1962

      Номер Пять, по правде говоря, понятия не имел, сработает ли его план по перемещению братьев и сестёр в прошлое его собственными силами, но других вариантов не было, а до катастрофы оставалось буквально несколько секунд. Поэтому он был так рад, когда почувствовал, что все же смог скрепить своей силой цепь из их рук, и поэтому был так напуган, когда увидел, что Ваня начала трястись и дергаться на руках у Лютера, словно её колотило электрическим током. Она ещё не была полностью в сознании, когда Пятый совершил рывок, чувствуя, как в его локоть намертво вцепился Клаус, но она явно уже была где-то на границе, потому что Пятый с каждым мгновением все сильнее ощущал сопротивление, отторжение его силы со стороны Вани, стремление подавить его и свести все его усилия на нет. Нельзя было точно сказать, происходило ли это по желанию Вани или это был неконтролируемый всплеск, тем не менее, Пятый понимал, что теряет контроль над ситуацией, и на его лице непременно бы отразился ужас, если бы оно не застыло намертво в выражении максимального сосредоточения и концентрации.       Яркая вспышка едва не ослепила его, и он зажмурился, крепко стиснув зубы и из последних сил концентрируясь на перемещении, пока не почувствовал, как земля ушла у него из-под ног, а рука Элиссон исчезла с плеча, как и цепкие пальцы Клауса. Он рухнул на землю, но даже не почувствовал удара от падения, потому что в этот момент его грудная клетка разразилась такой болью, что он едва не закричал. Внутри него будто разгорелся пожар, стремительно разрушающий его внутренние органы, лёгкие Пятого горели пламенем, не давая даже вздохнуть, и он судорожно открывал рот в попытке зачерпнуть хоть немного воздуха, но только хрипел и давился пустотой.        - Черт возьми, Пятый, господи боже, - лепетал кто-то над ним, хватаясь за его напряженные плечи. Он распахнул глаза и увидел перед собой испуганное лицо Клауса, взгляд которого растерянно метался по его лицу, - Ты в порядке? Пятый, ты слышишь меня?       Он слышал, но ответить ничего не мог. Пытаясь утихомирить панику, Пятый концентрировался на дыхании, но горящие лёгкие никак не хотели поддаваться. Он больше не хрипел и не дергался, усилием воли пытаясь перехватить контроль над телом, но легче не стало.        - Твою же мать, Пятый, - Клаус торопливо шарил ладонями по его груди, распутывая галстук и расстёгивая пуговицы на рубашке, в надежде, что это облегчит Пятому дыхание. Когда с пуговицами было покончено, Клаус откинул его чёлку со взмокшего лба, судорожно пытаясь придумать, что ещё можно сделать. Он выглядел напуганным, но решительным, и Пятый подумал, что с него станется кинуться делать ему искусственное дыхание или какой-нибудь массаж грудины, что непременно убьёт его ещё быстрее, и это подогрело его стимул как можно быстрее успокоиться и справиться с этим самому.        - Где? - сумел выдавить он, получив, наконец, небольшую порцию воздуха в лёгкие. Боль немного стихла и Пятый бегло оглядел окружающую обстановку. Низкие здания, мусорные баки, чья-то машина на обочине дороги, темное небо, полное звёзд. И луна, целехонькая, ровно на том месте, где и должна быть.        - Остальные? - поняв, что Пятый справляется, Клаус выдохнул и тоже огляделся по сторонам, - Никого не вижу. Черт, куда они могли деться?       В ответ на это Пятый снова захрипел, чувствуя позыв закашляться, но воздуха в лёгкие по-прежнему поступало так мало, что кашлять было нечем.        - Так, ладно, нам нужно куда-то отойти с дороги, - произнёс Клаус, вставая на ноги и наклоняясь к Пятому, чтобы помочь ему подняться. Его тело практически не слушалось, но, к счастью, было достаточно небольшим и худощавым, чтобы его мог тащить на себе даже такой парень, как Клаус.       “Хоть какой-то плюс от этой херни”, - подумал Пятый, с трудом хватаясь за плечи брата и сотрясаясь от каждого движения.       Нужно было куда-то зайти, чтобы положить Пятого на что-нибудь мягкое и дать ему прийти в себя. Клаус оттащил его с дороги в ближайшую подворотню, на ходу выхватывая взглядом вывески и таблички вокруг, и никак не мог понять, где - а самое главное, когда - они находятся. Его взгляд упал на закрытую дверь со стеклянной вставкой, в которой висела табличка: “Закрыто до понедельника. С Днём независимости!” Это была мастерская по ремонту обуви.        - Подержись-ка за это, - бросил Клаус, снимая с себя руки Пятого и вешая их на перила от внешней лестницы на второй этаж. Пятый рассерженно нахмурился на него, едва не грохнувшись, и обязательно бы выругался, если бы у него не отказывали дыхательные органы.       Дверь, конечно, была заперта, так что Клаус огляделся ещё разок и, убедившись, что они явно не в спальном районе и вокруг не видно никаких жилых домов, жильцы которых могли бы вызвать полицию на шум, он поднял с земли увесистый камень и разгромил стекло на двери. Сунув руку в образовавшуюся дыру, он отпер дверь изнутри и втащил в неё Пятого, которого едва отодрал от перил. То ли он терял сознание, то ли из вредности так вцепился в них, но это оказалось непросто.       Помещение было крайне маленьким и неказистым, полным стеллажей и коробок с обувью разной степени покалеченности. Ближе к дальней стене стоял стол с лампой, заваленный инструментами, тюбиками с клеем и краской, лоскутами ткани разных оттенков грязно-коричневого и прочим бесполезным мусором. Справа находился небольшой диванчик, очевидно, для ожидающих клиентов.       Клаус поволок тяжело дышащего Пятого через комнату, осторожно сгрузил на диван и усмехнулся, получив вялый пинок квадратным каблуком его туфли, когда попытался помочь ему поднять следом ноги.        - Понял, большой мальчик сам справится, - фыркнул он, отходя обратно к двери и запирая её изнутри, хотя с дырой в стекле её в любом случае мог открыть кто угодно. Клаус задернул шторку на окошке и помещение, лишившись света с улицы, погрузилось в полумрак.        - Итак? - начал Клаус, от нечего делать включив настольную лампу и принявшись шариться в хламе со стола без особого энтузиазма, - Куда ты нас отправил?       Пятый лежал, прикрыв глаза и по-прежнему дыша ртом, но уже гораздо спокойнее и ровнее. Его спина взмокла, а расстегнутая рубашка под жилеткой ощущалась крайне неудобно, но это, конечно, было мелочью по сравнению с облегчением от того, что боль постепенно уходила.        - Без понятия. Я собирался забросить нас назад на месяц или два. Или на полгода.        - В смысле? - дёрнул бровями Клаус, разгребая пальцами с облезлым черным маникюром обрезки подошв. Не найдя ничего интересного, он полез в ящики стола, - Откуда такой разброс?        - У меня в голове нет календаря, Клаус, - слегка раздраженно ответил Пятый, потирая лицо ладонями, - Время штука непрерывная, для него нет разницы, какие единицы измерения мы себе придумали, чтобы его отсчитывать.        - И что это значит?        - Это значит, что я не могу просто подумать: “На месяц назад” или “В первое января две тысячи пятого года”. Мне нужно визуализировать, сколько именно я хочу преодолеть, а не назвать словами конечный пункт. Чем дальше - тем больше погрешность.        - Ммм, - глубокомысленно промычал Клаус, копаясь в куче корреспонденции из ящика. Ни денег, ни заначек с травой пока не наблюдалось, - В таком случае, с визуализацией у тебя все совсем хреново.        - Много ты понимаешь, - Пятый даже не повернул голову в его сторону, занятый размышлением, что пошло не так, раз остальные куда-то пропали, а потому вздрогнул, когда ему на живот шлепнулась газета, - Эй!       Он бросил сердитый взгляд на подошедшего Клауса, но тот стоял, уперев руку в бок и нетерпеливо кивал на газету, улыбаясь и морща нос с какой-то досадой. Пятый посверлил его взглядом пару секунд, приподнялся и взял газету в руки, встряхивая её и прищуриваясь, чтобы разглядеть первую страницу. На ней красовалась фотография Джона Кеннеди, стоящего на трибуне. Заголовок гласил: “Профессиональное переобучение: Как новый закон изменит жизни представителей рабочего класса”       Глаза Пятого расширились в удивлении и он быстро перевёл взгляд на дату.       1 июля 1962 года.        - Первое июля шестьдесят второго? - Пятый изогнул бровь, подняв взгляд с газеты на Клауса. Тот пожал плечом и плюхнулся на диван, бесцеремонно двигая ноги Пятого, чтобы освободить себе немного места, и все равно прижал их спиной.        - Не знаю, может второе или третье? Лавка закрыта, может эта газета здесь давно лежит, - он прикрыл глаза, игнорируя недовольное выражение лица Пятого, - Месяц или полгода, ха?       Пятый цыкнул на него, пропуская мимо ушей подколку и лихорадочно раздумывая, что им теперь делать. Клаус, поняв, что он никак не собирается комментировать происходящее, продолжил.        - Нужно найти остальных, они наверняка где-то рядом, - Клаус поднял спину, намереваясь встать, но Пятый остановил его коротким взмахом ладони.       - Я бы не был так уверен, - сухо произнес он, задумчиво бегая глазами по пустоте и поджав губы, - Это из-за Вани. Она сопротивлялась, поэтому все пошло не так, как я хотел.       Он замолчал, тяжело выдыхая, вытащил ноги из-за Клауса и, пошатнувшись, встал, принимаясь застегивать рубашку. Он все ещё был очень слаб, но разлеживаться бесформенной кучей не хотел.        - И?        - И, Клаус, - светски начал он, завязывая галстук, - Это значит, что, вполне вероятно, остальные уже мертвы.        - Стоп, стоп, стоп, ну-ка притормози, - Клаус тоже встал, не в силах слушать такое в расслабленном состоянии, - Почему тогда мы живы? Что ты такое несёшь?       Затянув галстук на шее, Пятый поднял на Клауса выразительный взгляд, улыбаясь ехидно и снисходительно поджатыми губами, словно глупому ребёнку.        - Возможно, потому, что кое-кто так вцепился в меня, что даже Ваня со всей её силой не смогла его отодрать, - он отряхнулся, пригладив ворот пиджака, - Или просто не успела, потому что ты был ко мне ближе всех.        - Хочешь сказать, ты перенёс только меня? - забормотал Клаус, растерянно пытаясь найти взглядом в лице Пятого хоть что-то, - Они остались там?        - Послушай, я не знаю, остались ли они там или их просто выдернуло из потока раньше и они вывалились в какой-нибудь восьмидесятый. А может, при разрыве отшвырнуло ещё дальше, и они прямо сейчас прячутся в пещере от тиранозавра. Так что я был бы благодарен, если бы ты прекратил задавать мне вопросы, на которые у меня нет ответов, пока мы не выясним что-нибудь дельное.       Клаус поджал губы, поднимая раскрытые ладони в защитном жесте и как бы говоря: “Не кипятись”, хотя по его взгляду было видно, что он очень взволнован. Небо снаружи начинало потихоньку светлеть. Пятый расхаживал по комнате взад-вперёд, погруженный в свои мысли.        - Придётся нам здесь задержаться на некоторое время, - пробормотал он, - Нужно раздобыть денег, найти жильё и затаиться. Попутно будем искать информацию. Нам очень повезёт, если они прибыли в то же время, что и мы. Или если их откинуло в не очень далёкое прошлое - тогда мы сможем найти упоминания о них в газетах, наверняка их появление не было тихим и…        - А если нет? - перебил Клаус, отодвигая шторку на разбитом окне в двери и смотря на рассветающее небо печальным собачьим взглядом, - Ты же сам сказал, они могли оказаться где угодно.        - А если нет, тогда я обязательно поделюсь с тобой новым планом, - саркастично прервал его Пятый, подходя к двери. Он сделал попытку переместиться сквозь неё, но не смог, - Твою мать.       Тогда Пятый недовольно отпер защёлку и вышел на улицу, провожаемый заинтересованным взглядом Клауса.        - Что с тобой?        - Я только что потратил всю свою энергию на самый большой скачок во времени в своей жизни, ещё и с балластом, - ответил Пятый, совершенно не обращая внимания на то, что Клаус при слове “балласт” театрально оскорбился, прижав ладонь к груди, словно оно ранило его в самое сердце.       Пятый зашагал прочь из переулка, сунув руки в карманы шорт и внимательно осматриваясь вокруг. Они были в центре какого-то небольшого городка, по обоим краям дороги были закусочные, парикмахерские, мастерские и прочие мелкие конторы. Город спал, высокие часы с белым циферблатом под стеклом, стоящие на аллее, показывали около шести утра. Клаус притащился следом и встал рядом.        - И что мы теперь ищем?        - Банк? - криво усмехнулся Пятый, медленно шагая дальше по улице.        - Ты шутишь? - Клаус почесал бороду, ёжась от утренней прохлады, - Люди скоро проснутся, а ты пока даже не можешь перемещаться в пространстве. Как, по-твоему, мы проникнем в банк?        - Может, я буду полезен? - Бен появился так внезапно, что Клаус вздрогнул и выругался высоким девчачьим вскриком. Пятый озадаченно повернулся к нему, не успев даже ответить на его последнюю реплику.        - С каких пор ты у нас взломщик сейфов? - прошипел Клаус на ходу, сверля взглядом пустое место справа от себя.        - Я просто предлагаю помощь, - пожал Бен плечами, - Или вы собираетесь вломиться в банк через парадную дверь?        - Что он говорит? - спросил Пятый, завернув в переулок.        - Удивляется, каким образом все ещё может существовать в качестве мертвого, если ещё даже не родился, - ощерился он.        - Клаус.        - Какой ты вредный, - вздохнул Клаус, закатывая глаза на серьёзное выражение лица Пятого, - Бен собирается помочь. Думаю, он может проникнуть в хранилище и вынести из него деньги.       Пятый поджал губы, одобрительно кивая, и повернул голову в сторону.        - Через дорогу касса. Надо поторопиться, пока люди ещё не пришли на работу.       А затем присел на бетонный блок, опираясь спиной о кирпичную стену и кладя ногу на ногу. Клаус непонимающе уставился на него.        - И чего мы ждём?        - Иди, идиот! - раздраженно махнул ладонью Пятый, - Бен с тобой, а не со мной. Он влезет в хранилище, откроет его изнутри и выбросит деньги в окно, где ты их поймаешь. Быстро, чисто и без лишнего шума.        - А ты?        - А я буду сидеть и смотреть по сторонам, чтобы никто внезапно не нарисовался.        - Удобно ты устроился, - хмыкнул Клаус.        - Чем меньше я буду напрягаться, тем быстрее восстановлю силы, чтобы помочь твоей тупой заднице, если она попадёт в беду.        - Он прав, - заметил Бен.        - Бла-бла, ага, хорошо, - проворчал Клаус, впрочем, без особого недовольства, и послушно поковылял через дорогу.