Сегодня будет мир

Тот март сгорел в безудержном огне чужой войны, стоявшей на пороге. Я улыбалась кусанной луне, а ты топил в вине свои тревоги. Пытались жить, боялись умирать, весна — пора чудес и возрождений. Бессильные самих себя собрать, судьбу мы собирали на коленях, ломая непослушную деталь, кусочки паззла пилкой подгоняя. Там, знаешь, должен был собраться рай, а вышел ад — не заслужили рая. Весенней ночью — вижу до сих пор — горело небо и сияли звезды, чужие крики собирались в хор, но возмущаться было слишком поздно. Все стало тлен, позор и суета. За миг. За час. И это было страшно. Мне до сих пор неполная луна с своих небес подмигивает красным, напоминая пролитую кровь, всю ту, что мы без задних мыслей лили. Солдат не думает. Солдат всегда готов. За Родину — навеки и отныне. За женщин, жен, старушек и детей. Вот ты — вот враг. И все предельно просто. Когда мы превратились в палачей, неверно повернув на перекрестке? Была война, был март, была весна. Был горький смех и самый тихий шепот. Все кончилось, но иногда, во снах туда я возвращаюсь ненадолго, чтобы взглянуть в лицо самой себе, увидеть равнодушную усталость. Я выгорела с небом в том огне, меня, как человека, не осталось. Я чувствую вкус крови на губах и слизываю ее раз за разом. Моих надежд, моих стремлений крах — моя война, что стала мне наградой. Победа наша — стала карой мне, я потеряла все. Остались только те сны, где небо плавится в огне, и ордена, лежащие на полке. Чужие люди отдают мне честь, страницы книг твердят — почет и верность. А я ночами тщетно силюсь счесть всех тех, кто навсегда для нас потерян. Сижу и повторяю имена, перебирая память, словно четки. Проклятая, проклятая война, зачем я здесь и почему их — столько? Они мертвы, что ж я не умерла? Удача, сука, что ж ты меня любишь! Сижу в осколках битого стекла и чувствую себя свиньей на блюде в парадной форме — облаке приправ. Для остроты, так мясо будет мягче. Обязанностей море, капля прав, как капля в море лжи с налетом фальши. И каждую весну поют хвалу, кричат нестройно нам: «Почет и слава». Я улыбаюсь, вою на луну и думаю, что это все забавно. Ряды медалей — символов побед — пропитанные порохом и кровью, напоминают данный мной обет, меня трясет от паники и боли, от ненависти мир вокруг на миг затягивает красноватой дымкой, я задыхаюсь, подавляя крик. Их праздник — запоздалые поминки по всем, кто не вернулся с той войны, кто больше не увидит это небо, но помним их, наверное, лишь мы, дожившие до прОклятой победы. Но наш изрядно поредевший строй: те, кто их и захочет — не забудет. Не говорите мне, что я герой. Я человек. Да, в общем, все мы люди.