих ног. Такова жизнь. Если ты выбрал один путь, его ограждают стенами, как туннель, где нет шанса выйти сбоку. - Где оно? – максимально сдержано спросил Чимин, сейчас не время до истерик. Чоны сидели в напряге, особенно Хосок. - У меня, - слуга кивнул на свой жилет. Юнги ослабил веревки и выудил запечатанный конверт. Теперь встал выбор. Кто же должен открыть и прочесть письмо? Чимин без слов встал со своего места и забрал конверт. Никто не стал протестовать, все же это письмо от брата брату. Все молчали и смотрели на Пака, кроме Хосока и Чонгука. Если Чон младший просто боялся посмотреть на реакцию своего друга, но потом смог себя пересилить и посмотреть на него, то вот Хосок так и не повернул голову. - Чимин, - тишину прервал Сокджин, - Прочитай сперва сам… - все согласно кивнули. Чимин осторожно открыл конверт, но орнамент сургучной печати с громким звоном упал на паркет. Никто даже не обратил на это внимание, все были в напряжении. Намджун водил глазами от лица Чимина к лицу Слуги. Бумажный конверт лежит на столе, а сами письмо в руках омеги. Никто даже не пытается в него заглянуть или посмотреть сквозь лист. Всему свое время. Чимин вчитывается в текст, написанный наспех. Строк немного, почерк корявый, очень сухой текст, который даже читать противно. Весь Пак Чанель, который наверняка расписал своей гамме серенаду, а братику косточки кинул. Не привыкать Чимину с таким братом. Меж строк не видно ничего, слова довольно простые, поэтому омега вздыхает и мотает головой в знак разочарования. «Чимини, я уехал из страны 8 лет назад и наконец-то могу вернуться. Я надеюсь, ты в своей столице не умер от скуки. Чонам пламенный привет! На следующей неделе заскочу за Бэкхеном и в столицу. Не скучай» *дата* (дата стоит за 2 дня до сегодня) Чонгук почти начинает смеяться. Годы идут, а Пак Чанель не меняется. Чимин хлопает друга по плечу, мол, да проржись и продолжим. Сокджин и Хосок выдыхают и расслабляются…хотя еще рано. - Твой брат всегда так сумбурно и сухо пишет? – задал вопрос Тэхен. Альфа рассчитывал на что-то интересное, а вышло совсем наоборот. - В 80% случаев, - отвечает Чимин и садится по другую сторону от Гука, продолжая переглядываться с Тэхеном. Юнги вновь подтягивает веревки. - И что теперь? – спрашивает младший альфа. Все вновь переглядываются кроме Хосока, который чувствует себя неуверенно. Руки уже не знают, куда деваться, а глаза бегают по всему огромному залу. Чонгук настораживается из-за запаха папы и пересаживается на стул рядом с ним. - Па? – Чон-младший обнимает родственника. Хосок начинает трястись, а потом лезет рукой в свой жакет, выуживая еще одно письмо. Он без лишних слов протягивает открытый конверт своему сыну. Чонгук так же молча достает лист с написанным от руки текстом. Почерк смутно знаком - Читай, Гук, - просит Хосок и смотрит на Сокджина, а потом на Чимина, в итоге потупляя взгляд в стол. «Здравствуй, Чони, тебе пишет Кан Лиен. Как ты, мой дорогой друг? Я вот замечательно, хотя из деревни все больше и больше людей переезжает ближе к столице. Это меня, несомненно, печалит. Как Чимини и Чонгуки? Надеюсь, у них все хорошо. Ваш дом по сей день стоит пустой, иногда я туда заглядываю и вытираю пыль с надеждой на ваш скорый приезд. Персиковое дерево выросло до крыши домика, я каждое лето рву вкусные персики и во снах вижу, как Чимини печет наш с тобой любимый персиковый пирог. Вчера умерла госпожа Ли, хорошая была женщина… интересно, как там мой сын? Я не видел его больше 12 лет, мой мальчик… А помнишь, как мы хотели свести его и Чонгука? Было дело, да вот только твой сынок решительно отказывался от этой затеи, может оно и к лучшему. Видел на днях Бэкхена, бедный гамма. У него на руках двое детей, а Чанеля рядом нет. Очень огорчает. Слышал новости, что принц скоро приедет, наверное, вы откроете лавку раньше, чем обычно и будете торговать самыми свежими фруктами…» Чонгук запинается и метается глазами по тексту ниже. Губы непроизвольно дрожат, а в глазах начинают скапливаться слезы. Бумага ниже цвета засохшей месяц назад крови. Черно-красные буквы еле видно. Омега тяжело сглатывает и смотрит на папу, который уже почти плачет. Чимин тут же обнимает Хосока, утешая. Сокджин подскакивает со стула и несется к другу. Альфы в ступоре. - Читай…Чонгуки, читай.. – сквозь подползающие слезы сказал Хосок. «Рад вас видеть на бумаге, господа Чон Чонгук и Чон Хосок. Давно не виделись, правда, а? Чонгук…» Чонгук не мог читать, он понимал, кто это пишет, ему было слишком больно с каждым словом, что начинало чернеть на фоне чужой крови. Он снова сглатывает и продолжает, делая перерывы на то, чтобы сглатывать вязкую слюну и слезы. «Я не знал, что вернусь так скоро. Как там…в столице? Поди хахалей много? Хотя, что я спрашиваю, ты же у нас омега не для простых людей..не для простых, как я, альф..» Чонгук снова замолчал, пробегаясь глазами со слезами по строкам, находя более цензурное продолжение. Не для королевских ушей вся эта ругань, брань, клевета в сторону Чонов и Чимина. «Как жаль, что папа больше не сможет отправлять господину Чону новые письма, в которых уведомляет его об очередной смерти в деревни… я намерен пресечь эту переписку вместе с родом Чон.. В ваших же интересах, ваше величество Ким Намджун, уйти с престола и передать его мне… а иначе…» Чонгука нагло перебивают. В зал врывается стражник. - Ваше Величество! Прибыл гонец с окраины страны! У него дурные вести! – все вновь напряглись. Чонгук про себя читал дальше, цепляясь за слова «смерть», «горе», «похоть» и «позор» - Что там? – спросил обеспокоенный Сокджин - На восточных и южных границах собираются повстанцы… скоро грядет война. К ним хотят присоединиться другие страны, Ваше Величество! – гонец также вламывается в зал и быстро тараторит. – Они требует большую сумму денег и… - И? – Намджун наконец-то подал голос. Сейчас не самое лучшее время для войны - И Чон Чонгука! Упомянутый начинает дрожать, а следом падает в обморок, благо Тэхен ловко ловит его. Последнее письмо Кан Лиена падает на пол, рассыпаясь на 3 листка, на одном из которых указано время и место, куда должны прибыть Чонгук и мешок с золотом. Хосок уже не истерит, он подбегает к своему сыну, начиная его трясти, но Гук не приходит в сознание. Намджун резко поднимается со своего места, пугая всех, кроме своего мужа и Юнги - Тэхен, отнесешь Чонгука в комнату. Чимин сбегаешь за настоем к лекарю. Вы (Хосок и Сокджин) идите на кухню и приготовьте обед на всех, кухарки тоже отдыхают. Юнги, этого обратно, тоже накормить. А вы, (стража и гонец) вон отсюда, завтра как обычно на работу, сообщите всем. И Юнги, поставь стражу по периметру дворца. Всё, все разбежались, - махнул рукой и сел обратно. Юнги первый вывел слугу, который продолжал изредка брыкаться, но вел себя более адекватно, когда с него сняли удавку. Чимин вышел следом, направляясь к лекарю – единственному, кого не выгнали. Тэхен поудобнее перехватил Чонгука и понес в свою комнату, раз более точных указаний ему не дали. Все разделились, надо наконец-то обдумать сложившуюся ситуацию. - Что мы имеем? – сам с собой говорил Намджун, стоило только всем уйти. – Какой-то варвар убил своего папу, дописал письмо и отправил Хосоку?.. Бред сивой кобылы.. хорошо… он требует Чонгука и кучу денег… и мой уход с престола.. интересно и очень не вовремя… - Намджун так и остается наедине со своими мыслями.. Тэхен несет Чонгука, начиная осознавать, что если его отец примет решение выполнить условия, будет очень и очень плохо. Все в мире главное – это жизнь. Если Чонгук покинет дворец, альфа больше чем уверен, что Чимин (читать как «он») будет каждый день думать о том, жив ли Чонгук, хорошо ли кушает, не превратился ли в мешок с костями..подобные мысли убивают изнутри. Тэ заходит в свою комнату и кладет омегу на кровать, накрывая одеялом. Да, сейчас наступают очень тяжелые времена. Совсем некстати. Альфа смотрит на Гука и непроизвольно, от своих же мыслей, начинает гладить его по голове, вспоминая все хорошее, что они успели и не успели пережить вместе.. от первой встречи и до сегодняшнего дня. Слезы не текут, они стоят в глазах у Тэхена, стоит только ему подумать о том, что Чонгук может больше не улыбнуться ему, может больше не сесть верхом, больше не погладить зайчика, больше не увидеть никого в своей жизни, только тьму, которую навевает один ненавистный человек. Тэхен долго сидит около Чонгука, размышляя не только о будущем, но и о своих чувствах. Он начинает понимать, что влюбляется… и влюбляется по-настоящему, не так, как это роскошно описывается в книгах, а очень кротко и скромно, но страстно и пылко. Чимин взял у лекаря пару настоев и пошел на второй этаж. В его голове пустота, просто дно. Мысль о том, что добрый сосед Лиен умер…что этого мужчины больше нет в живых, убивает… убивает еще сильнее мысль о том, что Бэкхен с детьми тогда был в том же месте… племянники Чимина, Бэкхен, господи, лишь бы все они были живы и здоровы. Юнги отвел слугу и пошел вниз, сталкиваясь с «неживым» Чимином. Омега просто встает после столкновения, и Мин понимает. Он без слов обнимает его, поглаживая по голове, а Чимин и слова выдавить не может, только слушает редкие и тихие «все хорошо». Ни черта ни хорошо!... но сил на истерику просто нет, словно пустой сосуд Чимин готов разбиться, но Юнги заблаговременно ловит его, желая наполнить водой и поставить туда цветы. Они не говорят, просто стоят на лестнице под тревожное тиканье часов. Через пару минут Юнги уводит Чимина в его комнату и остается там на всякий случай. Омега довольно быстро засыпает, что дает Мину возможность проверить Тэхена. Он осторожно приоткрывает дверь в чужую комнату и видит лишь Чонгука, лежащего на постели, и Тэхена, сидящего рядом на стуле. Оба безмятежно спят, а в комнате витает солено-сладкий запах, действующий на нервы. Альфа накрывает Тэ пледом с диванчика и уходит в зал военного совета с надеждой, что Намджун ему что-нибудь скажет…