Кейли

***

      Первый понедельник осени пролетел так быстро и утомительно, что главные старосты школы даже ни разу не пересеклись. Лишь после распределения первогодок, оба нашли друг друга глазами в разных концах большого зала, объявляя старостам факультетов, что завтра в 08:00 будет собрание, где каждый получит своё расписание. В этот вечер уже Гермиона ждала слизеринца в комнате, поминая не самыми лестными словами Мерлина и всех родственников Малфоя, включая его самого. Ясное дело, что в гостиных факультетов сейчас школьники вовсю праздновали начало учебного года. Гермиона решила, что лучше даже не посещать башню Гриффиндора, дабы не лишить родной факультет баллов за нарушение правил, тем самым ещё до начала учебы уйти в минус. Иллюзий не было и насчёт того, что там творилось. Пьяные старшекурсники, зажимающиеся в нишах, которые завтра проспят первые уроки. Но от этой мысли гриффиндорка улыбнулась, решив, что это даже хорошо, ведь это был первый год после войны и всем хотелось ощутить себя живыми, вернее выжившими. Она это понимала. Особенно это касалось Слизерина, большая часть студентов которого провела лето под арестом вместе с родителями в фамильных поместьях, если, конечно же, последние не отбывали срок в Азкабане. Потому этот гаденыш и не явился в башню, хотя на часах уже было за полночь, а расписание ещё не было составлено. Гермиона очень злилась на него сейчас и представляла то, как это пьяное тело приползёт ближе к утру, если вообще явится. Она пыталась успеть до утра. Не спать ночами было настолько привычно, что девушка даже не ощущала дискомфорта, ведь это намного лучше, чем очередные кошмары… А сейчас необходимо было соединить расписания всех четырёх факультетов семи курсов, вернее восьми — в этом году восьми… Воедино. Не забывая о тренировках по квиддичу, которые не должны мешать учебе и пересекаться между факультетами, а ещё факультативы… И тут под горячую руку явился Малфой, чем-то донельзя довольный и трезвый, к огромному удивлению, надо сказать. И тут же попал под раздачу. Девушка моментально подняла на него полный негодования взгляд и с раздражением выкрикнула: — Малфой, какого дементора ты не пришёл раньше! Нам надо составить расписание для старост и школьников! Или ты решил, что я буду это делать одна?! Сразу предупреждаю, что нет! Я пожалуюсь на тебя, если ты ещё раз выкинешь подобное! Слизеринец, казалось, очнулся от своих грёз и тут же скорчил недовольную мину, по его гаденькой ухмылке было ясно, что он сейчас скажет нечто обидное в ответ, и Гермиона уже предвкушала как выместит на нем свою злость. — Ещё перед грязнокровкой я не от… Договорить ему было не судьба, потому что Гермиона тут же запустила в него Аква Эрукто из своей палочки, со словами: — Ещё раз меня так назовёшь и лишишься языка! В этот раз я просто помыла твой грязный рот. Не за что. От такой наглости Малфой не то что разозлился, он опешил, но тут же пришёл в себя. Он нарочито медленно провел по лицу рукой, стирая капли воды, откинул назад мокрую челку, и оглядел свою испорченную одежду. Затем глубоко вдохнул, прикрывая глаза и подняв голову. На губах Малфоя играла такая же усмешка, как несколько лет назад, перед их дуэлью в одном из школьных коридоров, и в эту же секунду на Гермиону посыпались заклятия одно за другим. Надо признать, он был сильным противником. Героиня войны не успевала отбивать его выпады, не то что нападать сама. Да, он явно усердно тренировался всё лето, единственное о чем подумала девушка: «Хорошо, что его палочка под надзором». Мало того, что Драко с небрежной грацией швырялся не опасными, но неприятными заклятиями, к ужасу гриффиндорки, он не хуже неё владел беспалочковой магией. Поэтому, когда слизеринец взмахнул свободной рукой, ковёр под ее ногами дёрнулся и она упала перед ним на колени, прямо как тогда… Но Гермиона не сдавалась. Она вновь почувствовала себя словно на войне, сражаясь за свою жизнь. Они оба успокоились только после того, как Гермиону настигла «Rictusempra». После отмены щекочущего заклятия девушка полусидела на полу без сил, но все ещё бросала злобные взгляды на противника. Малфой неспешным шагом подошёл к ней, глядя сверху вниз. — Ещё раз исполнишь нечто подобное, я отменю наше соглашение о непричинении вреда здоровью. Поняла? Гермиона резко поднялась на ноги, отбрасывая кудри с лица. — Не смей больше называть меня грязнокровкой, Малфой! Несколько долгих секунд они испепеляли друг друга взглядом. Затем Драко отступил на шаг назад и, развернувшись к рабочему столу, произнёс: — Идёт, Грейнджер. И нет, он согласился не потому, что она его попросила. Он согласился только потому, что её рукав задрался и теперь он увидел перед собой шрам, оставленный его теткой. Те ещё воспоминания, надо сказать. Определенно, слово «грязнокровка» после этого вечера будет ассоциироваться исключительно с Круциатусом и Грейнджер. Он мысленно перенесся в тот день, когда она была распластанной на каменном полу гостиной Мэнора. Было жаль, ведь она не заслужила такой смерти, думал он. И сейчас эти воспоминания всплыли. Ну вот, расписание сегодняшних сновидений уже точно было понятно… И это будет не Панси, с которой он неожиданно уединился в Выручай-Комнате около полутора часов назад, это будет Грейнджер, и его тетка Беллатрикс, конечно же. Гермиона, в свою очередь, совсем не ожидала, что он так легко сдастся, но видя, что парень прошёл к столу и начал перебирать пергаменты, сверяя расписание, она всё же присоединилась. Совместными усилиями они достаточно быстро закончили работу, после чего поручили домовикам разнести расписания преподавателям и всем студентам. Малфой потёр переносицу, подводя итог их совместной работы: — Выходит, что видеть друг друга мы будем на традиционно сдвоенных ЗоТИ, зельеварении, рунах и травологии, другие предметы у нас с тобой не совпадают, кажется? Остаются только выходные и вечера. Кстати, я заколдовал пергамент, если нужно будет решить какой-то вопрос. С этими словами он протянул гриффиндорке лист. Гермиона улыбнулась с толикой превосходства. — Да, прорицание, видимо, не одна я считаю бесполезным предметом, — он, усмехнувшись, кивнул, девушка приняла лист из его рук и закусила нижнюю губу. — Ты ведь не будешь постоянно носить его с собой? Или просматривать не появилась ли надпись… Малфой нахмурился. Естественно, не будет, ещё чего. Хотелось недовольно закатить глаза, но она была права. — Я придумаю как решить это, — голос парня звучал раздраженно. — Я сегодня, пока ждала тебя и не могла никак связаться, уже придумала. Гермиона протянула ему странную монетку с изображением, видимо, какой-то королевы. Пока он вертел круглый кусочек металла в руках она вытащила вторую такую же. — Это что, маггловские деньги? — брезгливо спросил юноша, но тут монетка начала нагреваться в руке, отчего Малфой неприязненно поморщился. Он уже понял, что это протеевы чары, сам ими пользовался, когда держал Розмерту под Империо. А ещё его метка на руке… Нет, вот об этом точно сейчас не думать. На монете появилась надпись: «Они самые», а Гермиона стояла с улыбкой победителя. — Протеевы чары, умно… а маггловские деньги мне не нравятся. — Можешь сделать фальшивые галеоны. Но эти точно не спутать, да и не возьмёт никто. Слизеринец нехотя согласился, и на этой ноте они разошлись по комнатам.

***

      На подоконнике старосты мальчиков сидел филин, принесший почту, судя по всему, достаточно давно. Парень покормил птицу и терпеливо подписал документы, которые прислала мать. Пока отец находился в Азкабане, Драко был вынужден не только вернуться в Хогвартс по приказу министерства, но также и взять на себя ответственность за семейные дела. Он лениво потянулся, закончив со свитками, а после душа сразу же отключился. Ожидаемо парень проснулся посреди ночи с заходящимся в бешеном ритме сердцем. Ему снились красные глаза с вертикальными зрачками, снилось как его пытают Круциатусом, а мать беспомощно хватается за предплечье отца, который стоит с опущенной головой и ничего не предпринимает. Как всегда. Гермиона в это же самое время закричала во сне и ее душераздирающий крик разнесся по башне. Ещё не отошедший ото сна Драко рванул в ее комнату, замерев на пороге. Девушка продолжала вопить: «Я не знаю! Я не была в Гринготтс! Пожалуйста!» У Драко по спине побежали мурашки, он сразу понял, что именно ей снится. Не медля, Малфой подошёл к однокурснице и немного потряс её. Девушка раскрыла свои большие карие глаза, в которых все ещё плескался дикий ужас вперемешку с отчаянием. — Ты весь замок перебудишь своими воплями. Война закончилась, Грейнджер. Гермиона высвободилась из его рук и села в постели, она была смущена. — Извини, что разбудила. — В следующий раз прими зелье сна без сновидений или ставь заглушающие. Малфою было неловко во всей этой ситуации и он решил вести себя так, как обычно делал это в перепалках с гриффиндоркой. Девушка вскинула на него затравленный взгляд. — Поставлю. Вали из моей комнаты. — Это вместо: «Спасибо, Малфой»? — Может, тебя ещё и поцеловать? — А что, сильно хочется, Грейнджер? Никак не можешь отойти от вчерашнего? Да не красней ты так… Я не только красив, но и хорошо целуюсь, и не только целуюсь. — Дементоры тоже целуются незабываемо. Почему ты всё ещё здесь?! — Рассматриваю… оказывается у тебя есть грудь, значит, мне не показалось вчера. — Малфой усмехнулся. Гермиона проследила за его взглядом: бретелька соскочила с плеча во сне и теперь её правая грудь ничем не была прикрыта, розовый сосок сжался, а грудь тяжело вздымалась. Девушка ещё больше покраснела, мигом возвращая бретельку на место. — Что же тебя не стошнило от этого вида?! Я же грязная, не так ли?! Малфой смерил её презрительным взглядом. — Хочешь услышать от меня комплимент, получить оценку? Да, Грейнджер? Удовлетворительно. Гермиона схватилась за палочку. — Пошёл вон отсюда! Мерзкий хорёк! Ты стоял и наблюдал?! Как и в первый раз, когда меня пытали в твоей гостиной! Нравится, да?! Извращенец! — Ты точно заразилась тупостью от Уизли. С этими словами Малфой покинул комнату, громко хлопнув дверью.       После этого случая Гермиона и Драко несколько ночей подряд снились друг другу в весьма откровенных сценах сексуального характера. Даже не подозревая о том, насколько их сны совпадают. Утром они ещё более остервенело ругались после таких грёз.

***

Время полетело быстро.

      Они постарались сократить совместное пребывание до минимума, и это легко получалось. Но каждый раз, когда старосты всё-таки пересекались в гостиной, встреча заканчивалась очередной катастрофой. Так, Гермиона один раз застала Малфоя в момент, когда он ублажал Дафну Гринграсс самым непристойным образом, а слизеринка стонала, как мартовская кошка и извивалась при этом, как настоящая змея. Это была одна из самых запоминающихся ссор, оба обвиняли друг друга в том, что оппонент нарушил расписание времяпрепровождения в общей гостиной. Но, как выяснилось, они оба по расписанию действительно могли пользоваться гостиной в этот день и в это время. Общались старосты сугубо через зачарованный пергамент. Неожиданно для обоих, их начало веселить подобное общение. Малфой непринужденно вёл переписку каллиграфическим почерком, Гермионе даже было неловко, когда он подшутил над её закорючками, поэтому пришлось тренироваться писать красиво.

***

Первый урок практического зельеварения преподнёс сюрприз. Двух самых способных учеников Гораций решил поставить в пару, потому что остальные бы не справились с этим заданием. Задания он предпочитал давать по способностям: более одаренные студенты варили более сложные зелья, менее способным, соответственно, давались задания попроще. Гермиона и Драко недовольно переглянулись, но, тем не менее, молча встали за отведённый им профессором стол. Слизнорт подошёл к двоим своим лучшим студентам, которые в молчании изучали ингредиенты, лежащие на столе, и задал тот же вопрос, что и остальным парам. — Хочу убедиться, что вы уже догадались, какое именно зелье вам придётся готовить? Драко молча кивнул, а Гермиона по своей привычке произнесла:  — Волчье противоядие. Его также называют ликантропным или аконитовым зельем. Потому что в его состав входит клобук монаха, или аконит другими словами. Очень важно правильно подобрать пропорции этого ингредиента, потому что волчья отрава является сильнейшим ядом. Из-за чего зелье может стать смертельно опасным. Это противоядие изобрёл Дамокл Белби в 1970 году, чем существенно улучшил жизнь оборотней. — Гермиона замолчала и немного покраснела, заметив, что Малфой закатил глаза и вздохнул. По его виду было ясно, что он тоже в курсе этих подробностей, но предпочёл просто кивнуть. Слизнорт прокашлялся: — Мисс Грейнджер? — Ах да. Оно имеет отвратительный вкус, — она вспомнила, что говорил Люпин, невольно вздрогнув, отчего весь класс нахмурился, с подозрением глядя на героиню войны, — правильно изготовленное, оно испускает бледно-голубой дым. — Десять очков Гриффиндору! Малфой усмехнулся, когда они остались наедине:  — Откуда ты знаешь какое оно на вкус, Грейнджер? Гермиона непонимающе посмотрела на своего коллегу, продолжая помешивать содержимое котла против часовой стрелки. — В смысле? Драко серьезно взглянул на девушку: — Посмотри, как на тебя все смотрят. Гермиона обернулась и действительно увидела подозрительные взгляды, а затем нахмурилась, снова переведя взгляд на Малфоя.  — Я не понимаю. Блондин приподнял одну бровь. — Если мне нужно будет насильно поить тебя зельем за неделю до полнолуния, я предпочитаю об этом знать. Не хочу вообще когда-либо даже представлять обстоятельства, когда мне пришлось бы пробовать его на вкус. Гермиона от неожиданности уронила палочку на стол. — Я не оборотень! — Я в любом случае тебе буду вливать его в глотку. Профилактики ради. Я сам себе дороже, — он вновь усмехнулся. Девушка поняла, что попала в очень неудобную ситуацию. Это нужно было как-то разрешить. Иначе слух разнесется по школе, а последствия могут быть весьма удручающими. — Люпин. Он рассказывал какое оно… Драко серьезно посмотрел в глаза своей напарнице. — Ты сможешь это повторить после глотка Веритасерума? Гермиона утвердительно кивнула. Слизнорт как раз скрылся в хранилище, потому что Долгопупс умудрился испортить своё зелье на первых минутах, и теперь нужно было начинать сначала. К ее неожиданности Малфой обернулся к аудитории и снисходительно оглядел обеспокоенных студентов, всё ещё косившихся на героиню войны. — Она не оборотень. Расходимся. Голос подал смеющийся Забини. — Ты что, проверял? Полнолуния ещё не было. Я бы на твоём месте отлил прозапас пару флаконов, — остальные с неудовольствием слушали этот диалог двух друзей. Но, тем не менее, это их немного успокаивало. Гермиона топнула ногой, осознавая то, что абсолютно все подумали то же, что и Малфой. Девушка гневно оглядела аудиторию, её голос был твёрд. — Я не оборотень! Мой друг был оборотнем и говорил какое оно на вкус. Вы все были знакомы с профессором Люпином! И он был прекрасным человеком. Между прочим, погиб, защищая вас! Все студенты, кроме Малфоя, опустили глаза к своим столам и немного смутились, продолжая работать над собственными котлами. Он с усмешкой вглядывался в ее раскрасневшееся лицо, Гермиона вымещала свой гнев, продольно нарезая корешки. Внезапно до неё дошло. Она даже перестала злиться на слизеринца. Кровь отлила от лица. Девушка подняла свои широко раскрытые глаза, которые в отсвете солнца казались сейчас медовыми, и произнесла совсем тихо, так чтобы услышал её только рядом стоящий юноша: — Спасибо, Малфой. Юноша улыбнулся уголками губ и кивнул, снова взявшись за работу. Оба с удовольствием отметили, что работать вместе у них получалось довольно легко и слажено. Никто не ошибался и не путал ничего. Не приходилось работать в одиночку, как они это всегда делали, оставляя свою пару без работы. Гермионе вспомнилось, как она всегда злилась на Рона или Гарри, когда те путали что-то. Оставляя мизерную возможность спасти содержимое котла. А ещё… Ещё Малфой сейчас решил ее проблему. Конечно же, в своей привычной манере. Но всё же. Теперь по школе не пойдут глупые слухи… Он спровоцировал ее, но таким образом помог. Удивительно.       Спустя несколько дней произошло непредвиденное. В одну из ночей Малфой так и не смог уснуть после жуткого кошмара, поэтому решил взять в гостиной какую-нибудь книгу, чтобы скоротать время до утра. Больше криков из соседней комнаты он не слышал ни разу, видимо, заучка стала ставить заглушающие. Парень встал с постели и поплёлся в гостиную. К его удивлению Грейнджер тоже не спала, она куталась в плед и бесцельно глядела в огонь, сидя на диване перед камином, а в руках девушки была бутылочка сливочного пива. — Не спится, Грейнджер? — По той же причине что и тебе, — не оборачиваясь, ответила гриффиндорка. А Малфой выругался про себя, обещая теперь тоже не забывать ставить на ночь заглушающие чары. Ещё не хватало, чтобы она слышала, как он в ужасе кричит во сне. — Не понимаю, о чём ты. В этот раз Гермиона все-таки обернулась, ее бровь вздернулась, а на губах появилась усмешка. — Какой смысл врать? Мы никто друг другу. И нам взаимно всё равно. Малфой, вопреки логике, опустился рядом с ней на диван и тоже молча вперился взглядом в огонь. Поленья догорали, превращаясь в угольки, и вновь возвращались к исходному состоянию. Такая обыденная и увлекательная магия. Так они и сидели в тишине.       Утром слизеринец проснулся и его лицо даже на пару мгновений исказилось от ужаса, смешанного с неясным отвращением. На его коленях спала грязнокровка, не дай Мерлин кто-то это увидит, а его голова лежала на ее бедре ещё секунду назад. Но тут же накатило осознание — они в гостиной старост. Здесь никого, кроме них, быть не может. Драко понял, что проспал всего четыре часа, а чувствует себя отдохнувшим, даже лучше чем после сна без сновидений. Нет, просто совпадение. Это не из-за грязнокровки. Гермиона, к слову, тоже выспалась очень даже неплохо. Однако, она ругала себя за то, что вообще заснула, тем более в объятиях Малфоя. Девушка открыла глаза, когда слизеринец дёрнулся. Они почти проспали завтрак. Об этом старосты не говорили, сочтя такой случай непредвиденным и недостойным внимания. На третьем собрании старост с докладом выступил когтевранец, причём выступление длилось так долго и нудно, что остальные начали засыпать. Гермионе показалось, что на зачарованном пергаменте что-то появилось, и она не ошиблась. «Грейнджер, ты тоже не слушаешь этого зануду, поэтому не смей выпендриваться. Вот такую руну видела? Не могу найти ничего.» Чуть ниже на листке было изображение знакомой ей руны. Девушка с удивлением перевела взгляд на блондина, он сейчас что-то читал? Серьезно? Почему ей в голову не пришло применить отводящее взгляд заклятие и заниматься своими делами. Гриффиндорка тут же исправила свою оплошность и незаметно для всех написала ответ. «Колдомедицина? Не ожидала. Эта руна плодородия для женщин. Ее нет в школьной программе. Обычно ее применяют чистокровные волшебницы, когда сталкиваются с трудностями зачатия. Накладывается лишь в полночь. Нанести руну должен мужчина своей кровью на живот женщины. А затем произнести заклинание, которое описано под руной в твоей книге. Интересный выбор для чтения.» Малфой уже был не рад, что спросил. Это был удар ниже пояса, вновь напомнивший ему о том, что Астория Гринграсс если и родит, то здоровым наследник появится очень маловероятно… это будет чистой воды везением, и, наверняка, зачать его выйдет только с использованием этой самой руны. Героиня войны написала ему спустя несколько минут. «Малфой, ты же зельеварение хорошо знаешь?» «Ты решила мне сделать комплимент, Грейнджер? Что нужно?» «Констатация факта. В твоей библиотеке случайно нет манускрипта Эдельвины Блоуфренк?» «Конкретнее.» «Зелье восстановления памяти после Обливиэйта.» «Есть такое зелье в ее рукописях, зачем оно тебе?» «Это личное.» «Тогда ничем не могу помочь.» «Малфой, мне всего лишь нужно узнать о побочных эффектах. Рецепт я уже нашла.» «Его запрещено применять как раз из-за побочных эффектов, Грейнджер. Ты кого собралась опоить этой мерзостью?» «Не твоё дело. Так что за побочные?» «Если его дать волшебнику старше 100 лет, он умрет. Если дать волшебнику любого возраста младше 100, велика вероятность, что он повредится рассудком. Из десяти волшебников лишь трое получают положительный эффект.» «А если его дать магглам?.» «Они умрут в страшных мучениях, вспоминая всю свою жизнь от момента рождения. Его нельзя применять на магглах.» «Спасибо.» «Будешь должна.» Гермиона недовольно фыркнула, но уголки губ всё-таки устремились вверх. С тех пор такие деловые переписки участились, они то и дело что-то спрашивали друг у друга, при этом сохраняя безопасную дистанцию. Обоим было что спросить и что ответить своему оппоненту. Один раз Гермиона забыла запереть дверь в ванную, и Малфой вошёл туда, когда девушка уже стояла обёрнутая в полотенце, оба недовольно фыркнули, однако, разошлись молча. Всю следующую неделю они пересекались только на сдвоенных занятиях. Даже в ванную очереди больше не было, они решили расписать, кто в какой день купается первым, а кто вторым.

***

      В день рождения Гермионы, Драко сделал лучший подарок — исчез. Знал ли сам Малфой, что у его соседки сегодня праздник, было неизвестно и очень маловероятно. Но приятно удивило. Гермиона праздновала, пригласив в гостиную башни старост своих друзей. Макгонагалл также разрешила пригласить Рона и Гарри, с условием, что ничего не случится. Директор понимала, даже если запретит, эти двое все равно будут в замке. В связи с такими благоприятными событиям они, наконец, помирились с Роном, но именинница по-прежнему ничего не чувствовала, ни к своему парню, ни к происходящему. Все было не то. В последние несколько месяцев она даже не могла заставить себя плакать, слёз не было совсем. Вечер подходил к концу, Гарри с Джинни уже ушли, им хотелось побыть вдвоём. Луна, Парвати, Дин, Симус и Невилл ушли ещё раньше. Оставшись наедине, Рон притянул девушку к себе и обнял за плечо. — Я скучал. Гермиона ничего не ответила, молча стряхнув остатки еды с его лица. Он ел по прежнему с огромным аппетитом и не соблюдал никаких правил поведения за столом. Девушка молча уткнулась ему носом в плечо, потому что не хотелось в собственный день рождения разрывать эти отношения, она боялась совсем потерять его. Рон, в свою очередь, твёрдо решил иначе, а именно — 19 сентября нужно вывести отношения с Гермионой на новый уровень, чего сама Гермиона не хотела от слова совсем, и впервые желала, чтобы именно сейчас появился Малфой, но вместо этого в ее кармане сработала монетка. Металл нагрелся очень сильно, даже через ткань обжигая кожу, это был первый раз, когда кто-то из них воспользовался протеевыми чарами. Время было поздним и, наверняка, староста обходил коридоры. Именинница схватилась за эту соломинку в виде сообщения, как за спасательный круг. Рон с недоверием выхватил монету. — «Северная башня. Срочно.» Гермиона, что это значит? Кто это? — Малфой. Что-то случилось. — Ты не пойдёшь одна к этому хорьку! Он явно что-то задумал. Я иду с тобой. Девушка грозно взглянула на своего парня. — Рональд, я с ним живу в одной башне и до сих пор жива. Где ты был раньше со своей заботой? Я иду одна. Рон был в бешенстве и, когда Гермиона побежала в свою комнату за палочкой, последовал за ней. Сработала ловушка Малфоя, парень повис в воздухе, проклиная Мерлиновы подштанники. Гриффиндорка же сейчас ещё раз мысленно оценила задумку автора этой шутки, беспрепятственно покидая гостиную, под благой мат Уизли. Достигнув назначенного места, девушка произнесла: — Малфой, ты где? Что случилось? Кто-то покашлял на пару лестничных пролетов выше, привлекая внимание, староста устремилась на звук, освещая свой путь Люмосом. Она отшатнулась, увидев Малфоя, сидевшего на коленях перед какой-то девушкой, тот передавал часть собственных жизненных сил несчастной, чтобы она не скончалась. Мигом оценив ситуацию, Гермиона произнесла: — Я поддержу ее жизнь вместо тебя. Объясни, что происходит и отлевитируем ее в больничное крыло. Как только они поменялись местами, Драко свалился на пол в попытке отдышаться и первое, что он сказал: — Ты почему так долго? Ещё немного, и было бы два трупа! Она что-то сделала с собой. Диагностические не показывают никаких повреждений, я делился с ней жизненными силами, потому что она беременна. Гермиона знала эту девушку. Она училась на шестом курсе Пуффендуя и была маглорожденной волшебницей. Гриффиндорка также знала и то, что некоторое время назад Кейтлин, а именно так звали пострадавшую, бросил семикурсник с ее же факультета. Шестеренки в голове закрутились, быстро сопоставив факты, она, кажется, знала в чем дело. Староста девочек, собрав все свои силы, прошептала два слова не разрывая связь. Говорить и делиться своими силами было невероятно тяжело. Она не понимала, как Малфой выдержал столько времени, ожидая ее. — Найди зелье. Юноша, ни секунды не мешкая, произнёс: «Accio Potion», и в его руку откуда-то из темной ниши прилетел стеклянный флакон. Он прочёл название вслух, обеспокоено взглянув на Гермиону: — Меняемся. «Зелье без последствий». Знаешь что это?! Что будем с ней делать? Это был не вопрос про зелье… Малфой точно знал что это. Вдохнув воздух и передав смену слизеринцу, гриффиндорка произнесла: — Ее бросил парень. Меняемся, тебе нельзя дольше отдавать силы. Левитируй нас в больничное крыло, сами мы не справимся. Даже не думай об этом. Ее ждёт разнос от родителей… и директора. Но так хоть спасём ее. Малфой сделал что было велено и стал левитировать обеих к больничному крылу. Мадам Помфри оказала девушке необходимую помощь, и сразу после отправила патронуса, вызвав тем самым директора. С обоих старост взяли обещание молчать о случившемся, не забыв похвалить за слаженную работу. Как только молодые люди покинули больничное крыло, Малфой взорвался: — Грейнджер, кто ее парень?! Гермиона была удивлена столь бурной реакцией, приятно удивлена, нужно заметить. Неужели у слизеринского принца есть сердце? — Что ты хочешь сделать? С нас ведь взяли слово молчать. Малфой брезгливо хмыкнул, продолжая шагать по темному коридору замка. — Всего лишь научу этого недоумка пользоваться контрацептивным заклинанием! — То есть тебе не жаль девушку? — Грейнджер, она ещё большая идиотка, чем он! Гермиона остановилась с неверием глядя на своего коллегу. — Не смотри на меня так. Мне плевать на них обоих. Но я не хочу ещё раз видеть подобное. Раз родители научить не могут, благородно возьму на себя эту миссию. Может меньше тупиц будет, если они не будут размножаться. Гриффиндорка не верила своим ушам, она-то надеялась, что ему не все равно, что он хочет прибить этого парня, за то что он бросил девушку одну в такой ситуации. А этот хорёк хотел всего лишь научить его пользоваться контрацептивами. Она тряхнула волосами и побежала в сторону их башни, злобно прошипев напоследок: — Какой же ты на самом деле трусливый и мерзкий хорёк! Малфой не собирался терпеть подобного, но и бегать по коридорам за какой-то грязнокровкой ночью в его планы не входило. Поэтому слизеринец бодрым шагом направился вслед за девушкой. Гермиона, запыхавшись, ворвалась в гостиную, мигом освободила Рона, который теперь орал на неё ещё больше. Его лицо было багровым, а глаза налились кровью. — Тебя не было час! Час, Гермиона! Я висел вверх ногами час! Ты в своём уме! Что с тобой происходит?! Ты убегаешь к Малфою одна посреди ночи! Оставляешь меня беспомощно болтаться под потолком и являешься вся раскрасневшаяся и растрепанная?! Что у вас с ним за дела такие в Северной башне посреди ночи?! Гермиона ещё не отошла от одной ссоры, как нужно было переключаться на другую. — Мы спасли жизнь! Рон, прекрати пожалуйста! Я тебя очень прошу! Я и так должна была дежурить с ним, по-хорошему. — Ты понимаешь вообще сама себя?! Объясни что произошло. Что требовало твоего такого долгого присутствия?! Рон начал успокаиваться, услышав о спасении чьей-то жизни. — Я не могу рассказать, мне жаль, Рон. Я пообещала. Рон снова взорвался и орал на всю гостиную: — Сначала ты делаешь минет Краму на Святочном балу, потом пропадаешь ночью с хорьком! В этот момент как раз вошёл тот самый пресловутый хорек. Парочка, как по команде, уставилась на свидетеля ссоры. Слизеринец торжествовал, это лучший момент за этот месяц. Ответить Грейнджер на ее оскорбления, а ещё и Уизела вывести из себя. Определенно, это воспоминание нужно будет запечатлеть для омута памяти. — Что Уизли, подружка, выходит, не такая уж и твоя? Все приходится подбирать за другими? Это была последняя капля для Рона, который тут же постарался задеть Малфоя Круциатусом. Со всех сторон летели заклятия, Гермиона пыталась усмирить дуэлянтов, но это было бесполезно — по большей части, она едва уворачивалась от перекрестных заклятий. Но в итоге сумела поставить два синхронных Протего Максима, разделив тем самым их на три зоны. К ее жесточайшему гневу, Малфой стоял и усмехался, а Рон был багрового цвета. Слизеринец не унимался, медленно растягивая слова. — Ты если бы ее трахал получше и подольше, до оргазма хоть раз бы довёл… она бы не была такой злющей. Вместо того, чтобы осадить блондина, Рон выкрикнул в ответ самую несусветную глупость: — Довожу, Малфой. Не суйся не в своё дело. Драко этот ответ развеселил ещё больше, он манерно тянул гласные, произнося следующую фразу. — Как ты это понял, Уизли? Это она тебе так сказала? Рон не успел раскрыть рта, а Малфой продолжал. — Если верить Браун, то ты и пяти минут не можешь продержаться. И совсем не думаешь о партнерше после своего позора. Цвет волос рыжего парня казался блеклым на фоне раскрасневшегося от гнева лица. Гермиона решила вырубить слизеринца, чтобы хоть как-то снизить накал страстей. Девушка сняла двойное Протего всего на секунду, бросив в Малфоя невербальный Ступефай и возвращая защиту на место, но и рыжий, и блондин успели запустить по одному заклятию друг в друга. Малфой увернулся от обоих, но при этом его заклятие попало в девушку, в ужасе отскакивающую от чего-то невербального и подозрительно похожего по цвету вспышки из палочки на Круцио Рона. То, как пытала ее Белатрисса до сих пор заставляло сердце бешено колотиться в ожидании нестерпимой боли, и увидев слишком знакомое свечение, летящее в неё, она чуть не обезумела. Никогда в жизни девушке больше не хотелось испытать подобные мучения. Заклятие Малфоя угодило ей прямо в солнечное сплетение, заставляя весь воздух покинуть легкие в судорожном и хриплом вздохе. Щеки Гермионы тут же покрылись румянцем, глаза распахнулись и, будто кто-то ее повалил, она рухнула на ковёр, выронив палочку из рук. Рон, пытавшийся до этого момента уничтожить щит, замер, переведя взгляд на своего врага. — Ублюдок! Что ты с ней сделал?! Малфой злорадно произнёс: — У меня есть отец, Уизли. Выучи значение слова, прежде чем его использовать. Ничего, что могло бы серьезно навредить. Моя палочка под надзором. Малфой довольно ухмыльнулся и приблизился к барьеру. — Я тебя предупреждал, Грейнджер. Если ты не угомонишься, я тебя накажу так, что ты это навсегда запомнишь. Я же обещал не причинять вреда, верно? Я держу слово, дорогая. Только удовольствие. Гермиона с ненавистью смотрела на слизеринца, пытаясь сдержать стон. Рон снова как ненормальный пытался пробить и разрушить щит, но это было бесполезно, поэтому он замер, глядя на свою девушку. — Малфой, что ты с ней сделал? Драко стряхнул несуществующую пыль со своей мантии и усмехнулся. — То, чего, наверняка, не смог сделать ты. Зато сейчас, Уизли, ты, наконец, узнаешь как кончают девушки. Ликбез от меня, бесплатный. На платный бы у всей вашей семьи галеонов не хватило. Рон ошалело смотрел на Гермиону, которая изо всех сил сжимала бёдра, ее лицо было цвета истинно гриффиндорского традиционного красного. Из глаз девушки наконец брызнули слёзы, которых не было с момента окончания войны. Она стиснула челюсть и произнесла срывающимся хриплым голосом: — Малфой, как это отменить?! Я сниму щит, только отмени зак…-ах… От ее возбужденного тембра у обоих парней пробежались мурашки по коже. Слизеринец сам себе признался, что ещё ничего более сексуального не слышал. — Это невозможно отменить, Грейнджер. Неужели вы не знаете это заклятие?! Малфой переводил недоуменный взгляд с одной на другого. До него, наконец, дошло. Судя по поведению обоих, до секса у них явно пока не дошло. Его губы растянулись в гаденькой усмешке. — Как только ты кончишь, действие чар развеется. Глядишь станешь добрее… Удовлетвореннее, верно, Уизли? Ты внимательно запоминаешь как должна вести себя девушка? Рон только сейчас начал осознавать, что ни Лаванда, ни Гермиона не достигали экстаза с ним. Поэтому, опустив руку, в которой сжимал палочку, тупо стоял с приоткрытым ртом, наблюдая за происходящим. Гермиона выгибалась дугой, лёжа на пушистом ковре и издавала совсем неприличные звуки, несмотря на попытки закрыть собственный рот рукой, ничего не выходило, это было слишком пошло и громко. Ее ноги, согнутые в коленях, призывно раскрылись, мантия распахнулась, подол задрался, обнажая красивые ноги и белые кружевные трусики, легкое коктейльное платье, ползло все выше от ее неосознанных движений. Оба парня завороженно наблюдали за распластавшейся на полу девушкой, только Малфой делал это боковым зрением из чувства такта. Демонстративно выбирая книгу в одном из стеллажей. Рон не думал ни о чем, подобные эмоции живьём ему доводилось видеть впервые. А Малфой размышлял о том, что под ним бы она стонала ещё слаще, выгибалась бы ещё сильнее. Такая сексуальная в своей беспомощности. Гермиона из стыда по-прежнему боролась с заклятием, подавляя свои стоны. Она не хотела этого позора, но ничего не могла сделать. Над ней нависал невидимый и неосязаемый любовник, который не давал возможности не подчиниться ему. Она ощущала наполненность внутри себя, по телу от движений невидимого партнера пробегала ощутимая дрожь, он будто по-настоящему ее целовал и ласкал сразу во всех чувствительных местах одновременно. Тело Драко откликнулось на этот древний, как мир, призыв, в штанах стало тесно и с каждой минутой становилось все дискомфортнее. Он перевёл взгляд на Уизли. Рыжий болван ощущал тоже самое, это было ясно как день. Но сейчас Уизли стал злить его ещё больше своей тупостью. Придурку всего лишь нужно успокоить свою грязнокровку и помочь расслабиться, чтобы, наконец, прекратить эту пытку. Пытка, кажется, была предназначена для всех троих. Но нет, он стоит и пожирает ее глазами, впитывая происходящее, смущая девушку ещё больше. Надо его направить. — Что Уизел, понял, как должна стонать девушка под тобой?! Помоги же ей, остолоп! Вместо того, чтобы помочь Гермионе, Рон начал что-то кричать Малфою, явно угрожая. Что именно он орал, староста не могла разобрать, но это отрезвляло и помогало прийти в себя. Женская стыдливость брала своё, отодвигая волну экстаза. Она лежала ближе к барьеру со стороны Малфоя и поэтому слышала его голос более отчётливо, удалось разобрать даже целую фразу, когда он вновь подошёл к барьеру, обращаясь к Рону. — Вислый, какой же ты тупой! Грейнджер тебя не слышит. Она сейчас вообще туго соображает, как видишь! В чем ты ее обвиняешь вообще?! Она не могла быть с Крамом, потому что Дурмстрангцы ту ночь провели в гостиной Слизерина и утешала болгарина совсем другая ведьма, вернее ведьмы. Потому что твоя подружка отказала. Успокой ее и помоги кончить, наконец, она же стесняется и делает только хуже. Чем дольше ты тянешь, тем больше вероятность, что она, как минимум, потеряет сознание от нахлынувших эмоций! Рон жадно хватал ртом воздух, уже даже не слушая Малфоя. Краем сознания он услышал о Краме, но не мог оторвать взгляд от своей девушки или сдвинуться с места, настолько она сейчас была прекрасна. Прекраснее он ещё ничего в жизни не видел. Гермиона в неверии переваривала сказанные Малфоем слова. Пусть он виноват, пусть весьма своеобразно, но он снова пытался помочь ей. Собрав всю свою волю в кулак она распахнула глаза, пытаясь сфокусироваться на чем угодно, лишь бы попытаться сбросить с себя наваждение. В свою очередь, Малфой уже не рассчитывал на помощь рыжего тупицы, поэтому максимально близко приблизился к Гермионе, присел на колени со своей стороны барьера и с удивлением поймал ее затуманенный страстью взгляд, от которого болезненно дёрнулся в штанах член. Его голос прозвучал глухо и низко: — Расслабься, милая, тебе ведь хорошо? Доверься мне, тебе нечего стесняться. Ты так прекрасна сейчас. Гермиона не понимала, что происходит, но ей действительно удалось расслабиться, ее тело слушало этого мерзкого хорька. Рон что-то кричал, но она не могла разобрать. — Кончи для меня, Гермиона, давай же. Впервые ее имя слетело с его губ. И это обожгло их обоих. Она кончала, глядя в серые глаза, ставшие от желания почти чёрными. Малфой с трудом сдержал собственный стон от осознания, что ее тело повиновалось ему. Жалобно всхлипнув в последний раз, мир вокруг для Гермионы перестал существовать, рассыпавшись мириадами осколков вокруг, она распадалась, проваливаясь куда-то в небытие, электрический разряд волной прошёл по всему телу, выбивая последние мысли из головы, а из груди воздух и заставляя замереть. Ещё никогда Гермиона не ощущала подобного, настолько мощными были эмоции. Она лежала на ковре, не в силах собраться, не было никакой возможности прийти в себя, трусики были мокрыми насквозь. По обеим сторонам от барьера находились два парня, бесстыдно наблюдавшие за ее позором. Жгучие слёзы стыда хлынули из глаз. Гриффиндорка не могла заставить себя пошевелиться. Лучше бы в неё угодил Круциатус. Даже когда пытали этим непростительным она чувствовала себя более достойно. Из горьких размышлений вывел крик Рона, разлетевшийся по комнате: — Я тебя убью, хорёк! Малфой же медленно поднялся на ноги, расправляя ткань брюк, и не обращая никакого внимания на Уизли, который теперь раздражал ещё больше, чем раньше. Драко с любопытством наблюдал за тем, как тяжелое и быстрое дыхание девушки приходит в норму, а грудь вздымается все более плавно. Сегодня он точно не отправится в Азкабан, всё обошлось. Жаль только, что его собственное желание теперь разгорелось с небывалой силой, ещё никогда никого он не хотел так, как сейчас Гермиону. Память услужливо предоставила недостающие детали из воспоминаний первого вечера, когда он почти увидел ее грудь, выпадавшую из белья, и ту ночь, когда все-таки в темноте рассматривал ее аппетитное полушарие с острым соском. Ещё после первого их совместного вечера он признался себе, что эта девушка притягивает больше, чем все остальные вместе взятые, но до этого момента подобные чувства с лёгкостью удавалось запихнуть в дальние уголки сознания. Гермиона, наконец, пришла в себя и резко села, одернув одежду. Затем встала, одарив обоих парней взглядом, переполненным ненавистью вперемешку с болью и отчаянием. — Это был худший день рождения в моей жизни. Спасибо вам обоим. Сейчас я сниму щит, можете поубивать друг друга, если вам так хочется! Видеть вас не могу! Надеюсь, хотя бы на то, что никто не узнает… что здесь произошло! С этими словами она бросилась по лестнице вверх, скрывшись в собственной комнате. Как только заклятие спало, Рон бросился вдогонку, вновь попавшись в ловушку, взмывая вверх ногами к потолку. Малфой наложил на него Силенцио. — Я не знал, что у неё день рождения, Уизли. Давай сделаем ей подарок и, по крайней мере, ты забудешь об этом. Он только собрался взмахнуть палочкой, под безрезультатные брыкания Рона, смешанные с буйным жестикулированием, как из спальни выскочила все ещё плачущая Гермиона. — Только не Обливиэйт, Малфой! Пожалуйста! Рон, иди домой, прошу тебя! Потом поговорим. Малфой, надеюсь, что я тебя вообще не увижу в ближайший месяц. Она хлопнула дверью, снова скрывшись за ней. Рон кивнул, глядя на своего врага. Ради Гермионы он был готов сегодня не устраивать больше дуэлей. Как ни странно, Малфой бережно вернул его ноги на твёрдую поверхность пола. Парни испепеляюще посмотрели друг на друга и разошлись молча.

***

      Гермиона действительно больше не видела Малфоя в башне, они лишь пересекались на общих занятиях. Рон несколько раз пытался с ней поговорить, просто встретиться, но и его Гермиона не хотела видеть. В предпоследнее воскресенье ноября она все же согласилась увидеться с Роном в Хогсмиде, где и сообщила, что между ними всё кончено. Но они могут остаться друзьями, если Рон этого желает. Уизли уговаривал взять паузу и подумать ещё, Гермиона сдалась, ощущая безысходность ситуации. Девушку после случившегося преследовал сон, который снился уже в пятый раз. И каждый раз одно и тоже. Она занимается сексом с Малфоем, а он смотрит ей в глаза и просит кончить для него. После таких влажных фантазий ее подсознания, девушка неизменно просыпалась со сбитым дыханием, отходя от накатившего оргазма и проклиная слизеринского хорька. Лучше бы уж снились кошмары… Драко тоже снился сон, но только не один и тот же, сюжеты всегда были разными, зато главная героиня оставалась неизменной. Она смотрела своими карими огромными глазами переполненными страстью и жаждой, не нарушая зрительный контакт, и в момент экстаза шептала его имя. Парень уже трижды просыпался испачканным за последние два с половиной месяца. Его очень злил тот факт, что стоит Гермионе появиться в поле зрения днём, ночью совершенно точно приснится очередной сон. Потомок древнего аристократического рода даже заставил домовиков найти нужный фолиант в семейной библиотеке и притащить его в Хогвартс, после чего перечитал всю информацию по данным чарам, волнуясь о том, не могли ли они создать между ними связь. Но нет, это были чары, которые бесследно развеиваются после кульминации того, кто был им подвергнут. Легче не становилось. Девушки, постоянно сменявшие друг друга в его комнате, только усиливали желание оказаться «с» и «в» Грейнджер. Вопреки опасениям в начале года, очередь в его спальню осталась неизменной. Но гриффиндорка не выходила из фантазий, дошло до того, что слизеринец начал видеть ее в других девушках под собой. Это уже становилось ненормальным. Он решил, что попросит грязнокровку стереть себе память, если это наваждение не прекратится.

***

      В последний день ноября Драко с Блейзом распивали огневиски столетней выдержки и вели непринужденную беседу, но были жестоко прерваны Поттером и Уизли, которые решили сделать своей подружке сюрприз. Гермиона после этого ещё час слушала о том, что Малфой и так соизволил соблюдать перемирие, в то время как она, уже в который раз прерывает его праздное времяпрепровождение. Слизеринец злился ещё больше, предвкушая то, что приснится ночью. А перед ним сейчас стояла раскрасневшаяся девушка со сбитым дыханием, на которой к тому же были обтягивающие маггловские джинсы и простая футболка — без мантии это выглядело слишком. Закончилось тем, что Гермиона промыла рот Драко с мылом за ругательства, а Драко, с помощью Ваддивази, запустил ей в лицо торт, который принесли Поттер и Уизли. О ситуации, случившейся 19 сентября, не вспоминали. Но после этой ссоры их отношения пришли к исходным, только деловое общение. Семестр близился к концу, был первый день декабря. За окном валил снег и выл ледяной ветер, подхватывая белые снежинки, унося их прочь в темноту. Именно в эту ночь старосты вновь встретились в гостиной, но ни один из них не признался бы, что теперь их обоих мучили не кошмары, а сны с участием друг друга… очень горячие сны. Слизеринец и Гриффиндорка просидели до утра глядя в камин, каждый из них боялся заснуть, как в прошлый раз, и выдать себя этим. Наконец за окном рассвело, парень встал с дивана и уже уходя произнёс: — Никогда не думал, что буду коротать с тобой ночи у камина, Грейнджер. Девушка оживилась: — Аналогично. Малфой хотел сказать что-то ещё, но вовремя осекшись, направился в душ. Гермиона подумала, что он сдержал очередную колкость, и отчасти была права. Потому что Драко чуть не предложил ей со свойственной ему наглостью присоединиться.

***

      Второе декабря. Этот день стал отправной точкой для дальнейших событий. Малфой пришёл уставшим больше чем обычно с тренировки по квиддичу, потому что снег валил нещадно, мороз был ужасным, а летать на метле в такую погоду сомнительное удовольствие. Его не особо жаловали в команде, да и брать изначально не хотели, но лучше ловца найти не смогли. Драко любил квиддич, но хотел отказаться от этой роли, пока МакГонагалл не заставила его играть. Совершенно обессиленный он прошёл в сторону ванной, с единственным желанием оказаться под горячей водой, но дверь не поддалась. Хотелось согреться и смыть с себя снег вперемешку с грязью и потом. Он был уверен, что комната не занята, потому что было слишком тихо. Блондин выругался, очевидно Грейнджер применила заклятие, которое не поддавалось магическим отпирающим чарам. Перебирать весь список таких было слишком долго. Драко устало поплёлся к двери в соседнюю комнату, подумав о том, что даже если она спит, то ему не будет неловко, из-за неё слизеринец не останется без душа перед сном. Зато в следующий раз заучка не забудет отпереть дверь. Он без стука отворил дверь в женскую спальню и уже произнёс грозное: — Грейнджер, какого дементора!.. Его слова застряли в горле, когда он увидел, что девушка с мокрыми волосами в одном полотенце стоит перед открытым окном, с потухшей маггловской сигаретой в трясущейся руке. Она даже не повернулась. Драко увидел на ее столе и на полу какие-то маггловские газеты, разнесенные ветром. В комнате стоял лютый холод. В комнату вихрями врывалась метель. Малфой вошёл в спальню и увидел у себя под ногой заголовок первой страницы, там было написано, что в Австралии произошла железнодорожная катастрофа, опознаны тела уже шести погибших. Конечно он предполагал, что Гермиона читает маггловскую корреспонденцию, но переживать из-за какой-то аварии было даже для неё слишком. Парня осенило, там был кто-то, кто ей дорог. Ругнувшись, он выдернул маггловскую дрянь из ее пальцев и швырнул в раскрытое окно, тут же его запирая взмахом палочки. Он вплотную подошёл к ней и коснулся лица, желая убрать прядь, но отдёрнул руку, ее волосы заледенели, а Грейнджер продолжала смотреть в окно, из ее глаз текли молчаливые слёзы, стекая струйками по щекам к груди. Сколько она так стояла? Если с ней что-то произойдёт, виноват будет он, по крайней мере в глазах общественности. Это было очевидно. Драко ни за что не признался бы, что ему на самом деле не все равно. Парень вновь коснулся ее плеча. — Грейнджер, что случилось? Девушка не меняя позы, прошептала безжизненным голосом: — Убирайся, Малфой. Он прикусил нижнюю губу, осматривая комнату в поисках подсказок. Но здесь ничего не было. И его и ее комнаты не несли в себе ничего от своих владельцев. Никаких личных вещей. Его это покоробило. Значит ли это, что Гермиона Грейнджер, победительница, героиня войны… не так уж и счастлива? Его взгляд скользнул на пол, только сейчас он заметил изуродованную книгу, о заклятиях памяти. С ее то бережным отношением к макулатуре это было дико. Вспомнилось, как она ему кричала: «Только не Обливиэйт», а до этого спрашивала о зельях для возвращения памяти. Нехорошее предчувствие зашевелилось где-то внутри. Ни секунды промедления. Малфой как пушинку подхватил на руки ледяную ношу. Он и сам был не намного теплее в вымокшей до нитки форме после тренировки, но Грейнджер была просто обжигающе холодной. Староста внёс ее в ванную и поставил под тёплую воду. Неожиданно Гермиона осела на кафель, давая волю эмоциям и захлебываясь в собственных рыданиях. Несколько секунд блондин стоял перед ней, а затем начал срывать с себя грязную одежду, потому что Грейнджер теперь просто лежала на кафельном полу, заходясь в истерике. Драко остался в боксерах, здраво рассудив, что их снимать точно не стоит. Присев на корточки, он взял ее за подбородок, в попытке поймать взгляд. «Она так не рыдала даже под Круциатусом», — пронеслось в голове юноши. Неожиданно девушка произнесла: — Не боишься испачкаться о грязнокровку? Малфой опешил, а она стала рыдать ещё громче. Ее нужно было согреть и успокоить. Слизеринец громко произнёс: — Криккер! Перед ним с хлопком возник эльф, недоуменно взирая на хозяина и кланяясь. — Мастер Драко… Малфой не дал ему закончить. — Мне нужны зелья, сейчас же, в моей комнате, бодроперцовое, сон без сновидений и успокаивающее из моих запасов, синий флакон. Существо поклонилось и с хлопком исчезло. Малфой попытался приподнять девушку, но она отказывалась стоять на ногах, полотенце давно слетело, но никого из них это не беспокоило. Парню ничего не оставалось кроме как прижать ее ледяную и обнаженную к себе, чтобы согреть не только горячей водой, но и теплом собственного тела. Как только Гермиона начала розоветь, волшебник палочкой высушил их обоих и подхватил на руки девушку. Дверь ванной по-прежнему была заперта одним из сотни возможных заклятий, поэтому идти в собственную спальню пришлось через ее комнату. Малфой ругал себя за то, что любуется ею. Такой хрупкой и соблазнительной. Пожалуй, никто не подозревал, как она красива без своих дурацких обносок. Неожиданно девушка разрыдалась с новой силой, утыкаясь в плечо парня, который надеялся, что она не почувствует его эрекции. Быстро взмахнув палочкой и откинув одеяло он опустил свою ношу на постель, девушка тут же сжалась в клубочек и ее начало знобить. Малфой терпеливо вливал ей в рот бодроперцовое зелье. Пока Драко не задавался вопросом почему и зачем вообще все это делает, он просто делал. После успокаивающего зелья девушка легла на спину под одеялом, вытянув ноги она расслабилась и уставилась в звездный потолок, наколдованный хозяином спальни ещё в начале года, после чего произнесла безэмоциональным отсутствующим голосом: — Какая красивая магия. Малфой задался вопросом, не переборщил ли он с успокоительным? Это было авторское зелье его крестного, которое вышибало всю душевную боль из волшебника, оставляя после себя лишь умиротворение. Что так гложило Северуса, что он придумал этот рецепт, неизвестно. Драко научился его варить в 13 лет, когда ещё позволял себе мечтать. Тогда он хотел стать целителем. Вернувшись в реальность подумалось, лучше пусть просто лежит на спине, чем орет как сирена. В тишине он услышал голос директора, доносившийся из гостиной: — Мисс Грейнджер, мистер Малфой?! Кто-то здесь есть? Малфой ругнулся, набрасывая на себя мантию, и выскальзывая за дверь. — Да, директор, мы оба здесь. Директор недоуменно уставилась на студента в мантии, явно одетой на голое тело. — Вы заколдовали лестницу и я не могу пройти. Мне нужна мисс Грейнджер. МакГонагалл красноречиво оглядела его. Парень понимал, как это выглядит со стороны, но не удержался и произнёс: — Директор, я боюсь она не сможет спуститься, — Малфой всегда обожал ставить людей в неловкое положение и это не могло ничто изменить. МакГонагалл тревожно взглянула на него и строго, даже немного рассерженно произнесла, ее губы при этом превратились в напряжённую тонкую нить: — Объяснитесь, юноша. Хорошее настроение Драко мигом улетучилось, ему стало не по себе. — Она в одном полотенце стояла мокрая у открытого окна, Мерлин знает сколько. Я вернулся с тренировки и обнаружил ее заледеневшую, у неё началась истерика. Я ее согрел и дал зелья, она в ужасном состоянии. Сейчас лежит в моей комнате, потому что в ее собственной ужасный ледник. Я могу отвести Вас к ней. Он уже начал спускаться, чтобы с помощью своей магии пропустить бывшего декана львиного факультета. Но МакГонагалл строго, с ноткой какого-то отчаяния произнесла: — Она сказала Вам? Драко замер в шаге от директора. — Нет. Она только плакала. — Ее родители сегодня погибли. — Но в «Пророке»… — «Пророк» ничего не знает, — раздраженно ответила женщина, глядя на студента своими зелёными глазами из-под овальных очков. Директор встревоженно нахмурилась, но продолжила, — она во время войны стёрла им память о себе, чтобы сохранить жизнь и отправила в Австралию. Я надеюсь, это останется в тайне. Вы точно позаботились о ней? Малфой молча кивнул, протягивая руку волшебнице, чтобы та миновала барьер. Женщина вошла в его спальню и опустилась рядом со своей лучшей ученицей, которая уже спала. — Что вы ей дали? Малфой также молча протянул три подписанных флакона. Макгонагалл удовлетворенно кивнула. — Это было очень умно, мистер Малфой. Северус давал мне это успокоительное, когда моего мужа не стало… Очень сильная вещь. Откуда оно у Вас? — Он научил меня ещё много лет назад его варить. — Не задумывались над карьерой колдомедика? Она откупорила зелье и вдохнув аромат одобрительно кивнула. Драко не удержался и усмехнулся. — Кто пойдёт к бывшему пожирателю? — Если Вы найдёте в себе силы исправить репутацию, то пойдут, не сомневайтесь. Ещё как пойдут. Я помню о Ваших талантах после битвы за Хогвартс. Пусть под оборотным, но Вы спасли множество жизней. — Я думал… — Никто не знает, кроме меня и бывших директоров. Но узнают, поверьте, если Вы конечно захотите. Присмотрите за ней, я в Вас верю. Директор погладила свою ученицу по голове и вышла, оставив старост наедине. Малфой жутко устал за этот день и особенно вечер, поэтому просто призвал из шкафа одну из рубашек и с помощью магии облачил в неё Гермиону. В этот раз ему удалось как следует рассмотреть тело девушки. Слишком соблазнительное тело. Смысла левитировать гриффиндорку в ее спальню не было, комната ещё совсем не прогрелась, к тому же ночью у неё снова могла начаться истерика или жар. Выругавшись, он натянул шёлковую пижаму, эта одежда была достаточно удобной, но все-таки Малфой предпочитал спать нагишом, сегодня же это было невозможно. Повернувшись на бок и опершись на локоть, он разглядывал девушку, спавшую в его постели. Он усмехнулся, столько раз представлял ее в этой комнате, что сейчас увиденное даже не вызывало удивления, будто Грейнджер уже бывала тут и не один раз. Он ещё никогда не находился так близко к ней, никогда не рассматривал на таком расстоянии. Пушистые и длинные ресницы трепетали во сне, веки еле заметно подрагивали, дыхание было ровным. На лице россыпь веснушек, слегка курносый носик и полные губы аккуратной формы. Что-то в ее красоте было бесшабашное, оттого и притягательное. Не удержавшись Малфой взмахнул палочкой, он знал множество заклятий, а конкретно это прочёл каким-то далеким летом в одной из книг необъятной библиотеки Мэнора. По мановению палочки воронье гнездо Гермионы превратилось в ухоженные локоны. Теперь она походила на фарфоровую куклу. Драко удивился, осознав, что теперь девушку не отличить от аристократки, правильные черты лица, пухлые губки и красивые пышные локоны. Кроме того, что аристократы чаще всего были богаче и влиятельнее — разницы между ними и магглорожденными по факту не было. Аристократы, к тому же, всегда выглядели безупречно и знали правила этикета. Но чтобы признаться в этом себе, нужно было набраться храбрости и отступиться от всего, чему учили родители. А сейчас перед ним просто спала красивая девушка, которой не было никакого дела до чистоты крови, богатства или положения в обществе. Она пошла против всего магического сообщества, когда поверила Поттеру, что Волдеморт возродился. Драко знал, что это правда, и втайне уважал ее за такой выбор. Не это ли говорит о ней, как о самодостаточной личности? Малфой только сейчас начал осознавать, что выбора не было не только у него. Какой выбор был у Грейнджер? Никакого. Она спасла родителей, как и он сам. Пожертвовала собой, стерев им память о себе, потому что так было нужно. Она разработала план и Поттер смог победить. Она поставила на кон все, оставаясь чужачкой как для магглов, которые скорее всего сожгли бы ее на костре как ведьму, так и для таких как он, считавших ее грязнокровкой. Почему он понял это только сейчас? Драко лёг на спину и уставился на созвездие Дракона, в честь которого его назвали. Как всё это глупо… Внезапно девушка перевернулась и во сне прижалась к нему, доверчиво положив свою кудрявую головку на грудь, туда где билось его сердце. В нос ударил противный запах маггловских сигарет, Малфой скривился, накладывая очищающее заклятие. Теперь от девушки неуловимо пахло свежестью и яблоками. Его любимым фруктом, но запах был исключительно ее собственный, тело обожгло желанием, но он слишком устал сегодня, чтобы размышлять ещё и об этом. Последнее, о чем он подумал перед тем как отключиться, — завтра Грейнджер будет в шоке. Долго поспать этой ночью Малфою не удалось. Спустя пару часов после ухода МакГонагалл, к ним в башню кто-то стал яростно ломиться. Драко взял палочку и пошёл вниз. На пороге, естественно, стояли Поттер и Уизли, не дожидаясь приглашения вошедшие в гостиную. Поттер спокойно спросил: — С ней все в порядке? Отведи меня к ней, Малфой. Я знаю о вашей дурацкой защите. — Поттер, она спит, я дал Грейнджер несколько зелий. Ей нужно отдохнуть и прийти в себя. Может, дождётесь утра? Не успел Гарри ничего сказать, как Рон начал вопить и звать Гермиону. Он не мог поверить, что Малфой по доброй воле мог оказать помощь его девушке, скорее бы он ее отравил. Гарри попытался наложить на него Силенцио, но Рон проворно защищался, продолжая звать Гермиону, только теперь он ещё и бросился с кулаками на Малфоя. — Что ты с ней сделал?! Что ты ей дал?!

***

      Гарри, конечно же, знал о случившемся ночью 19 сентября, Рон чистосердечно ему все рассказал. Мальчик-который-выжил не представлял, какой стыд испытывала его подруга от всего произошедшего. Но спросить ее об этом было просто немыслимо. Гарри многое бы отдал, чтобы забыть тот разговор, который, при виде обоих парней в той самой гостиной, всплыл в памяти сам собой. Они с Роном сидели в пабе после работы, когда друг поведал о случившемся. Поттер был уже крайне возмущён зная лишь то, что случилось в Норе. — То есть Гермиона, которая привыкла быть лучшей во всем, по твоему, Рон, не перечитала кучу маггловской литературы о сексе, прежде чем явиться к тебе. Ты так считаешь? — Она, может, и перечитала. Я как-то не подумал в тот момент. Но если она такая умная, то должна была знать, что мой любимый цвет — красный. — Рон, ты болван. Она тоже раньше любила красный, но не после войны. Она же несколько раз говорила, что видит везде кровь, вместо этого цвета. — Я как-то не подумал, — грустно сказал Рон. Он действительно понял, что поступил глупо, и ему захотелось оправдаться в глазах друга. — Знаешь, на ее день рождения я думал у нас все-таки получится… перейти на следующий этап отношений. Но Малфой все испортил. Гарри усмехнулся, представляя себе, что бы сделал с этим белобрысым аристократом, если бы тот посмел помешать ему с Джинни, или просто посмел бы посмотреть в ее сторону. — Ты не мог его выставить? Рон решил, что рассказывать всё необязательно. — Не совсем. Он дежурил ночью и вызвал Гермиону, она меня подвесила их дурацкой ловушкой под потолком и умчалась на час. Потом пришла и стала говорить, что они кого-то там спасли, но пообещали никому не говорить ни слова о случившемся. Гарри скептически нахмурился и произнёс: — Такое было миллион раз пока мы учились, вспомни, значит она правда не могла сказать. — Возможно, — уклончиво ответил Рон, — но я был слишком зол. Не помню как все завертелось, но прибежал Малфой и мы начали с ним дуэль. Гарри поперхнулся пивом. Он видел, что Рон покраснел и пытается что-то скрыть. — Рон. Не ври мне. Что за дуэль? Из-за чего?! Только не говори, что вы испортили ее праздник. — Не мы, а Малфой! И Рон поведал другу сжигавшую его изнутри, уже неделю как, историю. Гарри молча отпил ещё глоток сливочного пива и спокойно спросил: — То есть ты хочешь сказать, что позволил хорьку в той унизительной ситуации быть с ней? Казалось, Рон вообще ничего не понимает. — А что я мог сделать? Она сама возвела этот щит, из нас троих уйти могла лишь она. У неё было даже два выхода, а мы с хорьком были заперты по углам и не могли никуда деться. — Она вообще не могла встать, Рон! Ты хоть знаешь что это за чары?! — Рон отрицательно повертел головой. — Так я и думал. Она могла отключиться от переизбытка эмоций, все могло закончиться гораздо хуже! А вы бы не смогли ей ничем помочь. — Откуда мне было знать?! Я такое впервые видел! Ещё и этот хорёк на неё пялился. Я думал прикончу его после этого! А Гермиона запретила. Попросила нас держать это в тайне. Она даже Обливиэйт не дала наложить. Рон умолчал, что это Малфой хотел наложить на него Обливиэйт. Но Гарри хорошо знал любовь своего друга все приукрасить и примерно понял, как было на самом деле, от чего взвыл, накрывая рукой лицо. — Я не это имел в виду, Рон. Обливиэйта ей хватило с родителями, подумай головой сам. Как ты вообще мог это предложить?! — Ну это вообще Малфой предложил. Догадка Гарри подтвердилась. Что было хуже? То, что Малфой спас Гермиону, или то, что ее не спас Рон? Даже думать об этом было мерзко. — Он же ни о чем не знает, естественно! С его стороны это было почти благородно, после случившегося… Рон… Она же твоя девушка, ты должен был ее успокоить и помочь расслабиться. Ей ведь и так было ужасно стыдно. Гарри не стал говорить Рону о том, что тот фактически разрешил Малфою поиметь собственную девушку на своих же глазах. Хорёк хоть и придурок, но он не дал ей дойти до края. Гарри знал, что это за заклятие. Как ни странно, ему показала Джинни. Чем больше жертва сопротивляется эмоциям, тем они сильнее, если слишком долго себя сдерживать, то можно потерять сознание или даже умереть. Но некоторые волшебницы и волшебники без стеснения пользуются им, избавляясь таким образом от одиночества. Рон продолжал злиться, все более распаляясь и совершенно не замечая реакции друга. — Ты не понимаешь, этот ублюдок ещё и издевался над нею! — Я думал он ей помог, из твоего рассказа выходит именно так. — Нет! Он присел рядом с ней и начал говорить такие вещи!.. — Какие, Рон? — Милая, расслабься, кончи для меня. Тьфу! И она кончила, представляешь?! Как последняя шлюха! Она смотрела ему в глаза, а он измывался над ней! Впервые Гарри хотел придушить Рона за его непроходимую тупость. Он тяжело вздохнул и сказал: — Рон, это должен был сделать ты, а не он. Рон недоуменно уставился на друга. — Что ты хочешь сказать? Ты в своём уме, Гарри?! Она там на полу лежала при Малфое ещё… — Он таким образом развеял чары. Ты же сам сказал, что он просил тебя успокоить Гермиону. Он ее спас таким способом. Гарри решил смягчить удар. Объяснять другу, что Малфой практически поимел его девушку, было ещё унизительнее. Поттер ругал себя, что вообще ушёл с Джинни. Но до Рона, наконец, дошло. Он покраснел как рак и зло прошипел: — Ты, Гарри, ты хочешь сказать… Я его убью. — Нет. Лучшее, что ты можешь сделать, это помириться с Гермионой и дать ей время. И ещё, пообещай мне больше не вестись на провокации хорька.</i> И вот сейчас Гарри вновь ощутил странность ситуации. Рон пытается зачем-то разбудить Гермиону, которой действительно нужно прийти в себя, а Малфой пытается его угомонить. Но было поздно. Из спальни слизеринца вышла девушка в белой мужской рубашке, Гарри не сразу ее узнал, потому что волосы лежали слишком идеально, да и сама девушка походила на сказочное видение. Каштановые локоны струились по плечам, длинные загорелые ноги… это что, правда Гермиона?! Все трое парней вмиг замолчали и уставились на неё. — Что здесь происходит? Ее голос прозвучал глухо, будто был сорван. Рон ошалело смотрел то на неё, то на Малфоя, и сорвался на крик: — Что ты делаешь в его спальне?! В его рубашке?! Гермиона только сейчас оглядела себя, ещё больше побледнев. — Я не помню. Рон накинулся на Малфоя с кулаками будто маггл. — Что ты дал ей, ублюдок?! Что ты с ней сделал?! Девушка была безэмоциональна, но продолжала упорно просить: — Прекратите, прошу, — она сжимала пальцами виски и жмурилась, будто от боли. — Я убью этого хорька и тогда прекращу! Ты почти голая в его спальне ночью! — Я всё тебе объясню, Рон, успокойся, прошу! — кажется она сама не очень понимала как очутилась в рубашке Малфоя, да ещё и в его комнате. Малфой, тем временем, лежал на полу — ему было смешно. Рон пытался ударить его ещё раз по лицу, Гарри всеми силами оттаскивал друга, а из его спальни вышла полуголая Грейнджер в его же рубашке. Кому рассказать — не поверят. Один лишь Поттер увидел, что Гермиона падает, как в замедленном кадре, и прямо сейчас полетит с лестницы. Рывком Гарри отбросил Уизли и прокричал: — Лови ее, Малфой! Драко, с присущей всем ловцам реакцией, бросился к лестнице. В момент, когда она уже начала кувыркаться, ему удалось схватить девушку поперёк туловища.

***

      Поттер и Уизли, благодаря этому маневру, увидели, что под рубашкой подруги ничего нет. На счастье Драко, их разделял барьер, не пропускавший без приглашения ни заклинания, ни волшебников. Рон взревел: — Если ты ее тронул хоть пальцем, я тебя убью! Слизеринец прикрыл бы девушку собственной мантией, но к несчастью на нем самом была лишь тонкая шелковая пижама. Выругавшись про себя, он спокойно произнёс: — Твоя девушка в отключке, ее родители погибли сегодня, а ты только и думаешь о том, что на ней нет белья, серьезно, Вислый? Поттер, ты кажешься более адекватным. Я сейчас уложу ее обратно в постель и спущусь к вам. Свяжи этого придурка, если потребуется, но, главное, заткни! — Малфой, отнеси Гермиону в ее спальню! — не унимался Рон. Драко усмехнулся и скрылся в своей собственной комнате с Гермионой на руках. Его забавляла ревность рыжего придурка. Но сейчас к этому неожиданно примешалась и собственная. Ему хотелось спрятать девушку от чужих взглядов. Он пообещал себе потом разобраться с этим. Сейчас нужно было привести ее в чувство и дать ещё одну небольшую порцию каждого из зелий, раз уж ей не дали поспать до утра. Уложив беглянку на место, он использовал пробуждающие чары, подхватил под голову и почти ласково прошептал: — Грейнджер, очнись. Девушка распахнула глаза, ее взгляд был расфокусирован, а Драко уже вливал в неё зелья, она почему-то доверчиво и безропотно их принимала. — Почему я упала? — Зелье. Оно успокаивает, но ты не должна вставать, иначе снова упадёшь. Поспи. Драко уже начал вставать с постели, когда Гермиона схватила его ледяной рукой за предплечье, проваливаясь в сон. — Не уходи, Драко. Она впервые назвала его по имени. Это прозвучало так чертовски правильно и сексуально. Гермиона уже находилась практически в забытьи, когда он аккуратно разжал ее пальчики, высвобождая руку. — Выставлю твоих тупоголовых друзей и вернусь, обещаю. Девушка никак не отреагировала, потому что уже отключилась снова. Малфой спустился вниз, где его ожидали Поттер и Уизли. Он прошествовал к дивану и, как всегда, грациозно приземлился. — Она не хочет вас видеть, — зачем-то соврал он. Но Поттер махнул рукой, не позволяя Рону вставить и слова, и произнёс: — Как она? Что произошло? Нам МакГонагалл сказала, что, благодаря тебе, все в порядке. Малфой тоже решил вести себя по-взрослому, раз шрамоголовый не устраивает истерик, а ведёт себя вполне прилично и адекватно. — Так и есть. Я нашёл ее в одном полотенце, мокрую, перед открытым окном, с маггловской сигаретой, когда пришёл с тренировки. В ее комнате ещё не растаял снег. Мерлина ради, убери от меня своего рыжего пса, он сейчас опять сорвётся с цепи. Гарри взглядом пригвоздил Рона к креслу, а Малфой почувствовал только сейчас, что у него разбита губа. — Продолжай. — Она стояла вся ледяная. Не реагировала. Я отнёс ее в ванну, согрел и дал зелья. Потом пришла МакГонагалл. Рон взвился. — Что значит согрел?! Что ты вообще делал в ее комнате?! Малфой цокнул. — Я понимаю, Уизли, что твоё скудоумие выдаёт только один вариант, как можно согреть девушку, но я могу это сделать и без секса. У нас смежная ванная. Она забыла отпереть мою дверь и я пришёл ругаться к ней, если честно. Драко впервые не хотелось подтрунивать. Он просто рассказал всё как было. Поттер долго всматривался ему в глаза, а рыжий настаивал, чтоб его отвели к Гермионе. Малфою показалось, что Поттер пытался применить легилименцию, но у него не вышло, еще бы! Драко был сильнейшим окклюментом. — Мне достаточно Грейнджер в моей кровати. Ещё и тебя я туда не пущу. Рон перешёл на крик: — С какой стати ты!.. Но Гарри наложил Силенцио и резко усадил друга обратно в кресло. — Рон, если ты ещё раз ее разбудишь, я тебя вырублю, понял?! Он обернулся к Малфою. — Так. Назови мне хоть одну причину, почему она действительно должна ночевать у тебя и почему я должен тебе верить? Малфой высокомерно посмотрел на него и хмыкнул. — Хотя бы потому что из нас троих в целители собираюсь только я. И, как видишь, МакГонагалл поручила ее мне. Если Грейнджер станет хуже, я знаю что делать. И она точно до утра останется девственницей. Про снег в ее комнате я уже говорил. Малфой перевёл взгляд на рыжего, все-таки оставить того в покое было выше собственных сил. Гарри недовольно взглянул на Рона, но его было уже не остановить. — Что ты сейчас сказал, хорёк?! Малфой сидел, закинув одну ногу на другую, и сдерживал усмешку. Диагностические чары показывают всё… Но, кажется, Поттер сейчас упадёт в обморок, отметил про себя Драко. Он озвучил его немой вопрос. — Да, Поттер, рыжий не смог видимо уговорить вашу подругу раздвинуть ножки. А сколько слухов-то было о том, чем вы втроём почти год занимались в палатке. Гарри был ужасно зол, но ради Гермионы старался держать себя в руках. — Не смей, Малфой. Если ты, конечно, собираешься в целители, то озвучивать подобные вещи недопустимо. Ещё одно слово в подобном ключе, и в Мунго отправят уже тебя. Драко наклонился к Поттеру. — Думаешь, ты один мне угрожаешь? Гарри не выглядел удивлённым. — Да, я знаю, Малфой. Но я не школьники, поджидающие тебя кучками в тёмных коридорах. И это на твоей палочке слежение. Ты, однако, хорошо справляешься и без непростительных, должен признать это. — Ты во мне сомневался, Поттер? Гарри пожал плечами. — Ты всегда был достойным соперником в дуэльном клубе. Но со мной это не пройдёт, ты знаешь сам. Оба откинулись на спинки, продолжая сверлить друг друга взглядом. — На первом курсе я отказался от твоей дружбы. Но времена меняются. Ты выбрал сторону, как и твоя мать. Гарри встал и протянул Малфою руку. Неожиданно для себя, Драко тоже встал, с недоумением и неверием смотря Поттеру в глаза, все-таки ее пожал. — Нам с Роном нужно быть на задании через час. Позаботься о ней. Рон, пошли. — Ты хочешь оставить ее с ним?! Гарри?! — Рон. Мы должны быть не здесь. Малфой справится. А завтра мы вернёмся. Идём. Драко недоуменно смотрел на двух своих бывших врагов, из которых лишь с одним они продолжали друг друга ненавидеть. Почему Поттер решил ему поверить? Вопрос, на который нет ответа. Обрадованный тем, что может вернуться в спальню, слизеринец направился к лестнице. Не успел он лечь, как Гермиона вновь прильнула к нему всем своим гибким телом. Малфой позволил себе поцеловать ее в макушку и вдохнуть аромат, исходивший от волос. Уже под утро он проснулся оттого, что девушку начало колотить в лихорадке, после того как заставил выпить ещё одно зелье, он вновь заснул, прижимая ее к себе. Определенно, так хорошо, как рядом с ней, ему не спалось никогда. Гермиона в полудреме ощущала на себе мужские руки, которым хотелось довериться, которые защищали и ревниво прижимали, грели. Она не осознавала, где находится и с кем, поэтому только утром, почувствовав что-то твёрдое поясницей, проснулась. Обернувшись, девушка обнаружила блондина, мирно спавшего за ее спиной и закинувшего руку на ее бедро. Воспоминания медленно стали приобретать четкие очертания. В голове было пусто, на душе слишком безмятежно, наверное из-за какого-то зелья, решила она, припоминая подробности прошлого вечера, в этот момент мужская рука властно притянула ее к себе ещё ближе, в поясницу определенно упирался член Малфоя. Гермиона зажмурилась, закусывая губу почти до крови, чтобы отрезвить себя. Это было бесполезно, ведь столько ночей ей снился жаркий секс с этим блондином. Девушка едва не задохнулась, когда его член дёрнулся. Проклиная себя, гриффиндорка попыталась выскользнуть из объятий, чем разбудила парня, который тут же отстранился. — Доброе утро, Малфой. Произнесла она слишком отстранённо, интересно, что это за зелье такое? Может быть его пьют все аристократы, чтобы сохранять эту безразличную маску на лице? — Не совсем доброе, так как ты лежишь в моей постели, но сойдёт, — он совсем не выглядел смущенным и сладко потягивался в постели. — Кажется, одна часть тебя была не слишком против моего присутствия. Драко беззлобно рассмеялся, наслаждаясь тем, что отлично выспался, а ещё в комнате витал аромат яблок. — Грейнджер, утром стоит у всех. Это физиология, а не твой чудесный голый зад. — Какое же ты хамло. Малфой внезапно осознал, что препирается с ней только потому, что испугался собственных чувств. С этим нужно было что-то делать, причём срочно. Воспитание взяло своё и он все же поинтересовался. — Как ты себя чувствуешь? — Твоими стараниями, — Гермиона не была смущена их перепалкой. — Что это значит? — Никак. Я ничего не чувствую. — Это авторский рецепт Снейпа, действие зелья пройдёт спустя пару дней. На меня, по крайней мере, оно действовало именно так. — Понятно… Зачем ему интересно было столь… Гермиона решила не спрашивать зачем зелье нужно было самому Малфою, переведя тему на Снейпа, но тут же осеклась. Она вспомнила и поняла зачем. Лили Эванс, вернее Поттер. Вот зачем. Малфой уловил, что она что-то сообразила. — Так зачем? — Если он тебе не сказал, значит не посчитал нужным. — Я не спрашивал. А сейчас его уже нет в живых. Но он ведь мой крёстный… Как ни странно они оба не шевелились, продолжая просто болтать. — Иди спроси, в кабинете директора висит его портрет. — Зачем, если можешь сказать ты. — Это останется между нами. — Как и эта ночь, как и много чего ещё. Ну же, Грейнджер, — слизеринец уже окончательно проснулся и вновь начал подтрунивать над своей соседкой. Странно, но Гермиона даже не покраснела и не смутилась, сознание было четким, но эмоций не было. Кроме желания ещё раз ощутить прикосновения гадкого слизеринца. Видимо купируются только негативные эмоции. Или же Снейп так и задумал, или не знал об этом, потому что не чувствовал больше никаких хороших эмоций. — Он потерял человека, которого любил. — Он кого-то любил? Вернее, ты думаешь, он был способен? Малфоя действительно волновал этот вопрос. Потому как он сам никогда ничего не испытывал к девушкам, списывая на то, что просто неспособен. — Так ты не знаешь, почему он предал Волдеморта? — Нет. Гермиона развернулась лицом к парню, отбрасывая волосы назад. — Он любил Лили Эванс. Они были знакомы ещё до Хогвартса, она родилась в семье магглов. Они жили неподалёку и подружились, но попали на разные факультеты, позже отец Гарри влюбился в однокурсницу и начал ревновать ее к Снейпу, а Лили постоянно страдала из-за их ссор, потом она вышла замуж за отца Гарри. Снейп пытался ее спасти, но не сумел. Он и Гарри помогал только из-за его матери. Северусу, как мне кажется, хотелось отомстить Реддлу. Малфой был потрясён. Его крестный любил грязнокровку?! Ещё и мать Поттера?! И отец Гарри на ней помешался, хотя и был чистокровным. Интересно. Наверное, она была очень красива, и талантлива, и умна… Как Грейнджер… Допуская такое сравнение, Малфой чуть не ляпнул это вслух. Однако, при таком активном мыслительном процессе, его лицо оставалось безразличным. — Это многое объясняет… Гермиона перебирала руками свои локоны, чтобы куда-то деть глаза и руки. — Что с моими волосами, Малфой? — Это побочный эффект зелья, — соврал слизеринец, хотя прекрасно знал, что сам и наложил неугасающие чары на ее волосы вчера, их можно только снять при желании. Но Грейнджер об этом знать необязательно, хотя смотреть на неё теперь приятнее. — Интересный эффект… А ещё интереснее, не врешь ли ты? Малфой сдержал усмешку и пожал плечами, обнаружив на прикроватной тумбе записку от директора, которую видимо принёс эльф. Он прочёл содержимое пергамента и поджал губы. — МакГонагалл освобождает тебя от посещения занятий на сегодня. — Ммм, ладно. — Грейнджер, ты меня пугаешь. Ты не эмоционируешь, вообще. С тобой даже возможно нормально общаться, не говоря уже о том, что ты лежишь в моей кровати. — Да, кстати, мне действительно пора идти… Малфой уже не сдерживал улыбку от этой новой Гермионы. — Конечно, только открой мне дверь в ванную для начала. В отличие от тебя, мне нужно идти на занятия. Или предлагаешь ходить через твою комнату? Девушка нахмурилась, когда вставала, голова немного кружилась, но через минуту все-таки поднялась с постели. Гриффиндорка встала на носочки и потянулась, стоя спиной к парню, который не без удовольствия разглядывал ее в собственной рубашке, прикрывавшей лишь самое интересное, когда она подняла руки вверх. — Спать со мной в одной постели ты не побрезговал, может и палочку одолжишь? Я открою дверь. — Спать, это громко сказано. Я едва сомкнул глаза этой ночью, — протягивая палочку пожаловался блондин. Эта фраза была двусмысленна, но Гермиона решила не обращать внимания, как и Малфой проигнорировал ее слова о брезгливости. Девушка невербально отперла, можно сказать, спасшую ее жизнь дверь и вернула палочку. — Что за заклятие? На него не действуют отпирающие. — Всё тебе расскажи. Планируешь вламываться ко мне в ванную? Попробуй угадать, — игриво сказала гриффиндорка, скрываясь за дверью ванной комнаты. Малфой расхохотался в голос: — Это приглашение, Грейнджер? Девушка ничего не ответила, а парень ещё пару минут лежал в постели, осмысливая события вчерашнего вечера и этого утра. Он загадочно улыбнулся и направился в душ. Пятница. Нужно идти на занятия и быть как всегда осторожным. Люди начинают ему доверять, не просто люди, а гриффиндорцы. Макгонагалл и Грейнджер, а ещё святой Поттер. Директор школы и герои войны. Это уже кое-что.

***

      Гермиона лежала в собственной постели, ее окутывал аромат, который источала рубашка Малфоя. И этот запах не раздражал, в нем было что-то притягательное, дать четкое описание было невозможно, что-то легкое, неуловимое и самую малость терпкое. Девушка отчётливо помнила все что произошло вчера. Но боли не было, наверное, Малфой дал очень сильное зелье, надо спросить нет ли ещё, на всякий случай? Впервые за время войны и после неё она не чувствовала даже опустошенности, на душе было легко. Спустя пару часов к ней прибыли Гарри и Рон. Оба были крайне вымотаны, но безмерно рады видеть ее в нормальном состоянии. Ребята забрали подругу в Хогсмид. Целый день просто гуляя по его окрестностям и заказывая еду на вынос. Все трое молчали, Гарри видимо запретил Рону вообще что-либо спрашивать. А Гермиона не хотела ничего говорить — ее друзья просто были рядом. Как раньше. Как всегда. Гриффиндорцы уселись на трансфигурированную лавочку на отдаленной опушке запретного леса, наблюдая за тем, как солнце уходит в закат. Девушка сидела между двумя парнями и обнимала их за шеи. — Спасибо за этот день. Гарри ответил без тени улыбки: — Мы всегда рядом, что бы ни случилось. Ты знаешь это. Рон тоже решил не молчать больше. — Мы пришли, как только смогли, если захочешь, можешь выходные провести с нами на Гриммо или я останусь здесь у тебя. Я договорюсь с МакГонагалл. — Не стоит, Рон, я пока хочу побыть одна. Мне это нужно. Знаете, Малфой мне дал какое-то авторское зелье, которому его обучил Снейп. Я впервые после войны чувствую себя хорошо. У меня нет гнетущей пустоты, разрывающей изнутри. — Герми, у тебя ее и не было, ты о чем вообще говоришь? Он, наверняка, тебя чем-то опоил. Я настаиваю, чтобы ты показалась в Мунго! — Вставил раскрасневшийся Рон. Он весь день сдерживал себя, чтобы не выпалить свои опасения, потому что пообещал Гарри не тревожить ее ничем. Гермиона, к своему удивлению, почувствовала легкое раздражение. — Рон, если бы он хотел меня опоить, то мог бы сделать это множество раз. Я не думаю, что ему это нужно. У него без меня куча проблем и некогда строить козни. К тому же, чуть что, его ждёт камера по соседству с отцом. Рон вскочил на ноги и изрёк все, что его мучило на протяжении нескольких недель. — Ну конечно! Теперь ты его ещё и защищаешь! А то, что он сделал с тобой на твой день рождения?! Это тоже невинная шалость?! Или вы с ним так развлекаетесь пока меня нет?! Я его обязательно засажу в Азкабан! Гермиона и Гарри тоже подскочили. К девушке начали возвращаться эмоции, красноречиво дав Поттеру понять, что говорить будет она. Гермиона затараторила как на уроке, обычно говорить скороговоркой она начинала, когда сильно волновалась. — Ты действительно так думаешь, Рональд?! Что я его защищаю?! Ты упрекаешь меня Мерлин знает в чем, а сам трахался с Браун! Да если бы не ваша глупая дуэль, ничего бы вообще не произошло! Я между прочим уворачивалась от твоего Круцио! И это… то, что он не дал мне погибнуть… Это должен был сделать ты, если хочешь знать! И я просила это оставить в тайне. Зачем ты сейчас… — она ткнула его кулаком в грудь, достаточно сильно, так, что парень отступил на шаг. — Браун была до тебя! А про ту ночь… да! Я всё рассказал Гарри! И он тоже считает, что этого хорька нужно проучить, верно, Гарри? Гермиона побледнела, а потом покраснела, оборачиваясь к своему лучшему другу, который как выяснилось знал о ее позоре. Поттер стоял, сложив руки в карманы, и смотрел за линию горизонта, но, глубоко вздохнув, вынул палочку и направил на Рона, применив, видимо, Ступефай, потому что тот закачался и рухнул в сугроб. Гарри, как ни в чем не бывало, оглядел друга, подходя ближе. — Я ведь предупреждал, Рон. Никаких споров и ссор. Без обид, — развернулся к Гермионе, распахнувшей в удивлении глаза продолжил: — Я знаю, но это ничего не меняет, и не думаю, что хорька нужно проучить. Вчера я предложил ему дружбу, кажется, он действительно изменился. Не знаю, как поступил бы я, будь на его месте во время войны. Гермиона молча кивнула, неловко заламывая руки, благодарность другу переполняла ее. Они вдвоём отошли на достаточное расстояние, чтобы разговор остался тет-а-тет. Заклятие с Рона было снято и он теперь обиженно маячил в радиусе нескольких метров. — Как ты, Гермиона? — Не знаю, Гарри, правда, не знаю. — Просто знай, что я рядом. Что с твоими волосами? Тебе безумно идёт. — Спасибо, что ни о чем не спрашиваешь. О-оо, это побочное явление после зелья Малфоя, — она задумчиво пропустила локон сквозь пальцы. — Если он не соврал, конечно. — Не о чем спрашивать. Тебе и правда очень идёт, ты красавица, — Гарри улыбнулся и легонько приобнял подругу. — Думаешь он специально это сделал? Если да, то, наверное, ты должна узнать, что это за заклятие. — Смотри, чтобы Джинни не узнала о твоих комплиментах, запретит вообще общаться со мной. — Не думаю, что она настолько глупа. Что у вас с Малфоем? — В каком смысле? — Ты ведь ему нравишься. — С чего ты взял? — Раньше я думал, что он доставал тебя, потому что ты ему нравилась, и он привлекал так внимание. А вчера он действительно позаботился о тебе. — Я сама от него не ожидала подобного, честно говоря. Но между нами ничего нет. Гарри улыбнулся ей. — Как скажешь. Только определись уже что делать с Роном, потому что он сходит с ума. — С Роном всё сложно, он совершенно не слышит меня. — Так было всегда. Раньше тебя это не волновало, — Гарри по-доброму улыбнулся ей. — Гарри, значит, изменилась я… Всё так сложно… Я не знаю… — Я попросил его дать тебе время. Он собирался тебе предложение делать на Рождество. — О, Мерлиновы подштанники! И что он сказал?! — Согласился не торопиться только после вчерашнего. В общем, если захочешь поговорить, отправь сову, и я буду рядом. — О-о-о, спасибо, что отговорил его, Гарри! Ты мне, правда, как брат, как семья… Которой нет у нас обоих, с того момента, как я стёрла родителям память, нет. — Мы есть друг у друга, Гермиона. Я не поднимаю эту тему специально. — Малфой мне дал зелье, его придумал Снейп, оно просто испарило во мне всю боль… Я думаю… что он изобрёл его, когда твои родители погибли. — Да, я видел в его воспоминаниях. Он тяжело переживал смерть моей матери. На смерть отца ему было уж точно наплевать, поверь. — Гарри помолчал. — Я уже сказал, что предложил Малфою дружбу, но это только ради тебя. — Гарри, между нами правда ничего нет. Зелье помогает, да, я могу говорить об этом сейчас… Это несчастный случай, он мог произойти и в Англии… Да и вообще… Я все равно буду винить себя. — Как и я себя. Но этим ничего не изменишь. Они всегда будут с тобой, в твоём сердце. — Ты прав… — Гермиона нахмурилась и тяжело вздохнула, поднимая взгляд на лучшего друга. — Я не знаю, что делать с Роном. Он не соглашается расстаться друзьями. А насчёт Малфоя, я не уверена, что этот самовлюблённый хорёк способен хоть что-то чувствовать, уж извини, — Гермиона ухмыльнулась, — да и мне он не может… сложно вообще думать в таком ключе о том, кто тебя называет грязнокровкой со второго курса. — Я думаю, это пока. Разберись с Роном, он и мой друг. Я не хочу, чтобы вы мучили друг друга. — Если я не хочу быть с Роном, это не значит, что мне нравится кто-то другой. Кстати, где он? Они поняли, что Рон испарился даже не попрощавшись. На улице вечерело и посыпал снег. Единственное, что позволяло так долго гулять в мороз — согревающие чары. Внезапно перед ними появился знакомый Патронус — это был Кингсли, который просил Поттера срочно прибыть в министерство. Гермиона заверила друга, что дойдёт без происшествий и прекрасно себя чувствует. Девушка обняла мальчика-который-победил и направилась в Хогвартс. Торопиться было некуда, но она шагала все быстрее, будто подгоняемая дурным предчувствием. Если говорить откровенно, почти так оно и было, потому что эмоции возвращались, обрушиваясь с новой силой на исстрадавшееся сердце. Слёзы ещё не катились по розовым от мороза щекам, но ощутимо жгли, собравшись в уголках глаз. Внезапно кто-то её окликнул. Конечно же, это был Рон.