Fool Me Once

Наступления дня икс Аянга ждёт одновременно с радостью и неподдельным волнением. Его беспокоит, что существует множество факторов, на которые он повлиять не в силах. А ведь если что-то пойдёт не так, Юньлун расстроится. Допустить этого Аянга не может, поэтому каждую свободную секунду тратит на просчёт возможных проблем и способов их разрешения. Такое напряжение не может не сказаться на характере, из-за чего атмосфера в офисе перед корпоративом больше всего напоминает затишье перед бурей, где Аянге отводится роль громадной мрачной тучи, готовой пролиться дождём в любой момент. Но ведь стихия непредсказуема! И Аянга непредсказуем для своих подчинённых, поэтому они подспудно готовятся к худшему и стараются лишний раз не показываться боссу на глаза. У секретаря такой возможности нет, поэтому он просто повышает градус вежливости и предупредительности до совершенно невыносимого и на всякий случай просчитывает пути отхода не только через двери, но и через окна и даже стены. Аянга терпит его столько, сколько может, но он всё же не святой и даже не пытается им быть. Он простой человек из плоти и крови, который буквально этим утром видел самое душераздирающее зрелище в своей жизни: взвинченного и откровенно паникующего Юньлуна. Юньлуна, который практически всю ночь не спал, только вздыхал тяжело и нервно вжимался в Аянгу своих худым телом. Юньлуна, который, похоже, впервые в жизни сжёг омлет и упустил кофе, рассыпал сахар и разбил кучу посуды разом, когда уронил в полную раковину свою любимую чашку. Юньлуна, который сбежал от Аянги в ванную, чтобы там запереться и дать волю своим эмоциям. И сейчас Аянга просто не может позволить себе всё испортить. Он переживёт, если весь этот сложно организованный корпоратив окажется скучным и унылым. Он точно справится с недовольством подчинённых по поводу своего на нём отсутствия. Но он не будет знать, что ему делать, если Юньлун расстроится. Именно поэтому Аянга призывает секретаря в кабинет и смотрит на него взглядом тяжёлым, как гранитная могильная плита: — Докладывай. — Босс, — секретарь бессильно падает в кресло для посетителей и принимает вид человека несправедливо наказанного и обиженного. — Пожалуйста, никогда больше не давайте мне таких поручений… — До другого раза ещё надо дожить, — Аянга отпивает воды из стакана, который очень кстати находится на столе, и начинает крутить в пальцах карандаш. — Есть какие-то моменты, о которых мне нужно знать? — Я… — секретарь бледнеет. — Я не знаю… — А кто знает? — с голосом Аянга справляется, но карандаш с хрустом ломается у него в руке. — Всё нормально, босс, — секретарь опускает глаза, и это Аянге категорически не нравится. Но на кону Юньлун и его благополучие, поэтому Аянга пользуется запрещённым приёмом: — Тогда в ближайшее время я жду на подпись твоё заявление. — К-к-какое? — секретарь начинает заметно заикаться, а Аянга только закатывает глаза: — Разумеется, на увольнение. Я не потерплю сотрудников, которые лгут мне в лицо. Ты держишь меня за идиота? — Нет, босс, — секретарь мотает головой с такой силой, что даже страшно становится, как бы она не оторвалась. — Нет, всё не так! Я не лгу! — Тогда в чём дело? — Аянга довольно успешно натягивает на лицо маску понимающего и в чём-то даже глуповатого начальника. — Не хватило денег? Кто-то вписал в список участников проститутку в качестве сопровождения? — Нет-нет, — секретарь снова мотает головой, а потом встаёт, потому что сидеть на одном месте явно выше его сил. — Просто… Босс, я не знаю, как это объяснить… Я просто… Наверное, я должен вам сказать… — Наверное, — соглашается Аянга и делает то, что никогда прежде в своём кабинете не делал: вытряхивает сигарету из пачки и закуривает. — Так что? Я внимательно тебя слушаю. — Тот парень… Помните… в супермаркете… — начинает секретарь, и Аянга чувствует, как, несмотря на тепло в кабинете, его спина моментально покрывается холодным потом. — Я тогда растерялся… Это было так внезапно... Окурок первой сигареты с тихим шипением тонет в стакане, а Аянга тут же закуривает вторую и говорит очень тихо и строго: — Давай коротко и по существу. — Я не искал специально… его, — к этому моменту лицо секретаря уже покрыто красными пятнами, а по вискам струится пот. — Я просто хотел посмотреть отзывы про театр… ну тот, куда мы сегодня все идём… и нашёл какой-то блог… там были фотографии с каких-то других представлений. И я узнал… — И не смог не поделиться бесценными знаниями с коллегами, я всё правильно понимаю? — Аянга с некоторым удивлением рассматривает второй окурок, понимая, что не помнит, когда успел выкурить целую сигарету. Он топит в стакане и его, после чего снова смотрит на своего секретаря, отчётливо представляя маленькую чёрную точку у него на лбу… как мишень. — Я только сказал главе финансового… — Считай, что ты дал объявление в газету, — Аянга в задумчивости покусывает губу. — Надеюсь, ты понимаешь… — Босс! — секретарь бросается к столу и, кажется, собирается рухнуть на колени, но Аянга не может этого допустить: — Сядь! И успокойся уже! Он сам встаёт и пару раз проходит по кабинету из угла в угол. — Босс, я же не думал… — В этом и проблема, — Аянга в очередной раз пресекает попытку секретаря оправдаться и добавляет: — Давай ты сейчас просто помолчишь. Ты уже отличился, и теперь я должен найти способ всё исправить. — Но может… — Не может! — Аянга давит в себе порыв стукнуть кулаком по столу. Он понимает, что его попытки заткнуть рты, что-то объяснить и придумать только привлекут излишнее, ненужное внимание. Он думает, что вовсе не должен оправдываться. Пока Юньлун ни о чём не догадывается, всё нормально. Хотят коллеги сплетничать о личной жизни босса — пусть. Могут даже кружок по интересам организовать. Аянга готов оплатить им аренду помещения, лишь бы только они не лезли к Юньлуну. — Босс, — секретарь выглядит просто жалко, когда снова робко пытается привлечь внимание. — Хотите, я скажу, что ошибся… — Я хочу, чтобы впредь ты сначала думал, куда ты суёшь свой нос, а уже потом что-то делал… Где я, с кем и что делаю — тебя не касается. И твоих коллег тоже, — Аянга понимает, что сию минуту просто сотрясает воздух. — Я надеюсь, что повторения не будет… Как и продолжения. Любой эксцесс в театре — и завтра же я займусь обновлением штата. И тогда этот корпоратив станет для многих последним… Всё в ваших руках. — Я понял, — секретарь чувствует, что стихия пока затронула его по касательной, и заметно расслабляется. — Я прослежу… — Уж будь любезен. Я, к сожалению, не смогу присутствовать лично, — Аянга решает, что сейчас лучшее время, чтобы обставить своё отсутствие на корпоративе так, как он планировал. — У меня запланирована встреча… — Встреча? — кажется, к секретарю наконец возвращается самообладание, потому что он моментально хватается за ежедневник, чтобы проверить, что он упустил. — Но, босс, я ничего… — Это обычный рабочий момент, — Аянга держит лицо и думает невольно, что Юньлун бы оценил его мастерскую актёрскую игру в сурового, но справедливого босса. — К сожалению, я буду вынужден пропустить всё веселье… — Но как же… — секретарь не скрывает своего разочарования. Аянга надеется, что тот расстраивается из-за невозможности продемонстрировать боссу организационные навыки, а не из-за потери материала для новых сплетен. — Я постараюсь освободиться пораньше и присоединиться к вам, — обещает он, в глубине души понимая, что приложит все усилия, чтобы разделить этот вечер с Юньлуном и сделать его незабываемым для обоих. — Хорошо, — секретарь кивает. — Я всех предупрежу… — Лучше, если ты просто не станешь акцентировать на этом внимание. Тебе ли не знать, что без начальства развлекаться куда приятнее, чем с ним, — Аянга даже позволяет себе понимающе улыбнуться. — К тому же, если моя встреча увенчается успехом, это скажется на работе всей компании… Пусть думает, что речь идёт о какой-нибудь сделке или налаживании полезных связей. Аянга мысленно ругает себя за то, что сам же всё усложняет, но теперь уже поздно отступать. Он затеял всю эту аферу с театром — и он же должен довести её до конца. А ещё позаботиться, чтобы в дальнейшем билеты продавались сами собой. Юньлун должен вдоволь насладиться успехом и любовью публики. В том, что Юньлуна полюбят, Аянга не сомневается ни секунды. Он же полюбил. Сейчас кажется, что с первого взгляда. С той секунды, как Аянга заметил его, вымокшего до нитки и продрогшего, на автобусной остановке. Аянга тормозит себя, пока его мысли не ушли слишком далеко от дел насущных, и снова принимает вид суровый и строгий: — Я надеюсь, мы разобрались с этим недоразумением? — Конечно, — секретарь кивает подобострастно, заранее согласный на всё. — Я могу идти, босс? — Можешь, — Аянга отпускает его и выжидает несколько минут, прежде чем встать и запереть дверь своего кабинета изнутри. Ему не хочется, чтобы кто-то вошёл в тот момент, когда он будет разговаривать с Юньлуном. Аянга устраивается в кресле, ослабляет галстук и несколько минут просто гипнотизирует телефон взглядом. Юньлун отвечает не сразу, но всё же отвечает, и Аянга не может удержаться: — Я думал, ты уже и телефон разбил. — Почти, — Юньлун даже не спорит. — Такой, как у тебя, точно разбил бы… Моему просто… нужно больше. — Не трясись, всё будет нормально, — Аянга догадывается, что толку от его поддержки практически никакого, но всё равно не может не попытаться. — Я буду рядом… Хочешь, на сцену встану? — Ой, не надо! — Юньлун очень убедительно изображает испуг. — На нашей сцене и актёрам-то развернуться негде… — Только в этом дело? — Аянга намеренно делает тон игривым и легкомысленным. — Или ты просто боишься, что кто-то из твоих коллег положит на меня глаз? — Я боюсь, — Юньлун понижает голос, и Аянга тут же напрягается, даже вперёд подаётся, чтобы не упустить ни слова, — что я сам засмотрюсь на тебя и просто свалюсь со сцены. — Юньлун, — Аянга тянет довольно и счастливо. — Мне нравится всё, что ты сказал до момента, где ты падаешь со сцены… — А ещё я просто не смогу играть, — кажется, волнение открывает в Юньлуне новые грани откровенности. — Потому что как я смогу петь о том, как я люблю Джульетту, если рядом будешь стоять ты? — А если ты ещё вспомнишь, что мы делали прошлым вечером… — подначивает Аянга, заранее жалея, что такую увлекательную игру скоро придётся остановить: в отличие от него у Юньлуна нет возможности уединиться… Или есть? — Ты не хочешь сейчас зайти в свою гримёрку? — Хочу, — Юньлун, похоже, улавливает его настрой. — И обсудить с тобой, что было вчера вечером… Но пока у меня нет такой возможности. Режиссёр уже смотрит на меня так, как будто я должен ему денег. — Я слышу недовольство в твоём голосе, — Аянга никак не хочет его отпускать. — Тебе не понравилось, как я… — Мне понравилось, — спешно перебивает его Юньлун. — Мне так понравилось, что я напрочь забыл, что по сюжету Ромео одет в обычную одежду, а не в костюм химзащиты. И теперь мне нужно думать, как замазать все те следы, что ты на мне оставил. — Извини, — Аянга не испытывает ни капли раскаяния или сожаления. И даже жалеет немного, что эти следы очень скоро сойдут. Ему бы хотелось, чтобы их было больше. — Мне очень жаль… — Ничего тебе не жаль, — Юньлун даже смеётся, и Аянга чувствует, что у него получилось. Юньлун успокоился и смог переключиться на что-то другое. — Тебе только дай волю… — Ты даже не представляешь, как ты прав, — Аянга даже не пытается спорить. — Но я всё равно ещё смогу тебя удивить. — Не сомневаюсь, — Юньлун делает небольшую паузу, а потом добавляет уже более серьёзно: — Мне правда надо бежать. Позвони, когда придёшь, я проведу тебя за сцену… Если, конечно, в этом будет необходимость. — Будет… И я уже начал думать над особым свиданием, — уверяет Аянга, ведь не зря же он сейчас запугивал своего несчастного секретаря и угрожал ему увольнением. — Лучше думай, как объяснишь боссу свои отлучки, — хмыкает Юньлун, а потом издаёт звук, до боли напоминающий поцелуй: — Всё, я побежал… Пока. — Пока, — Аянга говорит уже гудкам, а потом ещё какое-то время просто крутит телефон в руках. Он долго размышляет, как это будет смотреться со стороны, но потом решается и делает заказ на цветы для всех актёров, задействованных в представлении. Разумеется, Юньлуну предполагается особый букет. Голубые гортензии и маленькая карточка внутри: «Ты же не боишься летать самолётом?» Аянга выдерживает в офисе ещё два часа, а потом демонстративно собирает бумаги и выходит через приёмную: — Я уехал. Мобильный выключать не буду, но не злоупотребляйте. — Конечно, босс, — секретарь окончательно приходит в себя к этому времени, потому что даже находит в себе силы добавить: — Вы всё же приезжайте… Мы все хотим пообщаться с вами в неформальной обстановке… — Я учту, — Аянга кивает, с невозмутимым видом выходит из офиса и спускается на стоянку, чтобы в последний момент вспомнить, что на пути к свободе осталась ещё одна преграда: его собственный водитель. — Босс? — тот даже из машины выскакивает, когда замечает Аянгу при полном параде и с портфелем, полным бумаг. — Мы куда-то едем? А как же… — Отставить панику, — Аянга вспоминает своё армейское прошлое и быстро пресекает волнение в рядах личного состава. — Ты сейчас поднимаешься в офис, пьёшь с девочками с ресепшен чай... А потом едешь со всеми развлекаться, автобусы заказаны… Я сам справлюсь. — Босс, — выражение лица его водителя становится совершенно печальным и унылым. — Да увольте вы уже меня! — Зачем? — не понимает Аянга. — Я вам всё равно не нужен! — в сердцах высказывает водитель. — Я уже забыл, когда вас в последний раз куда-то возил. Вы всё время сами… — Так радуйся. Работа мечты получается, — Аянга не знает, смеяться ему или плакать. Нормальные люди стремятся получать зарплату и не работать при этом, а его водитель просит об увольнении, потому что ему делать нечего. — Я так не могу, — водитель тяжело вздыхает. — Я же думаю, чем я провинился. Если вам не нравится, как я вожу… — Мы уже говорили об этом, — Аянга понимает, что напрасно теряет время. Он небрежно бросает портфель с документами на заднее сидение, а сам садится за руль и тут же принимается регулировать кресло под себя. — Не понимаю, как ты вообще можешь целый день сидеть в такой позе. — Нормальная поза, — водитель окончательно мрачнеет, ведь он, скорее всего, только недавно закончил возиться с настройкой кресла, рулевой колонки и зеркала заднего вида. — Я не понимаю, что за дела такие… — Всё, можешь быть свободен, — Аянга захлопывает дверцу и излишне резко трогается с места. У него сейчас нет времени на политесы с подчинёнными. Ему нужно ещё успеть метнуться домой, переодеться, а потом доехать до театра и припарковаться так, чтобы его машина не попалась на глаза никому из сотрудников. Армейские навыки приходятся как нельзя кстати. Аянга без сожалений расстаётся с образом успешного предпринимателя, меняя его на тот, что, как ему кажется, больше подходит простому водителю. Вид пустой и уже откровенно нежилой квартиры нагоняет ненужную сейчас тоску, но Аянга старается не обращать на неё внимания. Сейчас у него есть дела поважнее. Уже по пути в театр Аянга думает, что хотел бы привести Юньлуна в свой дом и дать ему полную свободу действий. Чтобы тот затеял ремонт, выбросил дизайнерскую, но совершенно непригодную для жизни мебель, обжил кухню и вдохнул в неё жизнь. Чтобы вечером им не нужно было пыхтеть, раскладывая престарелый диван. Аянга представляет Юньлуна в собственной постели, на шёлковых простынях, и чувствует, как температура окружающей среды повышается на несколько десятков градусов. Ему приходится постараться, чтобы взять себя в руки и без приключений добраться до театра. С парковкой в этом районе всё плохо, поэтому Аянга бросает машину в паре кварталов, а остаток пути преодолевает пешком. В честь представления в холле его встречает невысокая старушка, чем-то неуловимо похожая на тётушку Фэй, и Аянга улыбается ей как старой знакомой. — Это тебя наш мальчик ждёт? — она спрашивает и оглядывает с ног до головы. Аянга чувствует себя как внутри рентгеновского аппарата. — А где цветы? — Их позже привезут, — Аянга мысленно отвешивает себе затрещину, потому что мог же и сам догадаться. — Ладно, иди, а то он там уже извёлся весь. — Спасибо, — Аянга кланяется ей, а потом уверенно поднимается наверх, чтобы у дверей зрительного зала столкнуться с взволнованным Юньлуном. — Ты пришёл, — Юньлун так нервничает, что забывается и обнимает Аянгу прямо в холле, не обращая внимания на возможных свидетелей. — Я так сильно нервничаю… Как будто в первый раз. Или ещё сильнее. — Я с тобой, — Аянга гладит его по спине. — Ты справишься… Ты отлично играешь. Эта роль создана для тебя… Для твоего голоса… — Прекрати! — Юньлун вяло хлопает его по плечу. — Я на грани… Я не могу вот так… Сейчас ещё выяснится, что никто не придёт… Юньлун не успевает закончить, потому что тяжёлые входные двери внизу открываются, и холл старого особняка тут же наполняется голосами. — Пойдём, — Аянга тянет его в боковой коридор в надежде, что их не успели заметить и узнать. — Что это? — глаза у Юньлуна сейчас огромные и круглые, как плошки. — Кто все эти люди? — Зрители, — Аянга безошибочно находит нужную гримёрку и буквально вталкивает Юньлуна внутрь. — А это значит, что сегодня у вас действительно будет полный зал. И ты будешь петь… — Аянга! — Юньлун нервно кусает губы, словно изо всех сил пытается сдержаться и не дать волю чувствам, но Аянга не поддаётся: — А мне придётся смотреть на тебя из-за кулис… А потом я расскажу тебе, что я придумал… — Я не могу поверить, — растерянно бормочет Юньлун, и Аянга тянет его к себе, чтобы еще немного пообнимать и погладить. Когда Юньлун немного расслабляется, Аянга трогает губами висок и спрашивает шёпотом: — Нам ещё не пора на сцену? — Пора, — Юньлун вздыхает и нехотя отстраняется. — Пойдём, я покажу, откуда удобнее всего смотреть так, чтобы тебя не было видно из зала… — Мне уже не терпится, — сознаётся Аянга, даже не скрывая, что предвкушает этот момент, когда Юньлун поднимется на сцену в образе юного влюблённого. Спустя каких-то полчаса Аянга признаёт, что его воображение с разгромным счётом проигрывает реальности. Сцена преображает Юньлуна неимоверно и невероятно. Он даже выглядит моложе, и Аянга верит, что ему всего восемнадцать. Он также верит, что Юньлун до безумия влюблён в юную и прекрасную Джульетту, и от ревности у него щемит сердце. Зрительный зал полон, и кажется, что на каждого присутствующего Юньлун действует так же сокрушительно. Аянга слышит бурные овации и не скрывает довольной улыбки, когда Юньлун после финального поклона буквально падает ему в руки. Его глаза блестят от слёз, но Аянга знает, что это слёзы радости. — Ты невероятный! — Аянга прижимает его к себе, целует в ухо, в шею и куда ещё получается. — А ты ненормальный, — Юньлун жмурится и пытается подставить под поцелуй губы. — Сколько ты денег потратил на эти цветы? — С чего ты взял, что это я? — неискренне удивляется Аянга, и Юньлун ожидаемо не ведётся: — Голубые гортензии… И эта записка. — Ладно, ты меня раскусил, — соглашается Аянга и тут же добавляет: — Так что насчёт самолёта? У меня уже есть отличный план. Мне только нужно знать, когда у тебя найдётся пара выходных. — Понятия не имею, когда это будет, — честно признаётся Юньлун. — Но я тебе скажу… А сейчас… Мы можем уже ехать? Сил никаких нет… — Так не терпится? — Аянга не скрывает своего воодушевления. — Мне нравится такой твой настрой. — Мне нравишься ты, — легко парирует Юньлун, и воздух между ними тут же начинает искрить от напряжения и нереализованного сексуального желания. — Так мы можем поехать? — Можем, — Аянга торопливо кивает. — Пять минут тебе на всё про всё… — Пять минут мало, — Юньлун чуть хмурится. — Мне ещё косметику смыть… — Оставь, — просит Аянга, даже не скрывая, что ему нравится, как у Юньлуна подведены глаза. — Тебе так идёт... — Ты находишь? — Юньлун моментально обрабатывает новую информацию и делает правильные выводы. — Тогда я скоро… Юньлуну требуется больше пяти минут, и Аянга готов заплатить за то, чтобы узнать, что его так задержало. Тем более что тяжёлый сценический макияж остаётся на месте, ещё сильнее высвечивая все острые углы, впадины и изломы лица. Юньлун же тянет рукава толстовки на пальцы и смотрит тёмными, блестящими глазами, отчего у Аянги даже давление поднимается. И не только давление. Он берёт Юньлуна за руку, переплетая с ним пальцы, и тянет его к выходу, благо все зрители к этому времени уже разъезжаются, и их никто не замечает. Аянга ведёт Юньлуна за собой, на ходу поясняя: — Пришлось подальше припарковаться. Чтобы потом хозяйскую машину со штрафстоянки не забирать. — Твой босс тебя уволит, — смеётся Юньлун. — Однажды он просто посмотрит видео с регистратора, услышит мой голос… — Никто меня не уволит, — Аянга думает, что видеорегистратор нужно будет отключить. А то мало ли что. — Мы вообще можем там всё что угодно делать. Хотя я уверен, что ты не решишься. — Я не решусь? — похоже, адреналин действует на Юньлуна не хуже алкоголя. А может, сказывается опьянение собственным триумфом, аплодисментами и искренним восторгом публики. Так или иначе, но Юньлун ведёт себя неожиданно отважно и даже слегка безрассудно. — Мне кажется, ты меня недооцениваешь. — Удиви меня, — Аянга только подначивает, когда снимает машину с сигнализации, а потом открывает перед Юньлуном пассажирскую дверь. Приходится немного повозиться с навигатором, чтобы найти в этом районе укромное местечко, и Аянга прикладывает массу усилий, чтобы не выдать свою неопытность в плане построения новых маршрутов. Это вам не по проторенному пути мотаться между офисом, домом и театром Юньлуна. Наконец какая-то сверх меры мудрёная программа поддаётся, выстраивает маршрут, а Юньлун наконец позволяет себе смешок: — Ты так нервничаешь. — Конечно, я нервничаю, — Аянга даже не пытается спорить. Да как ему не нервничать, если его вечно скромный на людях и весь зажатый Юньлун сейчас игриво гладит его по колену, постепенно продвигаясь выше, туда, где и так уже всё напряжено до боли. И наверное, стоило бы убрать его руку, попросить, мол, потерпи, иначе мы врежемся в столб, и это будет самая нелепая смерть, но Аянга молчит, только губы кусает, когда чуткие длинные пальцы прикасаются к молнии на его джинсах. Наконец они добираются до места, и Аянга паркует машину в закутке, куда не дотягиваются своим тусклым светом уличные фонари. Он с трудом вспоминает, что нужно выключить видеорегистратор, зажигает маленькую лампочку над передней консолью, чтобы хоть немного ориентироваться в пространстве, и наконец улыбается Юньлуну, не скрывая своих истинных чувств: — Давай назад. Юньлуна не нужно уговаривать, и это так ново, внезапно и ощущается остро, как длинное лезвие, воткнутое между рёбер. Аянга уже дышит как марафонец под финишной ленточкой, а Юньлун всего только перебирается назад, не потрудившись даже выйти из машины. Эта неожиданная ловкость — как ещё одно доказательство для Аянги, что он не одинок в своих желаниях. Стоит только им обоим оказаться на заднем сидении, как Аянга тут же тянется к губам Юньлуна, но тот в последний момент отворачивается, подставляя под нетерпеливые поцелуи ухо и шею. — Ты же не хочешь пробовать театральный грим на вкус, правда? — с насмешкой интересуется он, а потом толкает Аянгу в плечо, вынуждая откинуться на спинку. Юньлун уверенным движением седлает его, и Аянга даже не замечает, как его руки оказываются на худых бедрах, так сильно он заворожен желанием в затуманенных глазах напротив. Время нятягивается, как струна, пока они смотрят друг на друга, а потом лопается. Аянга тянет Юньлуна на себя, буквально врезается поцелуем в его губы, не обращая внимания на привкус косметики. Юньлун стонет, как будто от боли, но больше не отстраняется, жадно целует в ответ, гнется под его руками, не столько стягивающими, сколько судорожно мнущими мешающую сейчас одежду. — Хочу тебя… — сдавленно бормочет Аянга, пока их руки сталкиваются в попытке расстегнуть друг на друге брюки. — Так хочу тебя… Они больше мешают друг другу, чем на самом деле раздеваются, и Юньлун снова не выдерживает первым. Он скатывается на сиденье рядом, выпутывается из всей своей одежды так быстро, что впечатляет даже всего повидавшего в армии Аянгу, и через каких-то секунд десять снова оказывается верхом на его бёдрах, помогая освободить пульсирующий член из плена тесной ткани. Внезапная медлительность и заторможенность Аянги создаёт восхитительный контраст бледной кожи полностью обнажённого тела Юньлуна рядом с его тёмной одеждой. И похоже, Юньлуну это тоже нравится, потому что он не тратит время на уравнивание положения, сразу переходя к главному. Аянга давится стоном, когда длинные пальцы обхватывают его, уверенно и беззастенчиво скользят вверх и вниз, размазывая выступившую смазку по коже. Перед глазами все плывет, но он все равно не сводит взгляд с Юньлуна. Тот сидит на нем, обнаженный и прекрасный, словно полуночное видение, кусает и облизывает губы, рассматривая член в своей руке, словно хочет взять его в рот, и от одного этого Аянга готов кончить. Юньлун словно читает его мысли, бросает пронзительный взгляд на его лицо, а потом склоняется к уху и шепчет: — Я хочу тебя внутри, — от этих откровенных слов, оттого, что их произносит Юньлун, дыхание перехватывает, а новая волна возбуждения ударяет в голову. Аянга со стоном утыкается лицом во влажную шею Юньлуна, а тот хватает его руку и кладет себе на ягодицу. — Потрогай меня. Давай! Аянга делает, как ему приказывают, сжимает мягкую плоть, а потом ведет руку ниже и прикасается пальцами ко входу, с восторгом ощущая жар и влажность. — Ты готовился… — хрипит он и легко скользит сразу двумя пальцами внутрь. Он наконец понимает, почему Юньлун так задержался, переодеваясь, но сразу же забывает об этом, потому что ресурсов хватает только на то, что происходит здесь и сейчас. Юньлуна прошивает дрожью, он прогибается в пояснице в попытке получить больше, но Аянга убирает руку. Болезненный разочарованный стон звучит как музыка. И Аянга мог бы подразнить ещё, помучить, но у него самого больше нет сил ждать, поэтому он сползает чуть ниже по сидению. Юньлун тут же понятливо приподнимается, а потом с довольным вздохом плавно опускается на его член. — Сейчас, — шепчет Аянга. — Сейчас, не спеши. Он кладет одну руку на поясницу Юньлуна, второй придерживает член, направляя, и медленно толкается вглубь. Юньлун судорожно выдыхает куда-то ему в ухо, и Аянга успокаивающе поглаживает его по спине, убеждая, что позаботится и не станет торопиться. Он целует его шею и плечо, пока Юньлун на пробу двигает бедрами, ища самое удобное положение, и тихо вздыхает, когда наконец находит. А потом все связные мысли попросту вылетают у Аянги из головы, остаются только голые инстинкты. Аянга беспомощно цепляется за его талию, сжимает чуть ли не до синяков, пока Юньлун объезжает его. Дышать нечем, кислорода в машине давно не осталось, и бесполезный горячий воздух застревает в легких. По груди Юньлуна каплями стекает пот, и Аянга ловит их языком, словно в странной бессмысленной попытке смочить пересохшее горло, прихватывает губами твердый сосок и посасывает его, выбивая из Юньлуна короткие рваные стоны. Большая ладонь ложится на его затылок, пальцы вплетаются во взмокшие волосы; Юньлун вдавливает его в себя, приклеивается кожей к коже, и Аянга обнимает его в ответ. Они сплетаются так тесно, что Аянге на мгновение кажется, что ничто и никогда не сможет оторвать их друг от друга. Его тело горит от желания, а сердце разрывается от любви; ему хочется кричать от переполняющих его эмоций, но с губ срываются лишь бессвязные, почти беззвучные мольбы: — Юньлун… Юньлун… Пожалуйста… Что именно «пожалуйста», он и сам не знает. Что-нибудь. Что-то, что может дать ему только Юньлун. Аянга чувствует, как внутри закипает оргазм, чувствует, как Юньлун сбивается с ритма, резко и быстро двигает бедрами и запрокидывает голову, давясь ещё одним стоном. Аянга обхватывает его болезненно напряженный член, двигает рукой в ритм толчков, и Юньлун последний раз с силой насаживается на него, а потом замирает изломанной куклой и будто даже дышать перестаёт. Аянга чувствует, как мышцы сокращаются вокруг его члена, буквально выталкивая его за границу удовольствия. Он кончает с хриплым стоном, судорожно и наверняка болезненно стискивая Юньлуна в объятиях, и откидывается обратно на спинку сидения, пытаясь отдышаться. Аянга не может точно сказать, сколько времени им требуется, чтобы окончательно прийти в себя. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем Юньлун подаётся в сторону, чтобы сползти с его колен. Он садится на широкое кожаное сидение, но практически сразу же вскакивает и едва не ударяется головой. — Ты что? — Аянга ловит его за руку и снова пристраивает к себе под бок, борясь с противоречивыми по своей сути желаниями: согреть и ещё немного полюбоваться обнажённым телом. — Салон! — Юньлун смотрит на него совершенно круглыми глазами, на дне которых плещется неподдельный ужас. Аянга не понимает, какой салон, о чём вообще речь, и потому беспросветно тупит: — Что не так? — Мы испачкали салон… Я испачкал! — Юньлун чуть не плачет, а Аянга с силой кусает себя за губу, чтобы удержаться и не начать улыбаться. Он должен! Он должен справиться и соврать сейчас, чтобы ничего не испортить. — Посмотри! — Юньлун тычет пальцем в белёсые подтёки на тёмной коже сидения, а Аянга с тоской думает, как жаль, что их нельзя оставить. Наконец он решает, что достаточно успокоился, чтобы звучать убедительно, и снова тянет Юньлуна к себе: — Я почищу. Не думай об этом! — Я не могу, — признаётся Юньлун, выглядя при этом совершенно расстроенным и очень виноватым. — Я боюсь, что твой босс узнает, чем мы здесь занимались… Он же уволит тебя! И что ты потом будешь делать? — Да ладно! — Аянга не представляет, как его успокоить, не признаваясь при этом, что это его машина и его собственная придурь назваться водителем. — Юньлун, пожалуйста… — Аянга с удовольствием обнимает его и прижимает к себе, не спеша напоминать, что Юньлун так и сидит раздетым. — Я всё уберу… И проветрю. Здесь не останется никаких следов! — Я так не могу! — Юньлун мотает головой. — Давай сейчас поедем… Я заплачу за чистку… — Вот ещё! — Аянга хмурится. — Я думал, мы сейчас поедем к тебе… Может, купим вина, чтобы отметить… — Потом поедем, — Юньлун соглашается, но смотрит при этом так, что Аянга понимает: он сопротивляется только для вида. И как только Юньлун поймёт, какую власть он имеет, он сможет добиться своего в два счёта. — Пожалуйста… Аянга… — кажется, ему в голову приходит идея, как можно Аянгу вдохновить, потому что он снова многозначительно облизывает губы. — А потом я… — Молчи, — Аянга чувствует небывалый прилив бодрости. — Просто молчи! — он не слишком аккуратно собирает с пола вещи Юньлуна и одной кучей пихает их ему в руки. — И оденься… Пожалуйста. Пока я ещё держу себя в руках. — И мы поедем на мойку? — Юньлун не обижается на этот тон, и Аянга переполняется к нему благодарностью. — Поедем, — Аянга сдаётся, но добавляет твёрдо, чтобы у Юньлуна не осталось сомнений на этот счёт: — Платить буду я. Это не обсуждается.